Отбор

Пролог.

9 декабря 2019.

– Я предлагаю построить наше общение таким образом, – сказал Брем. – Начнем с вопросов, которые у вас есть. Не стесняйтесь, задавайте даже те, которые кажутся глупыми или на которые, как вы считаете, я не смогу ответить. Потом я задам свои вопросы вам. Затем мы обсудим условия нашей с вами договоренности. Вас устраивает такой порядок?

– Вполне.

– Хорошо. Задавайте свои вопросы.

Настя Снеговая улыбнулась и сказала:

– Хорошо. Мой первый вопрос. Что значит «Брем»?

***

Они сидели за столиком в маленькой комнате за занавеской в пабе Rob’s Choice.  На столе лежало меню и стоял большой бокал темного пива. Высокий, широкоплечий мужчина чуть за сорок и стройная женщина, которая в свои 29 выглядит гораздо моложе своих лет. Высокопоставленный офицер Службы Экономической Безопасности ФСБ и следовательница Главного Следственного Управления Следственного Комитета. Будущие куратор и курируемая. Брем и Настя Снеговая.

– Сразу видно, что вы не советский человек, Анастасия Игоревна.  – Брем улыбнулся.  – И зоологией, должно быть, не увлекаетесь. Загуглите «Брем зоология» и поймете, что это значит.

– Как я понимаю, свое настоящее имя вы мне не будете называть? – уточнила Снеговая.

– Вы понимаете верно.

– Тогда следующий вопрос. Что такое лояльность конторе и каковы её пределы?

– Вам наверняка уже объяснили, что лояльность означает серию сделок. – начал объяснять Брем.  – Мы придерживаемся принципа соразмерности. Чем больше вы просите у конторы, тем больше придется отдавать взамен. И наоборот. Такой подход не только справедлив, но и эффективен – каждый из контрагентов знает, к чему ему нужно быть готовым.

– Пока что я получила только доступ к одному задержанному. – сказала Настя.  – Вряд ли контора ждет от меня каких-то невероятно ценных услуг.

– Да, вы правы. Но помните, что сделки всегда можно продолжить.

– Ну конечно.  Расскажите, что вы ждете от меня взамен?

– Не отклоняйтесь от плана разговора, – ответил Брем с легкой усмешкой. – Условия договоренности – в конце, после того, как я задам свои вопросы. Ещё вопросы у вас остались?

– Думаю, да. Скажите, кто из моих коллег уже работает на вас?

 Брем посерьезнел:

– Не могу ответить на этот вопрос. Лояльность конторе конфиденциальна. Если кто-то открылся вам – это его личное решение.

– Понятно. И мой последний вопрос… хотя это скорее просьба. Я хочу как можно меньше нарушать закон.  – сказала Снеговая.  – Для меня это очень важно.

В комнату вошел официант с заказом Насти – большим бокалом безалкогольного лагера, поставил на стол и быстро, бесшумно удалился. Брем воспользовался этой паузой в разговоре чтобы отхлебнуть пива.

– Да, мне говорили, что вы принципиальный человек.  – сказал он.  – Я думаю, это можно устроить. Главное – вы должны помнить о соразмерности.

– Буду помнить. Думаю, у меня больше нет вопросов.

Насте понравилось, что её голос звучал спокойно, несмотря на то, что внутри её всю трясло, сердце бешено стучало, а нога под столом немного дергалась от волнения. Она отпила лагера и в который раз пожалела, что не пьет алкоголь.

– Хорошо, теперь мои вопросы.  – произнес Брем.  – Что привело вас ко мне?

– Мне нужен был доступ к человеку, которого вы задержали.  – ответила Снеговая.  – По официальным каналам я бы его не получила или получила бы через месяц-два, а время было дорого. Я разыскивала опасного убийцу. Так что пришлось обратиться к вам.

– Забавное наблюдение – это самый распространенный ответ новых контрагентов конторы. «Я был вынужден», «мне пришлось» и прочие вариации, – заметил Брем.

– Считаете, они врут и на самом деле хотят на вас работать?  – спросила Настя.

– Да нет, почему. Просто забавно.

Он отпил ещё пива.

– Мой следующий вопрос. Ваша мать – известный адвокат, вы учились на юридическом факультете, она наверняка хотела, чтобы вы работали с ней, а вы пошли в Следственный Комитет. Почему?

– А это важно?  – ответила Снеговая вопросом на вопрос.

– Вполне возможно, нам предстоит долгое сотрудничество.  – объяснил Брем.  – А раз так, мне нужно узнать вас получше. Мне подготовили небольшое досье, но некоторые моменты лучше прояснить у вас лично.

– Ладно, я объясню. Я работаю следователем, потому что считаю это правильным. Ловить убийц, защищать невиновных, предотвращать преступления – кто-то же должен это делать, ведь так?

Брем ничего не сказал.

– Вы можете считать меня наивной идеалисткой, но я совсем не наивная – продолжала Настя.  – Я хорошо знаю все изъяны нашей системы, не раз и не два сталкивалась с ними на практике. Во многом поэтому и сижу сейчас рядом с вами.

– Иными словами, вы не пошли по стопам матери по идейным соображениям?  – подытожил Брем.

– Да, именно так.

– Хорошо, у меня больше нет вопросов. – сказал Брем. – Теперь я расскажу условия нашей с вами работы. Вы правы в том, что пока мы не будем требовать от вас ничего особенного.

Насте очень не нравилось это «пока».

– Поэтому мы хотим от вас двух вещей.  – продолжал он.  – Во-первых, незамедлительного доступа к материалам любого вашего расследования, которое нас заинтересует. Во-вторых, информации о любых странностях в поведении ваших коллег и начальников, это может быть что угодно, что привлекло ваше внимание. Думаю, это можно считать соразмерным тому, что вы получили от конторы, так ведь?

– Да, согласна.

– Ну и хорошо. Как я уже сказал, условия нашей работы конфиденциальны. Вы можете рассказать кому-то из наших коллег о самом факте сотрудничества, но нельзя без моего специального разрешения говорить об условиях работы, называть мое имя и место встречи.

– Разве Брем это имя?

– Да, и отличное. Вы все поняли, нет вопросов?

– Поняла, вопросов нет.  – ответила Снеговая.  – Но у меня будет ещё одна просьба. Возможно, в обмен на неё вы повысите свои требования ко мне, а возможно и нет, потому что просьба не такая уж существенная.

– Слушаю вас.

***

За несколько часов до их разговора уставшая после тяжелого рабочего дня Аня Юла задумчиво осматривала безлюдный переулок.

Юлой её прозвали ещё в начальной школе за то, что вечно не могла усидеть на месте. С тех пор прошло много лет, Аня успела поступить и бросить универ, сменить пару работ, но непоседливый нрав сохранила.

Невысокая, худая шатенка на вид лет двадцати, с большими серыми глазами, она всегда была аккуратно одета и причесана. При работе Ани нельзя было выглядеть неряшливо – она была закладчицей, а плохо одетые и растрепанные всегда кажутся обитателям дворов подозрительными.

Работа хорошо подходила её все время стремящейся к движению натуре, но была весьма трудной. День начинался с того, что Юле нужно было найти по геолокации и фотографии мастер-клад со всеми закладками на сегодняшний день. Никто не вручал закладки ей в руки, она вообще никогда не видела своего координатора в лицо. По сути, она искала мастер-клад точно так же, как обычные клиенты ищут закладки со спайсом или феном.

Найдя мастер-клад, она приступала к основной работе. Делая закладку, нужно одновременно соблюсти несколько условий.

С одной стороны, нужно, чтобы клиент нашел оставленный тобой клад. Каждый ненаход может грозить жалобой в магазин, а высокий процент жалоб значил в лучшем случае увольнение.

С другой стороны, нельзя выбирать слишком очевидные места. Чертовы шкуроходы, нарики, у которых нет денег или желания платить, ищут чужие закладки. Если найдут раньше клиента – будет ненаход. А каждый ненаход…

С третьей стороны, есть ещё мусора. Если ты не выглядишь как бомж или гость из Средней Азии, вряд ли они обратят на тебя внимание – только если увидят тебя в момент, когда ты оставляешь клад. Но и такой вариант исключать нельзя.

Наконец, есть просто обывалы. Мамаши с детьми, бабули на скамейках, компании алкашей – никто из них не должен понять, что ты делаешь закладку. Юла слышала, что некоторые закладчики корешились с местными и даже считались уважаемыми людьми. Но сама она не рисковала так поступить.

Было бы гораздо проще, конечно, делать прикопы за городом, где-нибудь в лесу. Но клиентам искать прикопы, понятно, совсем не хочется, поэтому магазин обязывал закладчиков 80 процентов кладов оставлять в городе. Обидно, конечно, но логика в этом есть.

За два месяца в этом бизнесе Аня не только подзаработала, но и смогла снизить процент ненаходов, а значит, повысить доверие к себе. Чем больше доверия, тем больше тебе поручают. Чем больше поручают, тем больше ты заработаешь.

Чем больше ты заработаешь – тем раньше получится соскочить.

Юла решила, где оставит закладку – в небольшом, незаметном на первый взгляд проеме в стене. Сделала дело, достала телефон, чтобы сфоткать, и тут ощутила на спине чей-то пристальный взгляд.

Аня обернулась – и увидела худого мужчину среднего роста в поношенной куртке и джинсах. Мужчина ничего не говорил, но Юла по глазам поняла – мусор. Мусор всегда глядит как шавка – смотрит, будто обнюхивает. Думает, можно ли с тебя что-то получить или надо тебя облаять.

Мужчина сорвался с места и Аня, кинув телефон в сумку, побежала. В своей голове она много раз прокручивала этот сценарий, поэтому и начала бегать по утрам.

Сумка, хоть и не слишком тяжелая, мешала бежать, да и мусор оказался быстрым. Он догнал её метров через сорок, сбил на землю, заломил руку за спину.

С этого все и началось.

Полтора года спустя.

Глава 1.

Среда, 14 апреля

Настя Снеговая открыла глаза. Солнце ярко светило даже через закрытые шторы, и она испугалась, что уже поздно и она проспала будильник. Она взяла телефон и к своей радости увидела на нем 6:42 – до будильника оставалось ещё двадцать минут.

Настя потянулась и взглянула на Димину половину кровати. Как и ожидалось, там было пусто.

«Ранняя пташка», – подумала она с улыбкой.

Как раз в этот момент Дима возник в дверном проеме с подносом в руках. Уже выбритый и расчесанный, но пока что ещё в шортах и домашней футболке. На подносе стояли две чашки с чаем матча.

Дима поставил поднос на прикроватную тумбочку и сказал:

– Доброе утро, Белоснежка.

Он поцеловал её в щеку.

– Доброе утречко.

Настя села, протирая глаза. Она отпила матчу – чай был уже не обжигающе горячим, а теплым, в самый раз чтобы проснуться.

– Как ты сегодня насчет пробежки? – спросил Дима, тоже сделав глоток матчи.

– Думаю, можно.

Он сел рядом и, держа чашку в левой руке, погладил её по волосам, потом по шее, спускаясь все ниже, по спине, а потом…

– А как же пробежка? – полушепотом спросила она.

– Ты же знаешь, есть разные способы сжигать калории…

– Зай, у меня совсем нет настроения сейчас.

– Ну ладно. Все хорошо, малыш?

– Да. – ответила Снеговая, стараясь не смотреть ему в глаза. – Все просто отлично.

***

Пробежка, душ, завтрак, сборы – и вот уже Настя ехала на работу. По дороге она долго пыталась понять, почему в последние недели она чувствовала себя такой усталой и разбитой. Ведь её жизнь за последние полтора года явно наладилась.

Её последние расследования проходили спокойно. Конечно, за время ковида преступлений не стало меньше. Но из-за пандемии число тех резонансных, обычно связанных с политикой или бизнесом убийств, над раскрытием которых обычно трудилась Снеговая, немного поубавилось.

Конечно, она все ещё не могла бездельничать на работе, но по крайней мере нагрузки меньше давили на неё, и Настя стала менее напряженной. Дело, над которым она работала сейчас, шло к приятной и логичной развязке.

Отношениям с Димой она тоже не могла нарадоваться. Он был таким добрым, заботливым и внимательным. И у них был прекрасный секс.

Дима появился в её жизни чуть меньше года назад – летом 2020, когда ковидные ограничения сняли и на время показалось, что пандемия отступает. Они познакомились на вечеринке, которую собирала их бывшая однокурсница.

В университете они с Димой особо не общались, а тут вдруг заговорили, нашли много общего, выпили и утром обнаружили, что проснулись вместе.

Снеговая не ожидала, что это перерастет во что-то большее, но переросло. Когда осенью ковидные ограничения вернулись, они уже жили вместе, казалось, что так и должно быть.

Дима работал в юридическом департаменте крупной российской компании, производящей косметику и занимался договорной работой. Высокий, подтянутый блондин со светло-карими глазами, он любил заниматься спортом, смотреть «Юристы Бостона» и никогда не задерживался на работе. Его начальник чуть ли не силой выгонял всех из офиса в 18:00, чтобы показать, как отдел не справляется с нагрузкой и получить больше людей.

Дима почти всегда приезжал домой раньше Насти, готовил вкусный и полезный ужин и звал её Белоснежкой. Снеговая раньше была уверена, что против всех этих нежностей, милостей и прочей ванили. Но почему-то она таяла от его слов и обожала зарываться руками в его короткие светлые волосы.

Но не только отношения стали позитивным изменением в Настиной жизни за эти полтора года.

Она наконец смогла нормально общаться с мамой – без чувства неловкости и неравенства. Их сблизили общие тревоги, когда пришел ковид, а потом оказалось, что в целом им есть, о чем поговорить друг с другом.

Снеговая посещала психотерапевта. После дела Балоева ей поставили диагноз посттравматическое стрессовое расстройство. Но, к счастью, коронавирус не вернул её болезнь в активную фазу. Наоборот, когда мир катился в пропасть, ей вдруг стало спокойнее.

Ещё в карантин Настя занялась спортом – сначала сама, а потом вместе с Димой. Они бегали по утрам, ходили в зал, ей это нравилось. Нравилось, как все мысли и тревоги уходят, а на их место приходит концентрация на упражнениях. Нравилось, как её тело становится более сильным и подтянутым. Нравилось, как сидит на ней одежда, как Дима не может оторвать от неё взгляда.

Но спорт был не единственным её увлечением. Ещё в больнице, оправляясь от шока, она занялась рисованием. С тех пор она неплохо продвинулась. Купила себе графический планшет, смотрела видеоуроки и рисовала, когда была свободная минутка или чтобы отвлечься. Изображать людей она не любила, предпочитая натюрморты и пейзажи.

«Итак, у меня нет больших проблем на работе, хороший парень, восстановленные отношения с матерью, классное тело и отличное хобби»,– подвела итоги Настя.

«Почему же тогда я такая усталая? Почему мне так тяжело? Может, со здоровьем что-то не так?».

Снеговая решила, что ей нужно пройти медицинское обследование и перенести беседу с психотерапевтом на более раннюю дату.

***

На работе она заварила себе крепкий черный чай и села составлять обвинительное заключение по своему последнему делу. Её небольшой кабинет почти не изменился. Это было приятно.

Она уже распечатала обвинительное заключение, когда в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в кабинет заглянул её начальник Сергей Сергеевич Семин.

Невысокий, на пару сантиметров ниже Насти, пухлый, он казался заурядным чиновником за пятьдесят. Но она знала – Семин не просто занимает высокий пост. Он ещё и человек Брема. Как и она теперь.

В руках у Сергея Сергеевича была папка с делом.

– Доброе утро, Настя, как дело Лодкина? – спросил он.

– Как раз распечатала обвинительное заключение, сейчас отправлю на утверждение прокурору, – ответила Снеговая, внимательно глядя на собеседника своими проницательными серо-зелеными глазами. – А что?

– Хорошо, что ты уже на заключительной стадии, потому что у меня есть для тебя новое дело, – сказал Семин. – Двое полицейских из разных подразделений застрелили друг друга. Один погиб на месте, второй умер в больнице.

– Разве этим не занимается отдел по расследованию преступлений сотрудников правоохранительных органов? – удивилась Снеговая.

– Да, поэтому группу возглавит Михаил Фадеев, опытный следователь из этого отдела. А ты будешь ему во всем помогать.

Настя молчала. Она не понимала, что её больше удивляет – что ей поручили преступление, совсем не похожее на её профильные или что впервые за долгое время она не будет главной в своей следственной группе.

Сергей Сергеевич, впрочем, подумал о другом:

– Почему именно ты, объяснить довольно просто. Только один из полицейских стрелял из табельного оружия. Второй, который умер в больнице, стрелял из пистолета с глушителем. А это уже по твоей части.

Снеговая занималась расследованием убийств по найму.

– Поняла. А что с делом Лодкина? Если прокурор не утвердит обвинительное и вернет на доследование?

– Тогда передам Максимовой, чтобы она закончила. Но, я надеюсь, все утвердят.

– Да, и я.

– У тебя два часа на то, чтобы ознакомится с материалами дела. В 13:00 совещание группы, нужно, чтобы ты была уже в курсе.

– Принято.

***

Зал для совещаний тоже мало изменился за последнее время. Но изменился взгляд Насти на него. Во время пандемии чтобы снизить количество физических контактов часть совещаний перешла в онлайн. И теперь после этих неловких созвонов с постоянными перебоями связи унылые бежевые стены казались даже какими-то родными и уютными.

Во главе стола сидел лысый, худой, гладко выбритый мужчина среднего роста в форме Следственного Комитета. На вид ему было лет сорок пять. Это и был глава следственной группы.

Снеговая сидела по правую руку от него. По левую расположились двое мужчин в штатском, оперативники. Они были похожи друг на друга небритостью и помятыми свитерами на голое тело, но отличались по возрасту.

Молодого звали Глеб Щеглов, Настя его уже знала по прошлым расследованиям. Ей нравился его профессионализм, но не нравились неуместные шутки. Глеб был высоким, широкоплечим парнем с короткими темно-русыми волосами, а вот борода у него была рыжеватая.

Того, что постарше, Снеговая видела впервые. Среднего роста, коренастый, но крепкий мужчина с усталыми серыми глазами и не расчесанной копной светло-русых волос. На вид ему было чуть за сорок.

– Итак, коллеги, давайте начнем. – сказал мужчина во главе стола. – Меня зовут Михаил Фадеев, я следователь отдела по расследованию преступлений сотрудников правоохранительных органов. Я возглавляю это расследование. Познакомлю тех, кто раньше не работал вместе. Анастасия Снеговая, следователь нашего управления, специалист по убийствам по найму. Капитан Глеб Щеглов, оперативник убойного отдела МУРа. Майор Антон Беседин, оперативник Управления Собственной Безопасности МУРа.

Настя взглянула на Беседина с интересом. Управление собственной безопасности, значит. Занимательно. Логично, что привлекли человека оттуда.

– Расскажу о том, в чем цель нашего расследования. – продолжал Фадеев. – Нам нужно установить обстоятельства, которые привели к перестрелке между Кирсановым и Истоминым. Если это был их личный конфликт, в котором больше никто не участвовал, дело закрыто. Мертвым обвинения не предъявляют. Но, возможно, конфликт был не личным. У сторон были соучастники, а причиной перестрелки стало участие одного из убитых в совершении других преступлений. И тогда нам нужно будет установить, что это за преступления и найти соучастников.

– Второй вариант гораздо более вероятен. – сказала Снеговая. – Учитывая, что Истомин стрелял из пистолета с глушителем, а не из своего табельного оружия.

– Согласен. – признал Михаил. – Кроме того, убитые работали в разных полицейских подразделениях: Кирсанов в районном, Истомин в окружном. Так что вероятность тесного общения между ними невелика.

– Что конкретно мы будем делать? – спросил Беседин.

Голос у него был сухой, прокуренный. В вопросе чувствовалось едва уловимое раздражение: давайте, мол, побыстрее.

– Начнем с обысков: по месту работы и по месту жительства обоих участников перестрелки. – ответил Фадеев. – Заодно поговорим с их коллегами и женами, вполне возможно сообщат что-то интересное. Это займет у нас весь день, завтра будем выстраивать дальнейший план расследования исходя из полученной информации. На нас с Антоном Истомин, Глебу и Анастасии достается Кирсанов.

Настя расстроилась. Интересного фигуранта Фадеев забрал себе.

«Ну и ладно». – подумала она, пытаясь заглушить досаду.

– Вам понадобятся постановления на обыск, вот они. – Михаил протянул Снеговой документы. – Все, коллеги, работаем.

***

Глеб сел за руль своего новенького серого «Пежо», Настя – на пассажирское сиденье.

– Что, Снегоуборочная, расстроена, что не ты рулишь?

Она уже привыкла к этому тупому прозвищу и быстро поняла – речь не о машине, а о расследовании.

– Главное раскрыть преступление, а кто руководит – неважно, – ответила Снеговая.

Щеглов усмехнулся, заводя машину.

– Прости, Настя, не верю, как сказал бы Станиславский, – произнес он. – По тебе видно, что ты любишь отдавать приказы.

– Напомни, почему в прошлый раз я сказала, что мне понравилось с тобой работать?

– Наверное, из-за сочетания во мне профессионализма, храбрости и потрясающего чувства юмора?

– Вряд ли. Просто хотела быть вежливой, наверное.

– Ну ладно, один – один.

– Как ты сам, Глеб? Что нового?

– Да, потихонечку. Стараюсь по мере сил ловить злодеев. Жениться вот собрался.

– Ух ты, поздравляю! Уже сделал предложение?

– Нет. Ты, кстати, как думаешь, если капитан делает предложение майору – это вообще законно?

– Не думаю, что Алина будет против.

Щеглов бросил на неё заинтересованный взгляд.

– Знаешь, Настя, я и не думал, что ты запомнишь, как зовут мою девушку.

– Не обольщайся. Просто её зовут так же, как мою мать.

– Все, не отнекивайся, Снегоуборочная. Все-таки есть в тебе что-то человеческое.

– Ещё раз так меня назовешь – до обыска мы не доедем, – проворчала Снеговая.

***

Они вошли в ОВД. Прошли мимо обезьянника, где лениво разглядывали потолок бомжи, и подошли к окну дежурного. Усталый мужчина в очках и с усами посмотрел их документы и сообщил номер кабинета.

До своей смерти в перестрелке капитан Владимир Кирсанов делил кабинет с двумя коллегами. Тот, что помладше, старлей, назвался Павлом, тот, что постарше, майор – Александром Ивановичем. Пустой стол в углу кабинета выглядел мрачновато – особенно когда ты знал, что его хозяин уже никогда за него не сядет. Впрочем, Настя и Глеб уже привыкли к такому.

Щеглов быстро обшаривал ящики стола, а Снеговая решила опросить коллег убитого.

– Каким он был? – спросила она.

– Честным. Молчаливым. Упрямым. Как-то так, – ответил Александр Иванович.

– Есть подозрения, кто мог желать его смерти? – спросила Настя.

– Да тут надо список писать. Володя кучу отморозков за решетку отправил.

– Если надо – напишем. Над чем он работал сейчас?

– Да у нас тут у всех по несколько дел в производстве, – сказал Павел. – В компьютере посмотрите.

– Да мы посмотрим, вы не беспокойтесь. Вы сами попробуйте вспомнить. Может быть, кто-то ему угрожал или у него при вас была с кем-то ссора? – произнесла Снеговая.

– Я ж говорю, он, Володя, мало что рассказывал, – сказал Александр Иванович. – Так-то я рад помочь.

– А что за мент, который в него стрелял? Говорят, из округа? – спросил Павел.

– Тайна следствия, – отрезала Настя.

– С ящиками закончил, перехожу за комп? – наполовину спросил, наполовину утверждающе сказал Глеб.

– Да, конечно, – сказала Снеговая. – Ничего интересного?

– Ничего. Стандартный ящик стандартного стола в стандартном кабинете стандартного отделения.

***

В это же время Михаил Фадеев и Антон Беседин приехали на место работы Алексея Истомина, второго участника перестрелки.

Это было отделение внутренних дел округа, а не района, так что здесь было просторнее, стены выглядели менее обшарпано, а в обезьяннике сидели не бомжи, а какой-то мрачный мужик в костюме. С районным отделением это место роднил лишь усталый дежурный с усами и в очках.

Около кабинета их ждал высокий худой мужчина с острыми скулами и большими залысинами, одетый в полицейскую форму. На его погонах были две полосы и три звезды – знаки различия полковника.

– Николай Беляев, – протянул он руку. – Я начальник отдела по борьбе с оборотом наркотиков. Покойный капитан Истомин работал под моим руководством. Вы все равно захотите меня допросить, так что давайте сейчас.

– Ладно, – немного удивился Фадеев. – Я тогда с вами побеседую, а мой коллега осмотрит стол и компьютер Истомина.

Михаил прошел за Беляевым в его кабинет – просторное помещение с большим столом, большим шкафом и большим кожаным креслом. С портрета на стене Владимир Путин неодобрительно смотрел на бутылку коньяка и рюмку, которые полковник Беляев даже не убрал в стол перед приходом следователя.