Заставь меня довериться

Глава 1

Всматриваюсь в здание ресторана, уговаривая себя всё же дойти до конца, раз уж решилась. Горькая усмешка оседает на губах, я ведь знаю, что некоторых личностей здесь не должно быть. Резким движением взбиваю волосы, чуть приподнимая их у корней.

Ох уж эта встреча выпускников, будь она неладна… Но я обещала Морозовой, что приеду. И вот я здесь.

Расстёгиваю куртку, поправляя светлую рубашку. Откровенно, стоит надеяться, что ту девочку из прошлого в лице дочери школьной уборщицы никто и не узнает теперь.

Волосы тёмного цвета в отличие от родного мышиного, яркий макияж напротив его полного отсутствия в прошлом. Маленькие татуировки за ухом и на рёбрах, пусть даже и не видны глазу, тоже едва ли сочетаются с недотрогой из одиннадцатого Б.

Оставляю верхнюю одежду хостес и озвучиваю, что здесь забронирован целый зал. Персонал в виде двух девушек приветливо улыбается и тут же провожает меня в нужную сторону.

Дышу короткими вдохами, оберегая надежду на то, что того, кого я видеть отчаянно не желаю, нет в стране. Опять же, вся информация от Морозовой, а она, можно сказать, местная газета.

Всё до банального просто.

Выпускной класс, новая элитная школа, кучка богатеньких Буратино, что не дают прохода, активно издеваются и шутят. А потом – бац! И в главном Буратино ты видишь что-то, что дарит тебе крылья. Наивно, глупо и отчаянно. Затем, по закону жанра, он проявляет к тебе внимание, выделяет среди остальных… И всё. У тебя уносит крышу, слетают все установки, твой мозг в прямом смысле с молниеносной скоростью атрофируется, и ты превращаешься в розовое нечто… Жижу, неспособную здраво мыслить.

Именно такая ведь и бывает первая любовь, верно?

Хотя моя, конечно, ещё жестокая и неправильная.

Дальше самое весёлое, в тот момент, когда твоя душа подобна открытой террасе ресторана, её обливают бензином и безжалостно поджигают. В упор смотрят, смотрят, как ты заживо горишь. От боли, стыда, унижения. Буквально теряешь себя от тех страданий, которые, как тебе кажется, ты не переживёшь.

За своей философией и болезненным опытом не замечаю, как хостес открывают двери зала, и я вижу украшенные столики на компании из нескольких персон. Пастельные тона в духе наших преподавателей, как ни вспомню, все праздники в школе были то в персиковых, то в розовых цветах. Тут почти так же, за исключением того, что выглядит это довольно симпатично и благородно. Замечаю за столами небольшую фотозону, и даже небольшой подиум имеется.

– Вау! – вырывают из мыслей возгласы, и я прячу свою боль и ненависть, широко улыбаясь.

– Привет! – машу рукой, перебирая пальцами в воздухе, и демонстративно поправляю помаду.

– Неужели! – вижу, как Алина несётся в мою сторону, и тут не совру, её видеть я очень рада.

Именно она единственный человек, который помог не покончить с собой на собственном выпускном.

– Привет, Морозова, – усмехаюсь, раскидывая руки в объятия: – А ты всё такая же!

Она громкая, задорная и вместе с тем невероятно душевная. Вероятно, по этой причине она, заметив новенькую в своё время, тут же приобщила меня к себе. Да и в целом, даже те, с кем я совершенно не общалась, в ней всегда видели свою в доску.

– Охрененно. Ты. Выглядишь. – шепчет она мне с круглыми глазами, рассматривая и практически заставляя покрутиться, на что я указываю на длину её платья: – Да, – отмахивается: – Так, для завлекалочки, но ты… Такая дерзко-наглая в этих кожаных штанах, а это же странно, понимаешь.

Осторожно напоминает мне о той девочке, которую она когда-то приметила.

– Да, полагаю, непривычно. Где сидишь? – оглядываюсь на людей, что стоят группами и общаются, и понимаю, что сейчас мне нужен небольшой брифинг подруги.

– Идём, – тянет меня за руку, и я следую за ней, не обращая внимания на взгляды некоторых, кого не шибко помню.

Мой выпускной вечер, который должен был пройти идеально, превратился в сущий кошмар. И отчасти благодаря этому я будто заблокировала те девять месяцев, которые провела в школе с этими людьми. Поэтому сейчас их заинтересованные взгляды для меня ровным счётом ничего не значат.

– Так, ну ты как?! Мы хоть и виделись в прошлом году, но ты не жалуешь меня вниманием! – тут же разливает вино по бокалам Морозова и нетерпеливо ждёт от меня ответа.

– В порядке, – усмехаюсь напору: – Лучше давай в курс дела, а то я вообще не понимаю, кто все эти люди…

Она тут же включает знатока из программы «Что где когда», не хватает только очков. И прикрыв рот рукой с бокалом, начинает.

– Идём справа налево, – киваю, тоже маскируясь напитком: – Видишь блондинку? Не узнаешь что ли?

– Нет, – сделав глоток, смотрю на Алину.

– Во даёшь, конкурентка твоя… – хмурюсь, и только после этого до меня доходит.

Внутри даже будто все органы останавливаются. Это Зоя Некрасова, королева школы, которая в какой-то момент решила, что король вдруг увязался за Золушкой. Впрочем, как оказалось чуть позже, так и вышло.

– Ладно, давай дальше, – снова делаю внушительный глоток вина.

– Прости, – виновато поджимает губы: – Около неё вся честная компания без вождя.

– Кирсанов и Аксёнов, – киваю, узнавая тех, кто учился в параллельном классе.

– Ага, только без вождя.

– Это я поняла, – с упрёком замечаю, на что Алина опять делает виноватый вид: – Там ещё, видимо, эти… Ульянова и Кудряшова, так? – Алина кивает, когда я называю фамилии тех, кто входил в королевскую свиту.

Дальше она перечисляет всех, в том числе и наших одноклассников. Их тут меньше, и в целом по чертам я уже догадалась, кто есть кто. По крайней мере, из той группы одиночек, в которую сама входила. Активно пользуюсь тем, что меня практически никто не узнал, лишь опасливо косятся в мою сторону. В таком раскладе это определённо будет неплохой вечер.

– Слушай, может поздороваемся? – воодушевлённо предлагает подруга, закончив экскурсию по забытым лицам.

– Нет, – резко отвечаю, и благо она понимает.

– Всё ещё не могу привыкнуть, – озвучивает, будто задумавшись: – К этой резкости.

– Прости, – несколько лет наше общение велось исключительно посредством видеозвонков: – Ты знаешь, я не со зла.

Алина не успевает мне ответить, потому что в этот момент в зале появляется то ли ведущий, то ли тамада, а следом открываются двери и появляются несколько наших преподавателей. Но вместе с ними сзади я вижу макушку того человека, которого точно не должно было быть здесь.

– Алин, – тяну я несмело, ощущая, как буквально каменеют все органы.

Ледяной испариной покрывается спина, а затем, кажется, и всё тело.

– Ммм, – она тоже в замешательстве: – Он не возвращался сюда пару лет, зуб даю, Мия. И он ответил, что его не будет, правда!

Сглатываю, меняя растерянное выражение лица на собранное и равнодушное. Раз уж здесь никто не узнал, значит, и Беркутов тоже не узнает. Вряд ли он вообще помнит тех, кого растоптал в грязи.

Глава 2

Пользуюсь тем, что из-за преподавателей начинается суета в помещении, и украдкой смотрю на того, кто однажды убил моё сердце.

Его внешность всегда была крючком. В меру смазливый, мужественный и нахальный. Тот самый парень с аурой, на которую девушки летят, как глупые мотыльки. И даже когда в холодных глазах ты видишь эту разрушительную энергетику, тем не менее ведёшься.

Гимназию, в которую устроилась моя мама в прошлом, чуть ли не его семья построила. И, безусловно, он имел все права вести себя как отмороженный хулиган. Впрочем, у него это отлично получалось.

Сейчас же привычную кожаную куртку сменил более элегантный бадлон. Потёртые рваные джинсы с цепью – дорогие и аккуратные брюки повседневного стиля, а кучерявую лохматость заменила более аккуратная модельная стрижка. Плюс трёхдневная щетина и всё такой же уничтожающий этот мир взгляд.

Внутри меня ледяная оболочка даже не треснула, а перед глазами промелькнули события того самого дня.

Когда-то я безоговорочно его любила такой наивной и, увы, искренней любовью. Мальчик, что украл мой первый поцелуй… Что после буллинга вдруг встал рядом и взял за руку. Рыцарь же, не иначе… Тот самый, кто показал, каково это – таять в руках, плавиться от силы эмоций, живущих в тебе собственной жизнью.

Он проходится высокомерным взором по помещению и замечает своих заядлых друзей. Когда подходит к ним, они тут же громко приветствуют друг друга. То практически подкидывают на руки, то обнимают, хлопая по спинам. Я же только в этот момент замечаю, как он выпускает руку незнакомой шатенки из своей ладони.

– Ты тоже это заметила? – рядом слышится неугомонная Морозова.

Хмыкнув, делаю глоток вина, а сама теперь уже рассматриваю девушку.

Красивая, можно сказать, до одури роскошная. Впрочем, он всегда был слаб на таких. Фигура точно в идеальных пропорциях, платье элегантное, но не шибко вычурное. Скорее такое, правильное, что ли.

Это отчего-то вызывает усмешку, а затем, заметив, как девушка пытается всем улыбаться и как бы показаться своей, я и вовсе узнаю в ней себя и уже в открытую улыбаюсь.

Видимо, это твой фетиш, Беркут.

Замечаю, как Зоя, наконец, ловит и считывает полную информацию, и вижу, как меняется её лицо. Королева надеялась, что после школы ничего не поменяется?! За столько-то лет?!

Я, признаться, не думала, что там всё настолько плачевно с мозгами. Мы ведь уже совсем другие люди… По крайней мере, большая часть точно.

Отворачиваюсь от этих радостных воплей и рассматриваю другие столы.

– Мия? Красавина?! – слышу, как меня окликают, и замечаю нашего преподавателя по литературе, сидящую неподалёку.

– Здравствуйте, Раиса Сергеевна, – киваю ей.

Встаю с улыбкой на лице и подхожу, чтобы обнять. Она очень мне помогла в своё время. И определиться с тем, куда поступать, и просто не реагировать на отпрысков богатых семей.

– Как ты, дорогая? – она тут же заставляет сесть меня рядом с собой.

– Спасибо, хорошо. Закончила журфак, сейчас работаю пока помощником журналиста. Но можно сказать, что в скором времени надеюсь на повышение, – улыбаюсь, потому что отчасти это и её идея.

– Умница! Я даже и не сомневалась. Мама как? Гордится, наверно… – поджимаю губы, стараясь не предаваться горьким мыслям.

– Она умерла три года назад, – Раиса Сергеевна прикрывает рот рукой и тут же тянется обниматься.

– Соболезную, милая.

– Всё в порядке, – озвучиваю, а прятать свои переживания и эмоции уже как норма.

Потому что так проще. Потому что так безопаснее. Потому что так не больно.

– У вас как дела? – спрашиваю у учителя, а она коротко рассказывает, что всё неплохо, на пенсию скоро, и что после нас все ей кажутся аленькими цветочками.

Смеёмся с ней, а потом она всё же отпускает меня, как говорит, к молодёжи. Встаю из-за стола и неожиданно натыкаюсь на холодный ледяной взгляд в метре от меня.

– Милый, – слышу всё ту же незнакомку, с которой он появился.

Резко опускаю глаза и прохожу мимо, но чувствую, что Беркутов смотрит.

Это, к сожалению, уже под кожей. Въелось подобно яду, и никак не излечиться.

Выхожу из зала, намереваясь скрыться в уборной, и качаю головой. Надо же было так глупо прямо напротив встать. Если бы минуткой позже, то разминулись бы, и так и сидели бы в разных углах.

Чёрт.

Когда до уборной остаётся несколько шагов, а вокруг лишь зеркальный коридор, в котором я одна, слишком резко и знакомо раздаётся голос.

– Красавина?!

Стук собственных каблуков прекращается, эхом отзываясь в ушах, а я прикрываю глаза и считаю до пяти. Готовлю отточенную улыбку, не значащую абсолютно ничего. Но он об этом не узнает.

– Мм, Беркутов, – растягивая звуки, озвучиваю с ехидной ухмылкой, обернувшись: – Сколько лет, сколько зим… – двигаюсь ближе, играя тотальное расслабление, чего не скажешь о нём.

Руки в карманах брюк, взгляд такой хмуро-таинственный и полный презрения. Только кто кого должен презирать…

– Надо же, ты первый, кто узнал, – развожу руки в стороны и вздёргиваю бровь.

– Глаза, – хрипит в ответ, так и застыв камнем, не меняя ни выражения лица, ни позы.

– Что, прости? – я отменно играю роль легкомысленной особы, которая немного подшофе, но, кажется, его это не заботит.

– Тебя выдали глаза, Мия, – говорит он, слегка сбивая мою спесь и путая меня: – Но это ведь только на первый взгляд, верно? – с прищуром добавляет, будто это я причинила ему невообразимо адскую боль.

Я не хочу реагировать на слова, но свою секундную заминку скрываю тем, что искусственно усмехаюсь.

Вокруг сейчас будто сгущается электрическое поле, проводя всё больше статики над нашими головами. Язвительные ответы проносятся в голове со скоростью света, но я выбираю не сильно афишировать свою яркую, неприкрытую ненависть даже спустя столько лет.

– Может и так, – равнодушно отвечаю, отзеркаливая его взгляд: – Это же у нас ты эксперт во лжи, – усмехаюсь и вижу, как буквально на один миг он сжимает челюсти, но быстро берёт себя в руки.

Уже разворачиваюсь снова к уборным, чтобы скрыться там и отдышаться, но его слова останавливают меня.

– Похвально… Теперь показываешь своё нутро, не играя в недотрогу, как в школе? – он скрещивает руки на груди, и я понимаю, что он намеренно задевает.

Сердце тем не менее останавливается от этих слов, потому что помнит ту смерть, что пережило.

Перед глазами вновь коридор школы, та девочка с мышиным цветом волос широко улыбается, ведь за руку её ведёт настоящий король школы. Останавливаю непрошеные воспоминания и, улыбаясь, оборачиваюсь на него.

– Это только твоя заслуга, – делаю шаг ближе, уменьшая дистанцию: – Ты ведь лично помог мне в этом, не так ли? – с улыбкой добавляю и вижу, как вспыхивает его взгляд.

Вздёрнув бровь, жду ответа, но уверена, что здесь и сейчас слово за мной.

Беркутов всматривается, очевидно пытаясь совладать с собой и не рявкнуть или чего ещё хуже. Он и раньше не отличался умением контролировать агрессию. Хоть и не знаю, как сейчас, но взгляд горит слишком ярко.

Вероятно, мы могли бы просто поздороваться, как повзрослевшие люди, пройти мимо и не вспоминать прошлое. Но мне слишком дорого оно обошлось, а надежда на то, что его не будет, теперь уже рухнула окончательно. Потому что если он сегодня здесь, значит, на ту базу, которую с трепетом в душе искала для отдыха Морозова, он тоже явится.

Глава 3

Смочив как следует шею ледяной водой, в мыслях крутится лишь то, что пора домой.

Хватит.

Рада была всех видеть, но до свидания. Всматриваюсь в своё отражение, пытаясь стереть этот тяжёлый взгляд, но ничего не выходит.

Жизнь, которая у меня была после выпускного, мягко говоря, не отличалась адекватностью, потому что мама увезла меня в тот дом, который остался ей от бабки, и там мы переживали мою трагедию.

Она ездила в город на работу по два с лишним часа, в то время как я попросила в университете перевод на дистанционное обучение. А затем очень, очень долгое время не вылезала из деревни.

Утром учёба, затем дом, уборка, готовка, дрова на зиму, летом теплица и огород. Потом снова учёба и встретить маму с работы. Несколько лет мне потребовалось, чтобы более-менее прийти в себя и буквально пообещать самой себе, что больше никто и никогда не коснётся моей души.

Нагрузка по учёбе и дому сделала своё дело, закалив меня. Хотя, наверное, жизнь в недостатке, как скажет большинство присутствующих в этом ресторане, это то, что изначально стало моей закалкой.

А в тот год, когда заболела мама, мы поменялись местами. Пришлось устроиться на работу, немного отложив учёбу. Ездить в город, да и в целом перебраться впоследствии на постоянную основу.

И вот, спустя почти четыре года после школы, я придумала себе новое лицо, новый характер. Новую жизнь, можно сказать. А теперь появление в городе этого человека ставит под сомнение всё то, к чему я так долго стремилась.

Поправляю рубашку, чуть прикрывая декольте, и наконец выхожу из своего временного убежища. Надеюсь, что в зале вовсю уже идёт праздник, и мне удастся шепнуть Алине, что я уехала, а остальные даже не заметят моего ухода.

– Извини, не знаешь, где уборная? – неподалёку от нужного поворота меня останавливает приятный голос пассии Беркутова.

Вот уж ирония судьбы. Усмехаюсь, и тем не менее девушке отвечаю.

– Сейчас повернёшь направо, там дальше до конца, – указываю пальцем, и аккурат в этот момент мы обе слышим яростный голос.

– Леся, что ты тут делаешь?! – он словно бык на корриде подлетает к нам и прожигает глазами, вызывая мою ехидную ухмылку.

– Как переживает, – качаю я головой, посылая улыбку в девушку.

Она мило краснеет и смущается.

– Родной, я…

– О чём вы говорили?! – Беркутов грубо её обрывает, вызывая мои подозрения.

И чего ж он так боится? Что я расскажу, кто на самом деле парень этого милого ангела?

Он испепеляет глазами, не моргая давит. Считает, что у него сейчас тоже авторитет.

Только во взрослой жизни совсем другие игры, родной.

– Я спросила дорогу до дамской комнаты, – оправдывается девушка в жёлтом платье, а я приподнимаю уголок губ.

– Тяжело да, когда есть опасения? – спрашиваю его, не спуская взгляда.

– А вы учились в одном классе? – наконец доходит до девочки Леси.

– Нет! – синхронно отвечаем, но взглядом, мне кажется, мы уже оторвали друг другу головы. – В параллельных, – добавляю я, посылая в неё вежливую искусственную улыбку.

– Идём. Я провожу. – Он тянет её за руку и ведёт туда, куда я ей указала.

Я же, продолжая про себя ухмыляться, двигаюсь в противоположную сторону, возвращаясь в зал. Когда я уже открываю дверь, то слышу, как вибрирует в кармане собственный телефон.

– Привет, – отвечаю с улыбкой.

– Как ты, Фурия?

– Терпимо, Ник. Ты? – Никита – это мой давний друг, наверное, единственный, не считая Морозову.

Правда, с ним нас связывает нечто большее. Как бы сказать, наша френдзона имеет странные размытые понятия. А если уж совсем начистоту, мы спим вместе и при этом делимся переживаниями своих сердец. Я не знаю, нормально это или нет, но я и он пережили не лучший опыт, а как итог выбрали такой путь.

Сначала мы просто дружили, не переходя черту. А когда нам надоело искать и выбирать партнёров, которым подойдёт тот же формат, что и нам, само собой получилось, что всё случилось. С другой стороны, разве можно нас осудить, может, из нас выйдет вполне достойная семья.

Сама усмехаюсь своим мыслям.

– Соскучился, не хочешь встретиться? Я сейчас еду в сторону центра. – Никита тренер по боксу, и его зал как раз в центральном округе, поэтому я примерно понимаю, где он.

– Заберёшь тогда? Я в ресторане «Подиум», – уточняю, поглядывая на часы.

– Конечно, уже, – отвечает он. – Как однокашники? – подтрунивает он тут же.

– Потом расскажу…

– О… По тону понимаю, что не очень, серьёзно?! – к сожалению или к счастью, мы знаем друг о друге всё.

– Да… Сколько тебе ехать?

– Было пятнадцать минут, стало десять, – отвечает он со смешком, а я отключаю звонок.

Мне, наверное, станет легче, если я с ним поговорю. По крайней мере, это помогало всё это время, а прошло уже достаточно со дня нашего знакомства, и уже как год наших неформальных отношений.

Заглядываю в зал, а там действительно праздник в разгаре. Все сидят за столами, общаются, играет музыка. Но это веселье явно не для меня, поэтому глазами ищу Морозову, и завидев её, пытаюсь быстренько пробраться к её столу.

– Эй! Ты где бродишь?! – шипит она тут же.

– Я поехала, – поджимаю губы и чмокаю её в щеку, пока она не опомнилась. – Ник уже едет. Завтра поговорим, отдыхай.

Она тот человек, кто староста во всех отношениях. Поэтому её рвение к организации иногда утомляет, но вместе с тем восхищает. У меня не хватает терпения, например. А ещё я, наверное, слишком обычная, потому что не хочу ни на горнолыжные курорты, ни ещё куда к экстриму и новизне. Мне бы только море увидеть и поваляться на песке, большего не нужно. Поэтому, когда она звонила и советовалась со мной… то в конце концов будто нарочно забронировала именно, чёрт возьми, горнолыжку за городом.

И теперь компания, до сих пор не знаю из скольких человек, отправляется туда развлечься. Вроде бы не все были согласны, но знаю, что королева Некрасова точно в списках. Меня туда вообще включили без ведома. Кирсанов и Аксёнов с их деньгами готовы были выкупить полностью базу на неделю… А самое важное, по ходу сегодняшнего дня я понятия не имею, последует ли за бывшими друзьями Беркутов и его девушка.

– Не забывай, завтра едем! И ты тоже, что бы сегодня ни случилось! – смотрит на меня многозначительно. – Ника своего тоже бери, кровать вам всё равно одна нужна, – эта звезда подмигивает как ни в чём не бывало, а я решаю сегодня не спорить и, наконец, покидаю это безудержное веселье.

Глава 4

– Привет, – сажусь в машину, а Горский разглядывает блузку под расстёгнутой курткой.

– Мм, – тянет он многозначительно, а я качаю головой, пытаясь пристегнуть ремень безопасности. – Это слишком для моей многострадальной выдержки.

Наклоняется ближе и тянет руку к шее, захватывая в плен мои губы. Не глупа и догадалась, почему так срочно хотел увидеть, но, наконец, расслабляюсь в его умелых руках, чувствуя, как покалывает кожу там, где он её касается.

– Вкусная, – облизывается он, отстраняясь, и в глазах я вижу этот огонь.

Его вторая рука чуть открывает обзор на декольте и проворно ласкает нежную кожу.

Уже сама тянусь к нему, требуя продолжения, и он даёт его, несмотря на неудобства машины.

Чёрт, я обожаю эту страсть, которая способна разрастаться между нами. В большинстве своём, благодаря Нику.

– Прямо у ресторана, ты серьёзно? – шепчу я, хотя сама делаю совершенно противоположные вещи.

И в доказательство тому, что я права, кто-то сигналит сзади, отчего я резко отстраняюсь. Только вместо того, чтобы обернуться назад на виновника звука клаксона, я буквально застываю и сглатываю ком в горле.

Практически напротив на обочине стоит Беркут и смотрит прямо в лобовое с нечитаемой ухмылкой. Но будто есть что-то в ней, что я не могу понять.

Рядом его девушка, что-то просматривает в телефоне, поддерживая его под локоть, а Беркут в этот момент так и не спускает пронзительного взгляда.

Вздёргиваю подбородок выше и демонстративно вытираю размазанную помаду. Сейчас плевать, что он подумает…

Когда-то и мы с ним были в похожей ситуации, только тогда мы не остановились. Этот яркий кадр, несмотря на чёрно-белые краски, будто оживает перед моими глазами.

– Фурия, – ноги касается Никита, и я даже подскакиваю на месте. – В чём дело?

– Всё нормально, – отвечаю, поправив волосы, а он буквально говорит мне взглядом, что я дура, поэтому я добавляю. – Это он. С девушкой в горчичном пальто.

Тихо звучит собственный голос, и Ник мгновенно понимает. Удивлён, но делает вид, что смотрит что-то в телефоне на держателе, а сам украдкой разглядывает пару.

– В форме, однако. Спортсмен, что ли?

– Поехали уже.

Ёрзаю на сидении, чувствуя себя такой измотанной от этого вечера, будто пропустили через измельчитель.

– Не знаю я, мы не общались, – он выруливает, мы медленно проезжаем мимо них, а я чувствую этот давящий взгляд.

Сама не смотрю на них, только спустя несколько секунд в боковое замечаю, что, видимо, их такси подъехало.

– А теперь давай, колись, – как только мы оказываемся на приличном расстоянии от Подиума, начинает Горский. – По-любому ведь обменялись колкостями? Я, если бы встретил свою бывшую, уверен, случилась бы вторая мировая. И хрен знает, от кого был бы первый шаг.

Усмехаюсь, завязывая волосы в небрежную кичку, и откидываюсь на подголовник.

– Дали понять, что наша ненависть обоюдна. А ещё я поняла, что он абсолютный трус, – добавляю задумчиво. – Боится, что я расскажу его неженке о том, что он сделал.