Для тебя – целый Мир

Пролог

Слишком много навалилось на него за последнее время. Столько событий – приятных и не очень – вскружили голову. Родительские причуды, внезапно нагрянувшая гостья, надвигающиеся соревнования по конкуру, проблемы младшей сестры, едкие комментарии в его адрес от нежеланной знакомой… Как вишенка на торте – тренер по спортивным танцам требовал научиться выполнять череду новых трюков всего лишь за одно занятие.

Мирославу буквально было некогда побыть наедине с собой.

Сколько раз он уже собирался бросить часть своих увлечений? Тогда у него оставалось бы больше времени на себя. Но, увы, привитая с детства ответственность не позволяла бросить начатое дело, даже если оно уже давно опостылело.

И, словно не хватало всего вышеперечисленного, родители решили добавить ему проблем, навязав совсем не нужную ему сейчас компанию. Ладно. Осталось потерпеть всего три недели. Он справится.

Наконец он вернулся домой, с радостью обнаружив, что его ночной кошмар покинул помещение и не маячит перед глазами.

Сегодняшняя тренировка была тяжелой, ноги гудели, руки била мелкая дрожь, и Мирослав совсем не был готов выслушивать очередные высокомерные замечания. Только не сейчас. В таком состоянии он не был способен сдержать накопившиеся от усталости негативные эмоции.

В последнее время он вообще удивлялся своему почти ангельскому терпению. И как только он еще никого не послал на тренировках или дома?..

Ладно, конкур его успокаивал, лошади не виноваты в том, что он вынужден жить с мегерой. Родителей он любил и не разговаривал с ними грубо – воспитание и уважение не позволяло. Сестра лишний раз старалась не попадаться ему на глаза. На танцах ужасно бесил тренер, но Мир и к нему готов был отнестись с пониманием, ведь, что поделать, работа у человека такая – людей в комплексы вгонять.

Но послать кого-то все же хотелось. Кого-то конкретного.

Ему необходимо было успокоиться, пока он не натворил того, за что потом ему будет стыдно перед родителями. Ведь он обещал, что все будет в порядке. Что он их не подведет.

От скопившегося напряжения – морального и физического – копилась агрессия. Парню хотелось расслабиться, поэтому, пользуясь случаем, он проскочил в ванную, к его счастью и приятному удивлению никем не занятую. Наспех стянув спортивную одежду, Мирослав кинул ее в корзину для грязного белья и направился в душевую кабинку. Оставалось лишь дождаться, пока нагреется вода.

Он оглянулся вокруг, вновь ужаснувшись царящему повсюду хаосу: все свободные полки были заставлены необычными пузырьками, флаконами и баночками. Он будто находился в лаборатории алхимика, каждый раз сталкиваясь с одной и той же проблемой – найти среди этих могучих «чудодейственных эликсиров» свой гель для душа. Настоящая шахтерская работа. Мир всерьез опасался, что однажды копнет слишком глубоко, и его засыплет этими склянками с головой.

Но ничего. Скоро это закончится. Осталось три недели.

Горячие струи воды приятно били по телу, заставляя жмуриться от обволакивающего тепла. Мышцы постепенно раслаблялись, а тягостные мысли покидали разум. Еще немного и он сможет лечь в кровать и выспаться. Устало упираясь свободной рукой в стеклянную стену душевой кабины Мир опустил голову. Капли воды стекали с его взмокших светлых волос, смешиваясь воедино на полу и стекаясь в одну большую лужу.

Он зажмурился, вспомнив о партнерше по танцам, с которой собирался пойти на прогулку, но никак не мог выкроить на это время, когда внезапно вместо нее в голове возник образ Милы, вдруг показавшейся ему такой привлекательной, словно и не было между ними всех тех придирок и перепалок в течение недели.

«Чертова стерва!» – со смесью удивления и одновременного возмущения от непредсказуемо возникшей фантазии прошипел Мирослав сквозь зубы и ударил кулаком по кафельной стене.

Придя в себя и все еще часто дыша от негодования, он нашел в себе силы вымыться. Двигался словно в замедленной съемке, тупо уставившись в пол ничего не видящим взглядом, и старался осмыслить произошедшее. Девчонка не давала ему покоя с момента своего прибытия, а теперь еще каким-то непостижимым образом вызвала в голове странные мысли. Не могла же она и впрямь ему понравиться?

Мила невероятно раздражала Мирослава с первого дня своего появления у него дома. Его бесило все: ее поведение, нарочито правильные манеры, чрезмерная ухоженность, высокомерное отношение, изысканная лень, предвзятость и снисходительный взгляд. Чего скрывать, порой ему хотелось ей врезать, благо, воспитание не позволяло. А тут вдруг спустя неделю эта выскочка стала проникать еще и в его мысли. Ну, и как он вообще к этому пришел?

Глава 1

Вот и наступило то долгожданное утро перед летними каникулами. Мир сладко потянулся в своей постели и неторопливо встал. Восходящее солнце озаряло его комнату, обещая впереди теплый и радостный день. Последний школьный день в его жизни.

А впереди только экзамены и свобода. Скоро он съедет от родителей, поступит туда, куда сам решит, будет жить так, как захочет. Свобода!

Из кухни раздался голос мамы, возвещавший, что пора завтракать.

Мирослав никогда не заставлял долго ждать себя к столу, и основной причиной этого были кулинарные способности Татьяны – его матери. Еда всегда была настолько вкусной, что от нее невозможно было отказаться.

Удивительно, как при таком положении дел он смог сохранить стройную и подтянутую фигуру. Наверное, от лишнего веса его спасали танцы и конный спорт, иначе он затруднялся объяснить, как до сих пор не набрал лишних килограммов при таком чрезмерном поглощении пищи.

Хотя, может, оно и не было таким уж чрезмерным, как он себе представлял? Все же растущий организм требовал много калорий.

За столом уже собралась почти вся семья, за исключением сонно плетущейся из комнаты младшей сестры и старшего брата, который больше с ними не жил. Упорхнул во взрослую жизнь, как вскоре собирался упорхнуть и сам Мирослав. И тогда Машка с родителями останется одна, а их прежде большая семья будет собираться за столом только по праздникам.

Но, наверное, в этом и прелесть? Чем больше расстояние, тем крепче семейные узы.

Это мог бы быть идеальный день, если бы не одно «но». То «но», о котором Татьяна решила упомянуть за завтраком.

– Мир, у меня к тебе просьба.

– Без проблем, – сказал тогда он. И теперь мог поклясться, что ни в жизнь бы так не ответил, если бы знал, о чем его собираются попросить. А уж тем более, если бы знал, с кем ему предстоит столкнуться из-за своей порядочности и добродушия.

– Помнишь наших друзей из Североморска?

– Льва, моего сослуживца, – добавил Олег, видя некую растерянность на лице сына.

– Да… – неуверенно протянул Мирослав, понимая, о ком идет речь, но еще не сопоставляя, какое отношение это имеет к материнской просьбе.

– Недавно он пожаловался нам, что его дочь совсем чахнет в их городе.

– И? – он уже начал подозревать неладное, но его мозг упрямо отказывался верить в такой исход.

– Твоя ровесница, между прочим. Ну, почти. Ты у нас майский, а она когда родилась? Кажется в июне? Да? – мать вопросительно посмотрела в сторону Олега, который задумчиво кивнул.

– Это все прекрасно, но в чем дело? Можно хоть немного конкретики? – Мир нервно наколол вилкой овощной омлет, всем своим видом показывая, что его не интересует разница в возрасте с девчонкой, которую в глаза не видел, и он не намерен тратить время на выяснение подробностей ее рождения, которые родители могли обсуждать не хуже светских сплетниц.

– Так вот, – продолжила Татьяна, – поскольку у нас тесные отношения с этой семьей, мы предложили ему отправить девочку к нам в Краснодар на лето.

– Молодцы… Стоп, что? В смысле на лето? В смысле к нам? Она что, будет жить с нами?

– Не отправлять же ребенка в гостиницу! – искренне возмутилась мама, будто и вовсе не размышляла о возможных последствиях совместного проживания.

«Конечно, гостиница всяко опаснее для «же-ребенка», чем проживание с незнакомой семьей. Да и звать к себе непонятную девчонку тоже вполне себе безопасно, да», – язвительно подумал Мирослав, но вслух ничего не сказал. Кажется, в их чете о последствиях думал только он.

– Всего на один месяц, сынок, – отозвался отец ласковым тоном, под которым очень явно читалось упрекающее «тебя забыли спросить». – В июле погостит и, наверное, вернется домой, как раз экзамены ты уже сдашь, с поступлением разберешься…

– Но у меня соревнования в июле! – выдвинул последний аргумент подросток.

– Думаю, она с удовольствием придет посмотреть. Ты ведь у нас джентльмен, и не обидишь гостью?

Не будь эта женщина его матерью, он бы сказал, где он видал эту гостью, и что не собирается проводить лето в компании с девчонкой. Но… пришлось промолчать, в надежде, что это как-то обойдет его стороной.

«Может, сбежать с другом в поселок на дачу?» – не успев всерьез обдумать этот шедевральный план, Мирослав отвлекся на настенные часы.

– Мне в школу пора.

***

В своих размышлениях именно этот день и разговор, случившийся месяц назад, Мир считал отправной точкой на старте его катящейся в преисподнюю жизни.

Конечно, это была лишь прелюдия. Настоящая жара пошла, когда гостья заявилась к ним в полном обмундировании.

К тому времени он уже сдал экзамены, расквитался со школой, успел подать документы в пару ВУЗов, и казалось, что жизнь прекрасна – перед ним открывалось что-то новое и интересное. А потом наступил июль.

Признаться, за всей суматохой его ныне уже взрослой жизни парень успел забыть, что их семью ждет более грандиозное событие.

Подготовка началась дней за пять, очень активная и утомительная, как ему казалось. Освобождалась комната от детских игрушек, в нее переносили кровать побольше, «на вырост»; младшая сестра слишком радостно перебиралась спать на диван, уступая место гостье и, очевидно, считая это какой-то привилегией.

Но основной ажиотаж начался непосредственно в день приезда визитерши.

Тогда родители и сестра носились по квартире, сумбурно наводя порядок во всех комнатах разом перед приездом царевны. Иначе он это создание окрестить не мог, видя весь масштаб подготовки.

Во-первых, в квартире и без того всегда был порядок, так что много чести – так суетиться из-за какой-то девчонки.

Во-вторых, он не так представлял себе людей после дальней поездки. Да и людей в целом он себе совсем не так представлял…

Где-то после полудня отец уехал в аэропорт. Ему выпала честь первому подвергнуться культурному шоку при виде их гостьи. Остальные же вкусили этот плод немного позднее.

Раздался звонок в дверь, открывать побежала Машка.

«Чему только учили ребенка, стараясь оградить от опасных посетителей?» – недоумевал Мир.

Но, к счастью, за дверью оказался отец.

К несчастью – не один.

Поначалу Мирослав даже себе не смог описать весь спектр впечатлений от увиденного.

На пороге стояла невысокая девушка, вернее, она была бы невысокой, если бы не огромная подошва на ее сандалиях.

Он был сражен.

Правда, не помнил, чем в первую очередь – разящими приторными (хоть и дорогими) духами или величественной осанкой.

Дальше, вопреки обтягивающим кожаным штанам, ему в глаза бросился кричащий красно-желтый топ, который пребывал в неприлично натянутом положении во вполне логичных для этого местах. Задержать взгляд на оголенном подтянутом животе Мир не успел, поскольку гостья шагнула вперед, оставив позади пару чемоданов, и подала голос.

– Я Милана. Это как город в Италии, где процветает мода. Но можно обращаться ко мне просто «Мила».

Мирослав еле сдержался, чтобы не уточнить нечто вроде «что ты, блин, несешь?».

Но, судя по уничижительному взгляду гостьи, этот вопрос все-таки отразился на его лице как минимум неоновой вывеской. Неожиданно для себя парень растерялся и потупил взгляд. Впрочем, успев рассмотреть весьма яркий макияж в тон топу.

Проведя краткий анализ сравнения Миланы со своими одноклассницами и коллегами по танцам, он сделал для себя вывод, что одноклассницы и коллеги лучше, ведь у них хотя бы можно разглядеть истинное лицо под слоем феноменального грима.

После такого вывода интерес к девушке был потерян, а значит, и находиться в коридоре больше не имело смысла. Но воспитание и (чего уж скрывать) интерес, чем же закончится это шоу, заставили его остаться и мужественно дождаться окончания знакомства.

Надо отдать должное, Татьяна держалась лучше всех. Во всяком случае, у нее хотя бы нашлись силы поприветствовать новоприбывшее создание. Дальше подключилась Машка, явно нашедшая себе объект для подражания на ближайшее время.

«Надо посоветовать матери убрать подальше от детских ручонок всю косметику…» – отметил он в голове.

– А ты так и будешь там стоять или все же представишься?

Пораженный такой наглостью, Мирослав поднял глаза на девушку, желая узнать, к кому она рискнула так обратиться.

Уперев тонкую наманикюренную ручонку в бок, Мила пристально и с насмешкой смотрела прямо на него.

Тут картиночка-то и сложилась.

Ущемленное мужское самолюбие, конечно, вещь весомая, но при родителях лучше его спрятать подальше, пока не защемили сильнее.

– Для тебя – целый Мир, – буркнул он неохотно, желая ответить так же колко и язвительно, как она, но с опозданием понял, что это прозвучало скорее как обещание.

Из желания не позориться дальше и больше, парень направился в свою комнату. Уже оттуда он, прислушиваясь, следил за продолжением банкета.

Сначала Мила недовольным голосом интересовалась, где же она будет спать, почему тут так тесно, почему в квартире всего один санузел, еще и совмещенный.

«Да, при такой большой семье – та еще проблема, но не настолько весомая, чтобы озвучивать ее таким тоном», – мысленно негодовал Мир, завидуя терпению родителей, монотонно и ласково объясняющих гостье все причуды жизни обычных семей.

По требовательности и высокомерию девушки можно было решить, что до приезда к ним она жила как минимум во дворце.

Но Мир наверняка знал, что это не так. У друга его отца была просторная, но вполне обычная квартира. Может, обставленная лучше, чем у них, но это же не повод так привередничать! Да?

В целом уже по первым звоночкам было понятно, что общение у него с Милой не заладится.

«И как теперь прожить тут целый месяц под метающим молнии карим взглядом? Благо, хоть не блондинка, иначе мама бы уже нас сосватала. К черту. Точно надо бежать из этого дурдома!» – бахвальствовал он, чтобы себя утешить.

Дальше предстояло пережить совместный ужин.

Все бы ничего, если бы «голубая кровь» не дала о себе знать и тут.

К еде придраться было невозможно – это факт. Но заставлять Ее Величество мыть посуду – кощунство; о чем Величество сразу же поторопилось сообщить всем ныне живущим.

В чем проблема помыть за собой тарелку, Мирослав не понимал. Не понимал он и того, как этой малявке хватает наглости так разговаривать с почти незнакомыми людьми, у которых ей предстояло жить целый месяц.

Но, невзирая на воззвания к совести, исходившие от Олега, Величество так и не снизошло до мытья посуды. И, к удивлению Мира, родители отступили, оставив Милану в покое.

Мирослав внутренне кипел – он бы за такое поведение уже давно огреб, а к капризной девчонке у них вдруг проснулось колоссальное терпение.

Следующие трудности поджидали на пороге ванной. Он собрался искупаться в привычное для себя время, но был бесцеремонно отстранен от двери.

– Вообще-то девушкам нужно уступать. Я первая пришла, – Мила стрельнула на него своими темными глазами, неестественно выделяющимися под ярко-желтыми стрелками и красными тенями.

Вблизи это было еще ужаснее: Мирославу словно ткнули в лицо раскраской сестры, заставляя рассматривать следы кислотно-ярких маркеров.

– Но сейчас мое время купаться.

– Ничего, подвинешься, – пожала она плечами и демонстративно прошла мимо него в ванную.

– Конечно! Но только ради того, чтобы ты поскорее смыла этот кошмар со своего лица! – в сердцах крикнул он и вернулся в свою комнату.

Как выяснилось позже из разговора с родителями, секрет их терпения заключался в том, что они были заранее предупреждены об «особенном» (такое слово Мир считал весьма мягким и не отражавшим в полной мере всего происходившего) характере Миланы. И решили ничего не говорить об этом сыну, дабы не пугать раньше времени.

– Отличный подход, весьма действенный, если надо бесцеремонно сделать по-своему, не учтя при этом мнение потенциальных пострадавших… – сквозь зубы ответил им Мирослав, но родители не восприняли его претензию всерьез.

Следующим утром создание, закутавшись в махровый халат, вальяжно выползло из предоставленной «тесной» – всего-то два на три метра! – комнаты.

И, как назло, в кухне кроме них двоих никого не оказалось. Впервые Мирослав проклял свою привычку просыпаться рано. Мила прошла мимо него, словно не замечая, и заглянула в шкафчик с кашами.

– У вас тут есть нормальный чай?

– Смотря что ты называешь нормальным.

Немного помедлив, Мила повернулась к нему, и он смог впервые действительно увидеть ее лицо.

Боевой раскрас еще не был нанесен, и перед Миром предстала совсем юная девушка, с тонкими и изящными чертами лица, с очаровательными заспанными глазами, притягательным изгибом губ и…

Наверное, именно тогда ему в голову закралась идея, что Милана на самом деле красива.

Вернее, такая идея могла бы закрасться, если бы до этого он не имел удовольствия с этой самой Миланой пообщаться.

Промелькнувшее на секунду милое и растерянное выражение исчезло с ее лица так же быстро, как вместо него появилась привычная надменная стервозность.

– Ты знаешь, что такое чай? Это напиток, который…

– На соседней полке, только не душни.

– А ты не очень-то вежлив.

– Аналогично могу высказаться и о тебе.

– Я тут гостья вообще-то.

– Еще ножкой топни для пущей важности, – Мирослав не желал хамить, но его до сих пор коробило от вчерашнего поведения девушки во время ужина.

Ему было неприятно, что кто-то подобным образом говорит с его родителями и с ним самим. Его выводило из себя это нарочито надменное и высокомерное отношение к окружающим, исходившее от Миланы.

Поначалу он думал, что сможет игнорировать особенности ее характера, но это оказалось выше его сил, ибо особенности выходили за рамки адекватности. И именно поэтому мигом скопившееся в парне раздражение выплеснулось через край.

На его последнюю реплику Милана вновь обернулась, долго и пристально наблюдая за ним и перебирая в пальцах найденный чайный пакетик.

Затем, вздохнув так дотошно и снисходительно, что Мирослав невольно поморщился, она прошлась по кухне к чайнику и заварила себе чай.

– У тебя нет девушки, да? Готова спорить, что никогда и не было.

– А это тут при чем? – растерянно нахмурился он.

Признавать, что она права, Миру вовсе не хотелось. Да и виноват ли он, что за обилием обязанностей и увлечений, ему некогда было заводить отношения?

– Говорят, сказывается…

– На чем?

– Ну, знаешь, от недостатка внимания нервишки начинают шалить, – на девичьем лице появилась настолько слащавая улыбка, что Мирослав передернул плечами, выражая все свое отвращение.

– Ты лезешь не в свое дело.

– Значит, я права, – хмыкнула Милана, и он заметил движение хрупкого плеча под махровым халатом, ставящее точку в этом разговоре.

Буркнув себе под нос не столь отдаленное направление, куда Миле, по его мнению, надлежало сходить, он пошел было собираться на тренировку по конкуру, когда внезапно гостья окликнула его.

– Эй, не уходи.

От такой наглости он даже замер на секунду, вследствие чего уже должен был обернуться, дабы не казаться невежей.

– Я не привыкла завтракать одна. Побудь со мной.

– Не горю желанием.

– Я буду хорошей, честно.

Мирослав со скептицизмом оглядел Милану, и, вопреки собственной гордости, вдруг поддался.

Что-то в ее уютно-домашнем виде располагало к себе, заставляя верить, что она может быть хорошей. Если захочет.

Иллюзий насчет ее характера у Мира не осталось еще в первый день, но сейчас почему-то ему даже хотелось остаться.

Чтобы понять? Убедиться? Полюбопытствовать? Отыграться?

Он не знал. Но остался.

После минуты тишины, нарушаемой едва слышными прихлебываниями чаю, парень не выдержал и заговорил:

– Мама встанет только через полчаса. Если голодная, то в холодильнике было что-то на бутерброды.

– Я не собираюсь лезть в чужой холодильник. Но… ты ведь мне поможешь? – смотря прямо ему в глаза, она плавным движением руки расправила длинные темные волосы, убирая их за спину, и очаровательно улыбнулась.

«Какого черта? Это что, флирт?» – пронеслось у Мирослава в голове.

– Помогу на первый раз, но придется тебе свыкаться с суровой реальностью – тебя тут круглосуточно обслуживать никто не собирается.

Он не знал, в какой степени Милана прислушалась к его словам, но для себя решил, что больше так рано на кухню не выйдет в ближайший месяц.

Вскоре его ждало очередное разочарование.

Мать попросила не оставлять гостью одну и взять с собой на тренировку.

Вот сдалась она ему там… Ладно бы танцы, но тащить ее к лошадям и потом весь день выслушивать, что там витает запах, предназначенный совсем не для ноздрей Ее Величества…

За что ему этот ад?

Глава 2

На занятия по конкуру он едва не опоздал из-за этой девчонки.

И не удивительно, ведь нет ничего сложнее, чем выбрать наряд для похода на конюшню. Вероятно, лошади – самые суровые критики, иначе Мир не мог аргументировать все услышанные им причитания над чемоданом.

После очередного высказывания в стиле: «даже не знаю, от чего будет проще отстирать запах… наверное, лучше голубая майка, чем черная водолазка», он не выдержал и раздраженно выдохнул.

– Определись уже хоть с чем-нибудь. Там нет никаких неприятных запахов. Лошади в целом не воняют. И всем плевать, что ты наденешь.

– Может, у тебя и принято надевать первое, что выпало из шкафа, но я, вообще-то, привыкла следить за своим внешним видом.

«Первое, что выпало из шкафа? Что это создание о себе возомнило?» – самолюбие взбунтовалось, но он из последних сил старался держаться в рамках вежливости.

Будет поистине чудом, если он не придушит ее за эти долгие дни. Усилием воли подавив возмущение, Мирослав постарался ответить как можно спокойнее и размереннее:

– Из твоего рта вообще выходит хоть что-нибудь, не переходящее на личности?

– А тебя это задевает? Могу посоветовать курсы по поднятию самооценки. И, если ты не заметил, я собираюсь переодеваться, так что покинь помещение.

– Стерва, – подвел итог Мир, выходя из комнаты.

– Грубиян! – донеслось ему вослед.

***

В тот день она с ним так и не пошла. То ли не смогла выбрать, что надеть, то ли не захотела идти из-за их совместных пререканий.

Мир не знал истинную причину, да и в целом мало понимал, что творится у Милы в голове. Хотя, к своему стыду, на тренировке только об этом и думал.

Может, не стоило быть с ней таким грубым? Все же родители воспитывали его так, чтобы он не ронял достоинство семьи. Особенно перед гостями. Но, с другой стороны, он ведь должен как-то защищать свои личные границы, разве нет?

Следующие три дня походили на день сурка.

Нытье Милы утром из-за тесноты комнаты и сложности выбора наряда на день грядущий, ибо не могут же холопы видеть ее в одном и том же два раза подряд.

Нытье Милы после каждого приема пищи о том, что она не станет мыть посуду – ее не для этого родители растили такой красавицей, чтоб она марала ручонки о простые человеческие обязанности.

Нытье Милы о том, что она не хочет выходить в такую жару, тем более в обществе Мирослава, тем более на его скучные тренировки. И действительно, за всю неделю ей удалось не посетить ни одной.

С одной точки зрения это даже радовало Мира – на время занятий он освобождался ото всех контактов с этой стервой. Но с другой – его задевало, что она предвзято отзывается о его увлечениях, даже не стараясь вникнуть в их суть.

Хотя, себе-то Мир уж мог признаться честно: к ее увлечениям он относился не менее предвзято, так что в этом они были квиты.

Пару раз у них возникали более серьезные стычки, когда Мирослава совсем уж возмутило отношение девушки к его родителям.

На очередное высокомерное высказывание о том, что она не собирается мыть посуду или убирать свою комнату, парень вспылил и, выловив ее в коридоре, пока родители на работе, высказал едва ли не все, что он о ней думает.

Он уже плохо помнил свою тираду, но, кажется, там были фразы в стиле: «тебя что, не учили ценить труд других людей?», «мы тебе не прислуга», «не понимаю, как твои родители еще не выгнали тебя к чертовой матери с таким отношением к людям!» и так далее.