- -
- 100%
- +
Ревизия в салоне связи закончилась быстро. В нашей работе большая редкость, когда удается закончить пересчет товара до обеда. Мы с Диной управились всего за три часа. И не потому, что халтурили, а потому что в салоне царил идеальный порядок. Респект старшему продавцу, что держал салон в ежовых варежках.
В начале второго мы помахали ручками сотрудникам торговой точки:
— Пока, ребята. С наступающим! — и выскочили на кишащую пешеходами улицу.
Москва уже вовсю готовилась к Новому году, хотя на календаре было лишь начало декабря. Витрины магазинов радовали глаза нарядными елочками и разноцветными гирляндами. Столбы вдоль дорог мерцали огромными серебристыми снежинками и красными колокольчиками с подсветкой.
Мы шли к метро и ловили это волшебное, щемящее чувство ожидания праздника. Дина просто вертела головой по сторонам, а я думала…
У меня в уме зрел план: достать свою искусственную елочку с антресоли недели через две, не раньше, чтобы магия Нового года не выдохлась до боя курантов. Ведь если смотреть на нее целый месяц до праздника, то елка превратится в обыденность.
Мы спустились в подземку, проехали три станции и вышли на станции метро Динамо. Пять минут ходьбы за дружеской болтовней, и мы пришли в свой двор.
— До завтра, — попрощалась я.
— Покедова, — отсалютовала Дина и потопала к своему дому.
Войдя в квартиру, я сняла сапоги и зимнюю куртку с меховым капюшоном. Переоделась в спальне в домашние шорты и футболку, сунула босые ноги в тапочки и отправилась на кухню. Я вчера варила рассольник, и к сегодняшнему обеду он отменно настоялся. Чтобы не обедать в тишине, я устроилась за своим компьютером и включила очередную серию сериала про зомби: эта кровавая бодяга невероятно расслабляла и отвлекала от рабочих мыслей…
Чтобы не откладывать остатки дневных трудов на вечер, я решила сразу сделать отчет о проведенной ревизии. Дело было на пятнадцать минут: две позиции пересортицы чехлов и один неверный ценник на витрине. Сохранив готовый документ в облаке, я потянулась и оглядела квартиру.
Тишина и покой. Муж на работе. Ужин готовить рановато, книги читать не хочется... Полдня свободно, а делать нечего. Хотя… Я провела пальцем по полке шкафа и решила немного прибраться: протереть пыль и пропылесосить. И время убью, и чище будет.
С пылевой тряпкой в руке я методично прошлась по полкам, подоконнику, телевизору. И вот я добралась до журнального столика в зале, где лежал ноутбук Сергея. Вчера он пришел поздно и изрядно «под мухой»: у его коллеги Романа по салону автопродаж был день рождения. Утром муж мучился от жуткого похмелья, проглотил таблетку, выпил литр «Боржоми» и ушел, бормоча что-то невнятное про «никогда больше». Ноут он так и не убрал, оставив его на столике. Я в то время уже спала и не видела, что он там смотрел глубокой ночью.
Я машинально открыла крышку, чтобы протереть клавиатуру от пыли. Экран ожил, осветив мое лицо холодным синеватым светом.
И я замерла.
Дыхание перехватило, сердце на секунду остановилось, а потом бешено заколотилось, порываясь пробить ребра. В ушах зазвенело…
На экране застыл кадр, от которого кровь бросилась в голову, а потом отхлынула, оставив ледяную пустоту. Мой муж, Сергей, мой любимый Сережа… в чужой спальне лежал в объятиях пышногрудой блондинки лет тридцати пяти. Зрелище было настолько откровенным, лишенным всяких сомнений и так кричаще-пошлым, что у меня от шока потемнело в глазах.
— Нет, — прошептала я. — Этого не может быть…
Рука сама, против моей воли, потянулась к тачпаду. Я закрыла это окно и увидела папку. Обычную папку с безобидным названием «Отчеты по авто», в ней десяток видеофайлов с именами, которые ничего мне не говорили: «Лера Опель», «Ира Мерс», «Света БМВ»...
Пальцы дрожали, когда я открывала их один за другим. Каждое новое видео было словно удар тупым, ржавым ножом под ребра. Медленным и мучительным. С проворотом.
Вот он с шатенкой в черном кружевном белье на кровати с бархатным изголовьем. Вот с рыжей, почти моей ровесницей, в ванной комнате, отделанной мрамором, они смеются, и он целует ее шею... Разные комнаты, разные женщины, разные позы и многоголосые стоны чужой страсти!
Мой мир сузился до размеров мерцающего экрана, до этих пошлых, чужих тел. Во рту пересохло, а в груди разлилась давящая, тяжелая пустота, которую тут же заполнила острая, режущая душу боль. Это было похоже на падение с огромной высоты, когда земля уходит из-под ног, а внутри все обрывается и замирает.
Я не плакала. Не могла даже пошевелиться, парализованная шоком и жгучим, пронизывающим стыдом. Стыдом, будто это я совершила что-то постыдное; будто это я подглядывала в замочную скважину за чужой жизнью.
И вот когда на экране Сергей с животной, незнакомой мне страстью впивался в губы длинноволосой брюнетки, раздался щелчок замка входной двери. Звук, который всегда заставлял мое сердце биться от радости, что любимый вернулся домой. Теперь он прозвучал как ритуальный колокол, как похоронный залп, возвещающий о конце моей семейной жизни.
— Аня, я дома! — раздался голос Сергея. Самодовольный, громкий и такой родной, что от этого стало еще больнее: — Встречай любимого мужа!
Глава 2
Я оторвала взгляд от экрана и направилась в прихожую, продолжая держать влажную тряпку в руке. Мои нервы сжались, словно пружина, которая при малейшем касании может развернуться и покалечить… Казалось, что это была не я, а какое-то другое существо, переполненное болью, гневом и отчаянием.
Выйдя в коридор, я подняла глаза на Сергея и увидела его улыбающуюся физиономию. Прежде чем мозг успел осознать команду, моя рука поднялась и швырнула в лицо мужа пылевую тряпку.
— Сволочь! Урод! — вырвалось у меня хриплым, чужим криком, который, казалось, разорвал мне горло.
Сергей взмахнул руками, но не успел поймать снаряд. Кажется, он похмелился после вчерашнего… Тряпка угодила прямо в нос. Муж схватил ее и недоуменно уставился на меня. На его ухоженном, холеном лице с идеально подстриженной щетиной застыла комичная, почти клоунская маска непонимания и возмущения. Брови взлетели к волосам.
— Ты что, с дуба рухнула?! — крикнул он, обдав меня свежим ароматом коньяка, и в его глазах мелькнула искорка злости. — Чего орешь?
— Ты всех своих любовниц на видео снимал, или только избранных?! — я в полном отчаянии указала пальцем на монитор ноутбука, где мой муж активно совокуплялся с длинноволосой брюнеткой. — У тебя тут десяток файлов с разными бабами!
Муж прямо в обуви подскочил к столу и захлопнул крышку-экран:
— Не лезь в мою личную жизнь, — злобно прорычал он, — ты всего лишь жена. Твоё место на кухне!
Его лицо исказилось. Маска благополучия рухнула, обнажив злобное, хищное выражение.
— На кухне? — произнесла я почти истерично и горько, чувствуя, как крик переходит в рыдания. — Чтобы готовить тебе, пока ты трахаешься с другими? Кто эти бабы?! Где ты их в таком количестве нацеплял?
Дышать стало трудно, слезы заливали глаза, но я видела, что на лице Сергея абсолютно отсутствует раскаяние… Он был доволен собой!
— А что, ревнуешь? — он ехидно скривил губы, подходя ко мне вплотную. — Это мои клиентки. Красивые и ухоженные женщины, которые знают, как надо себя вести с настоящим мужчиной. А не как ты: вечно со своими причитаниями «давай ребеночка», «давай вместе время проведем». Они умеют сделать мужчине приятно и не выпрашивают внимания! Да они такое в постели вытворяют, что тебе и не снилось, — тут он усмехнулся и добавил, — кое-кто из них любовницы богатых мужиков, профессионалки…
От его слов, от этой беспробудной наглости, стало физически тошнить. Каждая его фраза была как плевок в душу, в наши былые чувства.
— А я бревно, что ли? — простонала я, отступая на шаг. — За четыре года ты ни разу не пожаловался! Я тебе и обед, и стирка, и уборка, и глажка твоих дурацких рубашек! Я тебе всю себя отдала!
— На то ты и жена! — крикнул он в ответ, и его лицо покраснело от злости.
Он резким движением швырнул мне в лицо ту самую пылевую тряпку. Мокрая, грязная ткань хлестко ударила по щеке, и это мерзкое, унизительное действие переполнило последнюю чашу моего терпения.
Сергей продолжил наседать:
— Основной доход в дом приношу я! Так что не смей выделываться и повышать на меня голос! Выполняй обязанности жены и радуйся, что у тебя есть такой муж!
— Я тоже нормально зарабатываю! — закричала я, отбрасывая тряпку в сторону. — И это моя квартира! Моя, слышишь, наследство от прабабушки! Собирай свои шмотки и проваливай к одной из своих ухоженных шлюх! Проваливай к своим элитным любовницам, чтобы я тебя больше не видела! Ненавижу! Проваливай!
Он замер, и на его лице появилась ехидная, холодная ухмылка, которую я видела лишь однажды... Он смотрел на меня, как на назойливое насекомое.
— Ага, понятно! — протянул он с наигранной задумчивостью. — Так ты поэтому меня сюда и не прописывала, что только и ждала повода выгнать? Или ты сама нового мужика завела, чтобы с ним тут жить? Не дождешься, дорогая! Это ты сейчас отсюда свалишь! Будешь сидеть в подъезде, пока не одумаешься и не приползешь извиняться!
Он резко схватил меня за руку выше локтя. Его пальцы, сильные, цепкие, впились в мое тело с такой силой, что я вскрикнула от боли и неожиданности.
— Отстань! Выпусти! Это моя квартира! — закричала я, пытаясь вырваться, но его хватка была крепкой.
— Молчи! — рыкнул он, и его голос прозвучал как удар хлыста.
Он потащил меня к входной двери.
Я отчаянно сопротивлялась, цеплялась свободной рукой за косяк, пыталась упереться ногами в пол... Но его сила, подогретая злостью, коньяком и самомнением, была сокрушительной. Одним мощным толчком он вышвырнул меня на лестничную площадку.
Я не удержала равновесие, споткнулась о порог и упала на холодный бетонный пол у лифта. Удар отозвался болью в бедре и локте. Задыхаясь от рыданий и унижения, я подняла голову как раз в тот момент, когда наша дверь, дверь моего дома, с грохотом захлопнулась.
Резкий щелчок замка прозвучал как приговор.
Визуалы персонажей
Анна Николаевна Истягина: временно работает ревизором в сети салонов сотовой связи. Периодически бывают командировки на пару дней.
Сергей Викторович Истягин: продавец-консультант дорогих автомобилей в элитном автосалоне. Муж Ани.
Дина и Вова Корбут. Дина — опытный ревизор. Подруга и соседка Ани. Позвала Аню работать к ним, когда та осталась без работы аудитора. Владимир — муж Дины, таможенник в аэропорту Шереметьево. КМС по вольной борьбе.
Дорогие друзья. Представляю вам мой новый роман! Вас ждет много эмоций и драматических ситуаций, что затронут самые глубинные чувства. Читайте и наслаждайтесь!
Буду рада вашим звездочкам и комментам. Добавляйте книгу в библиотеку.
Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропускать полезные уведомления: https://litnet.com/shrt/kged
Желаю вам хорошего дня, с уважением ваша Лава Сан)!
Глава 3
Я лежала на холодном бетоне, и дрожь пробивала все мое тело: то ли от страха, то ли от шока, то ли от дикой, всепоглощающей обиды. Слезы стекали и капали на грязный пол, оставляя темные пятна. Подняться не было сил. Казалось, что жизнь остановилась, и я осталась одна в этом бездушном пространстве между лифтом и дверью, за которой только что рухнул мой привычный мир.
Через минуту, собрав последние силы, я все же поднялась с пола, потирая ушибленный локоть. В ушах стоял глухой гул, а в груди засела зияющая пустота.
Я подошла к двери и стала бить в нее кулаком и ногой, пытаясь достучаться до совести мужа.
— Открой! Немедленно открой! Сергей! Это моя квартира! — мой голос звучал слабо и безнадежно, словно заранее обреченный на отказ.
Из-за двери, словно из другого измерения, донесся его спокойный и наглый голос. Он говорил так, будто обсуждал погоду:
— Если прекратишь истерику и извинишься за то, что влезла в мое личное пространство, то я, быть может, тебя прощу и впущу. Решай быстрее, у меня планы на вечер.
У меня перехватило дыхание. Он мне рога наставил, вышвырнул из дома, а я еще и извиняться должна?
Ощущение полной, тотальной нереальности происходящего заставило меня отступить от двери. Спустившись на один пролет, я остановилась. Ноги подкосились, и я медленно сползла по стене, опершись спиной о теплую, почти горячую батарею подъездного отопления. Ее тепло, такое живое и уютное, мощным контрастом подчеркнуло ледяной холод внутри меня.
И тут память, коварная и беспощадная, принялась терзать меня, вытаскивая из закромов самые светлые, самые радостные моменты. Боль от настоящего стала еще острее.
Парк Горького. Июль. Пять лет назад. Солнце припекало кожу, пахло жареными орехами и сахарной ватой. Мне двадцать два, и я с подружками приехала потусить и покататься на аттракционах. Хотелось почувствовать себя беззаботным ребенком.
Мы отправились туда, где сиденья медленно поднимаются вверх, открывая потрясающий вид на Москву-реку и парк, а потом с оглушительной скоростью падают вниз. Я сидела одна, а рядом, в таком же одиночном кресле, присел симпатичный парень в простой синей футболке и потертых джинсах. Он выглядел немного растерянным и то и дело поглядывал на часы.
— Девушка, а вы не боитесь? — спросил он меня, когда мы поднимались вверх, а ветер развевал волосы и радовал своим теплом.
— Нет, — ответила я, расплываясь в улыбке. — А вы?
— Я-то привычный, — соврал он, и я это поняла, потому что костяшки его пальцев побелели, так сильно он вцепился в поручни.
И тут мы рухнули вниз. Орали все: я, мои подружки, этот парень… Да и остальные посетители экстремального развлечения.
Когда аттракцион остановился, и мы выбрались из кресел, проверяя чистоту трусов, парнишка подошел ко мне, немного смущенный и растерянный:
— Извини, я Сергей. А ты?
— А я Аня, — снова улыбнулась я.
Дальше мы пошли рядом. Оказалось, он ждал тут девушку, с которой познакомился в интернете, но она не пришла.
— Сначала стало обидно, — сказал он и хитро посмотрел на меня, — но теперь я даже рад.
В итоге мы отстали от моих девчонок…Сергей купил мне сладкую вату, огромную, розовую и липкую. Посетили еще пару аттракционов. Смеялись, ели мороженое, катались на катамаране, и Сережа, пытаясь покрасоваться, чуть не опрокинул нас в воду.
Когда мы рассказывали о себе, Сергей сообщил:
— Я снимаю комнату в Отрадном. Сам из Пушкино. Работаю автомехаником. Машины — моя страсть и слабость.
— А я москвичка, с Сокола, — ответила я. — Выучилась на экономиста. Скучно, но перспективно. На днях взяли в одну консалтинговую фирму помощником аудитора. Буду набираться опыта.
— Коренная москвичка, — рассмеялся Сергей, и в его глазах плескался самый настоящий, неподдельный интерес. — Завидная невеста. Позови как-нибудь в гости. На чай.
Так все и закрутилось. Свидания, первые поцелуи у метро, долгие прогулки, первая ночь… Он был нежен, внимателен, галантен. Иногда он ездил со мной к моей старенькой прабабушке, жившей на Динамо. Пока я убиралась, он бегал в магазин за продуктами, чинил текущий кран и розетки, слушал ее старческие, бесконечные рассказы и никогда не торопился.
Весной Сережа сделал мне предложение на набережной: встал на одно колено и достал кольцо с простеньким, крошечным бриллиантиком, на которое он копил несколько месяцев. Я плакала от счастья и, конечно, сказала «да».
За три месяца до свадьбы прабабушки не стало. Мы переждали сорок дней, сделали в ее квартире легкий косметический ремонт, и она стала нашим гнездышком, нашим общим пространством, полным надежд на долгую и счастливую семейную жизнь.
В день свадьбы мама, поправляя мне фату, шепнула:
— Анюта, я понимаю, у вас любовь… Но пока не родите первого малыша, ты Сергея в этой квартире не прописывай… Мало ли что.
Я тогда лишь отмахнулась:
— Мама, ладно тебе! Он же мой муж!
Но в глубине души ее слова зацепились за что-то, и я послушалась. А Сергей в первый, счастливый и такой стремительный год даже не вспоминал об этом.
Я работала помощником аудитора, он — механиком в сервисе. Потом купил свою первую, подержанную машину, и мы часто ездили к его родителям в подмосковное Пушкино. Там впервые и зашел вопрос о детях.
— Вы уже столько женаты, а ребенка еще не родили, — говорила свекровь, накрывая на стол.
— Мама, да мы пока поживем для себя, нагуляемся, — отмахивался тогда Сергей, обнимая меня за плечи, и я, прижимаясь к нему, соглашалась.
Все было впереди.
Но позже все изменилось. Благодаря постоянному клиенту, чью машину чинил Сергей, мужа пригласили на работу в элитный автосалон. Продавцом-консультантом. Зарплата выросла. Появились дорогие костюмы, рубашки из бутиков, а не с маркетплейсов, регулярные посещения барбершопа... Записался в тренажерный зал… А потом проявилось постепенное, сначала едва заметное, но позже все более явное охлаждение.
Ко мне.
К нашему дому.
Время шло. Я серьезно задумалась о ребенке, но забеременеть не получалось. Пошла по врачам. Все — от терапевта до узких специалистов, в один голос твердили:
— Анна Николаевна, вы абсолютно здоровы. Детородная функция в прекрасном состоянии. Проверьте мужа.
Когда я за ужином, предложила Сергею сдать анализы, он вспыхнул, словно я его жестоко оскорбила.
— Что?! — он с такой силой стукнул кулаком по столу, что зазвенела посуда. — Чтобы я в баночки дрочил, как последний дебил? Я нормальный, здоровый мужик! Это у нас с тобой несовместимость какая-то! Химии нет!
— Но я уже хочу ребенка, — настаивала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. — Мне уже двадцать пять.
Сергей тогда впервые посмотрел на меня надменным взглядом:
— Слушай, Ань, — вздохнул он, глядя на меня с высоты своего нового статуса. — Я только сейчас себя полноценным человеком почувствовал. Деньги хорошие зарабатывать начал, уважение клиентов… А ты хочешь, чтобы я в пеленках и памперсах закопался? Чтобы из-за детского рева по ночам не высыпался? Злым и уставшим ходил на работу?
— Ты и так уже не добрый, — хмыкнула я с горькой иронией, — цветы мне дарить перестал, комплименты не делаешь, не гуляем вместе, как раньше. Только готовлю, стираю, убираю, да рубашки твои наглаживаю…
— На то ты и жена, — пожал он плечами, как будто объяснял что-то очевидное глупому ребенку. — Кстати, что у нас на ужин?..
Вот он, тот самый момент, та развилка, где нужно было бить во все колокола, ставить ультиматумы, бороться за свои отношения. А я? А я просто промолчала. Смирилась. Решила, что это временные трудности, что он устает, что это кризис, который нужно переждать. Как же я ошибалась...
Я отлипла от теплой батареи, вытерла ладонью мокрые, липкие от слез щеки. Встала на ноги.
Подошла к своей двери, и палец уже потянулся к кнопке звонка… Но я передумала. Резко одернула руку. Нет. Не буду. Не буду я унижаться. Не буду я просить, умолять, стучаться в свою же собственную квартиру. Не позволю этому гаду обращаться со мной, как с последней дворнягой.
Буду действовать по-другому. Жестко!
В домашних шортах и футболке, в тапочках на босу ногу, я подошла к лифту и нажала на кнопку вызова.
И плевать, что на улице декабрь!
Глава 4
Лифт медленно спускался, поскрипывая тросами над головой. Я смотрела на свое зареванное отражение зеркала на стене и держала пальцы крестиком на обеих руках. В голове стучала одна-единственная мысль: «Только бы Дина была дома. Только бы Дина была дома, только бы Дина была дома...»
С работы мы вернулись вместе, но эта чертовка, вечный двигатель и непоседа, могла в любой момент рвануть в торговый центр, в кино или еще куда-нибудь за приключениями. А мой телефон, кошелек, ключи — все осталось в квартире, вместе с обломками семейной жизни. Ничего, недолго Сереге быть хозяином на моих квадратных метрах…
Наконец, лифт с глухим стуком достиг первого этажа.
Собравшись с духом, я нажала кнопку для открытия двери и выскочила на морозную улицу. Не мешкая, я припустила к соседнему дому. Двести метров по утоптанному, посыпанному реагентами снегу. Тапки скользили, промокали насквозь, колючий холод обжигал босые ступни, но я почти не чувствовала этого. Внутри бушевала такая буря ярости, обиды и решимости, что декабрьский мороз казался легкой, освежающей прохладой.
Я подбежала к Динкиному подъезду и, запыхавшись, нажала на домофоне заветные три цифры — номер ее квартиры. В динамике раздались длинные, неторопливые гудки. Каждый гудок отдалял надежду на быструю помощь.
— Ну же, ну же... — шептала я, пританцовывая на месте, чтобы согреться.
После четвертого сигнала в динамике что-то щелкнуло, и я услышала жизнерадостный голос подруги:
— Хто тама?
Несмотря на свое горе, я невольно усмехнулась. Не может Дина без своих дурацких приколов, даже через домофон.
— Свои, — гаркнула я в решетку-микрофон, голос дрогнул от холода и волнения.
— Свои в такую погоду дома сидят, — парировала она с неподражаемой серьезностью, — только чужие по дворам шастают.
— Динка, блин, открывай! — взмолилась я, пританцовывая на месте. — Я в одной футболке и тапочках!
— Без трусов, что ли? — уточнила она с деланным ужасом. — Я не готова к столь близким отношениям. Вовка будет против!
Но домофон тут же запищал, и тяжелая железная дверь приоткрылась, впуская меня в спасительное тепло подъезда. Я поднялась по первым ступенькам и нажала кнопку вызова лифта. Тремор от холода начал понемногу отступать, сменяясь нервной, лихорадочной дрожью ожидания.
Мы с Диной познакомились настолько комично, что это с легкостью могло бы стать завязкой для какого-нибудь молодежного ситкома. Я уже год как переехала в прабабушкину квартиру, но с соседями не зналась: классическая московская отстраненность. Как-то раз я шла из ближайшего супермаркета, нагруженная по уши пакетами с продуктами. И тут один из них, самый тяжелый, с картошкой, предательски лопнул у самого моего подъезда. Клубни с издевательским стуком покатились по асфальту во все стороны, а я лишь растерянно провожала их глазами.
Мимо шла девушка в салатовой футболке и красных джинсах… Она приостановилась, подняла одну картофелину и с глубокомысленным видом изрекла:
— Зря ты их тут вывалила. Не прорастут.
И рассмеялась. Я тоже.
Она помогла мне собрать рассыпавшиеся клубни и распихать их по остальным пакетам. В процессе она представилась:
— Я Дина. Вон в том доме живу.
— А я Аня. В этом подъезде проживаю.
Дина подхватила пару объемных пакетов и твердо сказала:
— Я помогу тебе покупки донести.
Так мы оказались в моей квартире. В знак благодарности я напоила ее чаем с простым «Юбилейным» печеньем, мы разговорились и подружились. Оказалось, что мы — ровесницы, и обе недавно вышли замуж. Дина выросла в этом доме, закончила местную школу и знала весь район.
Проживала моя новая подруга в трехкомнатной квартире. Но помимо нее и мужа Вовы там жили и родители Дины. Мама и папа оказались милейшими людьми, которые легко согласились пустить в дом новоявленного зятя, когда Дина привела его в дом и объявила:
— Маменька и папенька, мы с Вовкой любим друг друга и решили пожениться. Вовка родом издалека, так что жить будет с нами, в моей комнате…
— Рад знакомству, — Вова глянул на будущих тещу с тестем.
Те тут же согласились с решением молодых… Посмотрела бы я на того, кто в чем-то не согласиться с Вовой.