Сын Петра. Том 7. Поступь Империи

Глава 5

1714, июнь, 28. Москва

Петр Алексеевич энергично вошел в небольшую комнату и рухнул на диван, всем своим видом демонстрируя усталость.

Следом входили и размещались остальные.

Каждый, если приглядеться, ярко и самобытно. Вот Алексей с лаконичными, несколько чопорными и в чем-то экономными движениями. Вот Миледи, которая шла плавно, словно кошка…

Только что закончились переговоры с джунгарами. Долгие. Сложные. Они вместе воевали с Цин, поэтому было бы недурно скоординировать усилия. Союза джунгары в явной форме не искали. Дружбы – да, но не союза. Их лидер стремился сохранить максимальную независимость своей державы.

Российская сторона также была заинтересована в расширении сотрудничества, поэтому переговоры с красивыми, но ничего не значащими формулами почти сразу перешли в банальный торг. Как там было? «Это тебе. Это мне. Это опять тебе. Это обратно тебе. Это все время тебе…» Одна беда – джунгары мыслили примерно так же. И рассчитывали взять побольше да унести подальше.

Потно было.

Тяжело.

Сложно.

Еще и языка друг друга никто не знал, и работали через переводчиков. Причем джунгары приехали со своими, а русские выставили своих.

Но обе стороны хотели договориться, и у них все же таки получилось. Хотя и настрадались…

Главным итогом переговоров стало урегулирование ситуации с жузами улуса Золотой Орды. Их уступили России за поставку большого количества оружия. Как артиллерии, так и стрелкового. Гладкоствольных карабинов с мушкетами да пушками. Но для джунгар хватало и их. По сути, средний и большой жузы выкупили за 120 тысяч стволов различного ручного оружия и сотню 6-фунтовок железных. России такая армия значимо не угрожала, но вот для всех остальных могла стать очень серьезной проблемой.

На том и разошлись.

Семь часов торговались!

Семь!

Казалось, что еще немного, и до драки дойдет. Но нет. Джунгары просто вели себя как равные и не собирались уступать ни в чем просто так.

– Как же они достали! – раздраженно воскликнул Петр.

– Зато сколько вопросов порешали! – добродушно возразил сын, которому досталось больше всего.

– Да… – кивнул Голицын, имевший свою долю в ткацких фабриках. – Хотя шерсти много они не дадут. Суровые там места.

– Отчего же? Места там суровые, но пять-шесть тысяч пудов шерсти мы точно получим. А может, и сильно больше, смотря как дела поставить.

– Плохой шерсти.

– Грубой, а не плохой, – возразил Алексей. – Но дешевая ткань и идет лучше всего. Те же верблюжьи одеяла у нас очень охотно покупают. Теплые и дешевые. Если все добро наладить, то и двадцать, и тридцать тысяч пудов шерсти в горизонте десяти лет сможем дополнительно получать. А еще много хороших шкур и прочего.

– Только как это все оборонять в случае чего… – возразил Долгоруков.

– А от кого?

– Джунгары уж больно себе на уме. Воевать, может, открыто с нами не станут, а набеги могут и организовать.

– Это верно, – покивал Петр. – Они могут. А жузы попросят защиты.

– Тут без чугунки никак, – согласился царевич.

– И туда ее тянуть?! – ахнул царь с явным недовольством.

– А как шерсть вывозить? Да и к границам нужно как-то добираться войскам да кормиться там. Не во вьюках же все тащить. К тому же это позволит еще с Бухарой, Самаркандом и прочими южными городами региона слегка приторговывать.

– А твой тесть это как воспримет?

– Поговорим. В чем беда-то? Нам от той торговлишки ни горячо, ни холодно. Просто приятное дополнение. В конце концов, у нас союз, а не вражда. А значит, нам и договориться проще. В долю, опять же, можем взять.

– Любишь все этак перекручивать… – усмехнулся царь.

Слово за слово.

Разговорились, все больше и больше уходя в дела хозяйственные. Одно за другим тянулось.

Прежде всего финансы, ибо деньги – кровь экономики.

Банк России как номинально частная лавочка удивительно быстро перерос себя и превратился в полноценный госбанк. Главный. Центральный. Во главе с Джоном Ло, который настолько вжился в роль, что теперь и границу провести между его собственными интересами и государственными было сложно. Ему крайне импонировал тот уровень игры, который вело руководство России. Увлекся.

Джону в помощь подобрали четырех толковых купцов. Тщательно. Вдумчиво. Сначала по материалам из картотек, проверяя, не мелькали ли они ранее во всяких пакостях. Потом два собеседования – у Джона и лично у царевича. После чего помогли им организовать четыре банка. Формально – коммерческих. Но с прямым и косвенным очень приличным участием государства. Ну и нагрузили каждый из них своими задачами.

Промышленный банк обслуживал интересы развития производств, сельскохозяйственный – выращивание всякого, транспортный – дороги с кораблестроением и соответствующим хозяйством, ну и торговый, которому всучили управление профильного сегмента. А потом и правил им придумали всяких, чтобы оградить от спекуляций и сосредоточить на инвестициях и контроле за ними…

Эта история с банками была крайней мерой. Алексей оказался вынужден пойти на большую степень делегирования, чтобы не сходить с ума от перегрузок. Экономика-то России росла как на дрожжах. И вручную всем этим управлять становилось все труднее и труднее.

Косвенно это можно было оценить по бюджету страны, который достиг каких-то немыслимых ранее размеров. Подушная подать за минувший год принесла 5,8 миллиона рублей, земель налог – 3,5, еще патенты разные – 4,2 и таможенные сборы – 2,8. Совокупно 16,3 миллиона полновесных рублей прямых государственных доходов. Колоссально! А ведь еще в 1700 году, каких-то полтора десятилетия назад, совокупно все сборы едва перебивали жалкий один миллион. Но на этом поступления не заканчивались. Так, от долевого участия во внешнеторговых операциях в бюджет «капало» еще 12,8 миллиона. А доли в предприятиях внутри страны, включая колхозы, подкидывали еще порядка 14,7 миллиона.

В сухом остатке общие поступления в бюджет за 1713 год составили аж 43,8 миллиона полновесных рублей[6]. Не все поступления, правда, шли деньгами, многие – товарами. Однако 22,8 миллиона звонкой монетой приходило, что было эквивалентно 592 тоннам серебра. В основном из внутреннего оборота. Но чуть за 5 миллионов приехало и из-за границы.

Денег было много.

Просто хоть залейся.

Из-за чего у царя голова кружилась. Так что он сам старался не лезть в эти дела, доверяя хладнокровному и расчетливому сыну. Ибо он как-то умудрялся не только сдерживать взрывной рост инфляции, но и продолжать наращивать поступления.

Особняком стоял оборот бумажных денег. Формально-то и не денег вовсе. Но… В 1709 году Россия выпустила 52,5 миллиона рублей бумажными векселями под нулевой процент для обеспечения покупки 35 % акций Голландской Ост-Индской компании. В 1711 году был осуществлен выпуск еще 38 миллионов для покрытия покупки такой же доли Вест-Индской компании. И понеслось. Как несложно догадаться, эти векселя сразу стали проникать на мировой рынок просто в силу удобства. Иными словами, заработали как вполне обычные фиатные деньги, обеспеченные только «честным словом» и репутацией державы.

На этом их выпуск не прекратился, в первую очередь для приобретения акций указанных двух торговых компаний. Осторожно. По чуть-чуть. В частном порядке, стремясь перебить отметку в 50 % по каждой. Этакая тягучая экспансия. Так что к лету 1714 года их в обороте уже находилось чуть за 120 миллионов. В основном за рубежом. Но и в России шестая их часть оборачивалась.

А еще была кубышка.

Очень большая кубышка.

Ведь поступления в бюджет не получалось все тратить. Просто в силу стратегии. Алексей не давал никому денег просто так. Только под конкретные прикладные проекты.

Вот и решили этот процесс как-то упорядочить и вывести из рабочей текучки канцлера. Очень уж он утомлял. Особенно вопрос контроля.

Учредили центральный банк, который рулил всеми бюджетными средствами, и четыре отраслевых банка, которым он давал в долг. Опираясь на механизм ключевой ставки, то есть процент, под который он давал взаймы, установив ее покамест на нулевой отметке. Что позволило обеспечить очень дешевый проектный кредит на хозяйственные цели под скромные 1,5 %. Для особо важных же дел вводилось понятие «нулевых проектов», в которых обслуживание долга осуществлялось за счет государства. Проще говоря, заемщик должен был возвращать только взятую им сумму и ни копейкой больше.

Не забыли и про всякие фондовые дела. В России действовали уже семь товарных и одна фондовая биржа. Но за этой деятельностью велся внимательный надзор, чтобы максимально уменьшить спекулятивную компоненту. Для этого же и правил всяких навыдумывали. Например, для всех крупных участников рынка было введено требование «1 к 5», то есть на каждый рубль, вовлеченный в фондовые спекуляции, требовалось держать не менее пяти рублей в качестве инвестиций в реальном секторе.

Грубо?

Сурово?

Может быть. Но мыльные пузыри и пустые спекуляции Алексею были не нужны. Ибо они разгоняли не экономику, а ее виртуальную имитацию, формируя иллюзию успеха, не подкрепленную конкретными товарами и услугами.

Кроме того, он и с неправомерным завышением цен боролся. Не только введя довольно сложную таблицу из системы максимальных наценок, но и постоянно ее дорабатывая. Просто для того, чтобы никто не мог от балды заломить цены или начать их разгонять, пользуясь моментом.

Да, баланс спроса и предложения – это хорошо.

Да, перекосы сильно влияли на ценообразование, и редкие вещи невольно становились дороже. Но где-то незримо стоял финансовый контроль с ВОТ такой дубинкой, способный направить группу лейб-кирасир к любому, чтобы вдумчиво поговорить с шалуном. А еще была создана отдельная спецслужба, которая занималась экономическими преступлениями. Тот самый ОБЭП. Причем с ВОТ такими полномочиями и личным подчинением царевичу. Им даже собственный спецназ начали готовить, профильный…

Российское правительство в лице своего канцлера все свои резко «вспухшие» доходы вливало в экономику страны через промышленные и инфраструктурные проекты. В основном. Вкладываясь в заводы, дороги, порты, жилую застройку, сельское хозяйство и так далее. Через что удавалось удерживать здоровый баланс между ростом объема товаров с услугами и денежной массой.

Однако не все поступления удавалось так потратить. Частью они уходили в кубышку. А частью пускались на всякого рода гранд-проекты. Статусные. Не только пирамиды с храмами, но и имеющие хозяйственное значение. Среди последних и был строящийся мост через Ботнический залив. Сначала от Або между островов, а потом к побережью Швеции.

Не то чтобы этот мост был остро нужен.

Вот вообще ни разу. Но, памятуя о том, какой эффект производили сначала советские, а потом и китайские гранд-проекты, царевич на него решился. Деньги были, промышленность российскую он нагружал, прогревая, а остродефицитных в царстве рабочих выставили шведы.

Технология выглядела достаточно простой и бесхитростной. В Павловске изготавливали здоровенный железобетонный понтон и буксировали его к месту размещения. Сначала отливали тонкую скорлупу внешнего защитного контура. Прокладывали ее изнутри в пять слоев грубой ткани, пропитанной битумом. На горячую, чтобы сплавить их. И заливали основной корпус. Вот и все. И на выходе получался вполне себе нормальный понтон. Крепкий. Долговечный и относительно дешевый. Во всяком случае, альтернативы ему попросту не было.

Понтон этот выводили на место, где фиксировали системой якорей и монтировали на него всякое, включая металлоконструкции пролетов. Здоровенные такие клепаные железные фермы, спроектированные с многократным запасом прочности. Ну и дополнительно крепили массивной цепью, идущей в подвесе под фермой.

Основание Ботнического залива было выбрано не случайно. Шторма здесь почти не случаются – в основном они гремят на юге Балтики. А тут максимум сильный ветер. Отчего и волнение воды весьма умеренное. Ледовое давление тоже терпимое. Все ж таки это не река, где грандиозный столб льда, двигающийся по узкой «дорожке», может создавать порой колоссальное давление.

Ну и логистика.

Мост из Або в Стокгольм позволял кратно поднять товарооборот между Россией и Швецией. И сделать его в целом независимым от погоды. Ведь по мосту пойдет чугунка. Хотя, учитывая ситуацию, Алексей планировал именно тут положить стальные рельсы, несмотря на дороговизну. От греха подальше.

К самому Або через Выборг от Павловска уже тянули дорогу. Шведы. Если быть точным – шведские солдаты, которых корона направила на эти работы. Из российских материалов и под руководством русских инженеров. Дальше эти же самые люди будут строить ветку от моста до Стокгольма и дальше – на юг, проводя ее через вкусные горнодобывающие районы страны к городу Хельсингборгу. Плюс еще одну – от Стокгольма в Норвегию, к Осло…

Эта вся история с мостом выглядела дорого. Для России. Хотя на фоне иных затрат и дел этот мост терялся, выделяясь лишь размахом. Для Швеции же, которая мобилизовала на его реализацию все доступные рабочие руки, он стал настоящей стройкой века. Самым значимым и грандиозным, что происходило со страной за многие годы. И полезным, ибо Россия не жадничала, оплачивая достойно труд. Обеспечивая еще и сытное питание рабочих.

Россия вообще последние годы целенаправленно работала над тем, чтобы максимально взаимно интегрировать хозяйственную деятельность своих союзников. В том числе через крупные, знаковые проекты. А почему, собственно, нет? Всяко лучше, чем тратить баснословные средства на всякого рода увеселения, которыми так славился XVIII век в оригинальной истории.

Алексей же и Петр сидели со своими соратниками в той комнатке после переговоров и считали… считали… считали. Словно уважаемые кроты из известного советского мультфильма. Прикидывая планы экономического развития как внутри России, так и за ее пределами. Голицын же, который курировал институт эмиссаров, постоянно делал любопытные ремарки…

Поздно вечером наконец все разошлись.

Уставшие, но довольные.

Сначала продуктивные переговоры, завершившиеся заключением вполне устраивавшего Россию соглашения с джунгарами. А потом и напряженный мозговой штурм, в ходе которого удалось выявить слабые места в хозяйственной деятельности и прикинуть способы их компенсации.

– Братец, – произнес Павел, который, как оказалось, все это время ждал в приемной, не решаясь зайти.

– А ты что тут делаешь? – удивился Алексей.

– Я… я просить тебя о помощи хотел.

– Что случилось? – нахмурился царевич.

– Отец меня не пускает на барке к Ново-Архангельску.

– Почему?

– Говорит, мал еще. А я уже две навигации по Балтике ходил юнгой. Я… – И Павел взахлеб стал рассказывать о своей страсти морской. О том, что ему корабли по ночам снятся, и так далее.

– А почему только сейчас подошел?

– Так… я…

– Что-то ведь тебя сподвигло?

– Я повесть прочитал о путешествии отважных моряков в далеких землях.

– Это какую? – Алексей, к своему стыду, просто не успевал читать все, что сочиняла собранная им когорта писателей. Даже краткое изложение, которое готовили для него, далеко не всегда читал.

– Это где аборигены на далеких островах съели лейтенанта Семецкого.

– Что, прости?

– Корабль его остановился пополнить припасы. И он по незнанию местных обычаев погиб, попав в руки племени людоедов. И только героическими усилиями…

– Погоди, – перебил брата царевич. – Ты сказал – лейтенанта Семецкого?

– Да.

– Но мне же докладывали, что он не лейтенант, а поручик и погиб в Молдавии, воюя с австрийцами.

– Как? Не может такого быть!

Алексей нахмурился.

Снова этот Семецкий. И снова погиб. А он никак не мог вспомнить, где слышал эту фамилию. Казалось, что она откуда-то из далекого прошлого. Может быть, даже из былой его жизни, но… Память подводила. Ему и тогда эта новость не понравилась, теперь же он откровенно напрягся. Слишком все это выглядело странно.

– Так ты поможешь мне? – нарушил тишину Павел.

– Ладно. Пойдем к отцу…

Глава 6

1714, август, 3. Копенгаген – Москва

– Ваше Величество, – произнес адмирал Апраксин, встав и почтительно поклонившись, когда в помещение вошел король Дании.

– Рад вас видеть, – вполне искренне ответил ему Кристиан VI. – Как вы устроились?

– Отменно. Не ожидал такого радушного приема.

– Это отрадно слышать. Хм… У западных берегов Дании видели французский флот. Вы уже знаете?

– Учения?

– Да, говорят, учения. Но почему они их проводят у наших берегов?

– Ваше Величество, вам не стоит и переживать. В Бремен-Фердене и Мекленбурге стоят два русских армейских корпуса, которые при необходимости помогут вам отразить любой десант.

– Я понимаю, – покивал Кристиан, – но чего французы добиваются?

– Вероятно, эта обычная демонстрация силы, но вряд ли она направлена против Дании. Насколько мне известно, в Париже обсуждают вопрос престолонаследия Англии и рассчитывают восстановить старинные обычаи, объединив короны этих держав личной унией.

– Это точные сведения? До меня тоже неоднократно доходили такие слухи. Но это же вздор! Англичане не потерпят католика на престоле!

– Не потерпели бы, – заметил Апраксин. – Треугольная торговля в целом отошла в прошлое. Богопротивная торговля людьми больше не приносит сверхприбыли обитателям Лондона. После тяжелого поражения в последней войне в силу текущих экономических обстоятельств флот Англии ныне чисто символический и ни на что претендовать не может. Сколько там больших боевых кораблей? Десять, включая фрегаты?

– Одиннадцать. – поправил его Кристиан. – У них один линейный корабль все еще на ремонте, который год. Из-за чего злые языки поговаривают, что он там и сгнил уже.

– Вот! – произнес Апраксин. – В торговом флоте кораблей больше 20 тысяч пудов водоизмещением не осталось вовсе. Да вообще мало у них сейчас кораблей. Их едва хватает для обеспечения собственного каботажа и небольшой торговли с материком. Да и чем торговать? Многие мануфактуры закрыты, а поля, где некогда пасли овец, вновь распаханы. Англия сейчас может вывозить только то, что накопает: олово, свинец, медь, каменный уголь, графит и прочее. Но этого всего они добывают мало из-за дорогой еды. Королевская казна при этом пуста. Хуже того, корона задолжала французам очень большие деньги.

– Они же им продали часть колоний. Этого не хватило?

– Увы. Долги ОЧЕНЬ большие. Они же в приступе паники спешно готовились воевать на суше и начали создавать в суете современную армию, способную противостоять нам. В условиях резкого сокращения поступлений в казну. Вот и нахватали кредитов. На чем французы и играют. Один факт того, что с Англии спишется ее огромный долг, достоин того, чтобы закрыть глаза на католического короля. Особенно если тот окажется в конфликте с Папой.

– И в России считают, что это реально? – спросил хмурый Кристиан.

– Более чем. Королева Анна тяжело больна. Ее наследник Георг, курфюрст Ганновера, не устраивает Францию. Вы не хуже меня знаете, что они угрожают морской блокадой Англии в том случае, если он взойдет на престол.

– Не блокадой в чистом виде. Просто пиратами.

– Да. Все так. Но у Англии сейчас недостаточно сил для противодействия им. Появление же многочисленных каперов поставит ее в совсем уж плачевное положение. К тому же права на престол у Георга весьма сомнительны. Он ведь сын Софии, младшей дочери Якова I. Занятие им престола против всех правил и обычаев. София – младший ребенок короля, почившего в 1625 году. Почти век назад. После него правили другие. И есть масса наследников, имеющих куда больше прав на английский престол. Принятый же в 1700 году акт о престолонаследии ничтожен даже по английским законам. Ничем не оправданные двойные стандарты.