Сделка, или Драконы бывшими не бывают

– С этого дня вы будете заняты только прямыми обязанностями и моими личными поручениями. Все остальные дела, включая архивные, отдайте Рите и архиву. Это их прямая обязанность, не нужно выполнять чужую работу.

Я молча кивнула, хотя в душе бушевал настоящий ураган. Быть в его полном подчинении каждую минуту рабочего дня? Да это же чистой воды пытка!

– Так же в ваши обязанности теперь будет входить сопровождение меня в рабочих поездках, – спокойно добавил бывший муж, переводя взгляд на какие-то бумаги.

– Что? – я от неожиданности даже забыла про свой официальный тон. – Какие еще поездки?

– Потом узнаете, леди Тонье. Нам предстоит детальная инспекция пригородных секторов и заброшенных коллекторов, откуда лезет нечисть.

Я все же не выдержала. Насмешливое «леди» из его уст резало по ушам сильнее, чем скрежет сломанного артефакта.

– Я не леди, Ксандер, и ты это прекрасно знаешь.

– Знаю, леди Тонье, – его глаза блеснули опасным зеленым огоньком, а голос стал еще жестче. – Но буду называть вас так, как считаю нужным.

Я снова со скрипом сжала зубы, про себя подумав: «а уж я-то в мыслях как только тебя не называю, гад ты чешуйчатый». Но, само собой, мои мысли остались при мне.

Нам предстоит работать вместе каждый день… Етишкин кот, за что мне это наказание? Мне нужно держаться от него как можно дальше, а вместо этого я теперь прикована к нему есдва ли не с утра до вечера!

– Вам все понятно? – Ксандер снова посмотрел на меня в упор.

– Да, – выдохнула я.

– Вот и отлично. В понедельник постарайтесь прийти без опозданий. И еще, сегодняшний прогул вам оплатят в полном объеме.

Я удивленно моргнула.

– Прорыв стояка – не ваша вина, – ровным тоном продолжил он, даже не поднимая головы. – Хотя то, что виноватой оказалась канализационная тварь, которую в этом Отделе пропустили из-за халатности патрулей, не делает чести всему ведомству. Но с этим я еще буду разбираться. Можете идти.

«Ишь, какой благородный нашелся», – мысленно фыркнула я, но дважды говорить мне не пришлось. Я быстро поднялась со стула, вежливо кивнула:

– Благодарю. До свидания, господин Аллард.

Я уже взялась за круглую ручку двери, готовая вылететь из этого кабинета, как сзади донесся тихий, неожиданный вопрос:

– Лорен… Почему ты работаешь обычным секретарем? У тебя же совершенно другое направление магии. И потенциал был другой.

Я замерла на пороге. Сердце пропустило удар. Чуть обернувшись через плечо, я поймала его странный, оценивающий и слишком уж внимательный взгляд.

– Другое, – тихо, но твердо ответила я. – Но на эту работу у меня было много личных причин, о которых я не собираюсь распространяться. Хороших вам выходных.

Я пожелала ему этого скорее из вежливости, тут же выскочила в коридор и шумно выдохнула, прислонившись спиной к прохладной стене. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ишь, в жизни он моей копаться будет! Нет уж, фигушки тебе, Ксандер Аллард. Ничего я тебе не расскажу. Только работа, сухие отчеты и ничего личного. О Киране он вообще не должен узнать, иначе… даже думать об этом не хочу.

Я быстрым шагом дошла до своего рабочего стола в приемной, схватила сумочку и побежала к выходу, на ходу прощаясь с коллегами.

– О, Лорен! Ну как ты? Жива? – сочувственно шепнула подруга, перехватывая меня у дверей. – Сильно орал?

– Жива, Ками, – вымученно улыбнулась я. – На удивление, обошлось без штрафа. Ладно, я побежала, дома дел невпроворот после утреннего потопа.

– Давай, удачи! Если что присылай вестник, – крикнула она мне вслед.

На крыльце Отдела я столкнулась с нашим охранником, Биллом.

– Хороших выходных, Лорен! Смотри под ноги, а то у нас в районе опять какая-то коммунальная чертовщина творится, – добродушно ухмыльнулся он.

– И тебе не хворать, Билл! – отозвалась я, спускаясь по ступеням.

На улице погода стояла просто чудная. Солнце ласково грело, пахло цветущей сиренью и свежей выпечкой, легкий ветерок шевелил выбившиеся из пучка пряди волос и подол юбки.

Мне безумно хотелось подольше прогуляться по этим тихим улочкам, дойти до центрального перекрестка к стационарному артефакту связи, чтобы набрать Кирана. Ужасно хотелось узнать, как у моего обормота дела, не натворил ли чего у бабушки… а то он может. От скуки или если запрещать ему все подряд. А зная свою маму… в общем, связаться надо было, но сначала нужно проверить, что осталось от моей многострадальной квартиры после наводнения.

Я быстрым шагом дошла до Цветущей улицы и остановилась возле нашего дома. Первым делом осмотрела первый этаж – кондитерская мадам Брукс визуально вообще не пострадала. На витринах все так же аккуратно стояли лотки с пирожными, а на входе звенел колокольчик. А ору-то было, будто их до самого подвала затопило!

В самом подъезде пахло сыростью и какими-то сушащими заклинаниями – видимо, сотрудники МЖКС под страхом расправы от Ксандера высушили стены за пару часов. Даже старая краска нигде не облупилась. В паре квартир на втором этаже уже вовсю орудовали наемные ремонтники, стуча молотками и распевая гномьи строительные песни.

Бодро поднялась по винтовой лестнице на самый верх, к своей мансарде. Достала из сумочки тяжелый медный ключ, вставила его в замочную скважину, повернула и… дверь не поддалась. Попробовала еще раз, надавив сильнее. Ключ повернулся со скрипом, щелкнул, но сама деревянная створка намертво застряла в проеме.

Я опешила.

– Черт… Паркет в коридоре наверняка вздулся и заклинил дверь, – вслух выругалась я.

Оставлять квартиру открытой или, наоборот, не иметь возможности в нее войти в мои планы на вечер не входило. Разозлившись на весь белый свет, МЖКС, гнилые трубы и, почему-то, лично на Ксандера, я привалилась к двери и стала пинать ее плечом, а потом и бедром, пытаясь вышибить упрямое дерево. Но добилась только того, что наставила себе синяков.

– Да чтоб тебя… Открывайся ты, дурацкая деревяшка! – пропыхтела я, в очередной раз с размаху ударив по двери и тут же зашипев от боли.

В итоге, я стояла на площадке, сердито сопя и обижено потирая ушибленную руку. И именно в этот момент сзади, со стороны лестничного пролета, раздался до боли знакомый, бархатный баритон с легкой хрипотцой:

– Помочь?

Аллард… собственной персоной. Неужели я ожидала кого-то другого?!

Очень хотелось огрызнуться. В мыслях я его и послала по всем известному адресу, причем с подробным описанием маршрута, но на деле лишь вымученно кивнула.

– Если не сложно. У меня, похоже, паркет вздулся.

Ксандер ничего не ответил. Молча подошел к двери, бесцеремонно отодвинул меня за плечи и критически осмотрел дверь. Я-то думала, он сейчас достанет какой-нибудь навороченный артефакт или начнет читать боевые руны разрушения, но бывший выудил обычную отмычку ловцов с кучей насадок и крохотный флакончик с сияющим синим зельем. Ловким движением он разлил его под дверь, просунул тонкое лезвие в щель между дверью и полом, что-то там подцепил и с глухим коротким стуком навалился на нее плечом. Раздался глухой, протестующий треск, дерево неохотно поддалось, и створка неохотно распахнулась.

У него на все про все ушло не больше двух минут, в то время как я возилась с этой дверью черт знает сколько и неизвестно когда бы открыла. Можно было бы, конечно, вызвать службу магического вскрытия, но они, как и все в этом трижды проклятом городе, не работают бесплатно, а у меня сейчас каждый медяк на счету.

Дверь он вскрыл, вежливо отступил в сторону, пропуская меня вперед, и… пошел следом, преспокойно переступив порог моей мансарды.

Я даже опешила. Развернулась к нему лицом, уперев руки в бока:

– Господин Аллард, я очень благодарна вам за помощь, но на чай я вас не приглашала.

Он лишь усмехнулся, но ничего не ответил. И не вышел! Гад такой.

Ладно, зная его упрямый характер, могу с уверенностью сказать: пока он свое любопытство не удовлетворит, его отсюда и боевым заклинанием не выставишь. Слава великим силам, что Кирана сейчас дома нет, гостит у бабушки, и все его учебники по стихийной магии, разбросанные вещи и другие мальчишеские безделушки я убрала с видных мест еще до потопа, а его комната закрыта, так что пусть ходит, вынюхивает. Главное – держать лицо.

Ксандер, не обращая внимания на мое возмущение, медленно прошелся по коридору, внимательно осматривая повреждения после наводнения. Присел на корточки рядом с особо вздувшимся бугром паркета, потрогал древесину, визуально оценивая причиненный ущерб, а затем по-хозяйски прошел в ванную – оценить многострадальные трубы.

Я ходила за ним следом, но на приличном расстоянии, а заодно попутно прибиралась. Я-то гостей не ждала, да и к тому же после прорыва в доме царил форменный бедлам. Пыталась на ходу закинуть в бельевую корзину раскиданные полотенца, как вдруг Ксандер резко замер на пороге ванной. Я по инерции шла дальше и чуть не врезалась в его широкую спину, чудом успев затормозить.

Он медленно наклонился и поднял с пола… мое кружевное нижнее белье. Точнее, ярко-алые, весьма легкомысленные трусики с кокетливыми рюшами, которые утренний поток воды коварно вымыл с сушилки и забросил на трубу отопления, где они благополучно высохли в самой причудливо-растянутой позе.

Ксандер поддержал это безобразие на одном пальце, приподняв бровь. В его зеленых глазах плясали чертенята. На щеках у меня мгновенно вспыхнул такой пожар, что, наверное, можно было погреться.

– Симпатично, – необычайно сухо обронил этот чешуйчатый гад, аккуратно складывая кокетливое белье на край раковины. – Думаю, твоему мужчине они нравятся.

Я выхватила белье, запихала его в карман юбки и со свистом выдохнула сквозь зубы, мечтая провалиться прямиком в бездну. Ну и что, что мы были женаты. Сейчас-то по-сути чужие друг другу люди и я не намерена показывать ему свое белье и тем более обсуждать мужчин!

Хотя, обсуждать тут решительно нечего. И некого.

– Оценщик был? – как ни в чем не бывало перевел тему Ксандер, осматривая свежую сияющую заплатку на гнилой трубе.

– Был, – буркнула я, изо всех сил стараясь вернуть лицу нормальный цвет.

– Неси завтра бумагу и акт в контору, тебе нужен капитальный ремонт за счет муниципалитета.

Я промолчала. И без тебя знаю, товарищ начальник. Только никто мне ремонт делать не будет, наши коммунальщики скорее удавятся за лишний золотой, чем выделит субсидию тому, кому она без страховки не положена. Но пререкаться да и вообще разговаривать с бывшим мужем вне работы я не хотела, поэтому натянула самую приторную из своих дежурных улыбок:

– Обязательно, господин Аллард.

И выразительно, со всем доступным мне намеком, посмотрела на входную дверь.

Ксандер понял намек без слов. Он снова усмехнулся, небрежно заложил руки в карманы брюк и, склонив голову набок, тихо спросил:

– И что, даже чаем бывшего мужа не угостишь, Лорен? После того, как я спас тебя от ночевки на лестнице?

Я сердито выдохнула. Великие силы, и он говорит это мне?! Говорит с такой легкой полуулыбкой после всего того, из-за чего мы когда-то разошлись? После того, как он растоптал мою любовь и предал все, что у нас было? Чувства, которые я так усердно хоронила, сейчас бушевали в груди яростным ураганом, заставляя пальцы дрожать.

Но вслух я ответила максимально сухо и официально:

– Сегодня был слишком тяжелый день, господин Аллард. Я смертельно устала, и мне еще последствия утреннего потопа полночи устранять. Так что не до чаепитий.

– А если я помогу? – вдруг предложил он, сделав шаг ко мне.

– Чем? – я упрямо вскинула подбородок, отступая на полшага. – Над душой стоять будешь? Я сама отлично справлюсь, спасибо. И в понедельник буду на работе вовремя, не переживайте.

Он снова несколько секунд смотрел на меня – пристально, изучающе, словно пытался разглядеть за моим колючим фасадом ту прежнюю Лорен. Которой давно нет. Наконец Ксандер молча развернулся и пошел на выход.

Я мысленно уже праздновала победу, как вдруг у самой входной двери он замер. Проследив за его взглядом, у меня внутри все похолодело. На стене, прямо в прихожей, висела наша небольшая колдография с Кираном, сделанная в прошлом году на ярмарке. Мой сын улыбался во весь рот, демонстрируя забавные ямочки на щеках, и задорно щурил темные как у меня глаза, а чуть удлиненные черные волосы трепал ветер.

Копия. Вылитая, копия Ксандера в одиннадцатилетнем возрасте, за вычетом цвета глаз.

Как я могла про нее забыть?!

– Кто это? – напряженно спросил Ксандер, подойдя ближе к рамке и вглядываясь в Кирана с каким-то странным, внезапно обострившимся вниманием.

– Племянник! – тут же выпалила я, даже не успев подумать. Паника ледяными пальцами сжала горло. Киран был так похож на него в детстве…

Ксандер медленно повернул ко мне голову. Брови сошлись на переносице.

– У тебя нет братьев и сестер, Лорен.

Черт! Все помнит. Мой мозг лихорадочно заработал, выдавая спасительные и совершенно безумные варианты один за другим.

– А это… троюродный! По линии двоюродного дяди моей двоюродной тети, – вдохновенно соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сирота, подкидыш… То есть, тьфу! Просто гостит у нас иногда. Мы с его матерью… дружим домами.

Ксандер обернулся с абсолютно нечитаемым выражением лица, но расспрашивать дальше, к моему огромному облегчению, не стал. Лишь обронил, берясь за ручку:

– Скажи ремонтникам, чтобы начали с паркета, иначе дверь долго так будет клинить.

Прежде чем я успела вставить хоть слово, он резко вытащил из кармана свою отмычку, подцепил острием край вздувшейся половицы у порога и с силой надавил. Дерево с хрустом раскололось, освобождая зажатый проем.

– До понедельника, леди Тонье, – и вышел на лестничную площадку.

Я с колоссальным облегчением захлопнула за ним дверь, повернула ключ и обессиленно выдохнула, прислонившись лбом к прохладному дереву. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

Етишкин кот… Работать с ним каждый день, жить в одном доме и при этом скрывать Кирана? Задача из разряда невыполнимых.

Надо будет связаться завтра с мамой и попросить оставить с ней Кира на все лето. Подальше от… от всего.