Астрид и Амир. Тайна секретного кода

Astrid & Amir

Text © Charlotta Lannebo

Illustrations © Maria Nilsson Thore

© Мяэотс О. Н., перевод на русский язык, 2022

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2022

Machaon®

Художник Мария Нильссон Тор

Глава 1

Хорошо иметь свою собственную комнату! Наконец-то у меня появилось спокойное местечко – только моё и ничьё больше. Здесь я сама решаю – закрыть дверь или нет. Чаще – лучше закрыть. На дверную ручку я повесила такую бумажную висюльку, как в гостиницах с надписью «Не беспокоить!». Иногда я её поворачиваю другой стороной, где написано: «Пожалуйста, уберите мою комнату!» Но тогда мама говорит, что свою комнату я должна убирать сама.

Самое главное, мне не надо больше делить комнату с моей сестрой Бланкой, она такая чистюля, ей только дай всё разложить по полочкам. И она вечно жалуется на меня и называет мой порядок беспорядком. Вот пусть теперь командует на первом этаже, в бывшем закутке старшего брата Данте, и наводит порядок на своём письменном столе. Только ей там не видать покоя, потому что другой наш брат Юлле живёт в комнате напротив, а он самый неугомонный в нашей семье. Особенно теперь, когда начал учиться в гимназии и жутко много о себе возомнил.

Накануне первого дня учёбы в третьем классе я закрыла дверь в свою комнату и повесила табличку «Не беспокоить!». Мне необходимо было срочно отдохнуть от всей нашей семейки, которая досаждала мне больше обычного, потому что шум в доме стоял ужасный. В гостиной мама неистово пылесосила, она всегда этим занимается перед началом рабочей недели. Папа громко вздыхал в коридоре, пытаясь придумать, как развесить наши пальто и куртки и расставить мамину сотню пар обуви, чтобы навести хоть какой-то порядок. Юлле яростнее обычного стучал на своих барабанах, а Бланка так громко хихикала с подружкой Натали, что в ушах звенело.

Но в моей комнате царили тишина и покой. Я растянулась на полу. Смотрела на жёлтые обои в цветочек, которые наклеил папа, на львино-жёлтый пол, который мы с мамой сами покрасили, и время от времени проводила рукой по восточному ковру, который достался мне от папиных дедушки и бабушки – он давно пылился у них никому не нужный в подвале. Прошлым летом я упросила папу купить мне на блошином рынке зелёную книжную полку, теперь она прогнулась от книг, взятых в библиотеке.

Только я собралась сесть с книжкой и почитать, как до меня долетел рёв Юлле под барабанную дробь, да такой громкий, что было слышно даже через закрытую дверь.

Я поднялась с пола и включила музыку, чтобы заглушить шум. Запела Мисс Ли[1]. Теперь, когда у меня есть своя комната, я могу слушать музыку так громко, как захочу, и какую захочу, и Бланка уже не посмеет переключить её на что-нибудь другое.

Когда снова воцарился покой, я поняла, что последний день летних каникул получился не так уж плох. Теперь самое время устроить час раздумий. По оконному карнизу застучал дождь – для меня это лучший звук на свете. Я смотрела на крыши домов на другой стороне улицы. Деревья на лужайке роняли жёлтые листья, и те кружились в воздухе. Я перевела взгляд на ворота нашего гаража и мопед Юлле, на котором он этим летом разрешил мне пару раз прокатиться. Это и правда было очень мило с его стороны. Рядом с мопедом мокла под дождём спортивная сумка Юлле.

Как хорошо, что я теперь свободный человек и могу заниматься чем хочу, а не торчать с другими детьми на продлёнке. Осенью я наконец-то начну учиться играть на барабанах. Постараюсь больше заниматься гимнастикой. И прочту все книги, которые взяла в библиотеке.

Но главное – я снова встречусь с Марьям, моей лучшей подругой. Мы не виделись целое лето. Марьям со своими родителями отдыхала на каком-то дорогом курорте. А мы всё лето провели на природе – маме нравится простой образ жизни. Вот такие у нас разные родители.

Мы с Марьям тоже разные, но это не важно, мы выросли вместе и дружим с детского садика. Мама рассказывала, что однажды, когда нам было по три года, мы так перепачкались краской, что ей пришлось отмывать нас обеих. Мы лучшие подруги и видимся почти каждый день. Играем в карты или на планшете, что-нибудь печём, собираем мозаику, пробуем косметику её сестры. Иногда Марьям затевает танцы, но это мне не очень-то нравится, и тогда я стараюсь думать о чём-нибудь своём или просто сажусь почитать. А ещё мы гладим её пёсика Гудиса и выводим его на долгие прогулки.

Но чаще всего мы с Марьям просто разговариваем, хотя я не из болтушек, но, когда мы вместе, слова из меня так и просятся. Мы можем часами трепаться по телефону, и у нас всегда найдётся, о чём поговорить. Однажды мы так долго разговаривали, что пришёл папа и буквально оторвал телефон от моего уха, это был его мобильник, и ему надо было срочно позвонить по работе.

– Пятьдесят пять минут! Невероятно! О чём можно столько говорить? О мировых проблемах? Климатическом кризисе? – вздохнул он.

– На самом деле мы обсуждали, какие ягоды вкуснее, – обиделась я. – Если тебе так уж хочется знать, то Марьям нравится клубника, а мне – брусника.

Марьям и сама похожа на клубничку – такая милая и румяная. А я скорее на бруснику – горьковатая и твёрдая.

Вот об этом я сидела и думала, когда папа вдруг похлопал меня по голове:

– Эй, Астрид!

– Что? – очнулась я.

– Я уже давно тебя зову.

– Я не слышала.

– Я заметил. Чем ты занята?

– Думаю.

– Кончай это дело и спускайся вниз, поможешь накрывать на стол. Сегодня у нас лазанья.

За ужином стул Данте пустовал. И это бросалось в глаза. Он пустует с тех пор, как Данте со своей девушкой Софи переехали в Лунд. На его месте за столом теперь возвышается гора газет. Папа просматривает в день по крайней мере три розовые газеты, там пишут про экономику, а мама читает глянцевые журналы, где рассказывается о разных книгах, а на обложках красуются портреты взлохмаченных писателей в очках и непременно в большой чёрной оправе.

– Я скучаю по Данте, – вздохнула мама, печально глядя на стопку газет.

– Может, нам пора сдать макулатуру, как это делают нормальные люди, – сказал папа, снял газеты со стола и переложил на пол.

– А я ещё больше скучаю по Софи, – сказала я. – Она такая добрая и всегда делает мне подарочки.

– Уф, это что – всё или… – пробормотал Юлле, подбирая с тарелки последние крошки лазаньи.

– Что значит «всё»? – спросила Бланка.

– Ну, вся еда?

Юлле – мастер поесть, но не мастер разговаривать по-человечески. Когда ему нужно хоть немножко с нами пообщаться, он хмыкает, стонет и закатывает глаза, словно у него всё тело чешется.

– Ещё салат остался, – улыбнулась мама.

Юлле с недоумением посмотрел на неё:

– Салат? Это же для кроликов.

– Тогда возьми бутерброд, – предложил папа. – И не забудь поставить будильник на мобильном, чтобы завтра не проспать.

Юлле только вздохнул и совсем сник. Казалось, он вот-вот заснёт. Иногда он просто бесит.

– Твой спортивный костюм, во всяком случае, выстиран, – сказала я, доедая свою порцию лазаньи.

– Что? Как это? – удивился Юлле.

Он проследил за моим взглядом и увидел в кухонное окно свою спортивную сумку. Она была полнёхонька воды, хоть запускай туда золотых рыбок.

– Почему ты мне ничего не сказала?! – крикнул он и выскочил из-за стола.

– Я не подумала об этом.

– Но Астрид! – возмутилась мама.

– Что «но Астрид», – прошипела я. – С таким же успехом ты можешь сказать «но Юлле»!

– Ладно, – вздохнула Бланка. – Вы друг друга стоите. Если хочешь знать, Астрид, твой мешок для сменки пролежал за комодом всё лето. Вместе с грязной одеждой.

– Ах, вот он где! Спасибо, Бланка! А я-то его искала!

– Я всё выстираю, – пообещал папа. – Дай-ка мне и свою одежду тоже, Юлле, я и тебе помогу, – добавил он, когда Юлле вернулся с промокшей насквозь сумкой.

– Бланка, ты пойдёшь завтра в школу вместе с Астрид? – спросила мама, убирая со стола.

– Вот ещё, – буркнула я. – Я пойду с Марьям. Как всегда.

Вечером я достала дневник, который мне подарила бабушка. Она уверяет, что полезно выговориться время от времени на бумаге и что потом, спустя годы, интересно будет всё это читать.

Мне не очень-то хотелось снова увидеть фрёкен Гину, уж больно она занудная, это я и записала. А потом ещё добавила, что жду не дождусь встречи с Марьям. И с Гудисом.

Глава 2

Марьям жила наискосок за лугом совсем рядом со школой. Когда я зашла за ней и позвонила в звонок, за дверью раздался собачий лай. Это был Гудис.

Открыл папа Марьям. Он что-то пробормотал и даже «привет» толком не сказал, хотя мы давно не виделись. На самом деле он очень странный – похлеще нашего Юлле. Зато Гудис был рад мне, принялся прыгать вокруг и вилял хвостом как сумасшедший. Он был такой же милый, как прежде, хоть и подрос и уже не выглядел щенком.

– Марьям, ты готова?! – крикнул папа, пыхтя своей вечной сигарой.

Я терпеть не могу табачный дым, так что попятилась от входной двери, чтобы увернуться от облака сигарного дыма. Гудис потрусил за мной, и я почесала его под подбородком, он это любит. А папа остался стоять, смотрел на меня и сосал свою сигару.

– МАРЬЯМ! – вдруг гаркнул он во всё горло. Это прозвучало словно залп из пушки, но, по крайней мере, заставило Марьям спуститься.

Я обалдела, когда она появилась. Она так себя разукрасила, что я едва её узнала. Моя подруга стала похожа на куклу-манекен для макияжа – с золотыми тенями и толстым слоем блеска для губ. Брови нарисованы чёрными дугами, а ресницы – такие тяжёлые от туши, что слипались, образуя большие комки.

– Ой, – выдавила я.

– Привет, – кивнула Марьям.

Я хотела подойти и обнять её, как прежде, но она поспешно нагнулась и затолкала Гудиса в дом.

Мы немного опаздывали, и я прибавила шагу, но Марьям не могла идти быстро. На ней были узкие белые джинсы и золотые босоножки на высоченных каблуках, и ей приходилось семенить. А я была в джинсовой куртке и новеньких баскетбольных кедах, которые папа привёз из Америки, так что мы совсем друг на друга не были похожи.

– Что ты делала на каникулах? – спросила я, чтобы начать разговор.

– Мы были на Ривьере, – ответила Марьям. – У нас был собственный бассейн. А ты?

– Мы были за городом, – сказала я.

– Всё лето?

– Да. Это было суперски.

– Ну-ну. Окей.

Больше она ничего не сказала. Она еле ковыляла на своих каблучищах, так что не сводила глаз с асфальта. Я тоже не знала, о чём ещё говорить.

– Гудис так вырос, – сказала я, помолчав немного.

– Хм, – буркнула Марьям.

– В этой четверти мне не надо будет оставаться на продлёнку, – добавила я.

– Знаю, – ответила Марьям. – Ты с ней разделалась в прошлом году.

Я украдкой на неё посмотрела, но она глядела прямо вперёд, словно меня и не было вовсе.

Это была не прежняя хихикающая болтушка. От косметики рот и глаза у Марьям казались огромными. Вообще-то она выглядела вполне мило, только я её не узнавала. Это была какая-то другая, взрослая, Марьям.

– Как ты классно накрасилась, – попробовала я ещё разок завязать разговор.

Тогда она посмотрела на меня и улыбнулась.

– Одна девица на ютубе даёт отличные советы по макияжу. Я её часто смотрю, – сказала она.

– Окей. Покажешь как-нибудь?

– Не думала, что ты этим интересуешься. Тебе бы всё книжки читать да зубрить названия столиц разных стран.

Я не знала, что ответить. Я и правда не так часто смотрела ролики про макияж, как Марьям. Когда она запускала третье или четвёртое видео подряд, я обычно брала книгу или включала своё географическое приложение, из которого, например, узнала, что Луанда находится в Анголе, а Уагадугу – в Буркина-Фасо.

А Марьям так до сих пор и не выучила ни одной столицы, хоть я ей много раз показывала приложение. Она даже не способна запомнить, что столица Монголии – Улан-Батор, хотя это такое смешное название, ещё смешнее, чем Уагадугу.

Но зато Марьям показывала мне кучу всяких клипов.

– Что-то случилось? – спросила я, когда мы подошли к школе, а Марьям по-прежнему молчала и была какая-то странная.

– Нет. Ничего.

– Если хочешь, заходи ко мне домой после уроков, когда бабушка приедет, – пригласила я.

Марьям сверкнула на меня взглядом, будто сомневалась, как ответить.

– Не знаю, получится ли. Я договорилась с Элли, что мы с ней вместе будем ходить на продлёнку.

Только она это сказала, как на школьном дворе появилась Элли. Я прямо обалдела: с ней произошла та же перемена, что и с Марьям.

Она, покачиваясь, скользила в лиловой блестящей майке и узких белых джинсах. На ногах у неё были серебряные босоножки на высоких каблуках.

Элли заметила Марьям и радостно ей махнула. Зелёные тени и розовая помада Элли блестели на солнце.

– Марьям! Наконец-то! – завопила она и направилась к нам.

– Элли! – крикнула Марьям восхищённо. – Иди скорей! Обнимемся!

Они бросились друг дружке в объятия и принялись кружить по школьному двору – круг, ещё круг и ещё. Они громко смеялись и болтали, точь-в-точь как Бланка и Натали, меня тогда так и подмывало сказать им: «Успокойтесь и ведите себя прилично». Я словно окаменела – стояла и глаз не могла оторвать. Марьям и Элли принялись поправлять друг другу причёски, я слышала, как они сравнивают свою одежду, их хихиканье разносилось на весь двор. Мне всё больше становилось не по себе.

Прозвенел звонок, а они всё ещё стояли и щебетали. Наконец Марьям, вдруг вспомнив про меня, повернулась и взяла за руку:

– Знаешь, не обижайся, но мы больше не будем вместе ходить в школу.

– Почему?

– Я теперь буду с Элли ходить. А втроём не получится.

– Но я же всё равно хожу мимо, – пролепетала я, ничего не понимая. – А Элли живёт на другой стороне от школы.

– Теперь всё будет иначе, – отрезала Марьям и потянула Элли к дверям школы.

Глава 3

Не так-то просто устроить себе по-настоящему приятный час размышлений, когда твоя лучшая подруга вдруг больше не хочет с тобой дружить. Как я ни старалась, в голову лезли одни грустные мысли.

И не важно, что у меня такая замечательная комната, а письменный стол большой и в меру замусоренный и что я могу слушать Мириам Брайан так громко, что стёкла в окнах дребезжат. Я просто лежала на полу с тяжёлым камнем на сердце и думала: «Ну почему, почему, почему?»

– Привет, Астрид! – Это папа просунул голову в дверь. – Как дела в школе? Почему ты на полу?

Я не могла ему ответить. Казалось, что тело моё всё из расплавленного олова.

Первый школьный день был каким-то нереальным. Марьям словно приклеилась к Элли, а мне за весь день – ни словечка. В столовой они вместе с Рафаэлем и Яннисом уселись подальше, а мне пришлось обедать с Вибеке, и она без умолку болтала про шетлендского пони, на котором каталась всё лето.

Стоило мне посмотреть на Марьям, она тут же отворачивалась и принималась вместе с Элли хохотать.

– Тебе грустно? – спросил папа.

Я кивнула.

– Что стряслось?

– Марьям больше не хочет ходить со мной в школу. Она теперь дружит с Элли.

– Ясно, – сказал папа. – А втроём дружить вы не можете?

– Конечно нет.

Я расплакалась. Не прошло и десяти секунд, как Бланка, у которой слух как у слона, заглянула в комнату.

– Почему Астрид плачет?

– Марьям не хочет больше ходить с ней в школу, – объяснил папа.

– Марьям? Я её видела сегодня. Ну она и размалевала себя!

– Это у неё такой новый стиль, – всхлипнула я.

– Тоже мне стиль! Да наплюй ты на неё!

– Может быть, это не так просто, – сказал папа.

Они сели на пол рядом со мной. Папа был похож на печального пса. Он жевал снюс и похлопывал меня по руке. А потом пора было готовить ужин.

Мы втроём спустились в кухню. Бланка помогала с картофельной запеканкой, а я нарезала помидоры. Но, когда мама пришла домой и мы сели за стол, я была совсем не голодная.

– О нет, Астрид, неужели в твоём классе теперь начнутся интриги! – огорчилась мама, когда узнала, что случилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Шведская певица.(Здесь и далее прим. пер.)