Девочка хулигана

Глава 4

Роза

Меня всю трясло. И от осознания, что совершила сейчас, и от его потемневшего взгляда. Спрятала подрагивающие пальцы за спину. Уйти? Да какой уйти, если меня словно приморозило к этому месту. Я даже ответить ему ничего не могу, потому что застыла. Только хлопала ресницами и умоляюще смотрела в ответ, не решая увести глаза в сторону.

Мир смазался. Кажется, я готова упасть в обморок, потому что атмосфера резко стала давить. Шепотки в толпе, смех, Сокол с его парнями – все смешалось.

Он не дождался от меня реакции и сделал шаг, становясь ближе. Решительно сжал мой локоть и потащил через толпу. Ему благоговейно уступали и расходились в стороны, а в мою сторону отпускали шуточки. А я, как послушная кукла, пошла за ним, даже не понимая, куда меня тащат. Просто передвигала ватными ногами и смотрела на его руку, крепко держащую мою. Сильные, но красивые пальцы, как у пианиста…

Резко дернул дверь класса на себя и втолкнул меня внутрь. Обернулся на толпу и кивнул своим парням.

– Ну все, народ, расходимся. Шоу окончено, – они поняли его и стали всех разгонять. Картинка исчезла, когда Сокол закрыл дверь перед моим носом, оставляя нас вдвоем внутри пустого класса.

– Ты что творишь? – Он без предисловий толкнул меня в стену, прижимая к ней и нависая надо мной. Тот образ мягкого незнакомца, который я себе идеализировала, стал медленно таять, на его место стали вставать реальные черты Сокола. – Ты кто такая вообще? Чего лезешь?

Сглотнула большой, острый ком в горле. Меня знатно потряхивало.

– Я… новенькая…

Раздраженно закатил глаза.

– Вот тебе совет, новенькая – не лезь, куда не просят, – он продолжал показывать разницу в нашем росте. Мне приходилось со страхом смотреть на него снизу вверх. Я маленькая и никчемная, зачем я вообще попалась ему на глаза? Ксюша же говорила, что ему опасно переходить дорогу. Глупая.

– Извини… те…

Всю свою жизнь прошу прощения. Настолько привычное слово, что чувство вины стало ходить с ним рука об руку. Вот даже теперь я сделала все не так, хотя могла не высовываться и жить обычную жизнь невзрачной одноклассницы. Но план выполнен, я вроде бы спасла того парня…

– А вот то, что было тем вечером, останется нашей маленькой, очень глубокой тайной…

Сьежилась, когда Сокол неожиданно провел рукой по волосам.

Это движение было таким нелогичным, что выбило меня из ощущения страха во что-то другое. Взгляд изменился, его ярость гасла на глазах. Теперь снова эта крупица интереса ко мне. Дыхание опаляет кожу лица, настолько Сокол близко. Он завис, разглядывая меня.

Почему в классе так никто и не появился? Все настолько боятся его?

Звонок разрушил мираж, в который мы попали. Парень отстранился, буркнув что-то вроде «блондинки…». Этот утес из мышц перестал угрожающе нависать надо мной и пнул дверь класса, отворяя ее настежь всем желающим войти. Сам же прошел на свое место в дальнем ряду, противоположное нашему с Ксюшей и находящееся через ряд.

Я все еще стояла у стенки возле двери, как истуканчик. Все никак не могла отмереть и привести в порядок сердце, оно никак не желало возвращать обычный ритм. Класс шумно ввалился в кабинет, гогоча и болтая. На меня был брошен не один десяток любопытных глаз, так неприятно, когда на тебя смотрят, тыкают пальцем и обсуждают, совершенно не стесняясь. Они потихоньку рассаживались по своим местам, скрипя выдвигаемыми стульями.

– Ну ты даешь, – Вова хлопнул меня по плечу так, что я аж присела. Перешел на шепот, – Сокол тебя не убил, это хороший знак. Но больше так не проказничай. Привлекать внимание – мой конек.

– Хорошо, – робко кивнула, ища среди ребят глазами Ксюшу. Она шла в толпе и выглядела немного расстроенной.

Я быстрым шагом подошла к ней и потопала вместе на наше место. Молча сели.

– Ты с ним разговаривала… – буркнула она спустя минуту молчания и втыкания в парту. Однако в голосе проскользнуло благоговение.

Я слегка опешила.

– Да… я немного переоценила свои силы. Не надо было бросаться вот так в центр толпы и привлекать внимание…

– Нет, Сокол смотрел на тебя и разговаривал! – подбородок Ксю дернулся, но она взяла себя в руки. – А со мной только один раз поздоровался, и то ошибочно… Я тебе так завидую.

– Ты чего? – Я несмело положила руку ей на плечо, не зная, как правильно утешать. – Так подойди к нему сама и заговори.

– Он меня пошлет. – Она отрешенно положила пенал на стол рядом с учебником. Кажется, в отличие от меня, она знает свое положение в обществе.

Я вздохнула. Однако это не дело, любить парня и никак не проявить себя. Он же не мог понять, что кто-то там где-то по нему тайно вздыхает?

– Найди хороший повод. Подари ему что-то.

Моя новая подруга резко воспрянула духом. Глаза засветились надеждой.

– А это правильно! Я… я что-нибудь придумаю!

Улыбнулась ей, а сама случайно вспомнила его губы… Интересно, сколько девушек чувствовали их вкус… О боже, какой срам, о чем я думаю!

По второму звонку в класс вошла учительница русского. Уже в годах, низенькая, лицо покрыто морщинами, а на плечах шаль. Видно, что совсем скоро она уйдет на пенсию, а пока что отдает себя любимому делу, сжимая под мышкой томик Гоголя. Однако возраст не повлиял на ее зрение, потому что мое появление в классе было замечено в первую минуту.

– О, ты новенькая? – Она вытащила очки из коробки, протирая тряпочкой и цепляя их на нос. Пролистала журнал, – Дворская Роза. Хорошо.

Я не знала, отвечать ей что-то или продолжать молчать. Может, хотя бы кивнуть?

– Хорошо, – повторила учительница. – Для начала пересаживайся. Я установила систему девочка-мальчик, чтобы вы меньше внимания уделяли болтовне, больше – учебе. И все учителя поддержали, поэтому место, куда я тебя посажу, будет на всех уроках, кроме английского. Там две группы и полнейший бедлам, – возмущенно цокнула, кутаясь в шаль, оглядывая класс и что-то ища глазами.

Я жалостливо кинула взгляд на Ксюшу. Она грустно поджала губы и покачала головой, мол, не спорь в ней.

– Садись к Соколовскому, Роза, – учительница показала пальцем на пустое место рядом… с Соколом.

Ксюша сбоку шумно выдохнула.

Мне кажется, грозному одиночке не понравится, что в его личную территорию кто-то вторгается. И словно в подтверждение моих слов он поднял глаза от телефона, который прятал за приподнятой тетрадью…

Глава 5

Роза

– Э… я… да, хорошо, – как-то неловко принялась собирать вещи, пытаясь оттянуть момент.

Сокол ждал меня словно паук, расставивший сети, – как жертву. И взгляд у него сверкал молчаливым негодованием, которое он отлично прятал за равнодушно-ленивым выражением лица.

Поигрывал ручкой, крутя ее в пальцах. И ждал. Ждал, пока я сяду рядом с ним и захлопну капкан. А может, я просто себе накручиваю?

Ксюша выглядела обиженной. Лицо болезненно скривилось, и она опустила его в тетрадь, усиленно обводя третий раз надпись «Классная работа», которая становилось все жирнее и жирнее.

– Везет тебе, – буркнула мне нехотя, когда я закрыла пенал и положила его поверх тетради. А я бы с радостью поменялась, ведь мне неуютно находиться рядом с ним после нашей стычки и того, что я видела. И даже страшно, о да, он умеет наводить ужас.

– Это обманчивое везение… – я не знала, как оправдаться, и надо ли? Это ведь не я рвалась в соседки к Соколу, это решение учителя.

Прошла мимо среднего ряда под пристальным взором класса. Любопытство, зависть, недоумение… все смешалось перед глазами, и я уставилась на линолеум под ногами. Относительно новый, местами грязный с черными полосками от скольжения обуви. Когда классы доучатся, техничка все отмоет, чтобы завтра он загрязнился вновь.

Я встала рядом с партой Сокола, боясь сделать последний шаг. Просто повесила портфель на крючок и замерла. Он, не церемонясь, пнул второй стул в мою сторону. Тот чиркнул по полу и приглашающе повернулся ко мне.

– Матвей, только не задирай свою соседку, – учительница предупреждающе зыркнула на моего соседа.

– Да что вы, Марьванна, – наглец растянул губы в улыбке, больше напоминающей оскал. – Только дружеские отношения.

Ее глаза блеснули из-под очков.

– Ну хорошо, – взяла учебник и выжидающе посмотрела на меня, – ну, что стоишь? Садись. Уже десять минут урока на тебя потратили. Не успеем, будем дописывать на перемене.

Класс возмущенно завопил.

– Ну Марьванна, – Вова заканючил, – ну у нас столовка, и так всего пятнадцать минут, не успеем же.

– А это уже не мои проблемы.

Парень театрально прижал руки к сердцу.

– Если я погибну от удушья котлетой, которой подавлюсь из-за того, что быстрее хотел поесть, все будут знать, кто виноват!

– Катаев!

– Да все-все, – он улыбнулся веселящемуся классу, демонстрируя зубы и чувство юмора.

Я быстро села на стул, пока на меня вновь не обратили внимание. Не думаю, что меня отблагодарят за такую подставу.

Сокол… Матвей, сидел за своей партой вольготно, словно меня не существовало. Я стеснительно примостилась на меньшей части, пододвинув учебные принадлежности к краю. Не хочу его стеснять и вообще как-то напоминать о себе.

– Итак, тема урока «Сложносочиненные предложения»… – выводила учительница мелом на доске, а мы записывали.

Проблемой было то, что Сокол левша, а я правша, и мы постоянно сталкивались локтями. И каждое такое касание выбивало меня из колеи, а его, кажется, раздражало судя по тому, как Матвей хмурился и бросал на меня короткие взгляды.

Я дергалась, снова чувствовала себя виноватой и прекращала на какое-то время писать, чтобы не мешать ему. Просто смотрела в тетрадь, боковым зрением отмечая, когда у него останавливалась рука. И, конечно же, я в итоге опаздывала и начинала смотреть ему в тетрадь, чтобы уловить тему.

– Подглядывать нехорошо, – он дернул тетрадь на себя и хмыкнул.

– Извини… – потупила взгляд.

– Почему ты так часто извиняешься? – Матвей недовольно нахмурился, – прекращай.

– Изви… хорошо.

Я начала писать и снова задела его локтем. Неуверенно посмотрела на его красивый, сосредоточенный профиль, думая: извиняться в этот раз или нет. И невольно залюбовалась.

Ровный нос, густые брови и такие глубокие, как море глаза… Они быстро бегали по строчкам, запоминая информацию. То на доску, то в тетрадь. Я подметила четкую черную радужку и легкие светло-голубые всполохи.

– Я же вижу, что ты пялишься на меня, новенькая, – шепнул, не отрываясь от процесса, – хотя бы не делай это так явно.

– Из… – хотела извиниться и пристыженно замолчала отворачиваясь. Какой позор, блин…

Урок летел медленной мухой, а у меня мурашки на коже не кончались. Из-за этого было сложно сосредоточиться на предмете.

– Марьванна, – снова подал голос Вова, – а я новый анекдот выучил. Вызывает Марья Ивановна Вовочку к доске....

– Еще одно слово и вылетишь из класса, – учительница резко оборвала его, не переставая писать на доске. Видимо, привыкла к его шалопайству. Парни рядом с ним одобрительно заржали, подбадривая его на геройства.

–… А Вовочка ей отвечает, что за слово состоит из трех букв, и вы его часто держите?

– Выйди из класса, чудовище! – Она яростно стукнула указкой по первой парте, несколько дергано поправляя шаль.

Парень встал и принялся медленно собирать портфель, ловя одобрительные хихиканья и откровенный ржач. Только Матвей продолжал писать тему, будто происходящее в классе лишь фон для него. Теперь он кажется в моих глазах морально старше всех них. Выше. Серьезнее.

– Вообще-то, это мел, – улыбнулся Вова на выходе. И, не дожидаясь следующей порции гнева и хохоча, скрылся за дверью. Учительница гневно топнула, что-то черкнула в журнале и вернулась к теме, агрессивно стирая этот самый мел о доску. Не читала она, видимо, анекдотов на эту тему. А одноклассник не перестает этим пользоваться и медленно выедает ей мозг, доводя до кипения.

Снова задела Сокола локтем. Интересно, когда у него терпение кончится?

– Знаешь что… – видимо, уже сейчас. Он посмотрел на меня и стал собирать принадлежности со стола. Хочет пересесть от меня? – Меняемся местами. Только тихо и пока она на доске пишет, чтобы не мешать.

Кивнула, мы поменяли вещи. Учительница в очередной раз отвернулась и мы пересели. Теперь он был у стенки, и спины одноклассников впереди скрывали его от взора учителя.

– Отлично, – шепнул, и когда его телефон тихо тренькнул, отложил писанину. Сосредоточенно уставился в экран, что-то читая и отвечая.

Так было проще писать, намного проще. Теперь я практически не отвлекалась на его присутствие, погружаясь в тему. Отвисла только по звонку.

Толпа быстро вытекла из класса, а я была перехвачена Ксюшей.

– Ну? – выжидающе уставилась, сгорая от нетерпения.

Я недоуменно захлопала ресницами.

– Что?

– Как он? Классный? Вы разговаривали? О, а может, познакомишь нас?

– Прости, Ксю, но мы не разговариваем и не стали друзьями, чтобы я могла… прости. – Я сжала лямку портфеля.

Она вздохнула, стараясь не показывать, что расстроена.

– Да, нормально все. – Отмахнулась, добавляя в слова чересчур много оптимизма. Пойдем, у нас еще четыре урока.

Кивнула, облегченно выдыхая, что не пришлось продолжать эту тему.

Сокола не было три урока, и куда он со своими парнями пропал, я не знала. Но до последнего урока сидела одна за партой и чувствовала умиротворение. Наконец-то могу спокойно учиться.

– Розочка, твои учебники у меня, – классная руководительница позвала меня на перемене к себе и показала на стопку в двойном пакете. – Тебя заберут? Я тогда попрошу какого-нибудь мальчика донести их до ворот.

Матвей не обращал на меня внимания последний урок. Лениво пялил в телефон, отсчитывая минуты до конца и отбивая нетерпеливый ритм пяткой. На этом уроке проверяли посещение, ему об этом спалили, поэтому Сокол вернулся, чтобы его отсидеть. Но его явно ждали какие-то свои дела.

По звонку он быстро исчез из класса, протолкнувшись в проход первым. Я пожала плечами. Странный он. И загадочный. Но у каждого есть тайны, которые не стоит вскрывать.

Учебники, как и обещала классный руководитель, мне донес мальчик из десятого класса. Поставил кипу на лавочку прямо возле школы, и я уселась ждать отца. Солнце грело спину, поэтому сдвинулась в уголок, где было больше тени.

– Пока, Роз,– Ксюша махнула мне рукой, садясь в машину, – завтра увидимся.

Я дружелюбно ей помахала на прощание, провожая тоскливым взглядом. Где папа? Может, позвонить ему?

Вытащила свой скромный кнопочный телефон и нашла его в контактах. Мимо ходили и одноклассники, и другие ребята. Уезжали, расходились, исчезали за поворотами, только я сидела и ждала.

Гудки шли. Ответа не было. Я подождала десять минут и снова набрала. Потом снова.

Опять звонок. Поток ребят иссяк, и стало тихо. Все, кто хотел, уже покинули школу.

Медленно начала болтать ногами, считая количество листиков на ближайшей веточке. Затем принялась считать, сколько мимо проехало черных машин. А вдруг одна из них отца?

Сколько я тут сидела? Кажется, целый урок, потому что в школе снова зазвонил звонок и ученики выбегали из школы, чтобы вдохнуть воздух свободы и разойтись по домам. И снова тишина и умиротворение. Школа словно засыпала в эти моменты.

Отец, наконец, перезвонил, и я обрадованно подняла трубку.

– Пап, я…

– Слушай, я не могу, на работе завал, – с ходу начал он. На заднем плане слышалась какая-то возня и людские голоса. – Так, на твою карту деньги кинул, должно хватить на такси. Ужинай тоже без меня.

– А… – мой голос потух, словно случайно задутая свеча, – хорошо…

– Ну вот и отлично, – и он отключился.

А карту я и не брала.

Отец не дает карманных, но банковская карта у меня все равно существует, просто лежит вечно на дне ящика письменного стола. Поэтому, зачем она мне пустая? А теперь уже и поздно думать, что я ошиблась и не взяла ее с собой. Я не могла знать.

Расстроилась, даже слегка раскиснув. Мне хоть повезло, что я знала этот район и как дойти до дома тоже. Здесь у меня был прошлый репетитор, но он переехал в другой город. Шмыгнув носом, я решительно слезла с лавочки. Перебрала учебники и положила по двум пакетам, распределяя вес. Все равно тяжело, но разве есть выбор?

Ручки больно врезались в ладошки и тянули к земле, я чувствовала, как кожа горит под ними. Стиснула зубы, призывая себя не рыдать из-за мелочей. До дома где-то четыре километра, час пути, наверное.

– Тебе помочь? – Возник голос сзади, и я вздрогнула от неожиданности.

Глава 6

Роза

Обернулась.

Передо мной стоял парень. Милый, высокий шатен в черном худи и темных джинсах. Руки засунуты в карманы, а на голову накинут капюшон, но взгляд добродушный, и вообще с виду он не выглядел как маньяк за школьницами.

В этот же момент один из пакетов с треском порвался и учебники рассыпались по асфальту. Еще секунда, и я просто расплачусь перед незнакомцем.

– Я наблюдаю за тобой уже двадцать минут. – Он сделал пару шагов в мою сторону и остановился, будто боялся спугнуть, – вижу, тот, кого ты ждала, не приехал. Я на машине, могу подвезти. Все равно упустил одного парня, и мне здесь делать нечего. Тоже зря прождал, видимо.

Дернулась, отступив. Два пакета – целый и рваный, стояли между нами как единственная преграда.

– Я не езжу на машинах с незнакомцами, – наклонилась за ближайшей книгой. Жалко будет, если порвутся или испачкаются, придется платить лицею за ущерб. Сейчас они просто немного покрыты дорожной пылью, и то некоторые.

– Хорошо, – легко согласился и тепло улыбнулся мне, протягивая ладонь, – я Игорь.

Стушевалась. Робко посмотрела на руку, а Игорь все ждал, не убирая ее. Он излучал что-то хорошее, поэтому я решилась ответить. Ладонь распространяла тепло и была крепкой и сильной.

– Я Роза.

– Красивое имя. Ты и сама как цветок.

– Какая?

– Ну, такая же нежная и красивая.

Он ввел меня в краску. Свободной рукой я закрутила косичку на пальце, не зная, куда деть смущенный взгляд.

Мы неловко подержались за руки, и Игорь тут же отпустил меня, присев на корточки и принявшись складывать книги.

– Одиннадцатиклассница, – заметил, складывая книгу в другой, целый пакет.

– Да, а ты? – Поинтересовалась, рассматривая картинку учебника истории, а потом переключила взгляд на парня. Он не выглядел старше меня. Ну, разве что чуть-чуть. Посерьезнее точно, поэтому я сразу поняла, что парень уже не школьник. Да и машина. Ему есть восемнадцать, может, больше, а мне будет только через полгода.

– А я закончил, – подтвердил он мои догадки, – на первом курсе экономического.

Встрепенулась.

– О, я туда собиралась поступать! Точнее… не я, отец хочет, – мой голос притих. Порой я выдаю чужие желания за свои, потому что мне их слишком долго впаривают.

– Меня тоже мать заставила. Мечтает, чтобы я отчиму в бизнесе помогал. А мне не особо хочется лезть в его дела и его фирмы. У него для этого сын есть, а я так, бесплатное приложение, – хохотнул.

– Не говори так о себе, ты человек и тоже достоин…

Игорь покачал головой. Взгляд на секунду затуманился.

– Я рад и тому, что он мне дал. Большего не надо. Хочется своими ногами шишки набить.

Мы, наконец-то, все собрали, и Игорь поднял пакет. Он кивнул на черную тойоту, стоящую с другой стороны от входа в школу на парковке.

Я на время примерзла ногами к асфальту. Мы, конечно, пообщались да, но он все равно незнакомый. Как я могу доверять ему? Отец говорил, что вокруг маньяки, и мне стоит быть осторожной. А тут сесть в машину к непонятно кому. Да, у меня не особо выбора, но каковы гарантии что…

– Ты все еще боишься? – Игорь заметил, что я не иду за ним. Задумчиво почесал затылок, – даже не знаю, что сказать. Ну, напиши маме номер моей машины, чтобы ты не боялась, что я увезу в лес.

Шутит он, а стыдно стало мне.

– Я… маме… – теперь перспектива сесть к нему в машину показалась более прельщающей, чем разговаривать с посторонним на тему отсутствия одного из родителей. Шагнула к нему навстречу.

– Зачем приперся? – Из-за ворот школы показался Сокол. Он шел один, на плече придерживая легкий рюкзак. И направлялся прямо к нам.

– Поговорить, – спокойно ответил ему Игорь.

– С отчимом своим будешь разговаривать, – Сокол встал в метре от нас. Бросил недовольный взгляд на стопку учебников в пакете, которая все еще находилась в руках парня. – А к ней зачем полез? – Кивнул на меня. Я сцепила пальцы не зная, вмешиваться ли в мужские разборки, или подождать, пока все разрешится.

Они сцепились взглядами, и я почувствовала там молчаливую борьбу. И если Игорь старался сохранять равновесие и спокойный тон голоса, то Матвей открыто проявлял недружелюбие к нему.

– Матвей, люди могут делать добрые дела, в этом нет ничего плохого.

– Не говори со мной как с ребенком. Ты старше всего на год, – Сокол подошел к нему и грубо выдернул пакет с моими многострадальными учебниками. – А Розу я сам отвезу.

Игорь вздернул бровь.

– Ты снова гоняешь? Ты же понимаешь, что у тебя нет прав? – Кажется, он постепенно начал выходить из себя.

– Не строй из себя папочку, Игореша. Мало свидетелей. И не ошивайся возле школы, подумают еще, что ты здесь наркотиками торгуешь, – Матвей задел его плечом и повернулся ко мне. – Пошли, цветочек. Домой поедем.

– Она девушка твоя, что ли? – Полетело в спину.

– Что ли, – огрызнулся Сокол. А у меня сердце и правда словно в цветок превратилось. Такой благоухающий, с бабочками, будто его только что обильно полили водой. Я нерешительно повертела головой между парнями.

Игорь стоял, засунув руки в карманы, как при нашей встрече, и смотрел в спину Матвея, а тот… уносил мои учебники, не особо заботясь, иду ли я следом. Я сорвалась с места и помчалась за одноклассником, кинув Игорю скомканное «пока».

Молча пошла рядом, немного в отдалении, чтобы не мешать ему. Боялась даже напомнить о себе. А он шел, уставившись в телефон. Порой хмурился, губы сжимались в тонкую линию, но тут же расслаблялись и вновь становились пухлыми.

Я, наверное, сумасшедшая, раз с таким жадным любопытством слежу за его движениями.

Он оторвался от телефона, остановившись возле внушительного мотоцикла с красными огнями по бокам.

– А, точно, – хмыкнул, вспомнив обо мне и загружая учебники в багажник под седлом, – тебя ж надо подбросить домой. Давай адрес, Дворская.

Я продиктовала, и Матвей быстро забил его в навигаторе. Затем прицепил телефон к специальному чехлу на руле и уселся, сняв байк с подножки. Завел его, мотоцикл зарычал, как мощный зверь, и я от страха отпрыгнула. Шокировано смотрела на то, как не такой уж и большой кусок металла может выдавать столько звука. А еще он не выглядит безопасным.

– Не бойся, – Сокол откровенно ржал на моей реакцией. – Он не кусается.

– Я и не боюсь, – буркнула, медленно подходя. Так, ладно. Всего двадцать минут, и я буду стоять на твердой земле возле дома. Все будет хорошо.

Осторожно села сзади него, чувствуя, как подо мной он совсем слегка присел к земле. Поправила платье, завернув его под попу.

Матвей выжал ручку, и я, вскрикнув, вцепилась в него, обхватив руками его торс. Но мы еще не тронулись, он просто давил на газ вхолостую. Снова смеется, а я, сгорая от стыда и смущения, прижимаюсь к его спине. Теплая.