Город без любви

Рождение запрета

Я расскажу вам очень старую историю. Она настолько ветхая, что уже является легендой. Но разве не правдивы иногда легенды?

Когда-то жил на земле один старый граф. У этого графа был сын, единственный наследник большого имения. Старый граф любил уединение, поэтому его владения были далеко от столицы, да и от местных деревень. Его земли чем-то напоминали маленькую деревеньку, но граф никогда о них так не отзывался – он гордо называл поместье городом.

При правлении старого графа у города было много посетителей. Люди проезжали сотни километров, чтобы полюбоваться местными красотами. А однажды все изменилось…

Как и в большинстве легенд, всему виной была женщина. Мадмуазель Рози, изысканная француженка. Мужчин пленил ее хитрый лисий взгляд, чуть надменная вздернутая верхняя губка и легкий румянец на щеках. Рози всегда одевалась по французской моде, ее платье было богато украшено кружевом и струящимся шелком. Плавной походке и горделивой осанке удивлялись все жительницы города. Рози прибыла в поместье всего на два месяца. Видите ли, эта молодая женщина решила странствовать по миру и собирать милые сердцу побрякушки с разных стран. Это было любимой невинной забавой состоятельных дам. Граф сам лично принимал мадемуазель Рози у себя. Ради знатной особы в просторной зале накрыли стол и устроили пышный пир. Именно там впервые увидел ее сын графа. И одного взгляда было достаточно, чтобы юноша навечно потерял рассудок.

Мадмуазель Рози стала плодом его мечтаний. Сын графа мучился без нее страшно, ждал каждой встречи, чтоб только поцеловать ей руку. Рози вскружила ему голову. Юноша стал ухаживать за ней как мог, не зная, как произвести впечатление на столь необычную особу. Он пробовал дарить изысканные подарки, которые заказывал из столицы. Обращался к местным мастерам и щедро платил им за уникальные украшения. Мадемуазель Рози не отказывалась от подарков, но и холодно встречала их. Она была очень сдержанной особой, неспособной на бурные чувства. Сын графа назначал Рози свидания вновь и вновь. И насколько восторжествовало его сердце, когда она передала ему через прислугу листок. О, как сын графа лелеял его! Он любовался каждым вензелем, каждой точечкой ее мелкого и аккуратного почерка. Он касался бумаги губами, чувствуя на листке остатки ровного дыхания Рози и аромат ее терпких духов. Этот листок был приглашением в сад в тайный час. Там состоялось их первое свидание. А следом и второе, и третье.

Как сын графа любил эти встречи! Он с трудом уходил от любимой, а потом не мог дождаться вечера и нового свидания. Но время летит быстро и незаметно, опасно приблизился час расставания. Сердце сына графа разрывалось, на последнем свидании он предложил любимой руку и сердце. Надменное движение брови и легкий поворот головы… Граф был уже у ее ног, а она была так холодна и так сурова.

– Прощайте, – бросила Рози и навсегда уехала из этого города.

Сын графа сгорал от любви. Его силы таяли на глазах. Он мог погибнуть, если бы в его сердце не зародилось новое чувство. Столь сильное, как и любовь. И столь же страшное. Сын графа безумно хотел отомстить. Но не только ледяной француженке, а и всей любви. С каждым годом он становился ближе к дню, когда настанет час править землями отца. А когда этот день пришел, новоявленный граф издал самый странный и жестокий приказ – запрет на любовь. Люди смеялись над своим правителем. Они по-прежнему влюблялись, гуляли под луной и сбегали от суровых маменек к любимым. Видя беззаконие, граф пуще прежнего преисполнился ненавистью. Его черствое сердце возжелало самого ужасного – смерти.

Так в городе появились первые повешенные. Никто не остановил страшный суд, все боялись грозного графа. Он запретил людям уезжать из города. Попытки сбежать карались розгами. Книги, где хотя бы упоминалась любовь, сжигались на костре. Граф сделал так, что все меньше людей приезжало в город. Знала бы мадемуазель Рози, сколько душ она погубила своей холодностью и игрой. Но эта история не о ледяном, а горячем сердце.

Век спустя

Ничем не примечался дом господина Строгальского. Выкрашенный белой краскою, с деревянной дощечкой у входа, где большим размашистым почерком было выведено – «Известный коллекционер, офицер в отставке Владимир Строгальский». Владимир Ильич был эгоистичен по своей натуре. Он был редким человеком в городе, который носил одежду из изысканных заграничных тканей. Редким человеком, который был настолько малодушен и скуп, что все слуги робели при его появлении и в ноги кланялись своему хозяину. И даже за своими простыми разговорами боялись упоминать Строгальского и его несусветную глупость. В военные годы коллекционер разбогател, что позволило ему взять в жены барыню с большим приданным. Анна Федоровна в молодости была невероятно красивой девушкой. Многие добивались ее руки, сраженные горделивым станом красавицы и огромными богатствами ее семьи. Анна Федоровна была моложе мужа на двадцать шесть лет, поэтому ей не пришлось создавать хозяйство, нанимать слуг и заниматься всякими домашними делами – все, что от нее требовалось, это поддерживать уже наведенный Владимиром Ильичом порядок и гонять слуг по мелким поручениям. Как вы уже догадались, Анна Федоровна была изнеженной женщиной, пламенно любившей лишь роскошь. Она презрительно относилась к слугам, называя их отребьем.

В доме Строгальских редко бывали гости. Визиты были нечастыми по той причине, что Анна Федоровна страдала мигренью и не любила у себя “всякие сборища”. У нее под рукой всегда было несколько менее состоятельных подруг, которые добивались ее расположения, охотно сплетничали насчет соседей и дарили красивые подарки. Владимир Ильич любил шумные компании поболее, чем его супруга. Он часто приглашал высокопоставленных лиц выпить лучшего коньяку, а иной раз и самой дешевой водочки, которую он переливал в фирменную заграничную бутылку. До карт он был страшным охотником, но его глупость всегда мешала ему выиграть, а потом принуждала отыгрываться и вновь проигрывать.

Меньше года прошло после их брака, как родилась у Строгальских дочь Екатерина. С младенчества она воспитывалась доброй нянюшкой, и сходство с черствыми родителями с каждым годом все больше уходило в небытие. Катенька, так называли между собой слуги девушку, была застенчива, мила и очень красива. Весной ей минуло семнадцать лет. Катя не любила чепцы, платочки да заграничные шляпки. Волосы соломенного цвета всегда были собраны заколками с цветочными узорами, которые Катенька подбирала в тон платью. Екатерина любила сидеть в саду. Служанки каждый год высаживали цветы по ее наставлению, создавая чудесные композиции. Иногда Катюша бралась им помогать, но мать одергивала ее и однажды даже высекла розгами. Беленькие ручки девушки не погрубели и не покрылись мозолями, так и не узнав тяжелого труда.

В центре сада была белая беседка, которую оплетала лоза винограда. Катя любила проводить там свободные минуты. Она вытягивала с прически прядку и, задумавшись, плела маленькую косичку. Слуги несколько раз окликали ее, и Екатерина сломя голову неслась к обеду. Родители осуждающе смотрели на раскрасневшееся лицо девушки, на запутавшиеся в волосах веточки винограда и на пару неравномерных косичек, хорошо потрепанных ветром. Девушка обедала с родителями в чинном молчании, а когда родители бранили ее, опускала глаза и невольно пару слезинок капали на скатерть. Анна Федоровна гневалась и отправляла дочь в опочивальню. Там Катенька давала волю слезам, а добрая служанка Таня принималась ее утешать. Она была Катеньке больше подругою, чем служанкой. Девушка доверяла ей все свои секреты, порывы сердца и провинности. Танюша не раз принималась утешать Катю. Из комнаты мог звучать плач двух девушек, а иной раз звонкий смех двух подруг. Танюша была очень смирной и пугливой, Катя же наоборот, не глядя на свою застенчивость, была очень любопытной.

После легкого ужина Катя отправлялась в постель и, дождавшись, когда все уснут, шла в маленькую каморку Танюши. Девушки брали две свечи и спускались в подпол. Там было много разного хлама, а паутина не пожалела многих старинных вещей. Но девушки, не боясь грязи, пробирались в глубь коморки. Место заметно становилось чище с каждым шагом изящных ножек. Танюша несколько ночей убиралась каждую неделю. Катенька бросалась ей помогать, но девушка напоминала, что матушка что-то заподозрит, увидев пыльную юную барышню, а служанке так и надобно выглядеть. Дальняя часть коморки состояла из стеллажей книг. Чего там только не было – неведомые науки, грешные помыслы восстаний против графа, истории дальних странствий. И самое ценное – запрещенные книги о любви. Катенька даже не знала смысла этого слова, когда впервые наткнулась на подпол. Но после первого тома все книги, где упоминалась любовь, захватили ее. Они дарили сладкие грезы ночных сновидений и плоды для бесконечных раздумий в саду. Совершенно неграмотная Таня следила за входом и слушала мягкий и слегка дрожащий от волнения голос Екатерины. Каждую ночь она открывала новую книгу в бархатной обложке и читала вслух о любви. Это было незаконно и очень опасно, но Катя не смогла остановиться. В юном сердце девушки зародилась безумная мечта – полюбить трепетно и самозабвенно.

– Екатерина Владимировна, пора. Свеча уж скоро погаснет, батюшка будет браниться, не застав вас в постели, – тоненьким голосочком говорила Танюша, заламывая руки от беспокойства.

– Постой, Танюша, я немного дочитаю, уж очень хорошо написано!

– Не мне ж с вами спорить, барыня, но сегодня вы зачитались. Вы уж и поспать не успеете.

– Да мне и так не спится, родители мне мужа ищут.

– Не нам же себе мужей выбирать!

– Знаешь, мне боязно, часто грешные мысли меня посещают. Рассказать, какие? – в глазах Катеньки появился страстный огонек. – Я начинаю представлять, как найдет меня любы и увезет далеко-далеко отсюда. Представляю, как он меня обнимет и усадит на гнедого скакуна, на котором мы помчимся в другие земли!

– Чем же грешны ваши мысли, барыня?

– Нельзя думать мне об этом, запретны эти помыслы. А не думать не могу, погубят меня они, погубят! – воскликнула Катя и вскочила, уронив на землю книгу. Танюша подбежала к барыне, которая внезапно побледнела, и приобняла ее за плечи. Служанка спросила дрожащим голосом:

– Не больны ли вы?

– Здорова я, Танюша, только чахну в этом городе, погибаю.

– Бросьте, барыня! Что ж на вас напало? Пора в опочивальню, поспите чуток и уйдут с вашей головы грешные помыслы, пойдемте! – Танюша потянула Катю наверх, а девушка позволила себя увести с тайной коморки грез в обыденный мир.

Эрнест Де Бриз ехал в карете и любовался простоватыми деревенскими видами. Он был французом, хотя по-русски говорил с легким, едва заметным акцентом. Его отец был скупщиком ценных тканей и меха. Он часто посылал своего девятнадцатилетнего сына за товаром в русские города. В этот маленький город Эрнест ехал впервые. Отец сразу же предупредил его, что сыну стоит избегать романов и строго-настрого запретил искать себе невесту в этом городе. Отец рассказывал Эрнесту дикие истории, в которые юноша отказывался верить. Будто в этом варварском селении все женщины никого и никогда не полюбят. Словно людям запрещено любить, а барышень может привлечь лишь состояние и дорогие цацки.

Эрнест Де бриз был красив. Черные волосы были пострижены по последней моде, карие глаза смотрели пронзительно и задумчиво. Мужественный подбородок делал его мягкие черты лица более выразительными и серьезными. Нрав Эрнеста был горяч. Юноша мог вспылить невзначай, но при всем этом он обладал добрым сердцем и весьма острым умом. Отец доверял сыну любое дело: от подбора хорошей добротной материи до покупки наиболее редкой ткани. Господин Де Бриз также был неплохим бойцом, благодаря чему обладал атлетическим телосложением. Многие девушки не оставляли его без внимания, а приглашения в самые знатные дома Франции приходили очень часто. Эрнест не любил званые вечера и, как не пытался, не воспылал ответным чувством ни к одной из предложенных ему невест. Холодность юноши девушек не оттолкнула, приглашения все приходили. Эрнест ловил на себе заинтересованные взгляды, но уже давно перестал искать избранницу в Париже. Он безумно любил странствовать. И именно в путешествиях искал ту девушку, которую полюбит. Увы, безрезультатно. Эрнест ценил женскую красоту, иногда соглашался на свидания и отвечал на любовные письма, но настоящего чувства ему не было дано испытать.

– Приехали, господин Де Бриз, – крикнул извозчик. Эрнест вышел из кареты и направился в белый аккуратный дом некого Строгальского, давнего друга его отца. Строгальский согласился приютить сына друга за совершенно небольшую плату, которую взяли бы с него в местных гостиницах.

Открыла Эрнесту хорошенькая круглолицая служанка, с испуганными большими глазами и вздернутым носиком. Девушка была очень хороша собой. К удивлению Эрнеста, ее глаза выражали скорее страх, чем обожание.

– О, не бойтесь меня, прекрасная барышня, я не желаю вам зла. Мое имя Эрнест Де Бриз. Отец писал вам обо мне?

– Ох, простите меня, господин, хозяева уже давно ожидают вас. Пойдемте, я покажу вашу комнату, чтобы вы передохнули к ужину, – кротко и послушно пролепетала девушка и стыдливо поклонилась. Эрнест хотел отказаться от такого внимания, но служанка уже поднималась по лестнице, ведя его в комнаты.

Юноша был приятно удивлен убранством его скромных покоев. На полу лежал изящный ковер с восточным орнаментом, исключительное произведение искусства. Убранство комнаты составляла небольшая резная кровать и деревянный шкаф цвета спелой вишни.

– Господин желает что-нибудь? – тихо проговорила девушка.

– Нет, ничего не нужно, благодарю вас, – галантно произнес Де Бриз.

– Я прикажу нагреть воду в банном помещенье, – произнесла Таня. Эрнест кивнул, соглашаясь и отпуская девушку.

Владимир Ильич сам поднялся в покои Эрнеста Де Бриза, чтобы узнать о желаниях гостя. Эрнест сказал, что он очень доволен предоставленными ему условиями. Ровно через час после визита хозяина появилась Танюша и позвала к ужину. Эрнест Де Бриз поклонился Анне Федоровне, сделал ей изящный комплимент и поцеловал руку. Анна Федоровна была довольна новым постояльцем, хоть ранее и противилась любым гостям в доме. Владимир Ильич с явной охотою расспрашивал гостя про цены на ткани и дела старшего де Бриза. Анна Федоровна интересовалась французской модой с большим интересом. Когда подали десерт, госпожа Строгальская спросила у слуг, куда запропастилась Екатерина.

– Мы уже ищем ее в саду, госпожа, – кротко сказала смуглая черненькая служанка. Видно было, что девушка еле сдерживает слезы.

– Я думаю, что Екатерина просто гуляет в саду, не стоит волноваться за нее, – сказал юноша. Анна Фёдоровна слегка усмехнулась:

– Конечно же с ней все хорошо. Боюсь, моей дочери не передались мои черты, такие как пунктуальность и учтивость. Прошу прощения, господин де Бриз, девушка напрочь лишена манер, – стоило только хозяйке дома закончить свои слова, как, к удивлению Эрнеста, в комнату вбежала молодая девушка. Впервые он увидел настолько простую и при этом неземную красоту. Персиковое платье оттеняло цвет потрепанных ветром волос. Очаровательное круглое личико обрамляли мелкие небрежные косички. Девушка тяжело дышала от быстрого бега. Ее лицо раскраснелось от нагрузки и жгучего стыда. Эрнест Де Бриз встал из-за стола, представился и поцеловал руку девушке. Катенька слегка поклонилась, ее движения были немного нервными, а глаза с явным любопытством рассматривали гостя.

– Катя, – кротко представилась девушка и застыла как прекрасное изваяние. Анна Федоровна возмущенно вздохнула:

– Екатерина, что за манеры!

Катенька смущенно потупила взгляд и села за стол. Эрнест галантно отодвинул ей стул, чем заставил девушку еще больше смутиться.

– Не обращайте внимание, она боится чужих и ведет себя как маленький безрассудный ребенок. Господи, что же я такого сделала, что заслужила такую непокорную дочь? – Анна Федоровна картинно закатила глаза, в то время как Катенька сидела с опущенным лицом и роняла слезы на белоснежную скатерть.

– Екатерина, это непристойно, плакать перед нашим гостем. Вы не отужинаете сегодня.

Катерина покорно вышла из-за стола и практически бесшумно покинула комнату. Де Бриз заметил, что на самом деле губа девушки дрожит, лицо пылает, а ноги хотят убежать гордой рысью. Как же она была хороша! Юноша бы отдал все только для того, чтобы на лице этого милого существа никогда не было слез. Эрнест ответил на все интересующие хозяев вопросы и удалился в свою комнату, сославшись на плохое самочувствие.

Девушка вбежала в свои покои и, откинувшись на шелковые подушки, зарыдала. Танюша пришла позднее и принесла ей ужин.

– Ох, вы должны покушать, моя дорогая, хотя бы ради меня! – взмолилась Танечка в ответ на отказ Екатерины. Последняя, чтобы не обидеть добрую подругу, все-таки отведала пару кусочков мяса. Глаза Кати горели странным огнем, а на лице отображались мука и удивление, а также какая-то безумная радость.

– Катенька, что с вами, здоровы ли вы? – испуганно спросила Танюша и присела на кровать рядом с девушкой.

– Я была опорочена перед нашим гостем. Каков же этот гость! Ты заметила, как он красив?

– Безусловно, я согласна с вами. Он мне напомнил картину с книги.

– Ах, Танюша, я не об этом! Ты видела, какие у него красивые глаза, они так манили меня и смущали. Я вся дрожала перед ним, как осиновый лист, у меня вспотели ладони, а лицо загорелось, как будто я была больна!

– Может вы и вправду заболели? – вскрикнула Танюша, и Катенька торопливо приложила палец к губам.

– Тише, прошу тебя. То, что я расскажу тебе, должно быть нашей самой большой тайной. Не выдашь ли ты меня, Таня?

– Госпожа, вы же знаете, что я предана вам вся без остатка.

– Слушай, – возбужденно зашептала девушка, – я закрываю глаза и вновь вижу его лицо. Уже несколько часов все мысли мои лишь об этом госте. Я судорожно вспоминаю все – его одежду, манеры, слова. Я чувствую, что его образы нужны мне как воздух, без них я не проживу и дня. Мне кажется, что я влюбилась, Таня. Я – преступница, пусть меня убьют за мое преступление! – Катюша вновь зарыдала.

– Господи, что ж вы такое говорите! Нет греха в любви, так пишут в книгах! Но она запретна здесь… Ах, моя бедная госпожа! – Танечка порывисто обняла подругу и тоже начала плакать.

– Ну-ну, Танюш, тебе ли плакать? Постыдны мои мысли, мне и ронять слезы.

– Милая моя барышня! Я все отдам, только бы вы всегда были беззаботной и веселой!

– Мы же читали, что любовь подобна адскому нектару – и сладка, и отравляет мысли. Таня, моя Танечка, николи я не буду такой, как раньше.

– Страх что вы говорите, барышня! Ах, бедная моя птичка, неужто вы в сетях!

– Да! – неожиданно громко сказала Катя. – Я в сетях! И эти сети слаще мне свободы! Я в сетях любви!

– Тише, Катенька, услышат, – прошептала служанка, неведомо для чего оглядываясь.

– Я влюблена, влюблена, – прошептала Катерина и вновь откинулась на подушки.

– Госпожа…

– Иди, оставь меня, хочу побыть одной, – чуть слышно произнесла Екатерина. Что за буря бушевала в ее неподвижном теле! Ей было жарко, она горела в огне. А потом появлялся озноб, будто ее тоненькую фигурку покрывало снежное одеяло. Катюша пыталась заснуть, но сон не желал нарушить безумный танец ее раздумий. Девушка не заснула до утра. Сквозь окно пробились первые лучи солнца. Катерина встала с кровати, растерянно обошла комнату несколько раз и вышла на свежий воздух.

Сегодня в саду ей было прекрасней, чем раньше. В воздухе витал сладковатый аромат зреющих яблок. Любимая белая беседка, обвитая виноградной лозой, горела в лучах солнца. Катя присела на горячее дерево и улыбнулась. Весь этот огонь, все эти ароматы любимого сада так сейчас напоминали все то, что творилось в ее груди! Катюша провела рукой по зеленой виноградной ветке и закрыла глаза. Ей до боли хотелось вновь погрузиться в свои грезы.

– Екатерина Владимировна, – услышала девушка рядом с собой удивленный голос. Она обернулась; что-то екнуло в сердце. Катя проворно вскочила и присела в глубоком реверансе перед господином Де Бризом.

– Полно, Екатерина, к чему все эти чины? – Эрнест в отвращении скривился, а после улыбнулся той доброй и ласковой улыбкой, которую Катерина уже успела полюбить. – Можно звать вас просто Катей?

– Как вам будет угодно, господин…

– Эрнест, просто Эрнест, – прервал девушку Де Бриз.

– Если вы хотите, то я буду вас звать Эрнестом.

– Ну разумеется, ведь меня же так зовут с рождения, – внезапно рассмеялся юноша, резво преодолел небольшое расстояние между ними и взял девушку под руку, принуждая Катю встать с поклона и поднять лицо. Катенька посмотрела на Де Бриза и поспешно отвернулась: сколь властным над ней был этот взгляд.

– Катя, Катенька, вы не против небольшой прогулки? – спросил Эрнест, заглядывая в ее глаза и смущая девушку еще больше. Не дожидаясь ответа, Эрнест повел Катю по каменной дорожке сада. Она чувствовала, как через руку проходит мелкая дрожь, разум заволакивается туманом, а сердце бешено отбивает дробь. Екатерина ощущала, как щеки предательски пламенеют, но ничего не могла с собой поделать. Де Бриз что-то бодро и весело рассказывал, но девушка не вслушивалась в слова, а только жадно ловила звучание его голоса.

– Что же вы молчите, Катя? – спросил Эрнест, выжидающе смотря на девушку. Екатерина еще ниже склонила голову от этого пристального взгляда.

– Ох, я, наверное, утомил вас своими разговорами. Уж простите за мою бестактность, я вам и слова сказать не дал. Катюша, расскажите о себе.

– Что же мне вам рассказать? – тихо спросила Катя.

– Что хотите, мне интересно все.

– Я даже не знаю….

– Катенька, если я спрошу вас, вы примете мои слова всерьез, не посмеетесь надо мной?

– С чего мне над вами смеяться? – удивленно спросила девушка у Эрнеста, который резко стал пугающе серьезным.

– Боюсь, что мои слова покажутся вам шуткой, но я не верю, что вы не понимаете любовь. В вас слишком много чувства, вы лишены холодности других жителей. Я знаю, что в вашем городе запрещено любить, а смысл этого слова едва понятен вам, но мне не верится в это… Катя? – Эрнест остановился и посмотрел на внезапно побледневшую девушку. Катя отскочила от Эрнеста, будто обожглась, и опрометью понеслась обратно в дом.

Как испугалась Екатерина его слов! Неужто он понял, разгадал ее? А этот смешливый тон? Наверняка этот французский господин узнал ее секрет и тайком насмехался над нею, обычной девушкой из глубинки! Как же больно кольнула эта издевка! Катюшу сковал страх: выдаст, выдаст этот юноша ее тайну! Девушка пташкой влетела в комнату и, едва ее голова коснулась кровати, разразилась дикими неистовыми рыданиями.

Сердце Эрнеста

Черная тень металась по стене – Эрнест, сомкнув за спиной руки, мерил шагами просторную комнату. Он пытался вспомнить каждую деталь разговора, каждый жест, но не смог понять одного: что так отпугнуло Катю.

Как с этой девушкой было уютно! Он терял голову рядом с нею. Эрнест понимал, что надоедает ей своими разговорами, но не мог остановиться, не мог с собою совладать. Хотелось поведать ей все о своих странствиях, открыть для нее целый мир. Она околдовала его, мучила своей красотой! Юноша не мог усидеть на месте, он шептал – Катя, – смакуя звук ее имени. Для Эрнеста оно было музыкой. А как сводил с ума ее нежный робкий голос! Такой кроткий и мягкий, голос земного ангела. Эрнест вновь подошел к окну, но не увидел в саду знакомой фигуры.

– Чем же я вас напугал, несравненная Катя? – в сотый раз спросил Эрнест у себя, но вновь не нашел ответа.

На его кровати лежал чемодан. Изредка господин Де Бриз складывал его, собираясь уехать из странного поместья. Но потом вновь доставал вещи, чтоб хоть раз, хотя бы взглядом увидеться с нею! После их разговора он ни разу не видел Катеньку. Служанки сказали, что госпоже стало плохо и она ушла в опочивальню. За завтраком следующего дня девушка вновь не появилась, сославшись на дурное самочувствие. Эрнест был уверен, что она намеренно избегает его. Он с ужасом осознал, что испугал ее своими безрассудными речами. Господин Де Бриз знал, что должен объясниться с нею, рассказать о своих чувствах. Но как он смог бы это сделать, если язык не повинуется ему всякий раз, когда он говорит с этой неземной девушкой. Как только юноша видел ее легкий стан, смущенное лицо, тихий и мудрый взгляд, то он сразу же начинал болтать всякую чушь, сбиваясь и резко меняя тему разговора. Эрнест понимал, что похож на безумца, но он был опьянен любовью, которая впервые зародилась в его сердце.