- -
- 100%
- +
Олег вошёл следом. Его глаза привыкли к темноте, и он увидел её — силуэт у кровати, платье, которое сползает с плеч, трусики, которые она снимает сама, медленно, специально.
— Ты чудовище, — сказал он, но голос дрожал не от страха.
— Я знаю, — ответила она. — Иди сюда.
Он подошёл. Его руки дрожали, когда он касался её. Или это у неё тряслись колени? Неважно. Важно было только то, что сейчас, здесь, в этой комнате, в чужой квартире — они делали то, что сломает несколько жизней.
Их губы снова встретились. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Олег сорвал с неё платье — оно упало на пол шуршащей кучкой шёлка. Бюстгальтер полетел следом. Оксана осталась в одних чулках — она любила чулки, любила, когда мужчины сходили с ума от одной полоски резинки на бедре.
Олег замер, глядя на неё.
— Боже, — выдохнул он. — Какая ты…
— Не говори, — она прижала палец к его губам. — Просто делай.
Он опрокинул её на кровать — не нежно, а так, что пружины жалобно скрипнули. Накрыл своим телом — тяжёлым, горячим, пахнущим мужской силой. Оксана обхватила ногами его талию. Он вошёл в неё резко, без предисловий, и она вскрикнула — от неожиданности, от боли, от удовольствия.
— Тише, — прошептал он. — Услышат.
— Никого нет, — выдохнула она.
И застонала громче — нарочно, с вызовом, чтобы он знал: она не боится. Она никогда ничего не боится.
Они двигались в темноте — сначала медленно, потом быстрее, потом исступлённо, как будто каждый боялся, что это последний раз. Оксана впивалась ногтями ему в спину, оставляя следы. Олег целовал её шею, грудь, живот — всё, до чего могли дотянуться губы. Ей было хорошо. Не физически — физически могло быть и лучше. Ей было хорошо от осознания: она сделала это. Она взяла его. Её серая, скучная, «правильная» сестра осталась ни с чем.
Победа.
Сладкая, грязная, пьянящая.
Когда всё закончилось, они лежали рядом, тяжело дыша. Оксана смотрела в потолок и улыбалась.
Олег молчал.
— О чём думаешь? — спросила она.
— О Насте, — ответил он.
Оксане захотелось плюнуть ему в лицо.
— Не смей, — сказала она холодно. — Не смей думать о ней, когда ты в моей постели.
— Это было ошибкой, — он сел, запустил пальцы в волосы. — Я не должен был…
— Должен, не должен. — Она села рядом, обвила руками его шею. — Слушай меня. Ты сейчас уйдёшь, и никому ничего не скажешь. Ни слова. Это наш секрет.
— Я не могу врать Насте.
— А ты и не будешь врать. Ты просто промолчишь. Это разные вещи.
Он повернулся к ней. В темноте его глаза казались чёрными — бездонными, пустыми.
— Ты злая, — сказал он.
— Возможно. — Она поцеловала его в уголок губ. — Но ты меня хотел. И хочешь до сих пор.
Он не ответил. Потому что она была права.
Оксана проводила его до двери, когда часы показывали половину четвёртого. Перед уходом Олег замер, рука на дверной ручке.
— Мы… это больше не повторится, — сказал он.
— Конечно, — улыбнулась Оксана. — Конечно, не повторится.
Она закрыла за ним дверь, прислонилась спиной к прохладному дереву и расхохоталась.
Глупый.
Какой же глупый.
Они повторят. И не раз. Она позаботится об этом.
Оксана прошла в ванную, встала под душ, смывая с себя его запах, его пот, его прикосновения.
Вода была горячей, почти обжигающей. Она закрыла глаза и улыбнулась.
«Настя, — подумала она. — Милая моя сестрёнка. Ты даже не представляешь, что я у тебя забрала».
А Настя в это время сидела в аудитории педагогического, играла Шопена и улыбалась своим мыслям об Олеге.
Она думала, что он любит её.
Она думала, что они будут вместе всю жизнь.
Она думала, что счастье — это когда утром просыпаешься и знаешь, что тебя ждут.
Она ничего не знала.
И это было самым страшным.
Глава 7. Анастасия. Кошачьи игры
Я вернулась из университета уставшая, но с лёгким сердцем.
Маргарита Сергеевна сегодня впервые за долгое время сказала, что я играю с душой. «Вы наконец-то перестали быть просто техничной пианисткой, Анастасия. В вашем звуке появилась глубина. Будто вы научились чувствовать боль и не бояться её».
Я не стала говорить, что боль — это всё, что я сейчас чувствую. Что каждое утро начинается с вопроса: «Почему он стал таким холодным?», а заканчивается тем же вопросом, оставшимся без ответа.
Но музыка помогала.
Я выплёскивала в клавиши то, что не могла сказать вслух. И, кажется, это работало.
Я вошла в квартиру, переступила порог и сразу почувствовала — что-то изменилось.
Воздух был другим. Плотным. Напряжённым. Как перед грозой.
— О, сестрёнка вернулась! — раздался голос Оксаны из гостиной.
Я сняла туфли, повесила пальто и пошла на голос.
Оксана сидела на диване в коротком шёлковом халате — распахнутом ровно настолько, чтобы было видно кружевной топ под ним. Её волосы были влажными — она только что мылась. В руке — чашка зелёного чая, на столике — телефон.
Она выглядела расслабленной. Довольной. Кошкой, которая толькочто наелась сметаны.
— Привет, — сказала я, садясь в кресло напротив.
— Как учёба? — спросила она, и в голосе не было обычной насмешки. Наоборот — приторная сладость, как в дешёвом сиропе.
— Нормально.
— Олег сегодня заезжал, — небрежно бросила она, отпивая чай.
Моё сердце пропустило удар.
— Заезжал?
— Да, за документами для папы. — Она пожала плечами, потом вдруг наклонилась ко мне, понизила голос до доверительного шёпота: — Слушай, а он всегда такой… напряжённый?
— Какой?
— Ну, не знаю. — Оксана откинулась на спинку дивана, провела рукой по волосам. — Он сегодня был какой-то странный. Всё время отводил глаза, говорил короткими фразами. Я думала, может, у вас ссора?
— У нас нет ссоры, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Просто он устаёт на работе.
— А, работа, — протянула она. — Ну да, работа. Мужчины всегда прикрываются работой, когда не хотят говорить правду.
— Какую правду?
Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
— Ты правда не замечаешь?
— Что я должна замечать?
Оксана сделала ещё глоток чая, поставила чашку на стол и вдруг улыбнулась — широко, лениво, как сытая пантера.
— Ничего, — сказала она. — Наверное, мне показалось.
Она встала, потянулась (халат распахнулся чуть шире, обнажая кружевные трусики), и направилась к выходу из гостиной.
У двери она остановилась.
— Настя, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты когда-нибудь задумывалась, что люди не всегда такие, какими кажутся?
— К чему ты ведёшь?
— Ни к чему. — Она повернула голову, и я увидела её профиль — красивый, но какой-то чужой. — Просто... береги то, что имеешь. Пока оно у тебя есть.
Она вышла.
Я осталась сидеть в кресле, чувствуя, как по спине ползёт холод.
Что она имела в виду?
Что за намёки?
Почему Олег был «напряжённым»?
Почему он не написал мне, что заезжал?
Я достала телефон. Сообщений от Олега не было — ни утром, ни днём, ни сейчас. Последняя переписка оборвалась на моём «Спокойной ночи» вчера, на которое он так и не ответил.
Я набрала: «Ты сегодня заезжал?»
Ответ пришёл через минуту: «Да. Документы забрал. Ты была в универе»
«Почему не написал?»
«Не хотел отвлекать. У тебя же репетиция»
Обычный ответ. Рациональный. Даже вежливый.
Но почему-то он не согрел.
Потому что раньше он писал бы: «Скучал. Приеду вечером. Люблю».
А теперь — сухие фразы. Деловые. Чужие.
Через два дня случилось нечто, что я не могла уже объяснить своей тревожностью.
Мы сидели за ужином — я, мама, Виктор, Оксана. Олег пришёл позже, сказал, что проголодался, и сел рядом со мной.
Оксана сидела напротив.
Всё было нормально ровно до того момента, пока она не наклонилась за солонкой.
— Ой, — сказала она, и её рука «случайно» коснулась руки Олега.
Он дёрнулся. Я видела.
— Извини, — она улыбнулась так невинно, что я почувствовала тошноту. — Такая неуклюжая.
— Ничего, — ответил Олег, убирая руку.
Через минуту она снова «случайно» задела его ногой под столом.
Я сидела рядом. Я чувствовала, как стол вибрирует от её движения.
— Оксана, — сказала я тихо.
— М-м-м? — она подняла брови, изображая удивление.
— У тебя ноги длинные. Следи за ними.
— Ой, правда? — она рассмеялась — звонко, наигранно. — Извините, ребята. Не привыкла делить пространство.
Мама засмеялась. Виктор покачал головой: «Балда ты, дочка».
Оксана посмотрела на Олега. Он — в тарелку.
Но я заметила, как покраснели его уши.
Он смутился.
От её прикосновения.
Не от моего.
Позже, когда мама и Виктор ушли на кухню пить чай, а мы остались втроём, Оксана вдруг спросила:
— Олег, а ты любишь экстрим?
Олег поднял голову:
— В каком смысле?
— Ну, адреналин. Острые ощущения. Риск. — Она облизнула губы. — Мне кажется, ты из тех, кто любит рисковать.
— Я из тех, кто любит стабильность, — ответил он сухо.
— Жаль, — она вздохнула. — А я думала, ты смелее.
— Оксана, — вмешалась я. — Что за вопросы?
— Просто любопытно, — она пожала плечами. — Мы же семья. Должны узнавать друг друга лучше, правда?
Она смотрела на Олега, когда говорила слово «семья».
Так, будто это было шуткой.
Я взяла Олега за руку. Он позволил, но не сжал в ответ. Его пальцы остались безжизненными, как у манекена.
— Я пойду, — сказал он внезапно. — Завтра рано вставать.
— Уже уходишь? — спросила я.
— Устал.
Он чмокнул меня в лоб — быстро, не глядя — и вышел.
Оксана проводила его взглядом.
И улыбнулась.
— Хороший парень, — сказала она. — Жаль, что он такой… скучный.
— Он не скучный, — ответила я.
— Ну-ну. — Она встала, потянулась. — Спокойной ночи, сестрёнка.
Она вышла, покачивая бёдрами.
Я осталась одна.
И вдруг поняла: она делала это специально. Все эти «случайные» прикосновения, намёки, вопросы — не случайность. Она проверяла границы. Мои. И его.
Она хотела что-то доказать.
Но что?
В ту ночь я не спала до трёх.
Сидела за роялем, перебирала клавиши и думала.
Оксана не просто флиртовала с Олегом. Она делала это открыто, при мне, как будто хотела, чтобы я видела. Как будто хотела, чтобы я ревновала. Или…
Или чтобы я поняла то, чего ещё не знала.
Я вспомнила её фразу: «Люди не всегда такие, какими кажутся».
О чём она?
Об Олеге? О себе? Обо мне?
Я нажала на аккорд — резкий, громкий, полный боли.
«Не выдумывай, — сказала я себе. — Ты просто устала. Ты просто мнительная. Ты все усложняешь».
Но внутри что-то кричало: «НЕТ».
Ты не усложняешь. Ты просто наконец-то начинаешь видеть.
А видеть страшно.
На следующее утро я вышла на кухню и увидела Оксану, пьющую кофе. Она сидела в одном полотенце, обёрнутом вокруг груди, нога на ногу, и смотрела в окно.
— Доброе утро, — сказала я, открывая холодильник.
— Доброе, — ответила она. — Настя, можно вопрос?
— Валяй.
— Ты когда-нибудь ревновала?
Я замерла с йогуртом в руке.
— К чему ты клонишь?
— Просто интересно, — она отпила кофе, оставив след алой помады на белой чашке. — Ты кажешься такой… спокойной. Уверенной. Думаешь, твой Олег никогда тебя не променяет на другую?
Вопрос прозвучал как удар под дых.
— Ты чего пристала? — я постаралась, чтобы голос звучал ровно.
— Ничего. — Она улыбнулась. — Просто видела сегодня в парке пару — он смотрел на другую, пока его девушка не видела. Мужчины такие… неверные.
— Олег не такой.
— Если ты так думаешь. — Она встала, поправила полотенце. — Но я бы на твоём месте присматривала за ним.
Она вышла.
Я стояла с йогуртом, который уже начал таять, и чувствовала, как внутри поднимается паника.
Она знает что-то.
Она точно знает что-то.
Но что?
И почему она говорит мне это так, будто хочет причинить боль?
Я не знала ответа.
Но знала одно: эта женщина — моя новая «сестра» — опасна. Хуже, чем я могла представить.
И она только начала свою игру.
Глава 8. Анастасия. СМС
Я стала следить за ними незаметно. Сначала для себя. Чтобы убедиться, что мне всё кажется.
Но когда начинаешь искать — ты всегда находишь. Даже то, что спрятано. Даже то, что должно было остаться тайной.
Всё началось с мелочей.
Олег перестал оставлять телефон без присмотра. Раньше он мог бросить его на столе, пойти в душ, и я спокойно листала ленту новостей, пока ждала. Теперь он брал трубку даже в туалет. Спал с телефоном под подушкой. Заходил в приложения и сразу выходил, когда я приближалась.
— Ты что, пароль поставил? — спросила я как-то, когда он водил пальцем по экрану, а я заглянула через плечо.
— Давно пора, — ответил он, не глядя на меня. — В телефоне конфиденциальная информация. Рабочая.
— От меня?
— От всех.
Он врал. Я чувствовала это по тому, как дёргалось его веко, когда он говорил. По тому, как сжимались его пальцы на корпусе телефона, будто он боялся, что я вырву трубку.
Но я не вырывала.
Я ждала.
И смотрела.
Оксана тоже изменилась.
Она стала чаще бывать дома. Раньше она появлялась раз в два-три дня, а теперь — каждое утро. «Завтракать», говорила она. Сидела на кухне в коротких халатах, ходила по коридору в одном белье, забывала закрыть дверь в ванную.
И каждый раз, когда появлялся Олег, она оказывалась рядом.
Случайно.
Не случайно.
Я заметила, как она смотрит на него, когда он не видит. Как облизывает губы. Как поправляет волосы, наклоняясь вперёд, чтобы он видел её грудь в вырезе.
Он делал вид, что не замечает.
Но я видела, как он напрягается. Как сглатывает. Как его взгляд на секунду задерживается там, где не должен.
Я видела всё.
Я просто не хотела в это верить.
Однажды вечером Олег заснул на диване.
Телефон выпал из его руки и упал на ковёр. Экран горел — он не заблокировал его перед сном.
Я сидела рядом, смотрела на него. Он спал — беззащитный, красивый, мой. Тот самый, кого я любила два года. Тот самый, кто обещал быть со мной всегда.
Я протянула руку к телефону.
Пальцы дрожали.
— Не надо, — шепнула я себе. — Не надо, Настя. Доверяй.
Но голос внутри кричал громче: «УЗНАЙ. ТЫ ДОЛЖНА ЗНАТЬ».
Я взяла телефон.
Почти год назад он сказал мне пароль — когда мы были счастливы и не боялись ничего. Шесть цифр: дата нашей первой встречи.
Я ввела их.
Телефон разблокировался.
Я открыла сообщения.
Последний диалог — с контактом «О.»
Без имени. Просто буква.
Желудок сжался так сильно, что меня чуть не вырвало.
Я открыла переписку.
О.: «Ты сегодня был великолепен»
Олег: «Я скучал»
О.: «Я тоже. Приходи завтра. Она будет на репетиции»
Олег: «Во сколько?»
О.: «В два. Я буду в душе»
Она.
Он.
В два.
Я буду в душе.
Мир поплыл перед глазами. Я закрыла диалог, открыла другой. И третий. И четвёртый.
О.: «Мне нравится, как ты пахнешь»
Олег: «Это гель для душа»
О.: «Нет. Это ты. Я хочу вдыхать тебя вечно»
Олег: «Ты сумасшедшая»
О.: «Ты это любишь»
Олег: (без ответа, но через десять минут — фото. Её фото. В белье. Чёрном, кружевном)
Олег: «Я еду»
О.: «Жду»
Я читала.
Я не могла остановиться.
Каждое слово впивалось в меня, как игла. «Ты нежный», «ты грубый», «ты мой», «она не узнает», «это наш секрет», «мне нравится, когда ты целуешь меня там», «я хочу тебя», «я сейчас», «открой дверь, я приехал».
Они встречались.
Они встречались уже три недели.
Они занимались сексом в её квартире. В моей новой квартире, когда меня не было. В машине. В парке.
Она отправляла ему фотографии — откровенные, грязные, те, которые девушка показывает только любовнику.
Он отвечал: «Приеду», «Хочу», «Ты сводишь меня с ума».
Ни одного «Я люблю тебя».
Но это было не важно.
Потому что он говорил это не мне.
Он говорил это ей.
Я не помню, как положила телефон на место.
Не помню, как встала, как вышла из комнаты, как дошла до ванной.
Помню только, что меня вырвало.
Я стояла на коленях перед унитазом, тряслась, выплёвывала желчь и слёзы, которые текли по лицу, не переставая.
— За что? — шептала я. — За что?
Никто не ответил.
Утром я не вышла к завтраку.
Мама постучала в дверь:
— Настя, ты заболела?
— Да, — ответила я голосом, который не был моим. — Температура.
— Открыть дверь?
— Не надо. Я посплю.
Она ушла.
Я лежала в кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове сообщения, которые прочитала ночью.
«Она не узнает».
«Это наш секрет».
«Я буду в душе».
Оксана.
Моя сводная сестра.
Та, которая называла меня «сестрёнкой» и улыбалась мне в лицо.
Она улыбалась, зная, что трахает моего парня.
Она пила со мной чай, зная, что на её груди — следы от его поцелуев.
Она смотрела мне в глаза, зная, как я люблю его.
И улыбалась.
Я ненавидела её.
Впервые в жизни я почувствовала настоящую, чистую, всепоглощающую ненависть.
Не ревность. Не обиду. Ненависть.
Мне хотелось вцепиться ей в волосы. Разодрать в клочья её идеальное лицо. Кричать, пока не сорву голос.
Но я лежала и молчала.
Потому что ненависть не имела смысла.
Она не вернула бы его.
А он — он был тем, кто обещал любить меня вечно.
Вот кого я должна была ненавидеть.
Но ненависть к нему не помещалась в моём сердце. Там была только боль.
В два часа дня пришёл Олег.
Я слышала его голос в прихожей. Мама сказала, что я болею и сплю. Он не стал заходить.
— Передавайте привет, — сказал он. — Я позвоню вечером.
Он не позвонил.
В семь вечера я вышла из комнаты. Глаза опухли, нос покраснел, и скрыть, что я плакала, было невозможно.
Мама сидела на кухне и сразу всё поняла.
— Настя, что случилось?
— Ничего, — сказала я.
— Ты плакала.
— Мама, пожалуйста, не сейчас.
Она хотела спросить ещё, но в этот момент в дверях появилась Оксана.
— О, ты жива, — пропела она. — А мы волновались.
Она была в коротком платье — на два размера меньше, чем нужно. Свежий маникюр. Свежие волосы. Свежая улыбка.
Такая свежая, будто её только что трахали.
— Жива, — ответила я.
— А где Олег? — она посмотрела за мою спину. — Я слышала, он приезжал.
— Ты его ищешь? — спросила я с вызовом.
Оксана улыбнулась — той самой улыбкой.
— Просто спросила.
— Не ищи. Его нет.
Я отвернулась и пошла в свою комнату.
Она крикнула вдогонку:
— Выздоравливай, сестрёнка!
Я закрыла дверь, села за рояль и положила руки на клавиши.
В этот раз музыка пришла.
Не мелодия — крик.
Диссонансы, резкие аккорды, звуки, которые рвали душу на части.
Я играла, пока не заболели пальцы. Пока не онемели руки. Пока слёзы не залили клавиши.
Рояль выл вместе со мной.
И мне казалось, что он понимает.
Он единственный, кто понимал.
Потому что он видел всё с самого начала — и молчал.
Как и я.
Глава 9. Анастасия. Последняя партия
Я ждала три дня.
Три дня, в которые я не спала, не ела, не играла. Я просто существовала — тенью, которая бродила по квартире и делала вид, что ничего не случилось.
Мама волновалась. Она спрашивала, что со мной, но я отмалчивалась. Виктор пытался шутить за ужином — я не смеялась. Оксана бросала на меня быстрые, изучающие взгляды — я не смотрела в её сторону.
Я копила.
Каждую обиду, каждую боль, каждую фальшивую ноту, которую он сыграл в нашей партии.
Я записывала их в голове, как ноты перед концертом.
Вот первая ложь: «Я на работе».
Вот вторая: «Ты мне снишься».
Вот третья: «Я люблю тебя».
Все они вели к ней. К той, с кем он просыпался по утрам, пока я верила, что он занят.
Я больше не хотела верить.
Я хотела правды.
Даже если она убьёт меня.
В пятницу вечером я набрала его номер.
Он ответил после третьего гудка — голос усталый, как всегда в последнее время.
— Настя, привет. Что случилось?
— Ничего не случилось, — сказала я. — Встретимся завтра.
— Зав
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.