Фасад Страстей

И вновь со стороны Велехова не последовало никакой реакции. Эля обернулась к нему с намерением высказать свое возмущение, но он уже шагал по берегу у самой воды, оставляя следы на мокром песке, которые сразу же слизывали волны. Она скоро вычислила цель его движения: в северной части бухты невдалеке от нагромождения скалистой породы, торчащей заостренной глыбой прямо из воды, белела на синей глади залива моторная яхта.

– Станислав, подожди, – позвала Эля и припустила за ним.

Он замедлил шаг, точно раздумывая, стоит ли останавливаться, затем все-таки обернулся.

– Постой, хочу тебя спросить… – подбежала Эля, слегка запыхавшись.

– Пойдем, я покажу тебе свою яхту, – сказал он.

Она пошла с ним бок о бок по мокрому песку, стараясь приноровиться к его размашистой поступи, касаясь временами его нагретого плеча: он слегка раскачивался на ходу. Эля заглянула Велехову в лицо – оно было замкнутым, с налетом тяжелой думы. Она решила, что поведение Кристины все-таки его задело, но он по каким-то причинам не обнаружил явно своего отношения к проделкам молодой любовницы.

– Станислав, надо положить этому конец, пока не поздно, – твердо сказала Эльвира в уверенности, что он сразу ухватит суть разговора.

– Не понял. Чему мы должны положить конец? – не оправдал он ожиданий.

– Как – чему? Не притворяйся, сделай милость.

– Ни капельки не притворяюсь. Хоть убей, не понимаю, о чем ты. Элечка, кончай говорить загадками.

– Хочешь прикинуться слепым и глухим? – начала раздражаться она. – Может, тебе так удобно?! Только для Влады это опасно, неужели трудно сообразить?

– Прости, соображалку заклинило. К дождю, должно быть.

– Значит, ты не замечаешь, как твоя Кристина внаглую заигрывает с Антоном и порочит не только тебя, но и Владу?! – закричала, потеряв терпение, Эльвира.

– Тихо-тихо, у-у… как ты себя накрутила. – Он остановился и крепко взял ее за плечи, внимательно вглядываясь ей в лицо. – Какие вы, Федотовы, все нервные. Не забивай себе голову чепухой, русалка, тебя это никоим образом не касается. А Кристина… я ей не указ. Если угодно, можешь считать меня полным идиотом… впрочем, таковым я был всегда с того дня, когда сидел с тобой в последний раз на нашей скамейке…

Неподдельная грусть прозвучала в его голосе, а Эля замерла: так, значит, он ничего не забыл. Он сказал «на нашей скамейке», тем самым признав, что в прошлом их что-то связывало.

Велехов впервые с момента приезда гостей вел себя искренне – не ерничал, не изображал радушного хозяина, не представлялся дамским угодником или благодушным весельчаком, а был наконец самим собой.

И тогда она узнала в нем Стаса; сквозь наслоения многих лет проглянули в этом изменившемся, зрелом мужском лице те милые желанные черты, прекрасные, нежные, давно позабытые, но не стершиеся из памяти, запечатленные навсегда в потайном уголке души, как вечное, пронзительное свидетельство юности и несбывшейся мечты. Лицо это всплыло из запаха сирени, кудрявой заверти темной листвы, тишины летних вечеров…

Эля отшатнулась от него, как будто увидела призрак. Не сказав больше ни слова, она, не оглядываясь, пошла прочь.