Для тебя – целый Мир

Глава 3

Марина согласилась на прогулку, как ему показалось, с радостью. Мир всегда замечал в ней некую заинтересованность и повышенное внимание к его персоне. Только до недавних пор не придавал этому значения.

Тем лучше – значит, они оба симпатичны друг другу, и у его авантюры есть шанс на успех. Но только состоится эта прогулка лишь через три дня. Не так уж и долго. Верно?

Разве что идея подразумевала под собой полное игнорирование Миланы, а это оказалось непосильной задачей. Девушку было сложно не замечать в силу ее нерадивого и эгоистичного характера, но был и еще один нюанс: Мир не хотел ее игнорировать.

Сначала он трактовал это явление словами «не могу игнорировать», но позже признал, что врал себе.

Он именно не хотел отводить глаза от Милы, пропускать мимо ушей ее колкости, делать вид, что ее поведение не вызывает у него эмоций.

В какой-то момент ему даже стало не хватать ее голоса. Если Милана надолго замолкала, он тут же бросал беглый взгляд в ее сторону, словно проверяя, здесь ли она еще или страшный сон закончился.

Подобный расклад ему не нравился.

Оставалось сосредоточиться на тренировках. В последнее время он их подзапустил, но завтра отрепетирует все трюки, дабы слаженно двигаться с коллективом и тогда препод наверняка поставит его танцевать в первую линию, а где первая линия, там и Марина.

Вот и будет еще один повод для встреч: совместные репетиции вне официальных занятий, наедине. И отличная причина, чтобы не маячить дома. И тогда-то он точно сможет отвлечься от Миланы.

***

Однако в тот роковой день, когда Милана завладела его мыслями, Мир стал капитально понимать, что планам не суждено сбыться. Безбашенно увлечься Мариной не вышло, напротив, пытаясь не обращать внимания на свою вынужденную соседку, он стал больше обычного интересоваться нежеланной гостьей.

Может, тому виной была яркая одежда Милы, а может, его бушующие гормоны, но не так давно Мирослав подметил, что на ее ферме произрастали довольно спелые яблочки. И теперь боялся, что девушка однажды заметит, как его взгляд задерживается гораздо ниже ее глаз несколько дольше, чем следовало бы.

«Вот жил себе спокойно, нет же, родители подсуетили сюрприз на лето…» – ворчал он про себя.

Сначала он винил свой затуманенный разум, подкинувший ему столь неуместную зацепку. Старался уверить себя, что Мила ему совсем не нравится.

Чтобы убедиться в этом, стал наблюдать за ней, высматривать детали, выискивать недостатки. Но, к своему удивлению, находил только достоинства. И теперь не знал, что делать с этим открытием.

Не станет он подходить к ней и признаваться – самолюбие было ему дорого, и подвергать его кислотным комментариям Миланы Мирослав совсем не хотел.

В то же время с каждым днем он открывал в себе новые, доныне не свойственные ему порывы.

«А может, пригласить ее на тренировку по танцам под предлогом показа каких-то интересных движений и элементов?»

«Или предложить прокатиться вместе на лошади? Если Мила не делала этого раньше, я мог бы научить. Это был бы отличный повод прикоснуться к ней…»

«А может, позвать Милу в бассейн? Тогда я мог бы увидеть ее в купальнике…»

После очередной подобной мысли Мир мотнул головой, и протер лицо ладонью.

«Что-то занесло… Неужели я сейчас всерьез размышлял, как подступиться к этой стерве? Да она же лютая мегера! Ни в жизнь не стану с ней заигрывать! Бесспорно, она очень красива. До нанесения макияжа. Но эта привлекательность не перекроет все минусы чертовски вздорного характера, а вот косметика красоту закрасит бесследно».

И, конечно, была еще одна причина: Мир еще не знал наверняка, но уже имел подозрения, что у Милы есть что-то общее с самкой богомола. А проверять это вполне обоснованное предположение на себе он не хотел. Во всяком случае, он твердо верил в это уже два дня.

***

В один из дней погруженный в занимательные мысли Мирослав подошел к своей спальне и резко остановился на пороге, недоуменно уставившись на неожиданный атрибут в обстановке.

– Что ты делаешь в моей комнате?

– Тебе звонила одноклассница и, раз уж ты купался, трубку пришлось взять мне, – невозмутимо ответила Милана, положив его телефон на стол.

– А тебя не учили, что чужие вещи брать нельзя?

– Учили, конечно, но у тебя такой противный рингтон, что я не смогла долго терпеть. Странно, но твоя подружка почему-то перехотела с тобой гулять, когда услышала мой голос.

Мир почувствовал, как его неукоснительное терпение стремительно испаряется.

– Что ты ей наплела?

– Ничего, просто сказала, что ты сейчас принимаешь душ, потому что переутомился. Знаешь, судя по ее противному «пнятно», свидание у тебя сорвалось.

– А ты и рада.

– Нет, мне все равно. Но, знаешь, тебе следовало предупредить ее, что у тебя в соседней комнате живет девушка, дабы не было… недоговорок.

– Ты себя сейчас девушкой назвала? Как много у тебя ошибок в слове «стерва».

– Вообще-то я тебе дельный совет даю. Вместо того чтобы упражняться в женоненавистничестве, лучше бы позвонил ей и все объяснил. Спасай свое свидание, а то так и останешься девственником.

– Твоих советов никто не просил, – Мир схватил ее за предплечье, немного встряхнув и со злостью смотря в карие глаза.

– Я тебя не боюсь, можешь не стараться, – упрямо высказалась Мила, лишь недовольно дернув рукой, чтобы ослабить хватку.

То, что произошло дальше, Мирослав до сих пор не мог себе объяснить. В какой-то момент он разозлился настолько сильно, что агрессия потребовала незамедлительного выхода.

Хоть куда-нибудь. Хоть как-то. Лишь бы отпустить эмоции. Отпустить себя.

Впервые в жизни сделать так, как хочет он, а не как того требует вежливость.

Резко дернув Милану на себя, он впился в ее губы злостным и требовательным поцелуем, одной рукой обвивая ее талию, а другую запуская в мягкие длинные волосы на затылке девушки и властно сжимая их в кулаке.

В этот момент его накрыло столько новых ощущений…

Ее запах так ярко и близко. Податливость пухлых губ. Аромат персиковой помады, дурманящий голову и вызывающий непреодолимое желание испить этот нектар до дна.

Это было даже лучше, чем он себе представлял. От всего происходящего ему срывало крышу. Столько впечатлений, эмоций, переживаний, пока не…

– Нахал! – возмущенно вскрикнула Милана, отталкивая его от себя и метая молнии взглядом.

«Не боится она, как же… – усмехнулся про себя он. – Очень в это верю, ага. Особенно теперь».

– Стерва! – не остался в долгу Мир, наблюдая, как она взбешенно покидала его комнату, напоследок увесисто хлопнув дверью.

Больше в тот день они не разговаривали, потому что Милана заперлась в своей комнате и не выходила до следующего дня.

Удивительно, но оказалось, что в небольшой квартире действительно можно не пересекаться, если этого хотят оба…

Вечером Мир видел, как к девушке заходила Машка с тарелкой бутербродов. Что ж, сестра давно хотела домашнее животное, чтобы о нем заботиться. Самка богомола вполне ей подойдет.

***

На следующий день Мила все-таки появилась в поле его зрения, но не разговаривала с ним, настойчиво показывая, что между ними ничего не произошло.

Во всяком случае, не произошло чего-то такого, что ее бы тревожило настолько сильно, чтобы запираться в комнате почти на сутки.

«Что ж, пусть так», – решил Мир.

Тогда он еще не осознал, чем чреват для него этот показной игнор.

Лишь позднее понял: пока змеюка притаилась, она, кажется, вырабатывала хитроумный план, который стал постепенно открываться ему вечером.

План состоял в том, чтобы сделать его жизнь абсолютно невыносимой.

Они сидели за столом, Мила увлеченно обсуждала с матерью новую модную коллекцию.

Мирослав и подумать не мог, что его мать в теме, да еще и действительно разбирается в современной моде. Она всегда одевалась красиво и элегантно, но не так дико, как показывали на подиуме. У них в шкафу не висел мусорный мешок, или костюм из перьев, или еще чего хуже…

Немного позже отец обсудил с Миланой ее планы на жизнь. Выяснилось, что в семье их друзей подрастает юный эксперт географии. Она окончила третий курс колледжа и по завершении учебы собиралась уехать по работе в Москву.

Но все эти разговоры Мирослав улавливал лишь краем уха. От ужина его настойчиво отвлекала одежда девушки.

Сколько бы Мир ни пытался переключать внимание на что-то иное, взгляд то и дело возвращался к надписи на футболке Милы. В последнее время он часто размышлял о том, с чего вдруг ему стало так сложно понимать смысл написанного…

Он поднял глаза выше и с чувством пойманного зверька заметил, как Милана перехватила его взгляд. На секунду хищно сощурив глаза, она дала ему понять, что его застукали, и пощады не будет.

«О, нет… Только бы ей хватило мозгов промолчать при родителях…» – лихорадочно пронеслось в голове.

В следующую же секунду он понял, что молчать она не собиралась.

– Нравится моя футболка, Мир? Она из Парижа, – обманчиво мило улыбнулась гостья, проводя ладонями по своему силуэту и – специально, что ли? – натягивая футболку сильнее.

– Сойдет, – только и выдохнул он, всем своим видом показывая, что уничтожит чертовку, если она продолжит этот цирк.

– Милочка, чудесная футболка. Не обращай внимания на этого буку. Ну, что он понимает в моде? – снисходительно произнесла Татьяна, видимо, в упор не замечая, что у нее под носом разгораются нешуточные страсти, а ее сына внаглую сбивают с толку на глазах всей семьи. Ну, или почти всей.

«Никакой поддержки…»

– Ой, спасибо, – лучезарно улыбнулась Милана и, как ни в чем не бывало, продолжила заниматься своими делами, то есть продолжила размазывать лист салата по тарелке.

Надо отдать должное, день действительно проходил очень странно: помимо чрезмерной любезности за столом, Мила приобщилась к мытью посуды.

И на первый взгляд это, конечно, было похвально: Высочество соизволило снизойти до уровня простых смертных.

Только вот Мирослава не отпускало чувство, что она лишь дает ему рассмотреть себя с другого ракурса.

Подобных выходок он не мог спустить ей с рук.

Вечером после ужина, улучив минутку, Мир ловко прошмыгнул в ванную, как раз в тот момент, когда туда вошла Милана, но еще не успела закрыть за собой дверь.

– Ты что тут делаешь? Выйди, я пришла умываться.

– Футболкой, значит, хвалишься? – саркастично, но с явной претензией обратился к ней он, включая воду и все же стараясь говорить тише, чтобы родители не услышали их из гостиной.

Судя по изменившемуся выражению лица, Мила поняла, в чем дело, но ни капли не растерялась.

– А что, тебе не нравится моя футболка? – наивно моргнув и взмахнув длинными ресницами, она, как бы невзначай оттянула и без того широкий вырез футболки, стягивая ее со своего плеча. – По-моему, она смотрится очень модно и органично.

Усилием воли Мирослав, хоть и с трудом, отвел взгляд от показавшейся ключицы.

– Ты что творишь? А если мои родители заметят?

– Странно. Тебя не смущала подобная вероятность, когда ты пялился на меня во время ужина. И когда заперся со мной в ванной. И когда поцеловал меня, чего я, между прочим, не одобряю.

– Так уж и не одобряешь? – он шагнул ближе, пытаясь припугнуть, но она не шелохнулась.

– Не одобряю, – Мила нервно сглотнула, когда ее взгляд метнулся к его губам, но тут же совладала с собой и заигрывающе улыбнулась. – Но если ты попросишь, побалую тебя. Вряд ли тебе часто приходится целоваться.

«Очередная попытка как-то ущемить? Ладно. Пусть и у меня теперь будет преимущество».

Мирослав скрестил руки на груди и качнул головой в сторону гостьи.

– Можно я тебя поцелую?

Он ожидал чего угодно: что девушка стушуется, начнет медлить, выдумывать отговорки, пошлет его подальше, в конце концов…

Но она совершенно спокойно, без малейшего стеснения шагнула к нему и обняла за шею, с вызовом и насмешкой посмотрев в глаза.

В ванной сразу стало чрезмерно тесно и как-то жарче, чем обычно. Для себя Мир охарактеризовал это как «сладко и некомфортно».

Происходящее казалось чем-то нереалистичным.

Что они вообще делают? С чего это началось? Зачем?

Он не понимал.

Да его это не сильно и волновало.

Все, на чем он мог сосредоточиться сейчас – это нежные розовые губы, чуть приоткрытые и манившие его, как самый запретный и сочный плод.

Удивляясь своей смелости, Мирослав заключил девушку в объятия, при этом не торопясь поцеловать. Сходил с ума от близости и балансировал на грани, выжидая, кто из них первым сдастся в этой игре.

– Кажется, ты забываешь, что я, вообще-то, уже мужчина, и дразнить меня – опасно.

– Уж я-то как раз об этом не забываю, – озорно улыбнулась она.

– Не забываешь?

– Нет, – Мила облизнула губы, и Мирослав почувствовал, как ее рука пока еще чуть заметно перебирает его волосы на затылке, посылая по коже толпы мурашек.

Уже сожалея о содеянном, он хотел было отступить, но Милана прижалась сильнее, заставляя его внутренне трепетать от нежности и восторга.

Несмотря на всю абсурдность ситуации, хотелось, чтобы она не заканчивалась. И неизвестно, сколько бы они так стояли, если бы не внезапный стук в дверь.

Мир почувствовал, как сердце забилось настолько сильно, что кровь зашумела в ушах. Если родители их тут увидят, будет очень сложно объяснить, как так получилось, что они одновременно оказались в ванной.

– Милочка, ты там долго? – позвала Татьяна. – Я хотела стирку развесить.

Девушка резко отшатнулась от него, и на секунду Мирослав поймал ее растерянный взгляд.

И, несмотря на риск, несмотря на стоящую за дверью мать, несмотря на то, что все происходящее нелепо и неправильно, единственное, что занимало его внимание – это приоткрытые от волнения губы Миланы, которые выглядели так соблазнительно, что он еле сдерживался, стараясь не натворить еще больше глупостей.

– Нет, минут через десять выйду, – как можно спокойнее и беззаботнее ответила Мила.

Когда за дверью раздались удаляющиеся шаги, она медленно перевела взгляд на Мира, и шепотом произнесла:

– Мы не станем это обсуждать.

– Не станем, – так же тихо отозвался он, все еще пытаясь унять сбившееся от испуга дыхание.

– Значит, забыли.

– Да, забыли.

Глава 4

В Североморске Милана со злостью закидывала вещи в чемодан.

«И зачем нужно ехать в этот мизерный город на другом конце страны? Отец почему-то верил, что это пойдет на пользу. Что там мне удастся переосмыслить поступки и отношения с людьми… Как бы не так! Если его не устраивает мой выбор, так это его дело, а я все равно буду поступать, как хочу! В конце концов, я уже в том возрасте, когда могу полностью отвечать за свои поступки!» – такого рода негодование не покидало Милу последние две недели перед отъездом.

Отец решил, что поездка отвлечет ее.

Видите ли, она выбрала не того парня, чтобы влюбиться! Это на третьем-то курсе колледжа!

«Как будто кто-то вообще может это выбирать! Разве можно управлять своими чувствами, каким бы взрослым и осознанным ни был?»

«Но папе этого не объяснишь».

Старший брат ее одноклассника не пара для нее. Он слишком взрослый, к тому же байкер.

Милу их разница в возрасте не смущала – всего лишь пять лет. А вот папочка-Лёва был очень недоволен, когда узнал. Да еще и как узнал!

Так уж сложилось, что с шестого класса Мила делила парту с Марком – симпатичным парнем с русыми волосами, серыми глазами и невиданной серьезностью. Они довольно быстро подружились, и, возможно, из-за этого их родители стали питать какие-то надежды насчет общего детского будущего.

С самого рождения она чувствовала на себе родительски-покровительственный гнет «девочка должна успешно выйти замуж».

Быть может, Мила и поддалась бы влиянию родительских наветов. Да, это наверняка бы случилось.

При соблюдении условия: если бы она не болтала с Марком столько времени в школе и не знала его слишком хорошо.

Но, проведя годы учебы за одной партой и продолжив общение уже после того, как Мила, окончив девятый класс, ушла учиться на географа, ребята многое успели обсудить и у них сложились весьма доверительные отношения.

Поэтому для Миланы не было секретом, что учтивый отличник-медалист Марк, который так нравился ее родителям, не пропускал ни одной юбки. Причем он всегда довольно подробно обсуждал с Милой все свои отношения – близкие и не очень.

Поэтому на момент выпуска она была на сто процентов уверена, что с Марком и его семьей не хочет иметь никаких тесных связей.

Конечно, Марк был хорошим другом, однако…

Где это видано, чтобы парень и девушка просто дружили? Особенно в подростковом возрасте, когда каждый мало-мальски симпатичный объект рассматриваешь в качестве потенциальной пары. Наверняка он дружил с ней неспроста.

Миле определенно льстило, что симпатяга-Марк проявлял заботу о ней, поддерживал, веселил, танцевал с ней в паре на каждом школьном празднике, отчего все одноклассницы злобно и завистливо скрипели зубами.

В отличие от одноклассниц, она не считала его привлекательным до умопомрачения. И себе в парни никогда не подмечала.

Стоит признать – она и не отталкивала его. Лишь потому, что ей нравилось бесить девчонок в классе, да и на всей параллели.

Сколько же слухов о них ходило по школе!

Некоторые Мила распространяла сама, а иной раз и Марк ей в этом помогал. Она могла полностью довериться ему, организовывая очередной розыгрыш.

К тому же это было весело, и никто из них двоих не воспринимал подобные шутки всерьез.

Напротив, они кичились своей необыкновенной дружбой и полным взаимопониманием. Этакой гармонией, недоступной другим.

А потом на выпускной вечер в одиннадцатом классе, который она решила посетить для поддержки бывших одноклассников, пришел старший брат Марка – Мстислав.

И Милана влюбилась. Как оказалось – взаимно.

Как-то быстро у них все закрутилось: знакомство, свидания, первый поцелуй…

Ничего больше, несмотря на крутой нрав и безбашенный образ жизни Мстислава.

И, казалось, что жизнь прекрасна. Но отчего-то ситуация резко поменялась.

Сначала Марк отгородился от нее. Потом стал ревновать.

Мила не смогла объяснить себе такой резкой перемены в поведении друга. Не мог же он – сущий бабник – вдруг серьезно влюбиться в нее? В нее одну. Или это просто соперничество с братом? Черт их разберет!

И вот, не понятно, чем руководствуясь, Марк рассказал Льву, что она встречается с Мстиславом, подав это блюдо с приправами а-ля «он взрослый, ему уже двадцать три», «бухает с потными мужиками-байкерами в клубах», «безответственный», «жениться не собирается».

Отец никогда прежде не повышал на нее голос. А тут вдруг взбеленился.

Стал кричать, что ему стыдно за нее. Что он растил дочь не для того, чтобы она шлялась по парням, тем более несерьезным. И все в этом духе.

Аргументировалась тирада тем, что Лев был наслышан обо всех этих байкерах, и знал наверняка, что ни к чему хорошему общение с ними не приведет.

Конечно, родители желали ей только лучшего и хотели защитить, но пообщаться с Мстиславом и узнать его лучше они не планировали, ибо мнение уже сложилось заочно благодаря Марку.

«Чудесненько», – съязвила она, прежде чем запереться в своей комнате.

Милана хотела выждать с недельку и попробовать снова поговорить с отцом. Но тот словно подготовился к такому повороту событий.

Они с мамой сами поймали ее перед прогулкой и предложили «гениальную идею».

Может, Мила и прониклась бы.

Но идея начиналась с фразы: «мы нашли тебе достойного жениха».

Ничто не бесило сильнее – она ненавидела, когда ее мнение не учитывали.

Тогда она пропустила мимо ушей уверения в том, что мальчик очень красивый и умный, и решила поехать в Краснодар только лишь из мести.

Она страстно желала показать, что тот самый мальчик не вывезет и пары минут общения с ней. Лишь бы насолить Льву, чтобы ему было неловко за нее.

Если он стыдился ее сейчас, так пусть это будет хотя бы заслуженно. Уж она-то покажет себя во всей красе, и отец сразу поймет, что ошибался.

«Раз я не могу быть с тем, кого выбрала, значит, страдать будут все, а «жених» – и того пуще».

Тогда она не собиралась рефлексировать на тему того, чем, собственно, провинился тот мальчик (который ее в глаза не видел) или его семья. Миле ужасно не хотелось, чтобы ее с кем-то сводили против воли.

Ее вполне устраивал Мстислав. Он был высоким, смелым, с пронизывающими серыми глазами, контрастирующими с темными корнями выкрашенных в пепельный цвет волос.

«Да любая девчонка в моем возрасте мечтала бы о таком, а он выбрал меня и только меня! Зачем мне сдался мальчишка-ровесник, когда есть взрослый мужчина, сохнущий по мне?» – недоумевала Милана.

***

Вскоре настало лето, и она приехала к той семье, которую родители – Лев и Валентина – так ей расхвалили.

Стоило отдать должное, папин друг, Олег, встретил ее очень радушно. На минутку Милану даже стала грызть совесть из-за того, как она собиралась себя держать с ними.