В плену Черноруссии. Вместе, навсегда

Обычно, после тяжелой физической деятельности, люди спят очень крепко и в таких ситуациях сны не видят. Но я видел. Ну или запомнил потому, что проснулся не от того, что выспался. Во сне я ходил по аэродрому в Мирославле и искал первого пилота. Почему первого? Ведь я и так уже капитан. Я никогда не был вторым пилотом. Если не считать моё обучение в летной школе. Однако, не смотря на то, что искал я только одного человека, на аэродроме не было ни души. Как будто все люди занимались своей деятельностью и в раз исчезли. На своих местах стояли некоторые пассажирские самолёты с подогнанными трапами. То тут, то там стояли погрузочные машинки с прицепами, в которых были нагромождены рюкзаки всех размеров и расцветок. Ангары, тянущиеся от терминала почти до конца полосы поигрывали блеском жести. И тут задул ветер. Холодный и пронизывающий. Как черви, заползающий во все щели между складками ткани и словно горячим лезвием, обжигающий кожу. Прямо в щеку врезалась снежинка. Через секунду растаявшая и превратившаяся в небольшую капельку, раскачиваемую нарастающим ветром. Затем ещё одна и ещё. А после глаза стала закатывать пелена попадающего в глаза снега. Огромными белоснежными хлопьями, гонимые ветром и заволакивающими всё вокруг. Снежный ветер перешёл в метель, и начал хоронить под слоем снежинок всё, что было вокруг. Сначала бетонные плиты под ногами превратились в бесконечный белый ковёр, уходящий в туман. Потом едва различимые силуэты машин превращались в снежные холмы. Я хотел было сделать шаг в сторону терминалов, но не смог оторвать ног от земли. Они как будто примёрзли. Потом снова. И снова. Где-то в глубине некий внутренний голос подсказывал – «Борись! Не сдавайся». Я собрался и дёрнул ногой со всей силы и, словно вместо ноги, выдернув душу из сновидения, открыл глаза.

И проснулся я действительно от холода. Земля, на которой моему тельцу пришлось провести ночь, уже остыла. Конечности и весь правый бок, включая ту же половину лица, немного онемели. Это было раннее утро. Часов пять или шесть. Солнце ещё не встало, но уже было достаточно светло. Не было никаких звуков. Один лишь плеск небольших волн у моря, нарушал тишину. Не знаю, какая была температура воздуха, но точно не больше десяти градусов. Надеюсь, я тогда не подхватил пневмонию или ещё чего. Подняться было очень трудно. Как будто сегодня на улице первое января.

«Где ты, дедушка мороз? Дай мне шубу, я замерз.»

Наконец поднявшись, покрутился по сторонам, но ничего не было видно дальше пары десятков метров из-за сильного тумана. Из одежды на мне были лишь синие однотонные джинсы, рубашка и майка. Ну и кроссовки, затёртые, хотя без дыр и обещающие прослужить ещё… какое-то время, если только булыжники не пинать. А в карманах оказалась одна зажигалка.

Растирая руки и выпуская на них пар изо рта я пошагал в сторону шоссе. И лишь сделав несколько шагов, пустой желудок дал о себе знать. И действительно, в последний раз я ел вчера утром. Все мои пожитки остались на дороге в Красноставе. В брошенном рюкзаке.

Дойдя до шоссе у меня было только два варианта. На лево или на право. Из этой местности я знал расположение только больших городов. Но учитывая то, что совершенно не представлял, где нахожусь, трудно было сориентироваться. В этом тумане разглядеть направление тоже не удается. И я пошел на лево. Почему на лево? Потому что ходить на лево, это хотя бы звучит.

В любой ситуации ищи что-то хорошее и пережить её будет проще, какой бы дерьмовой она не была.

Сейчас у меня была возможность обо всём поразмыслить и взвесить. Кто это был? Живые мертвецы? Настоящие зомби? Это и есть та инфекция, о которой говорили? По этому здесь введен карантин? Неужели военные не смогли это остановить? И выжил ли вообще кто-то? Может инфекция одолела вообще всех людей? Потому здесь и не было мародеров. Может я и сам уже заражен? Если да, то сколько мне осталось? Я остановился на мгновение и взглянул на свои руки. Они были в крови. Хоть и засохшей, но все ещё красной. Я свернул с дороги и дошел до моря. На улице и без того было холодно, так тут теперь в добавок и прохладная морская вода. Умывая руки и глядя на волны, уходящие в туман, к моему голоду прибавилось чувство жажды. Морская вода слишком солёная, но если её перегнать путём кипячения и сбора пара, можно создать вполне пригодную питьевую. Но, кроме зажигалки, у меня с собой ничего нет, так что придется пока идти дальше. Может найду где какую водокачку. Отмыть пятно крови на правом рукаве рубашки обычной водой не удалось. Даже только если бы кровь только что капнула на ткань, уже полностью смыть бы не получилось, а тут засохла – совсем гиблое дело. Без порошка или хотя бы мыла, не обойтись. Я встряхнул руками, чтобы сбить последние капли и вернулся обратно на дорогу, чтобы продолжить мой путь налево.

Что касается моих напарников. Хоть я и работал с ними некоторое время, да и остался в одиночестве, чувство большой утраты не испытывал. В следствии безвыходной ситуации, мне приходилось их терпеть. Человек, некогда сидевший в тюрьме и имеющий у себя на теле синие наколки, никогда не вызовет у меня уважения. Даже там, на аэродроме в степи, я был не слишком разговорчив. Предпочитал дело болтовне. Наверное, только по этому, толпы бывших и будущих заключённых, меня не трогали. Хотя, за свою подозрительную скрытность, погоняло «Шпион», я всё-таки получил.

Через несколько сотен метров из тумана по правую сторону от дороги показались очертания некого строения. Оно было высокое, с трехэтажный дом, но при этом сужалось к вершине. Внизу же проглядывался небольшой металлический забор. И только когда из-за забора потянулась череда крестов и надгробных плит, стало понятно, что это была часовня с, прилегающим к ней, кладбищем. Да уж, для мрачности моего положения только вида кладбища и не хватало. Не знаю, чья это была идея, но располагать могилы рядом с шоссе, да ещё и рядом с морем было как-то… безумно. Похоже местные жители сошли с ума ещё до того, как стали зомби. Заходить внутрь часовни я не стал, так как табличка у дороги «Берёзино», означающая въезд в город, отбило у меня всякое желание продолжать движение в ту сторону. Это был большой город. Больше, чем Красностав. А, следовательно, вероятность быть атакованным кучей зомби, там была в разы больше. Да ещё и этот туман, из-за которого увидеть врага заранее было проблематично. К тому же непонятно, могут ли они видеть. Могут ли чувствовать запах, вибрацию или ещё что-то. Лишь одно было ясно наверняка, на звук они сбегаются, словно мухи на г… варенье.

Я обернулся назад. Туман понемногу начинал исчезать, но по-прежнему имел место быть. Идти на север так же было бессмысленно, так как там, через несколько километров, находился не менее большой Светлоярск. Хоть карты у меня с собой и нет, но уже хотя бы представляю, где нахожусь. Сориентироваться не составляло труда. Берёзино находился на юге и юго-западе. Светлоярск на севере по дороге. Красностав на северо-западе за холмами. На востоке было море, так что вариант идти туда отпал сам собой. Остаётся только запад. Вопрос лишь в том, где именно запад. Дорога была не чётко прямой с юга на север, а зачастую повторяла контуры берега. Раз компаса нет, придется определить направление с помощью дедовских методов. Вариант с полярной звездой отпадает по понятным причинам. Искать чётко срезанный пенёк и смотреть по кольцам так же было глупо. Осталось только искать мох на камнях или деревьях. Пойду пока налево, а там по дороге разберусь.

И я пошел по большому бесконечному лугу уходящему в туман, предположительно на запад. Трава здесь была всего по колено, но это было утро и я своими джинсами собрал всю росу. Теперь ещё и ноги будут мерзнуть из-за влаги. Зато, с другой стороны, можно было прямо сейчас выжать штаны и получить немного грязной воды. Чувство жажды негласно намекало на скорейшее использование данного метода, но я всё таки решил повременить.

Чем дальше я отходил от моря, тем тише становилось. Гробовая тишина, могильный туман и смертельный холод. Ещё недавно показавшиеся часовня с кладбищем как бы намекают. Отличное сочетание. Только звук шагов по траве ещё как-то привлекал внимание, давая понять, что ещё жив. Через некоторое время я вышел на проселочную дорогу. В колеях практически не было травы. Почувствовав неприятный холод в голенях, я оглядел свои бедные джинсы. По мимо того, что они были мокрые, так теперь ещё и все усыпаны налипшими репейником и одуванчиками. Я вышел перпендикулярно дороге, следовательно она должна была идти с юга с на север. Но так ли это на деле? Неподалеку начиналась череда деревьев сельскохозяйственных полей. Вот там и следует начать поиски мха для направления сторон света. Я, с большой неохотой, опять ступал по мокрой траве. Не знаю, что это были за деревья. Честно, даже в них не разбирался. Ну березу от елки может и отличу, а вот ясень от осины уже нет. Но в данный момент меня интересовали не сами деревья, а мох и лишайники, растущие на их стволах. И какого было моё удивление, когда этот самый серо-зеленый лишайник у одного дерева рос с одной стороны, а у двух других, рядом стоящих, прямо противоположно друг другу, причем ни один из этих двух не совпадал с положением первой. «М-да» – сказал я вслух, разглядывая это безобразие – «Какие-то тут неправильные деревья. И мёд у них неправильный. В смысле мох». Я ещё раз огляделся по сторонам. Туман рассеивался и уже было видно за сотню метров, но по-прежнему ни одного строения. Раз штаны и так уже мокрые, то я пошел дальше вдоль череды деревьев. Когда такое расхождение во взглядах лишайников, искать дальше просто бессмысленно.

В скором времени где-то среди деревьев раздались пения птиц. Хоть что-то приятное за сегодня. Как я не пытался разглядеть среди листвы деревьев этих пернатых тараторящих созданий, ничего не получалось. Где-то позади слева, сквозь туман, предположительно из-за горизонта моря, стали проглядывать желтоватые лучи солнца. «Скоро будет восход и будет тепло.» – попытался мысленно подбодрить я себя.

Ещё через пару сотен метров мой путь уткнулся в череду кустарников. Скорее всего это ещё не выросшие насаждения деревьев, для защиты поля от ветра с этой стороны. Можно было их и обойти, сделав небольшой крюк через посадку справа. Как говорится, умный в гору не пойдет, умный гору обойдёт. По этому я и полез прямо через кусты. Благо они не понасажали тут акаций. Ещё с детства помню острые колючки этих деревьев. И как только я выбрался с другой стороны, увидел несколько домов и череду деревьев, высаженных в правильный квадрат и огороженные небольшим забором. Это Берёзино? Не, назад я точно не полезу. На право вдаль тянулось поле – вот, а это как раз будет моим планом «Б», на случай, если опять придется убегать. Я зашагал медленно в сторону ближайшего дома. Он находился сразу за забором с деревьями. Если бы не трава, я бы шагал более уверенно, а так не видно, вдруг в нескольких метрах от меня среди желто-зелёных растений мирно отдыхает несколько живых мертвецов, готовых вскочить, почуяв залётного гостя. И лишь подойдя к забору и взглянув вверх, мои глаза засверкали как у ребёнка, которому дают долгожданную конфетку. Ведь это были не простые деревья. Это были яблони. А на них висели яблоки. Красивые. Красные с желтоватыми оттенками и наверняка очень сочные. Их сезон уже подходил к концу, но на ветках было всё ещё достаточно. Не говоря об усыпанной ими земле. Голод и жажда заткнули все инстинкты и я, перепрыгнув через забор, поднял руки в небеса и стал гнуть ветки, чтобы добраться до спелых фруктов. Теперь к пению птиц добавился ещё хруст яблока и чавканье. Не лучшее сочетание, но в данный момент меня устраивало. Я оперся спиной на ствол дерева и стал наслаждаться вкусом. Теперь находился лицом к той стороне, откуда пришел. Оказывается, всё это время я поднимался в гору и из-за кустов стало видно вдалеке тот самый берег, откуда начал утренний путь. Нет, это не Берёзино. Видимо какой-то поселок неподалеку. Туман уже совсем рассеялся. Солнце посылало всё больше и больше своих желтых осенних лучей, прогоняя мрак. Но оно ещё не выглянуло из-за высоких деревьев и по этому не грело. Эта мысль заставила меня поёжиться. Нужно развести костер. Или лучше печь. Во втором случае от меня хотя бы не будет нести костром. Единственное, чего я не люблю в походах – запах костра. Но не саму вонь дыма, а именно вонь дыма от одежды. Шашлыки-то я не прочь поесть, как и все нормальные люди. Ох, зря я о шашлыках вспомнил.

Волшебным образом, затолкав пару яблок в карманы джинс, взяв ещё пару в одну руку, один в другую, а также набив щёки, изображая хомяка, зашагал дальше. Всё ещё аккуратно, но уже не так медленно. Авось, яблоками закидаю.

По факту это оказалась небольшая деревушка где-то в полтора десятка домов, включая пару двухэтажных в центре. Картина запустения была примерно такая же, как и в Красноставе, за исключением того, что здесь не было зомби. Или, по крайней мере, я не шумел достаточно сильно, чтобы они показались. Всё заброшено и окна выбиты. И вот, стоя в центре деревни… Ну центром это можно было назвать лишь потому, что здесь пересекались четыре дороги и величественно высилось двухэтажное строение с надписью у входа «Администрация». К сожалению, чего именно, указано не было.

В этот момент на автомате шмыгнул носом. «Ну вот, насморк, всё таки простыл» – подумал я. План действий был составлен достаточно быстро. Сперва нужно согреться, после поискать какое-нибудь оружие и еды. Яблоки – это конечно хорошо, но я же не безумная модница-анарексичка, сидящая диете из яблок, а взрослый мужик, находящийся в агрессивной среде и требующий высококалорийного питания.

Я снова окинул взглядом здание администрации. Сверху не было трубы. Мне же нужен был камин или печь, а широкий дымоход являлся бы полноценным свидетельством присутствия данного в здании. Увы, у этого помещения его не оказалось. Возможно дом отапливается газом или электричеством. Оглядевшись по сторонам, я заметил неприглядный дом с почерневшей от старости древесиной брусчатых стен. Над крышей выпирала кирпичная труба с отвалившимися в некоторых местах кусками глиняной облицовки, обнажив красные кирпичи. Я уверенно зашагал туда, но только подойдя к метровому сплошному забору и увидев густоту травы, потерял былой оптимизм. Мало ли кто, или что, может скрываться среди жёлто-зелёных стеблей. Только там, где раньше была тропинка к дому, трава почти не выросла. При каждом шаге казалось, что вот вот чья-то серая пятнистая рука вылетит из травы и схватит меня за ногу. А мне даже отбиться нечем. Только пара яблок в руках. Но это лишь пол дела. Ведь кто знает, что ждёт меня внутри. Вполне возможно, что где-то там, за этими мрачными черными стенами в шкафу или под кроватью скрывается страшный монстр. Причём в самом прямом смысле этого слова. Аккуратно ступая по ней и заглядывая в траву по обе стороны, удалось без происшествий добраться до двери. Я осторожно взялся за металлическую ручку и медленно потянул на себя. Дверь охотно поддалась, почти не издавая никаких звуков. Что меня даже слегка удивило. Ожидалось как минимум скрежет давно не смазанных петель и трение скосившимся углом об пол. Затхлого воздуха, который должен ударить в нос тоже не было. Как оказалось, это было вполне логичным, так как пара окон оказались разбитыми. Я зашёл внутрь. Убранство было достаточно примитивно. Стол с двумя стульями, низкая небольшая кровать, высокий коричневый шкаф, холодильник, да пара ящиков. А, ну и печь. К моему счастью, возле неё оказалось горстка дров. На ощупь они были сухими, а значит разгорятся быстро. Однако их ещё нужно поджечь чем-то более мелким. Ножа, топора или ещё чего-либо для разделки полена на более мелкие части у меня не оказалось. Потому я решил растопить тем, что было в комнате. В ход пошло всё подряд. Ткань, куски стульев, деревянная лопатка и даже коллекция расписных деревянных ложек, висевших на стене. В шкафу не оказалось ничего, кроме нескольких пустых плечиков для одежды и пары изношенных мокасин, которые, к слову, отправились тоже в печь. В одном из ящиков нашлись несколько книг. Их бумага оказалась весьма полезна при растопке. Один обломок ножки стула я приберёг в качестве примитивного штыкового орудия. Щелчок зажигалки и блеск возрастающего пламени, скрылся за закрывающейся дверцей печи.

Стоит добавить одно небольшое отступление. Книги, найденные в шкафчике, были на английском языке. Найти в Чернорусской глубинке в старом заброшенном деревенском доме такое было равносильно тому, чтобы встретить настоящего снежного человека, держащего в руках знамя с пацификом и выкрикивающий что-то на своём несуразном языке перед зданием Пентагона. Но всяко это лучше, чем вместо книг, найти зомби в шкафу. Может здесь жил какой-нибудь местный учитель английского? Хотя это же не учебники, а вроде литература. Ну да ладно.

Пока печь разогревалась и готовилась принять большие дрова, я заглянул в холодильник. Бежевый такой, примерно полтора метра высотой, с красной дверцей и надписью «Минск». Очевидно, электричества здесь не было достаточно давно. Внутри стояла трехлитровая банка с чем-то мутно-серым, покрытым сверху слоем плесени, кастрюля с содержимым, о котором мне даже не хотелось знать и не более аппетитный полиэтиленовый мешочек с серо-жёлтым веществом. Местная мышь, от поедания такой непримечательной пищи, наверняка обрела сверх-способности и улетела. Хотя купание в токсинах ещё никого не превратили в супергероя. Я удручающе вздохнул и закрыл дверцу.

Исследовать в этом маленьком доме было больше нечего. Выходить на улицу я не собирался до тех пор, пока не согреюсь и не обсохну. Вернувшись обратно к печи я прислонился к ней спиной, сложил руки на груди и стал ожидать.

Жизнь несколько похожа на шахматную игру. Хоть многие говорят, что она непредсказуема и всё время подкидывает всякие сюрпризы, в большей же части виноваты мы сами. Как и в шахматах, прежде, чем сделать какое-либо действие, необходимо предвидеть как можно больше шагов противника и варианты отступления или контратаки. Мы сами творцы своей судьбы.

Печь довольно быстро разгорелась и большие дрова отправились в всепоглощающее пламя. Под треск поленьев верхняя металлическая часть печи, предназначавшаяся для готовки, начала накаляться. Садится на такое сейчас было чревато дырой на заде. Я, поочередно поднимал ногу над печью и нагревал промокшую штанину. Да, гораздо эффективнее было бы снять, да просушить, но вдруг придётся внезапно бежать. Не хотелось бы носиться по просторам Черноруссии в одних трусах. Через какое-то время таких манипуляций, я потрогал рукой штанины и утвердил про себя – высохло, пора выдвигаться.

Припасённый обломок ножки стула оказался в правой руке. Левой же медленно открыл входную дверь. Шелест листьев, небольшое покачивание травы и кое-где завывание певчих птиц.

– В Багдаде всё спокойно. – сам над собой уже начал шутить я – Блин, а ведь так и свихнуться же можно.

Мне уже приходилось слышать много историй, а также вычитывать в книгах, где, то тут то там, говорилось о людях, которые сошли с ума от одиночества. Причём кто как, у всех по разному. Но чаще это сводится к разным формам деградации и упадку, к низменным инстинктам: воде, пище, сне и жажде убивать. Почти как те зомби, только в том случае погибло видимо тело, но не мозг, тогда как здесь наоборот.

С этими мыслями я прошагал к калитке, не встретив сопротивления притаившихся партизанских отрядов в траве. И снова тревожные терзания вернулись в мозг, не желающие уходить без решения этой проблемы.

– Деградировать в одиночестве? – подумал я – Не. Это точно не для меня. Лучше уж сдохнуть. Но это я всегда успею. Особенно в этих «гостеприимных» краях. Пока придерживаюсь основного плана, а дальше сообразим. Что там дальше по распорядку: еда и оружие. Ещё к этому бы какую-нибудь курточку добавить. Но то после.

Солнце находилось высоко в ясном небе и без устали грело своим теплом. Если закрыть глаза, на секунду может показаться, что находишься не в посёлке, а на полянке по среди леса. Вокруг только тишина и звуки природы.

Помимо поиска основных ингредиентов я решил попутно узнать, что же всё таки это за посёлок и открыл дверь здания администрации. Изнутри потянуло затхлым воздухом, а в темноте коридора, напичканного дверьми по обе стороны, вдалеке виднелась лестница. Судя по всему ведущая на второй, столь же тёмный этаж. Если поразмыслить здраво, это здание являет собой местный аванпост бюрократии, политики и прочего дерьма. Что здесь может быть кроме кучи бумаг, журналов, канцелярских товаров и прочего офисного хлама. Использовать это как оружие? А еды здесь по определению не может быть. Разве что кто-то из служащих принес банку тушёнки на обед, да не успел съесть. Но маловероятно. Да и идти по тёмному коридору ой как не хотелось. Кто знает, что там ещё может быть вон за тем письменным столом по середине. Я осторожно прикрыл дверь и положил небольшой камешек снизу. Если дверь кто-то откроет, пока я буду рыться в других домах, камешек сдвинут.

Что же, это я не проделал так с тем домом, в котором грелся? – промелькнуло в голове, но тут же напоролось на преграду обоснованных оправданий – пробираться через кусты чтобы положить камень, потом обратно, а потом ещё раз, только чтобы проверить? Нет уж, извольте.

Хотя конечно дым из печной трубы явно выделял его среди всех остальных.

Я развернулся и зашагал к обычному деревянному дому, облицовочные доски которого были выкрашены в жёлтый и голубые цвета.

– Хреновая цветовая гамма – опять начал разговаривать сам с собой – голубой сморится с белым, жёлтый с зелёным. А тут черти что.

Эта избушка состояла уже из двух комнат. Кухни и спальни. Мебели здесь было уже побольше. Помимо стандартного набора кухни, здесь присутствовал диван зелёного цвета. Подле него у стены размещался застекленный сервант с разнообразными рюмками, стаканами и графинами. В дальнем левом углу находился какой-то засохший фикус. Или не фикус, трудно теперь уже определить. В правом углу телевизор на ножках. А между ними у стены небольшая продолговатая тумбочка, над которой висела картина с изображением избитого, но популярного рисунка с озером и горой со снежной шляпкой.

Черноруссия сама сплошь покрыта горами, но более пологих и не настолько высоких, чтобы иметь вершины, не покрытые лесом.

Первым делом я полез в холодильник. И, клянусь, больше никогда не стану открывать их. Такое чувство, что данный агрегат был вовсе не холодильником советского производства, а настоящей газовой камерой, в которой немецкие нацисты убивали пленных евреев. Даже если бы дверца приоткрылась лишь слегка, то едкая вонь протухшей пищи ядовитой струйкой расползалась бы по комнате, давая понять, какая адская смесь находится внутри этой химической бомбы. Но нет, я же дернул ручку чуть ли не со всей дури, открыв сие творение исчадий зла сугубо полностью. Снизу на пол полилась зловонная жижа. Почерневшие, маслянистые и провисающие вниз, сквозь решётки, куски гниющего чего-то на нескольких полках, словно пулемёты ударили залпом в обе ноздри, и как гвозди, пробив остриём до мозга, стали проходить дальше холодным металлом через всё тело.

Вонь стояла такая, что даже глаза начали слезиться. Я невольно закрыл лицо левой рукой, слегка отвернувшись, а правой захлопнув дверцу этого проклятого ящика обратно. Голова начала кружиться и тошнота одолела всё тело. Недавно съеденные яблоки уже начали проситься обратно наружу. Лёгкие отчаянно нуждались в воздухе, но ещё один вздох и точно бы упал без сознания, прямо в растёкшуюся под ногами лужу. Наверное пуля, выпущенная с винтовки, не летит с такой же скоростью, с какой вылетел из того дома я. Упав коленями на теплый асфальт, лёгкие начали жадно вдыхать чистый воздух.

Через минуту, перевернувшись и сев на твердую поверхность, я начал понемногу приходить в себя. На ботинках виднелись налипшие небольшие следы удушливого вещества и ещё не до конца придя в норму, поспешил вытереть обувь об траву, злобно приговаривая – «гадость!»

И вот, я опять стоял перед входом в это мрачное и манящее здание администрации. Безликое и молчаливое. В деревне ещё был с десяток домов, так что заходить сюда я предпочту в последнюю очередь. Ну а в тот проклятый дом вообще не вернусь. От одних воспоминаний о нём, возникает ком в горле.

Следующий дом был также облицован досками, но уже одного оранжевого цвета с серой крышей. Это был компактный квадратный домик, разделённый на три части. Половину занимала кухня с обеденным столом, а вторую половину поделили две небольших комнаты и в центре их объединяла печь. Обстановка была тоже не особо впечатляющей. Кухня со стандартным набором ящиков, да серванта. В одной комнате полуторная пружинная кровать шкаф и телевизор, умещённый на невысокой длинной тумбочке. В другой комнате был размещён ещё один шкаф, диван и письменный стол с лампой. Ах да, разумеется там был холодильник и наученный горьким опытом я его открывать не стал. Во всяком случае, если не найду нигде ничего полезного, открою в конце, чтобы случайным смрадом не затруднять поиски в других местах этой комнаты.