Альфонс и его дамы

Глава 11

Глава 10. Незваный гость

Утро после «прямого эфира» было туманным и холодным, как похмелье после дешёвого вина. Я проснулся в своей однушке с ощущением липкой нечистоты. Текст от Лики висел в голове неотвязным спасительным кругом. «99.8% точности». Это была реальность, твёрдая, как гранит, в отличие от вчерашнего спектакля из света и стонов.

Я решил поехать к ней утром, до университета. Мне нужно было это – её тихая комната, её сосредоточенный взгляд, её мир, построенный на логике, а не на симулякрах.

Общежитие №7 встретило меня знакомым запахом дешёвой еды и отчаяния. Я уже поднялся на третий этаж и направился к её комнате 309, как вдруг услышал голоса. Из-за двери доносился не только тихий голос Лики, но и другой – звонкий, эмоциональный, знакомый до мурашек. Это был голос Алисы.

Адреналин, холодный и острый. Я замер в нескольких шагах от двери, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Что они делают здесь вместе? Как Алиса узнала о Лике? Мои ноги стали ватными.

— …ну, я просто думала, раз ты тут с технического, может, знаешь, — доносился голос Алисы, неестественно весёлый. — У меня подруга с вашего факультета, Катя, говорят, вы в одной группе? Я её ищу, потеряла её номер.

Враньё. Грубое и неумелое. Алиса никогда не ходила по общагам в поисках «подруг».

— Катя Соколова? — прозвучал тихий голос Лики. — Нет, мы не в одной группе. Я с прикладной информатики. А она, кажется, с программирования. Её комната, наверное, в другом крыле… четвёртый этаж.

— Ах, вот оно что! — фальшивая радость в голосе Алисы резала слух. — Спасибо большое! Извини, что побеспокоила. А ты… одна тут живёшь?

Тишина. Я представлял, как Лика, смущённая, кивает или что-то бормочет.

— А… парень есть? — продолжила Алиса, и в её тоне появилась та самая, сладкая ядовитость, которую я знал слишком хорошо.

Мой мозг лихорадочно искал варианты. Войти? Но это будет взрыв. Уйти? Но что она вытянет из Лики дальше? Лика была плохим лжецом.

— Я… не совсем… — прозвучал растерянный голос Лики.

— А, понятно, — с напускным сочувствием сказала Алиса. — Ну ничего, найдёшь. Ты милая. Слушай, а ты случайно не знаешь парня… Мирона Воронова? Он с экономфака. Говорят, он иногда к кому-то сюда захаживает.

Лёд в жилах сменился огнём ярости. Она не просто проверяла. Она охотилась. И вышла на след.

В этот момент дверь соседней комнаты с скрипом открылась, и вышел парень в растянутом свитере, с кружкой. Он уставился на меня, стоящего как столб посреди коридора. Надо было действовать.

Я сделал глубокий вдох, сгладил лицо в маску лёгкого удивления и шагнул к двери Лики. Постучал, не дожидаясь ответа, и тут же открыл.

— Лик, привет, ты говорила, что… — я нарочно оборвал фразу, увидев Алису.

Она стояла посреди комнаты, повернувшись ко мне. Её лицо было маской из вежливого любопытства, но глаза горели холодным триумфом. Она поймала меня. На месте преступления.

— Мирон? — произнесла она, и её брови взлетели вверх с идеально сыгранным удивлением. — Что ты здесь делаешь?

Лика застыла у своего стола, похожая на мышь, попавшую в свет фар. Её взгляд метался между мной и Алисой, полный ужаса и непонимания.

Я заставил себя улыбнуться. Лёгкая, дружеская улыбка.

— Алиса? Вот это встреча. А я к Лике по делу. У неё гениальный код для моего курсача по алгоритмам. — Я перевёл взгляд на Лику, сделав его тёплым, благодарным. — Ты же не против, что я без предупреждения? Говорил, заскочу.

Лика, поняв мой намёк, кивнула, едва заметно. Она была бледна как полотно.

— Нет… нет, конечно, Мирон.

— По делу? — повторила Алиса, её улыбка не дотягивала до глаз. — В воскресенье утром? В общежитии? Какой… трудолюбивый.

— Наука не ждёт, — пожал я плечами, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Я вошёл в комнату, закрыл за собой дверь. Теперь мы были втроём в этом тесном пространстве, и воздух был густым от лжи и напряжения. — А ты что здесь делаешь? Ищешь кого-то?

— Да, подругу… Катю, — быстро сказала Алиса, не отводя от меня взгляда. — Но, кажется, ошиблась этажом. Лика уже помогла. А теперь я вижу, что и ты здесь… помогаешь. Как мило.

В её последних словах прозвучала сталь.

— Мирон действительно помогает, — вдруг тихо, но чётко сказала Лика. Она смотрела в стол, но её голос обрёл твёрдость. — Он… хороший заказчик. Всегда чётко ставит задачу. И платит вовремя.

Она бросила мне спасательный круг. Я ухватился за него.

— Вот видишь, — сказал я Алисе. — Деловые отношения. Чистая экономика. Ты же знаешь, я всегда ищу лучших исполнителей.

Алиса медленно кивнула. Её взгляд скользнул по комнате Лики — аскетичной, бедной, заваленной техникой. Потом вернулся ко мне. Она сравнивала. Сравнивала эту комнату со своей спальней в родительской квартире. Сравнивала Лику — скромную, в очках, в простом свитере — с собой. И, судя по едва уловимому изменению в её выражении лица, она не могла поверить, что я мог выбрать это вместо неё. Ревность боролась с презрением, и презрение, кажется, побеждало. Её гордыня не позволяла ей признать Лику серьёзной соперницей.

— Ну что ж… не буду мешать вашим… деловым отношениям, — сказала она, направляясь к двери. Её голос снова стал гладким, светским. — Мирон, ты же сегодня вечером? Папа ждёт. Хочет окончательно обсудить твою заявку на стипендию.

Это был укол. Напоминание о том, что у неё есть рычаги. Что я зависим от её благосклонности и благосклонности её отца.

— Конечно, — кивнул я. — Непременно. В восемь?

— В восемь, — подтвердила она и, бросив последний, оценивающий взгляд на Лику, вышла, мягко прикрыв дверь.

В комнате повисла гробовая тишина. Я подошёл к окну, увидел, как Алиса вышла из подъезда и быстрым, нервным шагом направилась к своей машине, припаркованной вдалеке. Она приехала специально.

— Мирон… — тихо позвала Лика. — Кто это? Она… твоя девушка?

Я обернулся. Она смотрела на меня, и в её глазах стояла не ревность, а… жалость. И страх. Она всё поняла. Не всё, но достаточно.

— Нет, — сказал я жёстче, чем планировал. — Это Алиса. Дочь декана. Она… помогает мне с учёбой. Как и ты. Только в другой сфере.

— Но она думает, что ты её парень, — констатировала Лика. Она не была дурочкой.

— Она думает то, что ей удобно думать, — отрезал я, чувствуя, как гнев и страх клокочут внутри. Это был провал. Не полный, но чудовищно опасный. — Лика, слушай внимательно. Ты не должна никому говорить, что я здесь бываю. Никому. Ни про мой курсач, ни про алгоритмы. Это очень важно. Для меня.

Она молча кивнула, её глаза стали ещё больше за стёклами очков.

— Она опасная?

Вопрос был настолько детским и прямолинейным, что выбил меня из колеи.

— Она… влиятельная. И она может навредить. И мне, и тебе. Поняла?

— Поняла, — прошептала она. Потом добавила: — Я не скажу. Никогда.

Я подошёл, взял её за плечи. Она вздрогнула.

— Спасибо, — сказал я, и в этот момент это было искренне. — Ты… ты мне очень помогла. И не только с кодом.

Я обнял её, коротко, по-дружески, как делал всегда. Но на этот раз она не расслабилась. Её тело оставалось напряжённым, хрупким. Я отпустил её.

— Покажи, что там с алгоритмом, — сказал я, садясь на её стул перед ноутбуком.

Она кивнула, села рядом, начала показывать графики, объяснять. Её голос был монотонным, профессиональным. Но я видел, как дрожат её пальцы на клавиатуре. Доверие, которое я так долго выстраивал, дало трещину. И виной тому была не Лика. Виной был я. И моя ненасытная, жадная сеть, которая начинала затягивать в себя тех, кого я наивно считал просто инструментами.

Процессор в голове выдавал сбойное сообщение, мигающее красным: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА. АКТИВ «АЛИСА» ПРОЯВИЛ НЕСАНКЦИОНИРОВАННУЮ АКТИВНОСТЬ. ВЕРРОЯТНОСТЬ РАЗОБЛАЧЕНИЯ ВСЕЙ СЕТИ ПОВЫШЕНА ДО 30%. ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННОЕ КОНТРОЛИРУЮЩЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ.»

Контролирующее воздействие. Вечером. У неё дома. С её отцом. Мне нужно было не просто успокоить её. Мне нужно было её сломать. Окончательно. Чтобы она даже мысли не допускала следить за мной. Чтобы её страх потерять меня был сильнее любопытства и ревности. Вечер обещал быть долгим и неприятным. А я чувствовал, что запасы той холодной жестокости, которая позволяла мне это делать, начинают подходить к концу.

Глава 12

Глава 11. Цена входа

Восемь вечера. Я стоял у двери квартиры Завьяловых, держа в руках не вино, а плотную папку с распечатанными графиками и расчётами — визуализацией моего «стартапа». Это был щит и демонстрация серьёзности намерений. После утреннего визита к Лике мне требовалась не просто встреча, а стратегическое наступление.

Открыла мне сама Алиса. Она была в элегантном тёмно-синем платье, волосы убраны в строгую причёску. На её лице — маска радушной хозяйки, но глаза, холодные и оценивающие, выдавали истинное состояние. Она провела меня в кабинет отца, где пахло дорогим кожаным переплётом и властью.

Игорь Сергеевич сидел за массивным столом. Он кивком указал мне на кресло.

— Мирон. Алиса говорит, у вас вчера был небольшой… сбой связи, — начал он без предисловий, сцепив пальцы перед собой.

Я почувствовал, как Алиса, стоявшая у окна, замерла. Она нажала на отца. Хорошо. Значит, игра будет жёсткой.

— Не сбой, Игорь Сергеевич, — ответил я спокойно, кладя папку на стол. — Алиса застала меня в момент интенсивной работы над тем самым проектом, который я хочу представить комиссии. В нестандартных условиях. Со специалистом, которого я нанял для IT-составляющей.

— Специалистом из общежития? — мягко вставил он. Его голос был подобен лезвию бритвы.

— Талант не имеет почтового адреса, — парировал я. — Уверен, вы, как учёный, это понимаете. Эта девушка — вундеркинд в области машинного обучения. Её алгоритм — ключевая часть моего проекта. И она предпочитает работать в своей привычной среде. Я уважаю это.

Я открыл папку, вытащил несколько графиков, демонстрирующих прогнозную модель. Цифры, диаграммы, расчёты рентабельности. Чистая, убедительная математика.

— Я здесь не для того, чтобы оправдываться за место, где я работаю, Игорь Сергеевич. Я здесь, чтобы продемонстрировать результат. И попросить вашей поддержки не как отца Алисы, а как декана факультета, заинтересованного в успехах талантливых студентов.

Я перевёл взгляд на Алису.

— Алиса, мне жаль, если моя погружённость в работу произвела на тебя странное впечатление. Но когда я работаю, я отключаюсь от всего. В том числе от социальных условностей.

Игорь Сергеевич взял в руки графики, стал изучать. Молчание в кабинете было густым, давящим. Я сидел неподвижно, сохраняя выражение уверенного в себе профессионала.

— Модель интересная, — наконец произнёс он, откладывая листы. — Но сырая. И требует значительных ресурсов для тестирования. Почему я должен лоббировать именно ваш проект, Мирон? Чем он лучше десятка других?

Это был прямой вопрос. И ответ на него должен был быть не про алгоритмы.

— Потому что, в отличие от других, этот проект имеет чёткий путь к коммерциализации, — сказал я. — И потому что я готов взять на себя все риски и всю работу. Мне нужна не просто стипендия. Мне нужен доступ к лаборатории, к данным, к экспертизе факультета. Взамен факультет получит готовый продукт, патенты и процент от будущих прибылей. Это не студенческая работа. Это — пилотный проект для будущего стартапа. И я хочу, чтобы он был связан с именем нашего университета.

Я смотрел ему прямо в глаза. Я продавал не проект. Я продавал амбиции. И видение. То, что он, как чиновник от образования, должен был ценить — потенциальную славу и деньги для факультета.

Он задумался. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Его дочь была для него инструментом влияния, но не единственным. Дела, слава, наследие — вот что двигало им.

— Допустим, — медленно сказал он. — Допустим, я даю вам зелёный свет. Что вы можете предложить в качестве… гарантий вашей… полной отдачи проекту? Чтобы исключить любые отвлекающие факторы. — Он бросил взгляд на Алису, которая смотрела в пол.

Он требовал заложника. Не денежного. Человеческого. Он понимал, что Алиса для меня — слабое место, и хотел использовать это как рычаг, чтобы я выложился по максимуму.

Я сделал вид, что обдумываю. Потом поднял глаза, встретился взглядом сначала с ним, потом с Алисой.

— Гарантия? — я усмехнулся, но без веселья. — Игорь Сергеевич, лучшая гарантия — это успех. Если проект провалится, я потеряю всё. Репутацию, ваше доверие, будущее. Мне не нужны дополнительные стимулы, кроме этого. Что касается Алисы… — я сделал паузу, давая словам вес. — Она — часть моей жизни. Но она же — часть моей мотивации. Я хочу добиться успеха, в том числе, и для неё. Чтобы она могла гордиться. Я думаю, это лучшая гарантия наших… отношений. Их глубина.

Это была тонкая игра. Я не отрекался от Алисы — это взбесило бы её и оттолкнуло отца. Я ставил её на пьедестал мотивации, делая её соучастницей моего успеха. И в то же время давал понять отцу, что отношения — не помеха, а топливо.

Игорь Сергеевич смотрел на меня долго. Потом кивнул, один раз, резко.

— Хорошо. Я поговорю с комиссией. Вы получите доступ к лаборатории и наставника. Но — жёсткий график отчётов. Раз в две недели лично мне. И первая презентация — через месяц. Если к тому времени прогресс будет неудовлетворительным… поддержка прекратится. И Алисе, я думаю, будет чем заняться помимо… помощи в проектах.

Это был ультиматум. Месяц. И он привязывал Алису к моему успеху. Если я провалюсь — он отстранит её от меня. Для неё это был бы крах. Для меня — потеря ключевого актива и доступов.

— Согласен, — сказал я твёрдо. — Через месяц у вас будет работающий прототип.

Мы пожали руки. Его рукопожатие было сухим и сильным. Сделка была заключена.

После ухода отца в кабинет, Алиса осталась со мной в гостиной. Маска спала. Её лицо исказила смесь торжества и страха.

— Ты слышал? Ты должен сделать это, — прошептала она, хватая меня за руку. — Папа… он серьёзно. Если ты провалишься…

— Я не провалюсь, — перебил я её, высвобождая руку. Мне нужно было закрепить новый статус-кво. Не она давила на меня, а я вёл её к общей цели. — Но тебе нужно понять кое-что, Алиса. То, что было сегодня утром… этого больше не должно повториться. Никогда. Ты чуть не сорвала всё. Ты думала, я там развлекаюсь? Я работал. На наше будущее. Твоя ревность и твои слежки — это слабость. А мне нужен сильный партнёр. Ты хочешь им быть?

Она замерла, поражённая. Я говорил с ней не как с капризной девушкой, а как с неудачливым сотрудником.

— Я… я просто испугалась, — пробормотала она.

— Страх — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — сказал я холодно. — Доверие — вот что нужно. Я не спрашиваю, где ты бываешь и с кем. Ты доверяешь мне?

Она кивнула, быстро, глаза наполнились слезами.

— Тогда покажи это. Завтра. Послезавтра. И всегда. Доверием, а не слежкой. Поняла?

— Поняла, Мирон.

Я обнял её, позволил ей прижаться ко мне. Она дрожала. Я достиг цели. Она была сломлена не скандалом, а холодной логикой и поставленной перед ней дилеммой: быть обузой или стать частью успеха. Она выбрала второе. Пока что.

Уходя от них, я чувствовал не облегчение, а тяжесть. Я только что подписал контракт с дьяволом в лице её отца. Месяц. За месяц нужно было не только сделать прототип (с помощью Лики, конечно), но и запустить первые обороты схемы с Мариной и Полиной, чтобы иметь финансовую подушку на случай, если академический путь даст трещину.

Я сел в машину, но не завёл двигатель. Просто сидел в темноте, глядя на освещённые окна квартиры Завьяловых. Я создал ещё одну зависимость. Теперь моя академическая карьера была завязана на успех проекта. А успех проекта — на Лику. А благополучие Алисы — на мой успех. Петля затягивалась. И я был в её центре.

Процессор в голове выдавал обновлённую, ещё более сложную карту связей. В центре — я. От меня нити тянулись к Алисе (через отца, через проект), к Лике (ключевой исполнитель), к Полине (источник неофициального финансирования), к Марине (выход на арт-схему), к Веронике (юридическое прикрытие). Каждая нить была напряжена. Одна порвётся — и вся конструкция может рухнуть.

Я завёл двигатель. Ехать было некуда. Вернее, было много мест, но ни одно не было домом. Я поехал просто ехать, сливаясь с ночным потоком машин. Мне нужно было думать. Планировать следующий шаг. Самый важный шаг.

Интеграция. Нужно было свести вместе Полину и Марину. Превратить их из отдельных активов в работающий тандем. И сделать это так, чтобы они даже не догадывались, что я — ось, на которой всё вращается. Завтра. Встреча в нейтральном месте. Мой следующий спектакль.

Глава 13

Глава 12. Предложение

Давление после визита к Завьяловым было таким плотным, что его можно было потрогать. Месяц. Тридцать дней, чтобы из сырой модели сделать прототип, убедить декана и привязать к себе Алису окончательно. Но, прежде чем погрузиться в код с Ликой, нужно было сделать другой, не менее важный ход. Нейтрализовать угрозу со стороны Полины и одновременно запустить финансовый механизм.

Я назначил встречу в небольшом, но модном коворкинге в центре. Место было выбрано неслучайно: здесь пересекались тусовочные блогеры, начинающие предприниматели и представители богемы. Ничья территория.

Полина пришла первой. В облегающем платье цвета хаки и с огромными солнцезащитными очками, которые она не сняла и внутри. Она устроилась на барный стул у высокого стола, выложила перед собой телефон, павербанк и яркую косметичку, обозначив своё пространство.

— Ну, загадочный мужчина, — сказала она, не глядя на меня, снимая на камеру интерьер. — Кого представляю? И почему здесь? У меня через час съёмка у бренда.

— Ты представляешь себя, Поля, — ответил я, садясь напротив. — И представляешь блестяще. А здесь — потому что через пять минут к нам присоединится человек, который может сделать твой контент не просто популярным, а… инвестиционно привлекательным.

Она наконец опустила телефон, приподняла очки на лоб. В её глазах зажёгся интерес хищника.

— Инвестиционно? Ты нашёл спонсора для моего шоу?

— Лучше. Нашёл партнёра. Для нового формата. Арт-блог.

Дверь коворкинга открылась, и вошла Марина. В строгом чёрном костюме минималистичного кроя, с портфелем из мягкой кожи. Она выглядела так, будто только что сошла со страниц Vogue Business. Её взгляд быстро нашёл нас, и она направилась к нашему столу уверенным, бесшумным шагом.

— Марина, знакомься, Полина, — сказал я, вставая. — Полина, это Марина. Одна из самых перспективных молодых галеристок в городе. Та, о ком я тебе говорил.

— Привет, — сказала Полина, оценивающе окидывая Марину взглядом. Соперничество двух альфа-самок витало в воздухе, густое, как туман.

— Здравствуйте, Полина, — кивнула Марина, её улыбка была профессиональной и холодной. — Мирон много рассказывал о вашем… охвате.

— Охват у меня действительно огонь, — небрежно бросила Полина, откидывая волосы. — Полтора миллиона в инсте, почти миллион в Тик-Токе. Но я не продаю курсы по рисованию. Мой контент про lifestyle, про драйв.

— Именно поэтому мы здесь, — вмешался я, разрезая напряжение. — Марина, Полина — это не просто блогер. Это трендсеттер. То, что она носит, где бывает, что показывает — становится мейнстримом для её аудитории. А её аудитория — это как раз те молодые, успешные люди, которые начинают интересоваться искусством не как музейным экспонатом, а как атрибутом статуса. Живым, дерзким.

Марина медленно села, положила портфель на стол.

— И что вы предлагаете? Я делаю выставки, а не пиар-кампании.

— А я предлагаю сделать выставку событием, о котором будут говорить не только в узких кругах, — парировала Полина, неожиданно включившись в игру. Её голос приобрёл деловые нотки. — Представь: я делаю серию сторис и постов «закулисье» — отбор работ, монтаж, подготовка. Потом — веду открытие. Не просто пришла, сфоткалась и ушла. А настоящее погружение. Интервью с художниками на их языке. Честно, без пафоса. Моя аудитория это сожрёт. А потом — лукбук в интерьерах твоей галереи. Искусство как часть гардероба, часть жизни.

Я наблюдал, как идея проникает в Марину. Она перестала смотреть на Полину как на пустышку. Она видела инструмент.

— Это… интересный подход, — осторожно сказала Марина. — Но мои художники — не медийные лица. Они могут не понять такого формата.

— Тем лучше, — загорелась Полина. — Контраст! Замкнутый гений и открытый, современный мир. Это же драма! Это история!

— История, которую можно монетизировать с нескольких сторон, — мягко вставил я. — Полина привлекает новую, платёжеспособную публику на твои выставки. Ты получаешь продажи. Кроме того… — я понизил голос. — Формат «закулисье» и «личное отношение» позволяет создать вокруг конкретных работ или художников особый нарратив. Историю, которая… оправдывает цену. И привлекает определённых инвесторов, которые ценят не только искусство, но и грамотно упакованную историю.

Я посмотрел на Марину, и наши глаза встретились. Она поняла, о каких «инвесторах» я говорю. О тех, у кого есть кэш, который требует красивой легенды.

— Допустим, — сказала Марина, её пальцы забарабанили по коже портфеля. — Но это требует бюджета. На пиар, на организацию съёмок.

— Бюджет может быть… гибким, — сказал я. — Часть — официальный гонорар Полины от галереи. Часть… может прийти от заинтересованных лиц, которые увидят в этом проекте потенциал. Я уже говорил тебе о таких возможностях.

Полина смотрела на наш тихий диалог, и в её глазах загорелся новый огонёк — не просто интереса, а жадности. Она учуяла деньги. Не те, что платят бренды за пост, а другие — более крупные и тёмные.

— Вы говорите о… спонсорах? — спросила она прямо.

— О партнёрах, — поправил я. — Которые вкладываются в искусство и в продвижение. И которые ценят дискретность. Если проект выстрелит, их вложения окупятся не только моральным удовлетворением, но и ростом стоимости активов, которые они… приобретут через галерею.

Наступила пауза. Шум коворкинга — гул голосов, стук клавиатур — обтекал наш маленький стол, за которым рождалась новая, рискованная реальность.

— Мне нужно подумать, — сказала Марина, вставая. Но она не закрывала портфель. Это был хороший знак. — И познакомиться с работами, которые могли бы стать фокусом такого… коллаборации.

— У меня как раз есть несколько имён, — тут же откликнулась Полина, уже листая телефон. — Молодые, голодные, фотогеничные. Им только дай повод. И, кстати, у одного из них студия — просто бомбическое место для съёмок. Индастриал, граффити… Контент сам будет рождаться.

Я откинулся на стуле, позволив им общаться. Моя задача была выполнена. Я свёл их. Я задал вектор. Теперь они, движимые каждая своими интересами — Марина желанием доказать отцу свою состоятельность и приумножить капитал, Полина жаждой новых форматов и больших денег, — начнут двигаться в нужном мне направлении. Я оставался в тени, связующим звеном, архитектором.

Через полчаса они уже обменивались контактами, договаривались о совместном визите в студию к «тому самому перспективному скульптору». Я наблюдал, как Марина, сначала скептичная, теперь оживлённо жестикулирует, рассказывая о проблемах с освещением в её галерее. Полина кивала, предлагала решение со светом для съёмок, которое «вытянет любое пространство».

Когда они наконец закончили, и Марина ушла, обещая прислать варианты договоров, Полина обернулась ко мне. Её глаза горели.

— Мирон, это же… это же гениально! — прошептала она, хватая меня за руку. — Это новый уровень! Это не реклама шампуня! Это… со-твор-че-ство!

— Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся я.

— Нравится? Я в восторге! И эти… «партнёры». Ты серьёзно? Будут вкладываться?