- -
- 100%
- +
– Позавчера в мой дом нагрянула полиция, обыскивали…
Азеф сделал вид, что ничего не знает:
– Вот как! И что-нибудь нашли?
– Нашли пачку «Революционной России», это второй номер, отпечатанный в Финляндии. В пачке тридцать экземпляров. Я ее положила в книжный шкаф, во второй ряд, заставила книгами и, вот истинный крест, забыла думать о газетах. А полицейские нашли. И еще кто-то донес – с этого все началось, – что я дала Чепику пять тысяч рублей на приобретение динамита и оружия. И динамит якобы предназначался для покушения на государя… – Женечка опять разрыдалась.
– Но вы на свободе, это уже хорошо!
– Меня продержали целую ночь в участке. Потом приехал заведующий Особым отделом Ратаев, допрашивал.
Азеф напрягся:
– И что вы показали?
Женечка капризно надула губки:
– Что я могла показать? Я никогда не скрывала своих взглядов. Сказала все, как было: «Революционную Россию» передал мне Аргунов – для распространения, а деньги я давала Чепику, который говорил, что это «для помощи детям сосланных революционеров». А что выяснилось? Оказывается, что это для покушения на самого государя. Если бы я знала, разве я пошла бы против государя, с которым я знакома, я два раза была на царских приемах в Зимнем дворце. Я все это объяснила Ратаеву, он записал в протокол и дал мне расписаться.
Полезный совет
Азеф ужасно огорчился. Из-за показания глупой девчонки теперь рушилась вся его, Азефа, стратегия отношений с Аргуновым: после таких показаний надо обязательно того арестовывать, а кто будет протежировать его, Азефа, руководству партии? Ведь все это уже обсудили в охранке, Ратаев согласился, что нельзя пока арестовывать Аргунова, и на тебе.
Азеф принял простое решение. Он строгим тоном сказал:
– Вас отпустили, и это здорово, это означает, что не все потеряно. А насчет Аргунова вы зря показали, ведь вы, Женечка, его на каторгу отправите. Неужели не жалко?
Женечка растерялась:
– На каторгу? За такой пустяк?
– Нелегальщина – это не пустяк. Изготовление или хранение подрывной литературы на первый раз – ссылка, а на второй – каторга. Аргунов уже был и в ссылке, и на каторге. А он совсем больной человек, у него легкие слабые. Неужели вы желаете его смерти?
Женечка перекрестилась:
– Ужас какой, господи прости!
– Да и вас могут посадить в тюрьму.
Женечка изумилась:
– В тюрьму? За что? За то, что я давала свои деньги, чтобы империя стала еще лучше? Чтобы демократических свобод стало больше? За это сидеть в тюрьме? – Она с мольбой и надеждой посмотрела на Азефа. – А что теперь делать?
– Надо завтра с утра пораньше ехать в охранку.
У Женечки от удивления округлились глаза.
– В охранку? К Ратаеву?
– Именно к нему, к сердечному, на Тверской бульвар, дом номер двадцать два. Вы ему скажете: я, дескать, волновалась и ошиблась, оговорила напрасно Аргунова. Кто-то передал газеты, а кто, мол, не помню. Ведь у меня так много народу бывает! И в протокол потребуйте внести исправления. Вот дело для Аргунова и обойдется. – Заглянул в красивые глаза Женечки. – Запомните, в охранке на вас будут давить: ласково уговаривать, обещать свободу и каторгой угрожать, – не поддавайтесь, стойте на своем: «Не помню, и все тут! И никакую крамолу я не распространяла!»
Женечка враз повеселела, обхватила руками голову Азефа, чмокнула его в губы:
– Я ваша должница, вы мой спаситель. Как я сама прежде не догадалась? Ну да, Ратаев мне все твердил: «Говорите только правду, тогда поверим вам и судить не будем!»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
И.Я. Корейша, знаменитый московский юродивый, обретавшийся в середине XIX в. в «безумном доме» и похороненный на Черкизовском кладбище. Могила сохраняется. Корейша поминается в произведениях Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, Н.С. Лескова, И.Ф. Горбунова и др.
2
Об этом, в частности, писал очевидец – А. Спиридович (см.: Записки жандарма. М., 1991. С. 840).