Лунарис. Любимая кошка магистра
- -
- 100%
- +
А там на полу обнаружились его крупные, весьма мужественные ноги в черных носках и… мои маленькие, совсем не мужественные – в академических туфельках.
Грязных.
На улице как раз пару часов назад прошел дождь, еще не просохли все лужи, и, обернувшись, я заметила на гладком, блестящем паркете аккуратненькие грязевые следы.
Мои, само собой.
Ну что ж, тут одно из двух: либо признавать свою вину и каяться, рыдая и пряча глаза в широком мужественном плече магистра, либо и дальше делать вид, что я вовсе не от невнимательности такая рассеянная, а от природной наглости.
Но что-то мне подсказывает, что Анхель и так за порядочную кошку меня не считает. Значит, не стоит его в этом и переубеждать!
Решив таким образом, я уперла руки в бока, чуть вздернув подбородок, и невозмутимо проговорила:
– Как вы сами заметили, Душечка магистр, всего пару часов назад я была кошкой. И какая непозволительная дерзость с вашей стороны – ставить перед кошкой такие невыполнимые задания. Подумаешь, чуточку напачкала ваши прекрасные полы! Надеюсь, когда-нибудь это ужасное пятно на моей репутации смоется!
– Вы закончили? – приподнял бровь магистр, и его челюсти ощутимо сжались.
“Ах, какой страшный, прямо дыхание перехватило!” – фыркнула я мысленно.
Хотя если подумать, то немножко-то перехватило…
– Вряд ли мы сможем ужиться с вами, если вы и дальше будете так себя вести. Прекратите выедать мне мозг чайной ложкой, дорогой Анхель, – проговорила я, приподняв бровь.
– А что, там уже нечего выедать? – скопировал мое лицо магистр, и его черная бровь тоже приподнялась.
Меня даже встряхнуло немного от такой наглости, а кончики пальцев закололо.
Правда, в следующий миг мне вдруг показалось, что он вот-вот улыбнется… Такое странное чувство, когда лицо магистра вдруг просветлело и черные глаза стали не столько опасно-мрачными, сколько загадочными.
Но, увы, не срослось. А может, наоборот – срослось там у магистра что-то. Губы, например. Еще при рождении. И улыбаться он уже физически не приспособлен.
Даже жалко его стало, и я уже была готова простить ему все его обидки с грязным полом, съеденным обедом и прочей пустяшностью. Но в следующий миг он проговорил:
– Проходите в свою комнату, шели Лунарис, осмотритесь, приведите себя в порядок. Через полчаса начнется ваша первая лекция, к несчастью, у меня на потоке. И я не намерен вас ждать.
Он устало закатил свои вновь потемневшие глаза и направился в сторону винтовой лестницы на второй этаж.
– Меня не беспокоить, – бросил он, уже почти скрывшись наверху.
– Эй! – возмущенно воскликнула я его исчезающим в вышине носкам. – Я не собираюсь слушать какие-то там лекции!
– Еще как собираетесь, шели Лунарис.
А потом звук шагов на миг исчез, зато в повисшей, почти звенящей тишине вдруг прозвучало весьма пугающее:
– Если, конечно, не хотите заменить банальное и скучное обучение в академии весьма интересными, нетривиальными и прелюбопытными магическими опытами над своей скромной персоной.
Закончилось все хлопком двери где-то наверху.
– Что ж… доходчиво, – признала я, кивнув и тоже скрывшись за дверью, только своей собственной. Правда, я все же сняла перед этим мягкие академические туфельки.
В чем-то магистр прав: обучение – это, конечно, меньшее из зол. С другой стороны, что, если это самое обучение окажется не менее опасным, чем магические опыты?
В одно мгновение мне вдруг стало ясно, что та свобода, которую я ощущала все время после обращения в человека, судя по всему мнимая. С этого момента за мной будут пристально следить, и вряд ли только магистр Анхель.
– Пушистенько, – выдохнула я немного напряженно, прижавшись спиной к двери и представляя, сколько всего мне предстоит в ближайшем будущем. А затем подняла голову и заметила под потолком своей новой комнаты нечто ужасно интересное.
Там висела кровать! Самая настоящая, с подушкой, одеяльцем и красивым голубым постельным бельем с золотыми рисунками!
Разве что у этой кровати совсем не было ножек, а узкий деревянный каркас крепился на золотистых цепочках прямо к потолку, словно диковинная люстра, у которой вместо свечей – мягкое ложе.
У меня аж лапы зачесались туда запрыгнуть. Правда, потом я вспомнила, что лап у меня нет и запрыгнуть вряд ли получится. Да и под желудком что-то сжалось, намекая, что висеть так далеко от пола мое человеческое тельце совсем не хочет.
Я глубоко вздохнула и отвернулась от кровати, до которой, если подумать, еще и не доберешься просто так. Нигде не стояло ни лестницы, ни ступенек, которые помогли бы забраться в этот пугающе-манящий гамак.
– А магистр у нас шутник, – буркнула я, обходя вдоль стен небольшую уютную комнатку с высоченными потолками.
Стены были выкрашены приятной виноградно-сиреневой краской, поверх которой то здесь, то там шли золотые узоры, напоминающие такие же на постельном белье. Очень органично смотрелось! Душечка, похоже, не только шутник, но еще и неплохой дизайнер интерьеров. По крайней мере, я была очень довольна увиденным.
Одна из стен комнатки оказалась целиком занята большим трехстворчатым окном до пола, а сверху его украшал тонкий прозрачный тюль легкого розоватого оттенка. Такая же ткань свисала с потолка возле подвесной кровати и на другом конце комнаты возле двери. Вся эта композиция создавала впечатление легкости и невесомости.
А еще – женственности.
Что-то кольнуло меня в груди, стоило подумать об этом.
Это что же, до меня тут жила другая женщина?..
Не знаю почему, но внутри аж все перевернулось, и настроение резко испортилось. Я еще раз обошла всю комнату по кругу и решила, что жить тут не буду. А что? Кошки вообще натуры непостоянные. Сегодня хотят, завтра – не хотят.
А магистру я навстречу не пойду и жизнь ему облегчать не буду: не заслужил. Хочет изучать свою “Фифу”, пусть сперва поймает. Один раз уже поймал, значит, повторить фокус труда ему не составит.
С этими размышлениями я тихонько выбралась из комнаты и на цыпочках прошла к выходу из дома. Нет, я вовсе не скрывалась, вот еще! Благородные кошки ни от кого не прячутся. Просто я… старалась лишний раз не шуметь. Пусть отдохнет, бедняжка Анхель, умаялся, наверное.
Однако стоило схватиться за ручку входной двери, как изнутри нее кто-то зашипел, а медный набалдашник нагрелся.
От изумления я ахнула и шарахнулась назад, тут же напоровшись на кого-то спиной.
– Что, уже отдохнули? – раздался над ухом низкий бархатистый голос. Ну прямо не голос, а музыка! Разве что мрачноватая слегка. Ну да это поправимо.
Щеки начало слегка жечь, я натянуто улыбнулась, бросив ошеломленный взгляд на невозмутимого Анхеля, который уже успел надеть поверх своей тонкой рубашки черную магистерскую мантию с голубыми рунами и подпоясаться толстым ремнем с мощными серебряными кольцами.
– Как вы быстро, – не дожидаясь моего ответа, добавил он, ни капли не улыбаясь, только одна его бровь знакомым образом приподнялась.
– Я вообще шустрая, Душечка магистр, – выдохнула я через силу, переведя взгляд с мужчины на свою руку.
От жара в ладони внутри что-то отозвалось.
– Что ж, пройдемте со мной, шели торопыга, – ответил Анхель, самолично взяв мою кисть и положив себе на сгиб локтя.
Вроде все по этикету, но выглядело так, словно он меня привязывает. Нахал. Еще это его прозвище!
– Не называйте меня шели торопыгой! – возмутилась я, стараясь поспеть за широким шагом своего хмурого, но, надо признать, довольно симпатичного спутника. Черные волосы Анхеля сейчас оказались распущены и падали на лицо, обрамляя его, как винтажная рамка – дорогую камею.
– А вы не называйте меня Душечкой магистром, – парировал он, бросив на меня короткий острый взгляд. – Отныне я ваш преподаватель. И подобное обращение будет неуместно в стенах академии Чаромастерства.
– То есть в других стенах можно называть? – усмехнулась я, торопясь за магистром по узкой тропинке в сторону самого большого и, в общем-то, единственного корпуса академии. Была еще башня, что соединялась с этим корпусом благодаря небольшому каменному тоннелю, но на этом все.
– Нет, нельзя, – отрезал магистр, снова бросив на меня свой острый взгляд.
– А я все равно буду, – фыркнула в ответ, пожав плечами.
Не смотреть, не смотреть на него! Птички, цветочки, мхи и травки, букашки… Лунарис, только не смотри на магистра!
Боковым зрением я все же видела, что Душечка не сводит с меня раскаленного внимания своих черных глаз, и это одновременно веселило и слегка пугало. Но в любом случае – неплохо придавало энергии.
– Тогда пеняйте на себя, шели Лунарис, – ответил он, и меня проняло неслабой такой волной жара вдоль позвоночника.
Я все же повернулась и с улыбкой проговорила:
– Ваш злобный взгляд, Душечка магистр, бодрит не хуже кофе, вы его по утрам перед зеркалом тренируете или это с рождения?
– Тренирую, – ответил Анхель, еле слышно хмыкнув, – на таких адептках, как вы, когда довожу их до магического изнеможения на занятиях.
– А вы девушек только до магического изнеможения можете доводить? Как это печально, сур Анхель, как печально! – ахнула я, притворно покачав головой и скрывая улыбку. – Впрочем, в вашем-то возрасте, наверное, только это и остается!
С каждым моим словом Анхель белел все сильнее, а мне все труднее было не рассмеяться.
– С каким возрастом?! Мне тридцать шесть! – выдохнул он, и показалось, что не повысить голос ему стоило больших трудов.
– Что, правда? – нарочито удивленно распахнула глаза я. – Бедняжка, никогда бы не подумала! Ой, прошу меня простить.
– За что простить? – уже начал багроветь магистр.
– Да нет-нет, просто так, – прыснула я в кулак, пытаясь вырваться из его захвата.
Мы тем временем уже прошли в здание академии и, как ни странно, спустились на подвальный этаж. Здесь было довольно темно, и только чадящие факелы освещали проход до аудитории, перед которой толпилось всего несколько адептов.
Все они разглядывали меня с большим интересом и абсолютным непониманием. Тут было четыре парня лет двадцати пяти и одна девушка примерно того же возраста. При этом девушка смотрела на меня еще и с раздражением.
Неужели ревновала своего магистра?
Удивительно! Я еще раз взглянула на Анхеля, который меня таки выпустил, и поймала его хитрый, чуть насмешливый взгляд, который он тут же перевел на эту девушку.
Ну точно, она ревновала! А Душечка магистр, судя по всему, специально привел меня под ручку до самых дверей аудитории, чтобы вызвать вот эту реакцию!
Видимо, мстил.
Я мысленно усмехнулась, представив, как этой бедняжке поплохеет, когда она узнает, что сур Анхель еще и поселил меня у себя.
Впрочем, жить-то у магистра я не собиралась, да и ревностью однокурсниц меня было не напугать. Мне бы форельки свеженькой или мисочки молока…
…или магии.
Я аж вздрогнула немного, пытаясь понять, зачем мне магия и чего это так сильно хочется внутри. Прямо аж тянет. Будто не хватает мне того, что было у меня всю жизнь.
Но у меня был только подвал и мягкая подстилка из чьей-то потерянной кофты! А уж по ней я точно не скучала.
Тогда по чему же?..
– Занимайте свои места, и давайте начнем, – проговорил магистр Анхель, пропуская всех в слишком уж огромную аудиторию для несчастных шести адептов.
Глава 5
Здесь было темно, как в склепе. Под потолком висела одна-единственная люстра с толстыми свечами, но она была так высоко, что зажечь ее, должно быть, так же сложно, как и залезть на кровать-гамак в гостевой комнате дома у сура Анхеля.
Однако едва магистр подошел к лекторскому возвышению в основании аудитории, как одна из его рук дернулась, длинные пальцы описали в воздухе несколько невидимых контуров, и ладонь взлетела вверх. Тут же с каждого из его пальцев сорвались языки пламени, взметнулись к люстре и послушно коснулись спящих фитилей.
Темная аудитория озарилась неярким, чуть таинственным светом, янтарные блики которого тут же заиграли в черных волосах магистра, очерчивая резкие линии лица, теряясь в мрачных ночных глазах.
Рядом со мной кто-то вздохнул.
Я повернула голову и заметила ту самую девушку, что уже успела одарить меня парой презрительных взглядов. Сейчас она смотрела на Анхеля с восхищением и почти благоговением.
Я скривилась и отвернулась, пожалев бедняжку и очень надеясь, что со мной вот такой оказии никогда не произойдет. Воистину, любовь и желание делают из людей полнейших олухов.
Как ни странно, сидеть в аудитории было негде, зато каждому адепту полагалась своя напольная стойка для конспектов. Мои новые сокурсники подходили к ним, вставали рядом и бросали на магистра выжидательные взгляды. При этом стойки располагались довольно далеко друг от друга, благо огромная аудитория это позволяла.
– Надеюсь, всем удалось найти свои места, – проговорил сухо Анхель, взглянув на меня. Я едва сдержала возглас из серии: “Кто это у нас такой хмурый, неужто наша Душечка?..”
Но в последний момент прикусила губу: вряд ли мой новый сосед по дому оценил бы нечто подобное на своей лекции. Мужчины обычно очень щепетильны в плане репутации, поэтому я решила ему ее не портить.
Пока.
Выбрала себе одну из стоек, что была поближе к выходу из аудитории, и невозмутимо оперлась на нее локтями в ожидании чего-нибудь интересного.
Если Анхель собрался учить адептов магии, то, может, и я на что-нибудь сгожусь?..
Магистр тем временем кивнул и перевел взгляд на остальных адептов.
– Сегодня с нами новая шели, – проговорил он. – Ее зовут Лунарис, и отныне она будет постигать магическую науку вместе с вами. Надеюсь, вы найдете общий язык.
– Новая адептка? – тут же подала голос та самая единственная девушка среди парней. Она бросила на меня очередной презрительный взгляд, а я тут же радостно помахала ей в ответ. Бедняжку аж перекосило. – Как это возможно, магистр Анхель, когда учебный год идет уже третий месяц?
Душечка повернулся к ней так резко, что казалось, вот-вот искры из-под каблуков посыплются.
– Не припомню, когда советовался с вами, шели Алияра, – проговорил он, ни капли не увеличив громкость своего голоса, однако умудрившись изменить тон так сильно, что малышка-адептка аж побелела. – Я, конечно, понимаю, что в ваших фантазиях магистры академии Чаромастерства строем бегут к вам за советом и выстраиваются в очередь, чтобы услышать ваше мудрое слово, но…
– Нет, я вовсе не это имела… – пискнула девушка.
– Я не закончил! – перебил Анхель, и бедняжка Алияра даже зеленеть начала. – Но будьте любезны свои девичьи фантазии не выносить на всеобщее обозрение и молча выполнять то, что вам говорят. И тогда, так и быть, можете упражняться дальше в собственных фантазиях, но так, чтобы они не выползали за пределы своих змеиных гнездышек. Поверьте, там им будет весьма комфортно вместе с мечтами о новых платьишках и красивых бусиках.
Теперь Алияра покраснела. Опустила голову к стойке и сжала кулаки, впрочем таки бросив на меня еще один, гораздо более многозначительный взгляд.
Парни же стояли возле своих мест тихо и незаметно, словно пытаясь слиться со своими стойками.
– Зря вы обижаете Алияру, смотрите, как она страдает, – бросила я невозмутимо, и черный взгляд Анхеля вонзился теперь уже в меня. Вместе со всеми остальными взглядами в аудитории.
Парни были в шоке, один даже у виска покрутил. Девчонка была в бешенстве.
А мне жутко захотелось зевнуть.
Анхель склонил голову набок. Я заметила, как одна маленькая венка на его шее начала возмущенно пульсировать. Ну, еще в черных радужках на миг мелькнула пара синих искр.
– Ой, я так рад, что вы с Алиярой уже нашли общий язык, я так об этом мечтал, – съязвил он, чуть прищурившись, – давайте же вместе возьмемся за руки и пробежимся вприпрыжку вокруг статуи Кериса Солнечносердного! Вы сколько кругов хотите пробежать: два или три? Потому что я уже весь в нетерпении! А потом пойдем рвать цветы на клумбах возле аптекарского огорода, плести веночки и петь песенки!
Я приподняла бровь, а потом чуть лениво направила взгляд к потолку и… все же зевнула.
Кто-то в стороне ахнул.
Что, палку я все же перегнула, да? А что? Он сам виноват.
Правда, Анхель, по-моему, так не думал. Потому что его черные глаза как раз наливались кровью, ладони, лежащие на лекторской стоке, сжимались в кулаки. Этими кулаками через долю секунды он и ударил по металлической подставке.
А потом произошло нечто невероятное.
В воздухе запахло жаром и… чем-то ослепительно знакомым. Я сдвинула брови, пытаясь понять, что это. А когда вновь посмотрела на Анхеля, оказалось, что его глаза стали почти полностью синие.
“Плохо, Душечка, плохо…”
Едва наши взгляды встретились, как в левую и правую стороны от магистра начало распространяться оранжево-красное пламя, в то время как по потолку, наоборот, потекла ледяная волна смертоносной изморози.
Кто-то из адептов закричал, и все заерзали в поисках безопасного места, где можно скрыться от огня, потому что пламя, как живое, поползло между стойками.
И теперь я поняла, почему между ними нужно было такое внушительное расстояние. Судя по всему, как раз вот для таких “незапланированных” показательных выступлений.
Огонь двигался строго по границам проходов, а адепты жались как можно ближе к своим стойкам, потому что пламя было так близко, что вот-вот обещало зацепить и их ноги.
Ледяная волна тем временем оставляла на потолке диковинные рисунки совершенно невероятной красоты, узоры, какие может оставить лишь настоящая зима, как в королевстве Ледяной звезды, далеко-далеко отсюда.
Изморозь добралась до люстры, превращая ее в заснеженную композицию с сосульками, свечи потухли. Но в свете мы, как можно догадаться, не нуждались. Огня было предостаточно и на полу.
Также стало ясно, почему в аудитории не было ни одного предмета, сделанного из дерева. Только камень и металл. Ничего, что могло бы сгореть.
Все это я понимала отстраненно, где-то на краю сознания, ловя обрывки собственных мыслей. При этом я продолжала смотреть на Анхеля, а он смотрел на меня. И его глаза были синие-синие, только белки оставались светлыми.
Хвала Аргейниану.
А пламя подбиралось ко мне все ближе и ближе. Казалось, вот-вот коснется тряпичных академических туфелек, которые магистр мне только сегодня утром пожаловал. И тогда – все. Сгорю дотла. Огню оставалось до меня не больше расстояния одной ладони.
Анхель чуть прищурился, словно спрашивал, мол, что теперь будешь делать, Лунарис? Остальные адепты уже залезли на свои стойки, даже Алияра… а ты все еще стоишь на полу…
Я повернула голову к реке из пламени, словно зачарованная. Вокруг было нестерпимо жарко. И сердце билось быстро-быстро. Я опустилась на колени… не знаю зачем.
Когда я была кошкой, огонь пугал меня больше всего на свете. Огонь был… запретным. А теперь – вот он. Протяни руку – и дотронешься.
И я протянула, чувствуя, как пальцы обжигает.
А в следующий миг дверь аудитории распахнулась и в дверях кто-то застыл.
– Тренируетесь?.. – спросил мужской голос.
В тот же миг вся магия вокруг исчезла. Погасла в секунду, словно ее и не было.
И никто не видел, как огонь, что таки коснулся моих пальцев, вдруг впитался в кожу…
Стало темно, как в могиле. И только после того, как по воздуху, полному гари, разнесся чей-то расслабленный вздох, люстра над нами снова вспыхнула.
– Учимся, магистр Даниэль, – спокойно проговорил Анхель, сцепив руки в замок на стойке. Его глаза совсем ничем не напоминали два куска льда, как мгновение назад.
– Я так и понял, – хмыкнул мужчина, что тут же вошел в аудиторию, уверенным шагом подходя к нашему злобному Душечке.
У нового магистра были светло-русые волосы, заплетенные в косички вверх от лба и вдоль висков, но распущенные позади головы. Он был примерно того же возраста, что и Анхель, только казался чуть моложе из-за более светлого лица и мягких черт.
– У меня к вам дело, – продолжил Даниэль, протягивая Анхелю какое-то письмо, а сам тем временем цепким взглядом окинул аудиторию.
Могло показаться, что сделал он это просто так, между делом. Вот только его светлые зеленовато-голубые глаза остановились четко на мне. И замерли, сперва вспыхнув едва заметным интересом, а затем, проскользнув сверху вниз по моей фигуре, умчались прочь, словно я его ни капельки не заинтересовала, как и остальные адепты.
Но я чувствовала, что это ложь. Магистр Даниэль явно уже знал удивительную новость о кошке Фифе, что превратилась в человека и теперь пребывает в качестве адептки на факультете магистра Анхеля.
Кстати, а что это за факультет-то такой, на котором всего шесть адептов, включая кошку?..
Новенький магистр тем временем сложил руки на груди, не торопясь убираться восвояси, пока Анхель разворачивал таинственное письмо и, сдвинув брови, читал. Даниэль оглядывал аудиторию чуть ленивым, в меру любопытным взглядом, смотрел на громадную люстру под потолком – в общем, вел себя так, словно бывал в этой части академии не то чтобы очень часто.
– Благодарю за информацию, – через пару мгновений проговорил магистр Анхель и выжидающе посмотрел на гостя. Даниэль молчал, как мне показалось, чуть насмешливо склонив беловолосую голову набок. – Что-нибудь еще?
Душечка приподнял черную бровь, острые орлиные глаза блеснули.
– Вы не возражаете, если я посижу тут с вами эту лекцию? – внезапно ответил Даниэль, да так легко и весело, словно на него не волком смотрели, а козочкой. – Мне, представьте, совершенно нечего делать, первая лекция начнется только через два часа, а я давно мечтал понаблюдать, как проходит обучение адептов на факультете Тьмы и Черных сил.
“Вот, значит, где кошечке Фифе нынче довелось оказаться”, – мелькнуло у меня в голове.
Название факультета звучало мрачно, как, собственно, и полагалось факультету магистра Анхеля. Но так ли мрачны знания, которые тут преподаются? Что вообще мрачного может быть в магии?..
На вопрос магистра Даниэля Анхель сперва ничего не ответил, а затем и вовсе стиснул зубы. Такое предложение ему явно не понравилось, а блондин настойчиво делал вид, что не замечает настроения своего коллеги. Напротив, он вдруг повернулся к адептам и широко им, то есть нам, улыбнулся. Снова оглядел нас шестерых, добрался взглядом до меня и… подмигнул.
От внимания Анхеля это не укрылось, и теперь уже обе черные брови его взлетели вверх, а челюсти ощутимо сжались. Похоже, он хотел ответить Даниэлю в своем стиле, но решил этого не делать. Может быть, на коллегах по ремеслу он все же срывался не так активно?..
– Что ж, располагайтесь, – бросил Анхель так, словно давал не свое согласие, а миску червей. – Только посидеть вам тут не удастся, на моих занятиях не сидят.
– О, ну что вы, это не проблема, не беспокойтесь, – с улыбкой ответил блондин и отошел чуть в сторону, к стене, опершись о нее плечом и направив взгляд, полный энтузиазма, прямо на нас и по совместительству – в спину Анхелю.
Душечка сжал губы, явно давая понять, что он и не планировал беспокоиться.
Честно словно, занятие становилось все интереснее!
– Итак, давайте начинать, – все же проговорил наш хмурый преподаватель, снова опершись на лекторскую стойку, – кто скажет мне, что вы сейчас видели?
В аудитории воцарилась гробовая тишина. Я даже немного удивилась, оглядев всех однокурсников. Никто не знал ответа или просто боялись? Вопрос-то элементарный даже для Фифы.
Я, само собой, лезть в процесс обучения не собиралась. Я все же кошка, а не адептка. Так что пусть Анхель других кошмарит, а я пока о чем-нибудь поважнее подумаю.
О маникюре, например. У людей такие широкие когти!..
– Быстрее, – хлестко бросил Анхель, жестко взглянув по очереди на четверых парней и Алияру. На меня не смотрел. Нарочно, как пить дать.
– В-в-вы получили письмо? – чуть заикаясь, ответил наконец адепт, что стоял дальше всего от меня. Щупленький такой, высокий и коротковолосый.
Анхель на секунду закрыл глаза и сжал челюсти. Даниэль из своего угла тихо хмыкнул в кулак.
– Вы вызвали живую стихию, – подал голос другой парень.
Я повернулась к нему, уже ни на что особенно не рассчитывая. Но вдруг заметила широкоплечего адепта с длинной гривой рыжих волос, заплетенных в целую кучу толстых косичек, что вместе были скреплены в хвост. Но удивительнее всего был не его внешний вид, а желтовато-карие глаза, горящие вызовом. Опасные, почти как у магистра Анхеля, разве что не такие ядовитые.
Я даже удивилась: какой адепт будет бросать вызов преподавателю? Разве что очень самоуверенный или глупый.
Ну или бывшая кошечка Фифа, которой сам Аргейниан не брат.
Я еле заметно хмыкнула.
– Все верно, шельер Марсель, – ответил тем временем Анхель. – А в чем была особенность этой стихии и почему она так опасна?