Пари на сводную

Глава 5. Ксения

Да уж, идея брать два одеяла, простынь и наволочку параллельно с тем, чтобы захватить что-то из кухни – так себе, конечно. Придётся в два захода, хотя не хотелось бы, конечно. И так едва не дышу, чтобы не будить Максима Леонидовича и маму.

Крадусь на цыпочках до своей комнаты… И встречаю на полпути Славу, который берёт у меня одеяла. Надо же, всё-таки додумался, что мне всё это затруднительно будет нести?

Шикаю на него, чтобы тихо ходил. Шаги достаточно шумные. Но он лишь усмехается, и уже совсем скоро закрывает дверь моей комнаты за нами.

Ещё зачем-то поворачивает ручку – так, что мы теперь заперты.

– Это чтобы наверняка, – шёпотом поясняет Слава.

Опять этот его взгляд и коварная неоднозначность в голосе… Да что этот парень себе позволяет? Причём вот только решила к нему относиться по-дружески, раз уж с часами мне навстречу пошёл – и вот она, очередная выходка.

Ладно. Это, наверное, его обыденная манера общения с девушками. У него ведь их вроде как много было.

– Мне ведь на кухню ещё надо, – понизив голос, напоминаю.

А на его какой бы то ни было флирт решаю просто не реагировать. Будто делать вид, что не замечаю. Рано или поздно Славе надоест.

Он ухмыляется и качает головой. Сердце пропускает удар – как будто на мои мысли у него такая реакция. На деле, конечно, на слова, но всё равно как-то не по себе.

– Я не особо хочу есть, а там реально рискованно пастись, – небрежно возражает Слава. – Ещё и холодильником громыхать или чайником… Если ты хочешь, то ладно, а ради меня не стоит.

Хм. Ещё утром я была той, кому даже подходить к нему в универе запрещалось, а теперь ради меня, значит, стоит рискнуть с кухней, а ради Славы – нет?..

Так, ладно. Ни к чему по-дурацки цепляться за его слова – тем более что этот парень вообще со всеми девушками усиленно источает обаяние, как я поняла. И в момент, когда он решил, что погорячился со мной, я превратилась в одну из них. Видимо, бесполезно напоминать, что формально мы брат и сестра теперь.

– Я не хочу, – только и говорю, потому что Слава, как ни странно, реально ответа ждал.

Как будто ему даже важно.

Зато теперь, в отличие от меня, всё ещё зависающей у двери, уверенно в комнату проходит, выгружая одеяла с постельным бельём пока что мне на кресло, которое возле стола.

– Почему два одеяла? – озадаченно замечает Слава.

Забавно, что только сейчас, хотя сам же их нёс.

– Одно постелим на полу вместо матраса, другого варианта нет, а так хоть не слишком жёстко будет спать, – машинально поясняю я и приближаюсь, чтобы помочь ему с созданием импровизированной постели.

Мы совсем рядом оказываемся… Теперь, когда Слава стоит в моей комнате, а не нагло сидит на кровати, его присутствие будто ощутимее. Я ведь просто беру одно из одеял под его взглядом, а такое чувство, что чуть ли не касаюсь так называемого братца… Который, к тому же, взгляд с меня не сводит почему-то.

– Какая заботливая, – говорит вроде без насмешки, но с улыбкой.

Вряд ли он подначивает, но мне почему-то хочется опровергнуть, что я так уж беспокоюсь о его комфорте:

– Заботливая я была бы, если бы пустила тебя в кровать.

Ой… Кажется, я ляпнула совсем не то.

Вот как так можно было выпалить, не подумав? Славе! А он явно только рад такому проколу, смотрит на меня, лыбится довольно, ещё и с предвкушением – как будто я на полном серьёзе имела в виду… То, о чём даже подумать не решаюсь. И не хочу.

– Всему своё время, – вкрадчиво сообщает.

Многообещающе так, что, если бы не ухмылка, решила бы, что Слава всерьёз рассчитывает… Ну нет уж. Надеюсь, что несмотря на его манеру разговаривать, он не надумывает там себе ничего лишнего в отношении меня.

Просто ему, видимо, в кайф меня дразнить. Слава ведь явно забавляется, наблюдая за моей реакцией. Вряд ли он завтра вообще будет со мной разговаривать, только если по делу.

Надо просто пережить эту ночь.

– Не наглей, – на всякий случай сурово пресекаю, начиная расстилать одеяло на полу.

Слава без лишних просьб берётся за другой конец, помогая мне. Это радует. И не только тем, что этот парень уже второй раз улавливает, что от него нужно – а значит, не так уж лишён чуткости. Но ещё и тем, что Слава сосредотачивается на расстилании, а потому не видит, как пылает моё лицо. И рада бы не реагировать на происходящее, но не получается. Оно ведь с каждой секундой накаляется, в том числе и за счёт создания импровизированной кровати, напоминающей, что мы проведём эту ночь вместе.

Мне уже не в первый раз за эту странную ночь приходится напоминать себе, что Слава прежде всего мой как бы брат, а не просто парень, проявляющий ко мне интерес… Симпатичный, кстати, парень. Хотя для меня это совершенно неважно.

Скоро я привыкну к его замашкам и перестану смущаться.

– Постараюсь не наглеть, – неожиданно заговаривает Слава, самостоятельно начиная стелить простынь. – А вообще, спасибо тебе.

Ух ты. Он может говорить, как нормальный человек. Без всяких там подтекстов. Даже благодарит.

Мой взгляд снова цепляется за часы на его руке – ещё одно напоминание, что Слава не такой уж придурок.

– Не за что, – машинально отвечаю, выделяя ему одну из своих подушек. – Хотя вообще-то есть, – зачем-то добавляю с ухмылкой, ведь на самом деле Слава меня конкретно так напрягает своим присутствием.

Я, конечно, уже жалею о своей настолько неуместной искренности, но он тоже легко и непринуждённо усмехается в ответ. Почти как тогда, возле ванной, когда я так безотчётно и явно обрадовалась тому, что он якобы скорее съедет…

– Как ты вообще на восьмой этаж залезть умудрился? – решаю проявить любопытство и заодно окончательно разрядить обстановку.

– У меня снаряга с собой, – буднично сообщает Слава.

Как будто это всё объясняет. Да, я видела какой-то пояс и ещё всякие мелкие штучки вокруг него, но, чёрт возьми, восьмой этаж!

– Это не особо успокаивает, – бросаю подушку ему на кровать.

Слава усмехается, посмотрев на неё. А потом резко так взгляд мне в глаза переводит, ещё и держит цепко, не даёт отвести внимательностью странной и задумчивостью.

– Волновалась? – спрашивает одновременно дразнящее и ласково даже.

Сглатываю. Ну вот опять он говорит со мной, как парень с девушкой. Видимо, пытаться приземлить уже смысла нет. Остаётся только не вестись.

– За любого на твоём месте бы тоже, – отчуждённо обозначаю и сажусь на свою кровать. – Это не совсем нормально.

Слава на этот раз без моего участия начинает справляться с последней деталью – заправлением одеяла в пододеяльник. Моя самая нелюбимая часть при смене постельного белья. Но парень довольно быстро и технично справляется, ещё и попутно отвечая:

– У меня опыт скалолазания неплохой. В соревнованиях побеждал. Плюс, я трейсер.

Да, про его победы в соревнованиях я наслышана. Только больше про плавание и спартакиады. Видимо, ими дело не ограничивалось.

Трейсер…

– Это типа паркурщика? – уточняю настороженно.

– Да. Но это лишь одно из увлечений, – обыденно заключает Слава, уже справившись с одеялом. – Хотела бы попробовать? – неожиданно предлагает, причём вполне серьёзно.

– Точно нет, – тут же отказываюсь. – Мне жизнь дорога.

Слава усмехается моему ответу… И вдруг снимает футболку.

Цепенею в ошеломлении. А взгляд сам собой цепляется за развитые мышцы Славы – очередное напоминание, что этот парень и вправду преуспел в самом разном спорте. И кубики на прессе тоже это показывают. Выразительный рельеф… Красиво, кстати. Если объективно.

От всего этого не сразу замечаю, что у него татуировка на правом бицепсе. Какая-то надпись на латинском.

Интересно рассмотреть, какая. Я кое-как отдалённо знаю язык, по крайней мере, основные крылатые выражения. Но проявлять любопытство, когда Слава уже полуголый, и явно не собирается ограничиваться только показыванием торса – не лучшая идея. Тем более что этот совершенно невыносимый тип начинает расстёгивать себе джинсы. Нет, серьёзно! Он правда делает это, да ещё и смотрит на меня. Чуть ли не насмешливо и задумчиво одновременно.

Кажется, я издаю какой-то протестующий непроизвольный звук, потому что Слава, к счастью, остаётся в джинсах. Хоть и с расстёгнутой ширинкой – демонстрирующей, что на нём чёрное бельё.

О ужас… Не стоило туда смотреть. Потому что в тёмно-синих глазах теперь откровенное веселье. И что-то ещё, что мне точно не нравится.

– Что? – непринуждённо усмехается Слава, типа искренне не понимает, почему я тут едва за голову не хватаюсь. – Ты обычно спишь одетой?

Хмурюсь, обескураженная вопросом. Не сразу даже улавливаю, к чему он. Типа не просто так мне тут стриптиз устраивал?

Сомневаюсь, что Слава искренне не понимает, почему я так реагирую на это его внезапное обнажение.

– Я обычно переодеваюсь в ванной, – говорю почти жёстко.

Но ему хоть бы что. Будто и не замечает мою интонацию, хмыкает и заявляет непринуждённо:

– Ну извини, сегодня мне туда рискованно. Можешь отвернуться, если я так тебя смущаю.

И правда, кстати. Что это я по-дурацки застыла? Тем более что Слава уверенным движением снова берётся за собственные джинсы…

Отворачиваюсь. Поспешно и даже сбив себе дыхание этим. Слышу смешок… Но наплевать, пусть Слава думает, что хочет. Главное, чтобы спать поскорее вырубился.

Упорно смотрю на стенку, надеясь, что он мне скажет, когда можно будет снова повернуться. Хотя я бы лучше не рассчитывала на него. По звукам определю.

– Ты никогда в жизни не целовалась, я прав? – неожиданно слышу наполовину насмешливый, наполовину серьёзный вопрос.

Поджимаю губы, разрываясь от желания просто проигнорировать вопрос. Слава явно понял, что полуголых парней я ещё не видела – ну и что? Если он с пятого класса с девчонками зажигал, это не значит, что для всех это привычно.

И вообще…

– Тебя это не касается, – огрызаюсь холодно.

Не то чтобы рассчитываю, что Слава уймётся, но отвечать ему серьёзно уж точно не собираюсь. Обойдётся. Тем более что догадываюсь, что такой, как он, может подумать, узнав правду.

– Хотела бы попробовать? – интересуется он тем же тоном, каким такой же вопрос про паркур задавал.

И ведь явно имеет в виду себя. От этой мысли кожу неожиданно обдаёт жаром, и я поворачиваюсь к Славе – машинально, в стремлении выразить своё недовольство.

К счастью, он уже лежит на своей «кровати», прикрытый одеялом. Смотрит на меня, явно забавляясь, хотя кажется, что одновременно и всерьёз. Необычное сочетание.

Мысленно напоминаю себе, что решила не вестись на его провокации. Но и просто промолчать почему-то не получается.

– Рано или поздно и так попробую, без тебя, – заявляю отчуждённо.

До меня не сразу доходит, почему от такого ответа Слава не только не обламывается, а даже будто бы довольнее становится. Лыбится чуть ли не мечтательно и задумчиво.

Я понимаю, что машинально проговорилась, когда он уже выдаёт с лукавой усмешкой:

– О, значит, я прав, не целовалась, – окидывает меня неспешным взглядом с лица по фигуре и обратно, глаза в глаза. – Только тогда уж не «рано или поздно», а поздно, – добавляет как бы между прочим.

Легко так заключает, само собой, явно не стремлении обидеть, а тупо выдавая свои мысли. Которые не сказать, что удивляют. Я ведь так и думала, что Слава из тех, кто считает, что к восемнадцати надо перепробовать всё.

Мне столько через два дня будет. Но на мнение таких, как этот парень, должно быть всё равно. Мы словно из параллельных вселенных, и смысла доказывать что-то нет.

Но я зачем-то говорю:

– Это не те занятия, которые определяются возрастом.

Слава с интересом поворачивается ко мне, ложась на левый бок и опираясь локтём так, чтобы слегка привстать. Его одеяло чуть сползает, обнажая больше тела. Развитые бицепсы и татуировка снова непроизвольно цепляют взгляд.

Правда ненадолго. Быстро отвожу, когда слышу вопрос:

– А чем определяются?

Слава смотрит на меня испытующе. Я отвечаю ему наверняка недоумевающим взглядом. Серьёзно? Разве и без того не понятен ход моих мыслей?

Или этот парень прям совсем далёк от него?..

– Любовью. Тебе не понять, – всё-таки выдаю я, стараясь говорить невозмутимо.

Потому что Слава ведь просто издевается. Чёрт возьми, по-любому.

– Почему? Думаешь, я не способен на любовь? – он абсолютно спокоен.

Как будто ему реально любопытно, вот и спрашивает. Ага, как же.

Поднимаюсь с места.

– Не знаю, мне это неинтересно. Я в ванную, – перед выходом гашу ему свет.

Надеюсь, Слава заснёт в моё отсутствие.

Глава 6. Слава

Ловлю себя на совершенно идиотской улыбке, которая по непонятной причине никак не сходит с лица. Так же, как из башки упорно не вылезают воспоминания о том, как Ксюша мило смущалась от провокационных тем, мялась, возмущалась забавно.

Или как она меня касалась, когда раны обрабатывала… И дышать как будто забывала при этом.

Хорошая новость – я явно воздействую на девчонку. Неважно, по какой причине – потому что сам по себе неотразим, или потому что Ксюше такое взаимодействие с парнем в новинку. Уверен, тот хмырь, который цветы ей подарил, максимум в глаза ей проникновенно заглядывал и, краснея, выдавал пафосные комплименты.

И да, я точно не знаю, кто там за ней приударяет. Но пусть будет хмырь, я так решил.

В любом случае, во всём этом сегодняшнем приключении проклёвывается и плохая новость. И я должен стоически её признать – я рискую превратиться в размазню раньше, чем выиграю дурацкое пари. Я уже чуть не поплыл по фигне, а ведь мы с Ксюшей ещё даже не целовались.

Кстати… А не пора ли это исправить?

Как раз это будет самым подходящим стремительным сокращением дистанции. Девчонке запомнится мой поцелуй, я уверен. И не только тем, что первым будет. Я обрушу на эту неопытную милаху весь свой пыл, она потом краснеть будет просто при взгляде на меня.

Заодно и я, может, перестану чуть ли не в блаженного идиота превращаться от простых взаимодействий с ней. Они станут поинтереснее.

Ну и последний, но не по значимости аргумент – я хочу. Очень. С самого момента, как сюда забрался и увидел эти её перепуганные глаза и трогательно поджатые губы. Хотя, наверное, даже раньше. Я и с первой встречи был очень даже не против с ней засосаться.

А потому жду, прислушиваясь к звукам. Судя по всему, вредина решила мыться как можно дольше, чтобы я тут к её возвращению гарантировано сны видел. Но нет уж – я терпеливый. Дождусь.

В телефоне специально не висну – тут важно не упустить момент. Мы будем в темноте. Можно подловить девчонку, застать врасплох.

Неожиданно вспоминаю её утверждение, что поцелуи любовью определяются. И Ксюша явно искренне верит в это. Иначе такая красивая девчонка уже давно была бы целованной – уверен, желающих там было чуть больше, чем дофига.

Ну ничего. Пора милахе расширять горизонты. А то взгляды такие… Нетипичные, я бы сказал. Средневековьем попахивают – где только набралась этих идей о целомудренности? Идеалистка.

Ксюша просто не знает, от чего отказывается. Я покажу.

И, кстати, время не так уж ползёт. Вот уже слышу, как открывается дверь ванной.

Отлично. Мой выход. Встаю, занимаю позицию возле двери комнаты. Ну не прям в трусах, конечно, – джинсы надел, совсем смущать трепетную девственницу не буду. А вот на мой пресс она очень даже смотрела, прежде чем спохватиться и отвернуться. Так что пусть почувствует заодно.

Дверь открывается, и я начинаю действовать. Мгновенным выпадом прижимаю девчонку к ближайшей стене. Полотенце, или что там было на её плече, само собой спадает на пол. Но это всё я подмечаю скорее подсознанием, потому когда губы впиваются в губы, не до наблюдений. Между нами ведь мгновенно накаляется.

Меня накрывает какой-то жаждой, хочется ещё и ещё, глубже, откровеннее, жарче. Штырит даже от какого-то пищащего звука, сорвавшегося с губ девчонки, когда я схватил её. Сминаю этот протест губами, заталкиваю ей обратно, заодно мягко засасывая нижнюю.

Ксюша пахнет какой-то фруктовой зубной пастой. Серьёзно? У нас вроде безвкусная обычная. Но пофиг.

Провожу языком по губам, осторожно прикусываю и слегка оттягиваю нижнюю. Обычно меня такие игры не особо даже интересуют, не то что заводят, но с этой девчонкой хочется впитать каждый момент. Кайфово её дразнить, улавливая дрожь тела, которое под моими руками вообще почти голое. На ней только сорочка? Осмелилась всё-таки переодеться в ночное? Думала в темноте прошмыгнуть, пока я сплю?

Ксюша неожиданно упирается ладошками мне в плечи. К оголённой коже, что особенно остро чувствуется. Прямо-таки пронзает её прикосновением, хотя и оттолкнуть пытается. Конечно, без шансов. Хрен там отпущу, пока не распробую основательно, пока сама не прочувствует.

Продолжаю увлечённо засасывать губы, при этом размыкая их своими. Она в ответ яростно извивается в моих руках. Крепче сжимаю, при этом чуть ли не вдавливая девчонку в стенку и вжимаясь в неё. Пусть прочувствует, как меня заводит. И, наверное, Ксюша и вправду ощущает – уже почти бьёт мои плечи. Пытается лягаться. Всё. Нарвалась.

Надавив пальцем на подбородок, языком скольжу ей в рот, на что она испуганно мычит, но сопротивляется уже более вяло. То ли поняла, что себе дороже, то ли врасплох застал новыми ощущениями. Уверен, что ей происходящее как минимум любопытно, а скорее всего, даже нравится. Просто из принципа не хочет мне показывать. Ну а я из принципа хочу добиться от неё отклика… Чёрт, даже от одной мысли об этом меня ведёт, и я начинаю то ли успокаивающе, то ли просто ласково поглаживать её по телу, не касаясь самых интересных мест. А то совсем кошка, царапается вовсю.

Как у неё ещё руки не устали усиленно отпихивать меня без единого шанса хотя бы сдвинуть при этом?..

Чем больше Ксюша сопротивляется, тем больше мне хочется взаимности. Окутал бы себя её теплом, которое улавливал, когда раны обрабатывала мне. Охренеть, я мгновенно завожусь от одного только воспоминания об этом. И хочется сразу больше, ближе. Изучить каждый миллиметр её тела, уловить всю дрожь, дышать этим мягким почти ванильным запахом. Насыщаться девчонкой до бесконечности. Во мне просыпается просто неконтролируемая жадность, которой и при гораздо более интимных моментах с другими не было. Взял бы Ксюшу прямо тут, возле стены.

И даже подаюсь к ней довольно развратным движением, на что неожиданно получаю коленом между ног. Офигеть! Больно вообще-то.

От неожиданности отстраняюсь от Ксюши, поморщившись от дискомфорта. Ещё недавно было горячо и кайфово, какого хрена вообще такие повороты?

Не успеваю возмутиться или сориентироваться – мне прилетает по лицу. Контрольной такой пощёчиной. Очевидно осуждающей, потому что теперь брыкаться ради освобождения у этой вредины нет причины. Это она мне так недовольство выражает.

Совсем обнаглела мелкая. Типа я должен поверить, что ей не понравилось? Зафига так упорно сопротивляться?

– Ты чего дерёшься? – предъявляю.

Но Ксюша не только не внемлет осуждению, а будто даже злее становится. Я, конечно, не то чтобы отчётливо вижу в этой темноте её лицо, но это тот случай, когда понятно и так. От девчонки прямо-таки исходят волны гнева, затапливают с головой. Просто шторм какой-то.

Уверен, её взглядом сейчас убивать можно. И спасает меня от этого только темнота.

– Ты ещё спрашиваешь? Тебе крупно повезло, что я не выставила тебя вон. Но, клянусь, ещё одна подобная выходка – и я сделаю это, – в каждом её слове ярость. Мягкая милаха чуть ли не рычит на меня сейчас.

Даже неожиданно. И доходчиво, что уж там. Она действительно не притворялась, отпихивая меня. Не ломалась так, а и вправду избавиться пыталась.

Это всё из-за её убеждения, что целоваться надо по любви?

– Ладно-ладно, не думал, что это настолько принципиальный вопрос, – примирительно поднимаю руки и даже отхожу слегка. – Думал, что будет круто обеспечить тебе первый поцелуй до твоих восемнадцати.

Так себе попытка разрядить обстановку. Она только напряжённей становится.

– Ты нарываешься. Ты уже чертовски близок к тому, чтобы свалить отсюда разбираться с родителями по поводу своих ран, – враждебно заключает Ксюша.

Но меня внезапно гораздо больше задевает не её откровенно злые выпады, а лёгкая дрожь в голосе. Будто от обиды. Девчонка, кажется, искренне переживает.

Это для меня поцелуй – фигня вопрос, а для неё, походу, чуть ли не драма. Сложно, конечно, примерить на себя её чувства и понять их, но всё равно меня они неожиданно парят.

Конечно, понятно, что в рамках пари я далеко не только целовать её буду, и Ксюшке в любом случае придётся пересмотреть свои наивные почти детские принципы. Но… Не надо было так резко действовать.

Зря я это всё, в общем. Теперь как-то не по себе.

Слегка мнусь, наблюдая, как Ксюша подбирает полотенце с пола и идёт к своей кровати. Кстати, нафига девчонка его вообще с собой тащила, а не оставила в ванной? Прикрывалась им на всякий случай, настолько некомфортно было в одной сорочке ко мне идти?

– Извини. Не подумал. Правда… – решаю заговорить и не узнаю себя. Осторожно подбираю слова, как школьник на первом экзамене. – Это круто, что у тебя такие принципы. Редкость для нашего времени.

Я вроде бы даже про «редкость» сказал без усмешки, а серьёзно так, уважительно. Но Ксюша всё ещё недовольна. Бросает на меня быстрый взгляд, ныряя под одеяло и только потом кладя полотенце куда-то на прикроватный столик.

Ну понятно. Значит, точно прикрываться взяла. Совсем стесняшка.

– Я собираюсь спать. Тебе лучше заткнуться, – рычит эта самая стесняшка, судя по всему, ещё готовая меня убить.

Зачем-то усмехаюсь и иду к своей импровизированной кровати. Джинсы снимаю не сразу, а лишь когда сажусь на неё. Как будто мне даже неловко.

Хотя ладно уж скрывать. Я перед собой всегда честен. Мне по факту неловко от того, как всё получилось.

– Только одно скажу. Теперь тебе придётся полюбить меня, чтобы твой первый поцелуй достался, кому надо, – вкрадчиво заявляю то ли в попытке разрядить обстановку, то ли просто нужные мысли девчонке в голову заложить. Ответа, конечно, нет, но особо и не ждал. – Сладких снов, Ксюш.

Она довольно резко поворачивается к стенке. Сладких снов в ответ, понятное дело, не желает. Скорее желает самых стрёмных – мысленно, конечно. А может, вообще уже обо мне не думает, пытается представить, что меня здесь нет.

Дурацкое ковыряющее чувство, что я серьёзно обидел девчонку, какого-то хрена никак не отпускает. Доходит до того, что я, как идиот, прислушиваюсь к тому, как она там. Надеюсь, не плачет в подушку? А то даже не удивлюсь. Ксюша ведь совсем из другого мира. Чистого слишком. И такое чувство, что я ей в душу плюнул.

Долбанная совесть, остановись. Ты не вовремя.

Ладно, я потом поищу, как сгладить ситуацию. Тем более у Ксюши днюха скоро.

С этой мыслью вдруг вспоминаю, что я со своим планом отдыха наших родителей, получается, лишил девчонку наверняка привычного ей праздника в семейном кругу. Причём и в голову не приходило ведь…Какие у неё здесь друзья, учитывая, что недавно переехали с мамой? Хмырь тот, который цветочки подарил, тем более обойдётся.