Атлас-3

Глава 6. Ход конём

Несмотря на промозглый ветер и влажное платье, тело быстро согрелось. Особенно, когда я накинула на голову капюшон.

В кармане отрезвляюще завибрировал телефон.

Я тут же схватилась за него.

Экран мигнул:

«Мам, ты где?..» – от Никитки.

Средний из близнецов всегда был самым беспокойным, но ласковым и заботливым. У меня даже не возникло ни одного сомнения, что он примет мою сторону.

Я замерла, обдумывая, что ответить.

Пальцы дрожали над клавиатурой.

«Сынок, всё хорошо. Я в порядке, но у нас наступают сложные времена. Скажи братьям вести себя тихо. Если обо мне станут говорить плохо – не реагируйте. Всё ложь. До совершеннолетия вам осталось совсем чуть-чуть. Мы потерпим. Решение – говорить братьям об этом сообщении или нет – прими сам. Ваш папа… заигрался в политика. У меня нет ресурсов, чтобы дать ему достойный отпор. Пока нет, но я обязательно что-нибудь придумаю. Пожалуйста, поверь мне… Как прочтёшь сообщение – удали. Свяжусь с тобой в следующий раз с другого номера. Назовусь «❤Полиной❤». Если за тобой к этому времени уже будут следить, скажешь, что это девочка из школы. Наверное, дико всё это звучит, но таковы наши новые реалии. Держитесь! Я люблю вас».

Отправила. Дождалась двух синих галочек и выключила дисплей.

Правда он тут же засветился вновь, оповещая сразу о двух смс.

Одно было от Никитки с истеричным: «Какая "Полина", мам?! Папа сказал, что вы разводитесь!!! Это правда?! Правда, что тебя сегодня ночью арестовали в клубе? Что ты была под наркотой? Ты… в себе сейчас? Что за шпионские игры?».

А вот второе – уведомление со странички профиля.

Мужчина писал, что готов забрать мою новенькую АУДИ за 7 миллионов прямо сейчас. Житель Воронежской области.

Внутри меня словно лампочка вспыхнула:

«Дядя Вася, папин друг, живёт в Воронеже! Больше я не знаю, к кому обратиться, чтобы уберечь хотя бы эту сумму. Даша… больше ей доверия нет, а кроме неё я ни с кем в последние шестнадцать лет не общалась».

Я достала из сумки ключи, написала покупателю, что буду в его городе через 10 часов, и завела мотор.

Так же быстро ответила Никите:

«Сынок, я понимаю, что со стороны всё выглядит более чем странно, но… такова правда. Чтобы я подписала отказ на раздел имущества и на опеку, папа с тётей Дашей опоили меня наркотиками. Вот, как бывает, когда ты становишься врагом человеку, который раньше был твоим самым близким человеком. Я пишу тебе всю правду без прикрас, потому что знаю: ты у меня самый сдержанный. Не говори мальчикам ничего. А лучше… и сам сделай вид, что ничего не знаешь. Что ты принимаешь сторону отца».

«Тётя Даша и папа… Мам, я не уверен, что у меня получится… "принять сторону отца". Я вообще не уверен, что смогу… тем более перед пацанами. Знаешь, Матвей… он в ярости. Он верит отцу. Говорит… не важно. Главное – мне хочется ему врезать».

«Обуздай свои порывы, сынок. Потом, когда правда вскроется, твоему брату будет стыдно. Сейчас нельзя допустить раздоры между вами. И привлекать внимание отца тоже не следует. Я нашла кое-какой выход. Если всё получится, то очень скоро я смогу не только встать на ноги, но и вернуть себе доброе имя! А там – мы поборемся!»

«Значит, сделать вид, что я – такая же обиженка, как Матюха?»

«Да».

«Хорошо, ма. Будь осторожна. Я люблю тебя».

На глаза набежали слёзы.

Я отправила сердечко и быстро заморгала, выруливая на заправку.

«До Воронежа путь не близкий. Заодно проверю карты. Все заблокировать успел? Если нет, то перекину на свой счёт по максимуму. И уже с него сниму налички побольше… – у меня была потрясающая идея, как уберечь деньги от продажи машины, чтобы Илья со своими загребущими руками до них не добрался. – Только бы дядя Вася был в добром здравии!»

Заправив машину до полного бака на последнюю наличку, выехала на трассу.

Ехала по платной дороге, вжимаясь в сиденье, будто от этого зависело, успею ли я вообще доехать. Голова гудела, как перегретый двигатель. Мысли крутились без остановки – то о дяде Васе, то о сыновьях, то опять о Наташе.

«Жив ли он вообще? Дядя Вася… Папин боевой брат. Они служили вместе в Армии. В артиллерийской войсках. В Армении, кажется. Не помню точно. Но помню, как папа смеялся его шуткам, как они пили чай на веранде, шутливо споря о чём-то, что мне тогда казалось скучным и далёким. А теперь – это единственная ниточка, за которую можно ухватиться. Номера телефона дяди Васи у меня не нет – не сохранила, глупая курица! Но адрес… адрес я знаю наизусть. Дом с зелёной калиткой на окраине Воронежа, липы у забора, скрипучая половица на крыльце. Мы ездили туда каждое лето, пока родители были живы. Потом – жизнь меня закрутила, Илья пошёл в политику, дети забрали всё моё внимание, а я… я просто забыла, что у меня ещё есть кто-то, кроме них. А теперь – возвращаюсь к нему, как к последнему маяку».

И снова мысли об Илье. И снова – Наташа.

«Интересно, он знает, что это именно она виновата в том, что я уличила его в измене? Знает, что её советы – вполне коварный женский способ прибрать женатого мужика к рукам? Он вообще думать разучился? Наташа – не я. Она с головой нырнула в эти политические игры, где трудно встретить по-настоящему достойного человека. Он сам же вручает Наталье ниточки, за которые она потом сможет дёргать в силу своей осведомлённости. Или именно такая – коварная змея – ему всегда была нужна?»

Я сжала руль так, что костяшки побелели.

Глупо злиться сейчас. Глупо вообще думать о нём. Но не получалось выкинуть из головы. Как будто он всё ещё сидит рядом – в костюме Brioni, с фальшивой улыбкой и холодными глазами… Надёжный как скала – этого у него не отнять… было. Теперь же более ненадёжного человека я просто не знаю. Предатель и мразь!

«В суд явишься, когда назначат дату развода, и подтвердишь всё снова! Или я лично прослежу, чтобы тебя посадили за распространение наркотиков. Ты меня поняла?!»

Я тряхнула головой, отгоняя от себя болезненное воспоминание.

А мысли снова в атаку:

«Сыновья… Господи, как они там? Уже вечер. Гимназия вроде казалась приличной, но… Илье выгодно, чтобы все и каждый осмеяли моё имя и пожалели его в новом статусе «обманутого порядочного семьянина». Мальчикам не избежать насмешек, перешёптываний в стиле: «ваша мама – наркоманка». Никита, может, и держится, но Матвей… Матвей всегда был папиным мальчиком. А Егор? Молчит. Ни звонка, ни смс. И это хуже всего.

Хотелось спать. Дико. Глаза слипались, но я не смела останавливаться. Ехала вперёд, только по платным участкам – там почти не встречались КПП, значит, меньше шансов, что меня остановят. Смешно, конечно… но вдруг Илья уже навёл справки? Вдруг его люди следят за моими перемещениями? У него же связи – на все уровни. Что, если он уже знает, что я еду в Воронеж? Что, если он пошлёт кого-то перехватить меня до того, как я успею продать машину?

Конечно, это ему ни к чему – он меня без этого растопчет, если захочет, но вдруг?!

Я резко перестроилась, будто за мной уже гнались. Сердце заколотилось.

В Воронеж въехала вся на нервах, почти в восемнадцать ноль-ноль. Город встречал сумерками и запахом мокрого асфальта.

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать панику. Нельзя сейчас бояться. Нельзя допускать страх. Надо думать. Действовать.

Парень, который клятвенно заверил, что с руками оторвёт у неё новенькую «Ауди», уже ждал в условленном месте – я видела его сообщение ещё на трассе. Но не спешила.

Сначала – дядя Вася.

Повернула на Ленинградскую, проехала два квартала и остановилась у знакомого дома. Сердце стучало где-то в горле.

Я вышла из машины, поправила пальто и пошла к калитке. Сердце колотилось так, будто я не просто пришла к пожилому мужчине, а стучусь в дверь последней надежды.

Свет горел в окошке. Тёплый, жёлтый, домашний. Не холодный, как в особняке, где теперь Илья, наверное, потирает руки, думая, что его новый виток пиара удался на славу.

Я постучала.

Тишина.

Постучала ещё раз – чуть громче.

Изнутри послышались шаги. Медленные, но уверенные. Потом – скрип замка, и дверь приоткрылась на цепочке.

– Кто там? – хриплый, но знакомый голос.

– Дядя Вася… это я. София. Дочь Лёни Светличного.

На мгновение всё замерло. Потом – резкий щелчок цепочки, и дверь распахнулась.

Передо мной стоял старик. Высокий, хмурый, с лицом, изрезанным морщинами, как карта старых боёв, но с завидной выправкой. Волосы – седые, почти белые, глаза – такие же, как у папы: тёплые, но с искоркой стали.

Он молча смотрел на меня. Потом – медленно, будто не веря, поднёс руку и коснулся моего лица.

– Софийка… – прошептал дядя Вася, и в голосе его дрогнула боль. – Господи… Как ты на мамку свою похожа! Но глаза у тебя Лёнькины. Проходи, девочка! Что случилось? Ты вся дрожишь…

Я, действительно, дрожала. От эмоций, всколыхнувшихся внутри.

Дядя Вася так постарел! А ведь он был папиным одногодкой!

Мысль о том, что отец сейчас выглядел бы так же, если бы не тот ужасный несчастный случай с обвалом на месте раскопок, полоснула по сердцу не хуже ножа.

Слёзы покатились из глаз.

Я тупо разрыдалась.

Дядя Вася завёл меня в дом, чуть приобнимая. Что-то бормотал о том, что всё у меня наладиться, что бы не случилось.

Помог снять тёмно-синее пальто, проводил в гостиную и быстро поставил чайник на плиту, прежде чем сесть напротив и глубоко вздохнуть.

К этому времени я уже смогла кое-как взять себя в руки, мысленно ругая, что напугала старого человека. Но психика тоже ведь не железная. Ей, как и всему в этом мире, нужно скидывать напряжение, а за последние сутки его набралось не мало! Наверное, даже больше, чем за последние шестнадцать лет.

– Рассказывай, Софийка, что тебя привело к старому дяде Васе, – осторожно начал наш разговор мужчина, двумя руками опершись на золотой набалдашник старой, но очень красивой трости. Впрочем, какая ещё может быть трость у когда-то успешного ювелира? – Давно мы виделись. Почти двадцать лет прошло…

– Да, – я кивнула, неловко прикрывая палантином дурацкое декольте кремового платья, которое пока не было времени поменять на что-то стоящее.

Оглядевшись, заметила нарядно украшенную ёлочку, что было довольно странно, ведь до Нового года ещё полтора месяца.

Старик, заметив мой взгляд, мягко улыбнулся.

– Не разбирал её. Как Машенька нарядила, так я и…

«Машенькой» звали жену дяди Васи – добрую, пухленькую женщину, которая всегда мило улыбалась или заразительно хохотала на каждую шутку своего мужа. Глядя на них и на своих родителей, я никогда не сомневалась в любви. Не просто верила, что она существует, а знала наверняка! И даже поступок Ильи сейчас этой уверенности не пошатнул, как ни странно. Я всего лишь убедилась, что глубина падения личности индивидуальна, и зависит она от разного набора приобретённых временем пороков, которые свойственны даже идеальному с виду мужчине.

Я открыла рот, чтобы спросить, где тётя Маша, но дядя Вася мотнул головой, отвечая раньше самого вопроса:

– Говорят, что женщины живут дольше мужчин. Брешут, собаки. Машеньки почти год, как нет рядом со мной, а я вот живу… внучкам помогаю. Сын – гость нечастый из-за вахтовой работы, а вот девочки его – те никогда старика не забывают. Обстирывают, обхаживают… Анютка, старшенькая, так и вовсе рядышком дом купила. Да ты не плачь, девонька. Все там будем. Главное, чтобы вовремя… Чтобы, уходя, чувствовать здесь, – старик хлопнул себя в районе солнечного сплетения, грустно усмехнувшись, – что ты всё сделал правильно… Что ты приходил в этот мир не зря. Хэх… Но на ёлочку у нас в девчатками рука не поднялась, чтобы её разобрать. Всё. О себе я рассказал. Твоя очередь. Не смотри, что я старик. Помогу, чем смогу.

Я растёрла слёзы по щекам и, не скрывая ни одной детали, рассказала единственному оставшемуся близкому человеку всё, что со мной произошло за последние сутки.

Дядя Вася помрачнел на глазах. Нахмурил брови, поджал губы и стиснул пальцами набалдашник трости так, что они побелели.

– Паскуда он, твой Илья. Такую женщину просрать, прости за грубость… Недоумок. И что ж ты придумала? Если тягаться с ним или искать справедливости – позволь дать тебе стариковский совет.

– Нет. В смысле, не собираюсь я с ним тягаться или как-то мстить. По крайней мере, не сейчас, когда у нас настолько разные весовые категории. Конечно, хотелось бы справедливого отмщения за скотский поступок Ильи… но я не настолько наивна, чтобы верить в божественное возмездие.

– А зря, детонька. Ещё ни один не ушёл. Не ходят среди нас бессмертные. Все люди «голозадыми» отправляются в могилу. И сколько бы не наворовали – всё одно: в саван, да к червям.

Я вздрогнула, поёжившись.

И вроде ничего сверхумного старик не сказал, а я как будто в глаза Вселенной заглянула. Жуткое ощущение мороза по коже.

– М-да. Но пока мы приближаемся к этому «славному» дню, – хмыкнула, позволив себе чуточку иронии, – я хочу просто выжить. Для начала. Из личного имущества у меня только машина. Илья подарил. Конечно, всё подаренное суд не делит в процессе развода, но я хочу подстраховаться. Когда-то мама с папой открыли так на моё имя счёт. И оформили его как «дарственный». Я, дура, имела глупость его закрыть. Даже не помню, по какой причине. Вот и хотела попросить вас открыть на моё имя такой счёт. Сегодня, в крайнем случае завтра. А ещё… поехать со мной на встречу с потенциальным покупателем. У вас был счётчик банкнот…

– Да. Был и есть. – Дядя Вася с кряхтением поднялся и открыл стеклянную дверцу длинного серванта и достал из его глубин знакомый аппарат. – И лучше счёт открыть сегодня, раз твой муженёк такой ушлый. Ты – умница. Всё правильно делаешь. Открыть дарственный счёт на своё имя и положить туда вырученные за машину деньги – отличное решение. А ещё ты по правильному адресу приехала. Моя внучка старшая работает в банке. Только нам надо торопиться, потому что в 20.00 они закрываются.

Дядя Вася захватил необходимые документы, позвонил внучке, и мы быстро загрузились в машину, выезжая на встречу с парнем, который уже оборвал мне телефон от нетерпения. Когда ещё так повезёт? Взять новенькую Audi Q5 Sportback в полцены?! Жалко ли мне было так дешевить? Определённо, но лучше не испытывать свою удачу и двигаться вперёд по шажочку.

«Может, так я и подкрадусь незаметно к возмездию и сумею насладиться им сполна, наблюдая, как сама Судьба возит лицом Илюшеньки по всем неровностям его лицемерного успеха вместо меня?!»

Глава 7. Сделка

Место встречи было назначено на проспекте Труда – оживлённой улице, где даже в такое позднее время сновали машины и спешили домой люди.

Покупатель, молодой парень, приехал с отцом на его чёрном BMW, но, судя по всему, из-за того, что мужчины ждали нас долго, старший явно был в дурном расположении духа. Он хмурился, постукивал пальцами по рулю и бросал раздражённые взгляды на прохожих.

Когда я наконец подъехала, остановившись у обочины, именно он резко распахнул дверцу и вышел. Лицо «отца» было напряжено, но, рассмотрев владельца «Ауди», он быстро избавился от дурного настроения и по-кобелиному улыбнулся – широко, с намёком на покровительство и самодовольство.

– Ну наконец-то, – широко улыбнулся он, прогоняя раздражение. В его голосе слышалась заинтересованность. – Я уж думал, нас кинут. Владимир…

– София.

Я кивнула, стараясь не обращать внимания на его улыбку. После улыбок Ильи – уверенность на лицах таких мужчин больше не была для меня в цене. Я так обожглась, что теперь за каждой фальшивой доброжелательностью видела фасад подлого хищника.

– Извините за опоздание, – сказала сухо. – Отвратительная погода.

Владимир кивнул, уже не особо слушая. Его взгляд скользнул по кузову «Ауди» – оценивающе, жадно. Рядом с ним стоял его сын – девятнадцатилетний парень с вызывающе-уверенным видом, будто весь мир был ему должен.

«Мажор… Такими всегда хотел видеть наших сыновей Илья – хозяевами жизни. А я просто воспитывала порядочных людей втихомолку… наверное, поэтому Илью мальчики любили безусловной любовью, а я всегда казалась им строгой. Хм… Интересно, Матвею и Егору этот момент помог встать на сторону Белова? Тогда почему Никита выбрал меня? Если выбрал, конечно. Неизвестно, какой стороной повернётся наше ЗАВТРА».

– Ну что, покажите вашу красавицу, – сказал Владимир, щурясь от ветра, который дул с оживлённой дороги.

Я открыла дверцу.

Машина блестела, как новенькая. Хотя, почему «как»?

Владимир обошёл её со всех сторон, время от времени кивая. Сын уже сел за руль и принялся возиться с кнопками – громко хмыкал, когда что-то включал.

– Всё чисто, – кивнул Владимир. – Мы пробили машинку по базе, пока вас ждали. Без ДТП, без залогов. Значит, можно заключать сделку.

Дядя Вася молча достал из сумки счётчик банкнот и поманил мужчину к себе на заднее сидение.

Владимир усмехнулся, вытащил небольшую спортивную сумку из своего БМВ и подошёл к моей незаменимой поддержке:

– Ууу… как всё серьёзно? Боитесь, что я фальшивку подсуну?

– Чтобы боятся, надо для начала человека знать, а Софа вас впервые видит, – спокойно ответил дядя Вася. – А машинку я прихватил, чтобы мозг лишний раз никому не напрягать, хотя люблю это дело.

Открыв сумку, дядя Вася погрузился в работу и стал пересчитывать деньги.

Купюры хрустели, как сухие листья.

Владимир наблюдал, прищурившись, а парень довольно улыбался, любуясь собой в зеркало заднего вида.

Когда дядя Вася закончил, он кивнул, закрыл сумку и вышел с ней из машины:

– Всё в порядке. Семь миллионов, как и договаривались.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя, как комок в горле начал таять. – Пусть она вас радует.

Поставила подпись на договоре купле-продажи, передала мужчине все необходимые документы, забрала свою сумочку и подошла к дяде Васе.

Владимир хмыкнул, но потом прищурился, всматриваясь в моё лицо.

– Хм… А вы, случайно, не та самая… как там её? Из новостей?

Я нахмурилась.

Лицо бросило в жар.

«Что значит, "из новостей"?! Эта скотина выставила нас на всеобщее посмешище в масштабе страны?! Совсем крыша поехала в погоне за пиаром?!»

– Ага… – кивнул своим мыслям Владимир, хмыкнув. – Точно вы. Теперь многое становится понятным. Бракоразводный процесс, скандал, наркотики… – он покачал головой. – Что ж. О машине можете не волноваться. Мы позаботимся о вашей красавице.

Он сел в BMW, машина тихо заурчала и уехала.

Парень завёл «Ауди», выглянул в окно и крикнул на прощание:

– Спасибо, тётя! Удачи вам! – и машина сорвалась с места.

Я даже улыбнулась. Впервые за сутки искренне.

Дядя Вася вздохнул:

– Пошли, девочка. Моя Анечка уже ждёт нас. Нельзя терять время. Его осталось не так много.

Мы не стали рисковать несмотря на то что до здания банка была всего лишь пара остановок. Я вызвала такси.

По дороге проверила телефон.

Карта, привязанная к Яндекс.Такси была заблокирована.

Сердце екнуло, но тут же я обрадовалась.

«Молодец, что перекинула двадцать тысяч на личную карту ещё утром! И половину суммы сняла».

Расплатилась наличными.

В банке нас встретила стройная женщина средних лет, с симпатичным тёмным каре – Анна, внучка дяди Васи.

Она работала здесь больше десяти лет, и была в высшей степени компетентна, поэтому быстро взяла меня в оборот.

– Идите за мной, – коротко бросила она, одарив внимательным взглядом.

Я перехватила спортивную сумку у дяди Васи – та была прилично тяжёлой – подала ему свой локоть и быстро пошла за женщиной.

За спиной остались улицы Воронежа, шумящие ветром и дождём. Но внутри – ощущение, что я впервые за долгое время смогла сделать настоящий шаг вперёд. Не назад. Не в сторону. А именно – вперёд.

В банке Анна провела нас в тихий зал для VIP-клиентов. Стеклянные перегородки, мягкие кресла, кофе в сервизе – всё как полагается.

Дядя Вася выложил документы на стол, и я с трепетом посмотрела на них. Паспорт, СНИЛС, ИНН – всё на месте.

– Итак, София, – начала Анна, занимая место за своим рабочим столом, – мы откроем вам дарственный счёт. По закону, это значит, что все средства, внесённые на этот счёт, будут числиться за вами как одариваемой, без права на возврат со стороны дарителя. В нашем случае, дарителем будет господин Михайлов.

– Внуча… ну какой там господин? – смутился дядя Вася, по-молодецки поправив седые усы.

– Василий Сергеевич… – мягко улыбнулась женщина, быстро набирая что-то на клавиатуре, – я на работе. Далее! Такая передача считается абсолютно легальной, и не будет входить в список бракоразводного имущества. Банк оформит договор дарения между вами на законном основании. Счёт будет полностью ваш, и никто – даже супруг – не сможет претендовать на эти средства в рамках развода.

– А можно ли заморозить эти деньги на какое-то время? – спросила я. – Чтобы я не могла их потратить?

– Конечно, – кивнула Анна. – Мы можем оформить срочный вклад на два года. По условиям выбранного тарифа «Стабильность плюс» вы не сможете снять средства раньше срока без потери процентов, а если попытаетесь – банк наложит дополнительные ограничения. Это будет ваш личный сейф, только с цифровым замком.

Я кивнула. Это было то, что нужно.

– Давайте так и поступим. Эти деньги – моя будущая жилплощадь, с которой я точнее определюсь, когда мальчикам будет по восемнадцать. Не хочу рисковать и покупать квартиру сейчас.

Дядя Вася аккуратно выложил купюры из сумки на счётчик. Семь миллионов – семь миллионов рублей.

Я смотрела, как цифры высвечиваются на экране, и внутри что-то переворачивалось от волнения.

– Подпишите здесь и здесь, – указала Анна на пунктирные линии. – Всё. Счёт открыт. Вклад оформлен. Деньги заморожены на два года.

Я расписалась. Дрожащей рукой, но решительно.

Дядя Вася положил руку на мою:

– Теперь ты в безопасности, девочка. Пусть денег хватит по нашему времени на однушку, но это всё же лучше, чем ничего.

Я вяло улыбнулась и втихомолку вызвала такси на автостанцию.

Когда мы выходили из банка, Анна вышла проводить нас. На улице уже стемнело, и влажный ветер гнал по асфальту осенние листья.