Счастье со второй попытки

Kim Lawrence

WAKING UP IN HIS ROYAL BED

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат

Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Waking Up in His Royal Bed © 2021 by Kim Lawrence

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

Просыпаться совсем не хотелось, и Беатрис крепче прижалась к горячему и крепкому плечу мужчины, лежавшего рядом…

Мужчины?!

Беатрис вздрогнула, осознав свое положение. И в этот же момент снизу раздался звонкий голос Майи – сестра, судя по всему, оправилась после вчерашней мигрени и весело напевала какую-то песенку.

Они не были похожи: Беатрис, рослая голубоглазая блондинка, разительно отличалась от миниатюрной брюнетки Майи. Ко всему прочему, Майя была ранней пташкой – всегда просыпалась очень бодрой, с улыбкой на устах. По утрам она пела песенки и не имела привычки просыпаться в объятиях мужчин, которые, придя вечером в бар, неизменно выходят из него в компании красоток.

Преодолев страх, Беатрис прикрыла лицо ладонью и посмотрела сквозь растопыренные пальцы. По глазам резанула белизна горнолыжных склонов за окном домика.

Может, это был ужасный сон?.. Хотя и с очень приятными моментами.

Но это был не сон!

Она встретила взгляд черных глаз, обрамленных необычайно густыми ресницами, которые редко встретишь у мужчины. Язвительная усмешка кривила красивые губы. Тихо застонав, Беатрис крепко зажмурилась и отодвинулась в сторону.

Когда обладатель черных глаз и крепкого тела, сейчас едва прикрытого простыней, накануне вечером уводил Беатрис из бара, все женщины смотрели на нее с завистью.

Мускулистая рука легла на ее плечо и соблазнительно скользнула ниже, задержавшись на животе. По телу Беатрис разлилась истома – решимость сопротивляться таяла с каждой секундой. Услышав низкий чувственный голос и уловив жаркое дыхание прямо возле уха, она ощутила возбуждение.

Закрыв глаза, Беатрис судорожно выдохнула, а затем застонала, когда мужчина прижался к ней всем телом. Ей уже никуда не хотелось идти, и решимость сопротивляться окончательно пропала.

Несколько томительных мгновений Беатрис наслаждалась прикосновением его сильных и нежных рук и едва не задохнулась, когда он обхватил ладонью ее грудь и погладил большим пальцем напрягшийся сосок.

– Мне прекратить?

Беатрис не поняла, почему он вдруг задал этот вопрос, и почувствовала разочарование, когда он слегка отстранился и, убрав ладонь с груди, погладил ее по щеке. Ощутив досаду, Беатрис куснула его за палец.

– Будь хорошей девочкой, Беа.

И прежде чем она успела отреагировать на увещевание, ее опрокинули на спину. Мужчина навис над ней, упираясь руками в постель и поставив колени по обе стороны ее бедер, словно взял в плен. Но не сила заставила ее замереть – она могла бы изловчиться и вывернуться из-под него – Беатрис была пригвождена к кровати силой своего желания.

Он взглянул на нее своими хищными черными глазами, задержав взгляд на губах, которые еще были припухлыми после вчерашних страстных поцелуев. Они целовались даже тогда, когда срывали друг с друга одежду, продвигаясь к кровати.

Взгляд Беатрис затуманился: его лицо было нереально – поистине сказочно – красивым. Идеально правильные черты, золотистая кожа, квадратный подбородок с легкой сексуальной щетиной и бесподобно красивые губы: твердая верхняя и полная, чувственная нижняя.

Заморгав, Беатрис прокашлялась.

– Я не хочу играть в эти игры, – с трудом произнесла она.

Действительно, веселого в этом было мало. Беатрис стало трудно дышать, и она с усилием отвела глаза, но взгляд тут же упал на его губы.

О, это было невыносимо… прекрасно.

Его точеные скулы и орлиный нос расплылись перед ее взглядом, когда он склонился к ней. Первый поцелуй был столь нежным и чувственным, что Беатрис застонала. Второй поцелуй, в уголок губ, был таким же нежным, он заставил ее тело изогнуться навстречу ему. А затем посыпались другие поцелуи – и они были такими мучительными, что Беатрис, не в силах вынести их, запустила руки в густые темные волосы, притянула к себе и впилась в его губы.

Напряжение ушло, они целовались страстно, охваченные диким желанием. Разгоряченные тела сплелись в жажде полнее ощутить друг друга. Все мысли вылетели из головы, уступив место страсти…

– Беа, ты спустишься вниз или принести тебе кофе наверх?

Беатрис вздрогнула, возвращаясь к реальности, открыла глаза и застонала от отвращения к себе.

«Слабая и глупая, слабая и глупая…», – пробормотала она себе под нос, вскочила с кровати и, подобрав упавшую на пол простыню, бросилась в дальний угол комнаты. Там, прижавшись к стене, она закрылась простыней, будто щитом, хотя это была слабая защита.

Нервно взглянув на дверь, Беатрис представила реакцию Майи, когда та войдет в комнату. Она придет в ужас! Это был сценарий ее страшного сна.

– Я сейчас спущусь! – крикнула она. – А тебе пора уходить, – прошептала Беатрис, взглянув на мужчину, лежавшего на ее кровати.

Он, похоже, никуда не собирался уходить – перевернулся на спину, закинул руку за голову и вальяжно растянулся на кровати. Он чувствовал себя вполне комфортно в ее спальне и был совершенно спокоен, чего нельзя было сказать о ней. Его прекрасно сложенное тело, с твердыми мускулами и оливковой кожей, несказанно волновало ее. Впрочем, на его насмешливом лице явно читалось желание – он не спускал глаз с ее груди, прикрытой простыней, и стройных ног, которые ночью обвивались вокруг его бедер. Глаза мужчины потемнели от страсти.

– Это не то, чего я хочу, сага.

Но Беатрис не успела отдаться призыву его обволакивающего взгляда. Вновь раздался голос сестры – и это спасло ее от вихря желания, готового захлестнуть ее.

Беатрис стиснула зубы.

– О боже!

На его лице появилась чертовски соблазнительная улыбка.

– О боже! – снова прошептала Беатрис, осознав, как близко она подошла к тому, чтобы отдаться этому порочному призыву. Сделав глубокий вдох, она приказала себе: «Не поддавайся», – но снова взглянула на него.

Это было уже слишком!

Беатрис вновь прочистила горло.

– Я сейчас спущусь! – крикнула она, взглянув на мужчину, захватившего ее кровать, хотя понимала, что виновата в этом сама.

Почему она становилась такой идиоткой, когда дело касалось Данте?

– Не стоит усугублять ситуацию. Прошу тебя, уходи.

Данте изогнул темную густую бровь.

– Почему?

– И ты еще спрашиваешь об этом?

Он лениво сел на кровати, поигрывая мускулами груди.

– Я действительно не понимаю, в чем проблема.

Беатрис взглянула ему в глаза, стараясь не смотреть на его широкие плечи и грудь.

– Так в чем же дело? – повторил он, невинно улыбнувшись и пожав мощными плечами. – Разве ты забыла, что мы женаты?

Глава 2

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Беатрис твердо взглянула в черные глаза Данте Аристида Северина Веласкеса, наследного принца Сан-Мачизо.

Ее мужа.

«Если бы я только могла забыть об этом», – пробормотала Беатрис, глядя на Данте с негодованием, хотя их развод был вполне цивилизованным.

Впрочем, Беатрис не вполне понимала, что это такое – «цивилизованный развод», но была вполне уверена в том, что он не должен включать страстную ночь с мужчиной, который очень скоро станет ее бывшим мужем.

Каждый сделал свой выбор, но Беатрис не покидало ощущение, что с того момента, как Данте вошел в ее жизнь, все ее решения были ошибочными, а точнее говоря – роковыми!

Она всегда отдавала себе отчет, что любые ее действия будут иметь последствия, и ей придется с ними жить. По крайней мере, все отрицательные моменты она тщательно просчитывала.

Но тут появился Данте, и Беатрис забыла о своей жизненной позиции. Примитивные инстинкты, которые он в ней пробудил, затмили ее разум. Они заглушили тревожные звоночки, пытавшиеся предупредить ее об опасности. А в прошлую ночь этих звоночков Беатрис вообще не слышала. В ней звучал только голос страсти.

Подняв голову, она поняла, почему в наполненном шумными туристами-лыжниками баре вдруг воцарилась тишина, и ее охватило отчаяние. Она была словно кошка, почуявшая запах кошачьей мяты. Она просто не могла сопротивляться желанию быть с ним.

Казалось, в этой ловушке нет выхода, но она должна его найти. Ей не следовало слепо отдаваться своим чувствам. Она должна была контролировать каждый свой шаг. Ей не надо было принимать его приглашение поужинать, ведь она понимала, что он имел в виду совсем не ужин. И ей не надо было быть экстрасенсом, чтобы с первого раза понять: этот мужчина несет в себе опасность, которой она всю жизнь избегала.

Разве могла она так безоглядно броситься в объятия незнакомого мужчины? Нет, никогда. Эта мысль вызывала у нее недоуменную и, честно сказать, самодовольную ухмылку. Когда-то Беатрис была уверена в том, что ее отношения с мужчиной будут основаны на взаимном уважении и дружбе. Полагала, что ни при каком условии не потеряет голову… И в первую же ночь отдалась Данте.

Она думала, что эта ночь будет их последней, потому что утром, проснувшись, сказала ему, что он… он стал ее первым мужчиной.

Данте был недоволен этим известием и строго дал ей понять, что девственницы – это не его тема, и потребовал объяснения.

Инстинкты бурлили в Беатрис, и она не хотела, чтобы сейчас все закончилось. Она сообщила ему, что теперь уже не девственница, поэтому одно препятствие преодолено, и Данте рассмеялся при этих словах. Он снова рассмеялся, когда она сказала ему, что это был ее неосознанный шаг. Она никогда не ждала своего «принца», и никогда не считала себя какой-то особенной.

Следующие три дня и три ночи они провели в постели, опровергая эту теорию. Никто и ничто не беспокоило их в пентхаусе, из окон которого открывался потрясающий вид, но на него Беатрис так ни разу и не взглянула. Она наслаждалась каждым моментом их интимности, потому что знала, что это долго не продлится. Данте дал ей это ясно понять.

Он прямо сказал ей о том, что не интересуется длительными отношениями, а в данный момент – вообще никакими.

Когда Беатрис записывала его телефон в свою телефонную книгу, она уже знала не только о том, что он, возможно, переспал с десятком женщин, но и о том, что у него есть свой благотворительный фонд. Да, в целом Данте был очень занятым человеком.

Порой складывалось впечатление, что у него просто не остается времени на сон, но Беатрис знала, что он на самом деле спит. Она наблюдала за ним ночью и любовалась красивыми чертами его лица, расслабленного во сне, и от этого он казался таким молодым и беззащитным, что у Беатрис томительно сжималось сердце.

Но в те выходные он не раз опускал ее с небес на землю, то и дело напоминая ей: «Это только секс – ты ведь понимаешь это, да?»

Фантастическая сказка, продолжавшаяся все выходные, закончилась в один момент, когда Беатрис, открыв глаза, увидела Данте одетым, обутым и выглядевшим так, будто он не принц, а супермодель, готовая к эксклюзивной фешен-съемке для обложки глянцевого журнала.

Беатрис хотела уже бежать за ним, забыв о своей гордости, когда длинные загорелые пальцы Данте коснулись ручки двери. Но ей удалось сдержать себя и не допустить такого унижения. Она осталась такой же холодной, как и он, когда он сказал, что у него есть дела и он вернется в Лондон через три недели.

Даже без тестов Беатрис понимала, почему чувствует себя другой. И без синей полоски ей было ясно, что она беременна.

К тому времени, как прошло три недели, все изменилось, и последствия ее необдуманного поступка было невозможно игнорировать. Даже без многочисленных тестов она знала, почему чувствует себя иначе; даже без пары синих полосок она знала, что беременна.

Беатрис представляла себе, как разозлится Данте, узнав об этом. Она проигрывала эту сцену в уме множество раз и, наконец, решила, что ей надо сказать ему.

Когда она вошла в просторный холл высотного здания, мысленно повторяла слова, которые собиралась сказать ему. Ливрейный лакей с непроницаемым лицом сопровождал ее в стеклянном лифте.

Но когда увидела Данте, она решила, что проведет с ним еще одну, последнюю ночь, а потом скажет все.

В конце концов, едва прикрыв за собой дверь, Беатрис с волнением выпалила:

– Я беременна. Да, я знаю, что мы… ты был осторожен.

Она опустила голову, и волосы упали на ее раскрасневшееся от стыда лицо. Ее терзало чувство вины. Даже сейчас, вспоминая об этом, она внутренне сжималась всем телом.

– Я сделала три теста. Нет, вру, – шесть. Я совсем… не думала, что я… Я просто хочу тебе сказать, что мне от тебя ничего не нужно. Завтра я уеду домой, сообщу маме и сестре. У нас все будет хорошо. Я не одинока.

Данте молча и неподвижно смотрел на нее. Странно, но, когда она громко сказала ему об этом, ее беременность показалась ей не такой уж нереальной.

Беатрис думала, что предвидела все его возможные реакции, даже крик, но Данте, резко повернувшись, вышел из комнаты, едва она успела сделать вдох.

Прошло несколько минут, а может быть, часов, когда дверь снова открылась. Беатрис стояла на том же месте, где он оставил ее. Данте был бледен, но на лице его уже не видно было шока. Оно выражало твердую решимость.

– Ну, очевидно, нам надо пожениться. Мне нет нужды сообщать об этом своей семье – это одно из преимуществ быть вторым в очереди на престол. Карл собирается жениться, и при дворе, вероятнее всего, моя свадьба останется незамеченной. А что насчет тебя?

Карл? Так при чем же тут его старший брат? Семья?.. В голове Беатрис лихорадочно закрутились мысли.

– Пышная свадьба, учитывая сложившиеся обстоятельства, для нас не вариант, но, если ты хочешь, чтобы на церемонии присутствовали твои родственники, я могу устроить это. У меня дела в регионе, ты можешь вылететь в Лас-Вегас на следующей неделе?

Данте умолк, переводя дыхание. Беатрис не меньше его нуждалась в глотке воздуха.

– Ты, надеюсь, шутишь?.. Данте, люди не женятся из-за ребенка! Забудь о своих словах. Ты просто в шоке.

Похоже, ее слова не убедили Данте.

– Я, к счастью, не наследник, но все же я второй в очереди на престол… Мой ребенок не должен носить клеймо незаконнорожденного. Поверь, в этом мало радости.

– Ты с ума сошел.

Против каждого ее аргумента Данте выдвигал свой контраргумент. Самым убедительным был тот, что это нужно для их ребенка – новой жизни, которую они вместе сотворили.

В конце концов, Беатрис согласилась. Перечить ему она сможет только тогда, когда жизнь ее вернется в прежнее русло.

А прошедшая ночь! Как она могла вновь совершить эту глупость? И ей некого было винить в этом, кроме себя! Данте не был в этом виноват. Он ничего не делал. Он просто жил, и все.

А она никогда не встречала людей, подобных Данте. Он будто излучал земную первобытную силу, невероятно мощную. И все, что связано с ним, невозможно было забыть.

Но она должна это сделать. Ей нужно было оставить в прошлом эту ночь и двигаться дальше. Так будет легче! Она не могла убежать, спрятаться или притвориться, что этой ночи никогда не было. Ей надо просто принять то, что эта ночь была ошибкой, и идти вперед.

Снова!..

– Как ты вообще оказался здесь, Данте?

Не так она представляла себе любовь. Наверное, на это чувство следовало бы клеить ярлычок с предупреждением о вреде для здоровья или, по крайней мере, о потере покоя и душевного равновесия!

– Ты пригласила меня. Возможно, это покажется невежливым…

– Откуда ты узнал, что я нахожусь здесь, в горах? – Первые недели после разрыва с Данте Беатрис жила у матери, потом переехала к Майе в домик на горнолыжном курорте.

Данте иронично поднял бровь, и Беатрис вздохнула:

– Ну хорошо, глупый вопрос. – Она знала, что за ней круглосуточно следят, но жизненный опыт говорил ей о том, что лучше вступить в борьбу, которую ты имеешь шанс выиграть. – Ты знаешь, порой я скучаю по времени, когда могла распоряжаться собственной жизнью…

– Оно снова наступит.

У самого Данте такой возможности не было. С того момента, как его брат выбыл из числа наследников, жизнь Данте кардинально изменилась. Он больше не был принцем-плейбоем – он был будущим монархом.

Его спокойные слова заставили ее нахмуриться, но выражение его лица ни о чем ей не говорило.

– Этот дом принадлежит подруге матери, Рут. Мы часто приезжали сюда покататься на лыжах, когда были детьми.

Отвлекшись от мрачных мыслей, касавшихся его будущего, Данте взглянул на обшитые деревом стены скромного лыжного домика.

– Рут предложила нам пожить здесь две недели буквально за копейки, потому что клиенты неожиданно отказались от брони. Майя – дизайнер спортивной одежды, и мы подумали, что снег ее вдохновит.

– Значит, ее бизнес развивается? В модной индустрии жесткая конкуренция.

– Да, развивается, но медленно, – ответила Беатрис, стараясь не смотреть на то, как под кожей его заиграли мускулы, когда он принял удобную позу. Его широкоплечая фигура могла вызвать зависть даже у профессиональных атлетов.

По телу ее пробежала дрожь, ей захотелось спрятаться, но отступать было некуда. Беатрис крепче прижала к себе простыню.

– Ее бизнес пошел бы в гору, если бы все узнали, что скоро ты станешь очень богатой женщиной.

Богатой и одинокой. Беатрис плотно сжала губы. Щемящее чувство охватило ее. Пусть люди называют ее охотницей за чужими деньгами, но она такой никогда не была.

– Мне не нужны твои деньги. Мне ничего не нужно…

«Я хочу быть такой же, как прежде», – с ощущением безнадежности подумала Беатрис, понимая, что это невозможно. Их фактический брак продлился всего десять месяцев, а потом полгода жила отдельно от него, но все равно она была уже другой.

– Ну тогда, дорогая, тебе надо выбрать другого адвоката. Твой нынешний адвокат интересуется больше гольфом, чем твоими делами.

– Можешь ли ты притвориться, хотя бы на одну минуту, что тебе не известны все детали моей жизни? И я снова задаю тебе вопрос: зачем ты приехал сюда?

«Хороший вопрос», – подумал Данте, проведя рукой по волосам.

Он говорил себе, когда Беатрис уехала, что ему надо сфокусироваться на своей новой роли и перестать думать о ней и беспокоиться о том, что за улыбкой ее скрывается печаль и боль. Ему было трудно, конечно, но ей, возможно, было еще труднее.

За всю свою жизнь Данте ни за кого не отвечал. Он жил только для себя, а теперь он нес ответственность за целую страну, а также за Беатрис. В этом была какая-то злая ирония.

Однако в данный момент Беатрис не нуждалась в его опеке. Отчеты о ее жизни, лежавшие у него на столе, подтверждали это. У нее было все в порядке. Он просто хотел убедиться в этом сам. Сейчас он мог это сделать, но скоро такой возможности у него не будет. Ему надо было рассмотреть список потенциальных невест, готовых занять место Беатрис. Эти претендентки знали, как вести себя при дворе, и были благородной крови. Данте с отвращением поморщился.

– Я привез несколько бумаг, которые тебе надо подписать, – сказал он, и Беатрис с усмешкой взглянула на него.

– Ты работаешь курьером?

Данте печально вздохнул и пристально посмотрел на Беатрис. Она по-прежнему была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел, и на какое-то время их жизни соединились. Но обстоятельства изменились. У него теперь была другая жизнь, долг, обязанности. Может быть, в глубине души он надеялся, что их встреча принесет ему какое-то утешение?

– Мы с тобой так и не попрощались.

Беатрис заморгала, отказываясь поддаваться охватившему ее сожалению, которое заставляло сильнее биться ее сердце.

– Разве? Возможно, у тебя была встреча, или, может быть, ты оставил мне записку?

Беатрис прикусила губу, осознав, что в ее голосе звучит обида.

– Ты чувствуешь себя покинутой?

– Я чувствую себя… – Она запнулась, пытаясь разобраться в своих чувствах. – Это не имеет значения, Данте. Давай считать, что прошедшая ночь и была нашим прощанием.

Данте покачал головой, желая поспорить с ней, но, увидев слезы на ее глазах, опустил голову.

– Нет, это было не запланировано. Я просто… Волновался за тебя.

– Со мной все в порядке, – сказала Беатрис.

Увидев, как блеснули глаза Данте, она вспомнила того мужчину, в которого когда-то влюбилась. Теперь он казался совсем другим.

Беатрис так крепко прижалась спиной к стене, что ей стало больно. Да, действительно, как только освободилась от роли августейшей особы, она бросилась в водоворот жизни, ощутив, что перед ней открываются новые, волнующие возможности. К ней вернулся ее прежний энтузиазм. Но вчера вечером, когда в бар вошел Данте, в ней проснулись все инстинкты и желания, с которыми она не могла совладать.

«Все это бессмысленно», – подумала она. Прошедшая ночь не имела никакого смысла. Внутри у нее все сжалось, когда горячие воспоминания нахлынули на нее. Все это было связано лишь со страстью и желанием!

Хотя, например, у нее была страсть к шоколаду, но если бы она отдалась этой страсти, то ей пришлось бы скоро менять свой гардероб. И только упражнения и самоконтроль помогли ей сохранить фигуру, и она смогла носить прошлогоднюю одежду.

Проблема была в том, что Данте ей идеально подходил, во всех смыслах этого слова.

Раздумывая над своим замужеством, Беатрис признавалась себе, что у них не все было гладко, но секс был идеальным. Спальня была тем местом, где они находились на одной волне. К сожалению, для брака этого было недостаточно, а тем более в такой момент, когда у мужа так круто повернулась судьба.

Непроизвольно Беатрис взглянула на его широкие плечи, а потом – на его мускулистый живот. Внезапно осознав свои действия, она смущенно опустила глаза, хотя это не могло спасти ее от невероятной сексуальной притягательности, которая пульсировала в нем, и его проницательного взгляда.

– Ты жалеешь об этом?

Конечно, Беатрис жалела о том, что случилось, с одной стороны. Но, с другой, она ничего не могла изменить, потому что Данте затмевал ее разум. Ей стоило только вдохнуть запах его кожи, как она забывала обо всем на свете.

«Мне надо вырваться из этого заколдованного круга!» – подумала она.

Легко сказать, но трудно сделать. Потому что каждый раз, когда он дотрагивался до нее, у нее возникало чувство, что это правильно.

«Тогда не позволяй ему дотрагиваться до тебя!» – велела она себе.

Прекратив этот отчаянный внутренний диалог, Беатрис откашлялась. Ей надо было сделать следующий шаг, чтобы убедить его в том, что она от него не зависит и может уйти так же легко, как и он, удовлетворив свои физические потребности.

– Прошедшая ночь была…

Его глубокий голос, с оттенком нетерпения, прервал ее слова:

– Учитывая, что ты стоишь здесь, завернувшись в простыню, и ведешь себя как напуганная девственница, я полагаю, что ты жалеешь о прошедшей ночи.

Ее щеки вспыхнули от гнева.

– Какой ты проницательный… – саркастически протянула Беатрис. Она не переживала по поводу того, что подарила ему свою девственность, но он, похоже, не очень радовался этому неожиданному дару.

– Ты жалеешь о том, что вышла замуж за меня?

Зачем он спрашивает ее об этом второй раз? Чтобы избавиться от чувства вины?

Губы Данте дрогнули в улыбке. Если бы он верил в карму, то подумал, что сейчас расплачивается за свою прежнюю праздную жизнь. Тогда ему было чуждо понятие долга, но теперь вся жизнь была подчинена ему.

Данте думал, что он все сделал правильно, когда предложил Беатрис стать его женой, и никогда не задумывался о том, хорошо ли это будет для нее. Ведь не она, а он обязан был пожертвовать собой. Стиснув зубы, он тяжело вздохнул.

Беатрис заморгала, ее длинные ресницы затрепетали.

– Ведь нам не о чем жалеть, не так ли?

– Я вижу, что ты ни о чем не жалеешь.

Задумывалась ли она когда-нибудь о том, что, может быть, у них все было бы по-другому, если бы жизнь их ребенка так внезапно не оборвалась?