Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Глава 3

В день отплытия на пристани было не протолкнуться. Я отыскала «Принцессу Эльжбету», названную в честь первой внучки правящей четы, – самое новое и быстроходное судно на паровой тяге в королевской флотилии. На верхней палубе заверещали Ти и Тави, отчаянно махая мне ручками. Извозчик выгрузил мои вещи, и я немного растерялась, стоя среди снующих людей. Огляделась в поисках носильщиков, но все они сейчас были заняты погрузкой на «Эльжбету» ящика чудовищных размеров, подозрительно тренькнувшего при неосторожном движении.

Так что я сама подхватила тяжёлые саквояжи, набитые в гораздо большей степени книгами, чем тряпьём, но не успела сделать и шага.

– Ар-ргх! – раздался позади грозный предупредительный рык.

От неожиданности я вздрогнула, а чьи-то лапищи уже выщипнули поклажу из моих рук, и что-то косматое и огромное понесло их на корабль. Трап под чеканным шагом великана опасно затрещал. Опомнившись, я поспешила за ним. На палубе неведомое мохнатое существо, не оборачиваясь, указало застывшему юнге на меня пальцем и потащило мой багаж куда-то вглубь судна.

– Тесса Аурелия, до чего же я рада! – поспешила ко мне Анна-Кристина, а девочки без всякого стеснения облепили меня с обеих сторон.

– Леди Анна-Ка, – моя радость была не меньшей. – Да, всё сложилось самым удивительным образом. Если честно, я тоже не была готова расставаться с вами так стремительно. Простите, а вы не разглядели, кто забрал мои вещи? Это матрос с «Эльжбеты»? Мне на мгновение показалось, что я встретила медведя.

– О, дорогая, – округлила она глаза. – А вы не знаете? Это же сам Риедарс Чёрный Вепрь! В Дэврети он возвращается вместе с нами.

– Сам кайарахи? – растерялась я. – Простите, я прежде никогда не видела дэвров.

– Производит впечатление, правда? – присоединилась к нам незнакомая молодая леди. – Интересно, эти дикари словами-то изъясняться способны? Или только рычать? Упаси боги такого ночью на улице встретить… Говорят, они делают с женщинами страшные вещи…

– А вы, дорогая Фиона, кажется, только об этом и мечтаете, – раздался сварливый голос и к нашей компании присоединилась Имельда, сестра Николаса. – Зато если кто и воспитает из их медвежат приличных людей, так только эта тростиночка. Ари, деточка, ты меня помнишь?

Имельду Ризе́ сложно забыть. В отличие от суетливого и вечно взъерошенного брата-близнеца это была величавая чопорная женщина, затянутая в корсет, с высокой аккуратной прической волосок к волоску. Сдержанная и немногословная, на первый взгляд, Имельда тем не менее обладала крутым нравом и очень едким язычком. Рано овдовев и не успев завести детей, Мелли Ризе все силы бросила на то, чтобы сделать из брата «приличного человека». На том основании, что была старше на целых десять минут. «Несносная женщина! – периодически жаловался Ник. – Муштрует меня, словно ребёнка!»

Имельда была старшей дамой над фрейлинами королевы – и девушками, и подрастающими девочками, которых брали во дворец с десяти лет, так что она собственными глазами захотела посмотреть, что за «звери» решили претендовать на её «малюток».

– Госпожа Имельда, – я отвесила ей особый поклон, что предназначался старшим по возрасту.

– Просто Мелли, деточка, – смягчилась она. Мне почему-то повезло оказаться среди тех немногих, на кого её суровость не распространялась. – Так, дамы! Хватит сплетничать! Насмотритесь ещё на своих дэвров! Лучше скажите мне, что это за гроб с нами поплывёт? Он же сейчас всю эту посудину перевесит!

– Это наш рояль, – смущённо ответила Анна-Кристина. – Точнее, тесса Аурелия, уже ваш. Я помню, как вы восхищались этим инструментом, и подумала, что вам он пригодится больше. Надеюсь, вы примете этот подарок. И, возможно, даже скрасите наше путешествие своей великолепной игрой.

– А вот это вы славно придумали, – одобрительно кивнула Имельда. – Николас говорил, что играет Ари – ровно ангелы поют. Только вряд ли варвары способны оценить такой талант.

– Музыка может смягчить самое суровое сердце, – улыбнулась я. – Это изумительный подарок, леди Анна-Ка. Благодарю от всего сердца. И, разумеется, я с удовольствием развлеку вас всех игрой. А с вами, юные леди, мы наконец закончим вальс Ровени.

Тавела издала разочарованный вздох, а Тиара победоносно посмотрела на сестру – кажется, музыкальные мучения Тави доставляли ей удовольствие.

Признаться, я и сама сомневалась, что дэврам, этим могучим воинам, знакомо чувство прекрасного. А ведь это неотъемлемая часть воспитания благородного человека. Что может восхищать этих далёких мальчиков? Точный выстрел из лука? Размер убитой дичи? Победный бой их примитивных барабанов? Способны ли они понять красоту слога или гармонию цвета? А тут я со своей музыкой, стихами и реверансами…

До самого вечера на корабле царило лёгкое возбуждение. Мне отвели небольшую уютную каюту с иллюминатором, а внутри я обнаружила свой багаж, бесцеремонно отобранный дэвром. Я провела день на палубе, греясь на солнышке и составляя план работ с будущими учениками. Заодно присматривала за сёстрами Ригель-Войц, хотя больше не была обязана.

Не считая экипажа и уже названных пассажиров, с нами плыл лорд Анри и трое их старших с Анной-Кристиной сыновей, сильно немолодой герцог Астерби с юной супругой Фионой, а также граф Тобрук с десятью кадетами королевского военного корпуса. Анри Ригель-Войц должен был основать и возглавить консульство Вельтарингии на Мота Нуи. Астерби был министром торговли и ехал заключать новые контракты между нашими странами. Тобрук, офицер упомянутого корпуса, вёз своих воспитанников для обучения воинскому искусству дэвров. Впоследствии этим юношам из благородных семей предстоит занять командные должности в нашей армии.

И, разумеется, кайарахи, что стало для меня полной неожиданностью.

С нижней палубы доносился глухой рык и безнадёжные стоны. Это Чёрный Вепрь лично решил проверить, на что способны лучшие выпускники корпуса. Я посчитала, что смотреть на такое девушке неприлично, зато старшие отпрыски Ригель-Войцев восхищённо комментировали всё, что там происходило. Тави носилась по кораблю, перезнакомившись за короткое время со всеми – от капитана до младшего юнги. Ти устроилась в шезлонге рядом со мной.

На борту меня сразу одолел лёгкий приступ морской болезни, так что от обеда я отказалась, зато за ужином смогла украдкой рассмотреть дэвра со спины. Но сначала, конечно, услышать. Этот раскатистый тембр заполнил весь ресторан. Косматой медвежьей шкурой оказалась всего лишь бурка из чёрной длинношёрстной овчины, а вот тёмная грива из косичек и жгутов, собранная в пучок на затылке, была настоящей. Даже сидя за столом, он на голову превосходил остальных мужчин. Я с удивлением рассматривала многочисленные узоры на спине, но кайарахи, будто почуяв моё любопытство, резко обернулся, и я поспешно отвела взгляд.

Дамы, не сговариваясь, отсели подальше от мужчин, чтобы не мешать им вести важные разговоры. Дети и кадеты ужинали в соседнем салоне. Сравнительно небольшая компания и путешествие с общей целью объединило нас и, несмотря на разницу в положении, Анна-Кристина и Фиона Астерби не позволили мне и Имельде сесть отдельно.

– Он всё-таки говорящий, – Фиону передёрнуло от рыка дэвра, и она покосилась на мужской стол. – Право же, тесса Минци, я вам не завидую. Их дети, вероятно, сущие дьяволы. Такие же дикие, громкоголосые и неуправляемые.

– А тишайшего лорда Астерби, вы, дорогая Фиона, конечно же, выбрали за любовь к чтению, а вовсе не из-за денег, – осадила её Имельда. – Вы едете в чужую страну и говорите о её правителе, так что проявите уважение.

– А вы, госпожа Ризе, больше не моя надсмотрщица! – вспыхнула Фиона. – Я герцогиня Астерби, сами имейте уважение!

– Ума и такта вам, к сожалению, новый титул не добавил, – съязвила Мелли.

Это уже потом я узнала, что Фиона также раньше ходила во фрейлинах её величества. И выбранного ею супруга не одобрила ни королева, ни старшая дама. Слишком велика была разница и в возрасте, и в характерах, и в интересах.

Пассажиры, утомлённые впечатлениями от первого дня, разошлись по каютам, я же решила полюбоваться закатом. Говорят, в открытом море он особенно красив. И действительно, заходящее солнце раскрасило небо в золотые и багровые тона и потихоньку тонуло за горизонтом.

Заворожённая зрелищем, я чуть не подпрыгнула, когда за моей спиной раздался гортанный рык:

– На Мота Нуи верят, что Вайруа-о-те-По, Дух Ночи, на закате льёт жидкое золото в океан, заманивая в него солнце. Оно смотрится в воды, любуясь на своё отражение, пока не опустится слишком близко и не начнёт плавиться от жара. Тогда Вайруа-о-те-По хохочет, что сумел обмануть солнце. И всю ночь Вайруа-о-те-Марама, Дух Света, отливает из золота новое солнце, чтобы с утра запустить его на небосвод назло собрату. Иногда он добавляет в золото медь, и солнце на рассвете получается розовым. А иногда у Духа Ночи не хватает золота на весь океан, и он выливает только одну дорожку, от горизонта до земли. Наши шаманы говорят, что по ней можно добежать до края света и спасти солнце, тогда Вайруа-о-те-По от великой обиды навсегда покинет этот мир и больше не будет зла на земле. Только никто ещё не добегал.

Я обернулась и изумлённо посмотрела в синие глаза дэвра, в которых плескались последние отблески заката. Клянусь, он неподдельно им любовался! А эта нехитрая речь прозвучала так чувственно, так выразительно… Дэвр скосил на меня глаза с высоты своего роста, и я спохватилась, судорожно вспоминая, какой способ выражения почтительности перед иностранным сувереном будет уместнее всего.

– Эй, красавица, а ты чего вдруг загнулась? Живот скрутило? – хохотнул он.

Я резко выпрямилась, кляня себя за то, что не удосужилась узнать, как обращаться к кайарахи.

– Господин Чёрный Вепрь…

– Рид, – весело оскалился дэвр. – А ливерансы эти твои мне ни к чему. Да и другим в Дэврети тоже.

– Господин Риедарс, – возразила я. – Вообще-то именно им меня и попросили обучить ваших подданных. Тесса Аурелия Минци, к вашим услугам.

– О как, – почесал дэвр щетину. – Так это ты, малюточка, моих балбесов учить вашим премудростям будешь?

Я не нашлась, что ответить, благо резко сгустившаяся ночь скрыла моё ошеломлённое лицо. Да, говорили, конечно, что дэвры очень просты в общении, но чтобы настолько… «Ты»? «Малюточка»?!.. А «балбесы» – это, вероятно, сыновья самого Чёрного Вепря?

Культурная пропасть внезапно оказалась настолько велика, что я сочла разумным просто промолчать.

– Аурелия… – задумчиво произнёс кайарахи. – «Золотая». Хорошее у тебя имя, красавица. Дэвры любят золото.

Больше ничего не сказав, Чёрный Вепрь гулко затопал к капитанской рубке. У меня же, удивлённой этим необычным знакомством, ещё долго стояла перед глазами белозубая улыбка и яркие глаза дэвра, одно имя которого месяц назад наводило ужас на всю Вельтарингию. Ничего больше я, к сожалению, рассмотреть не успела.

На следующий день зарядили дожди, и сопровождали они нас почти всю неделю плавания. Подарок Анны-Кристины установили в малом салоне, и теперь днём его терзали девочки под моим присмотром. После знакомства с дэвром я в очередной раз перечеркала наброски будущих уроков и углубилась в записи отца и деда. Нет, рассказывать этим диким мальчикам, кто в какой последовательности должен заходить в дом и с кем первым здороваться, пока рано. Начать придётся с настолько очевидных тем, что и подумать страшно.

Такие выводы я сделала, исподтишка наблюдая за кайарахи во время приёмов пищи. Тут точно не до десертных вилок или щипчиков для омара. Для начала нужно хотя бы приучить мальчиков к мысли, что далеко не всё можно есть руками… Салфетки. Гигиена за столом. Вероятно, и гигиена в целом… О боги милосердные, он что, рыгнул сейчас? Судя по округлившимся от ужаса глазам Фионы, да.

Однозначно, каллиграфия и искусство ведения переписки (романтической в том числе) тоже подождут. Хорошо бы они вообще умели писать. Или хотя бы читать.

И как за два месяца обучить их искусству «маленькой беседы», когда даже Чёрный Вепрь «тыкает» всем без разбора?

Сам дэвр, несмотря на проливные дожди, часами напролёт немилосердно гонял на нижней палубе кадетов. Граф Тобрук, кажется, крепко его зауважал. Мужчины не вылезали из курительной комнаты, обсуждая политику. Дамы в малом салоне вяло перекидывались в бридж.

– Боги милосердные, это больше невыносимо! Тавела, деточка, тебе действительно медведь на ухо наступил! – не выдержала в один вечер Имельда. – Леди Анна-Кристина, вы уж меня простите, но когда природа чем-то обделила, тут уж ничего не попишешь! Этот ребёнок и музыка не совместимы! Тессе Аурелии, конечно, терпения не занимать, она и медведя танцевать научит, но пожалейте остальных!

– Госпожа Имельда, боюсь, вы правы, – со вздохом признала Анна-Ка. – Причём тесса сама неоднократно указывала мне на то, что девочке стоит развивать другие таланты. Признаюсь честно, я никогда прежде не присутствовала на их музыкальных занятиях. Но теперь вижу…

– А мы ещё и слышим! – негодовала Мелли. – Ари, милая, ты просто обязана теперь усладить наш слух своей игрой! И, умоляю, начни с вальса Ровени, а то, если ты не перебьёшь эту какофонию в моей голове, я не смогу заснуть!

Я и сама утомилась от чтения бисерного почерка деда, так что с удовольствием согласилась. Музыка прекрасно расслабляет голову и очищает мысли.

Я вступила совсем легко, едва слышно, вслушиваясь в стук дождя, вторя ему. Сначала тревожными высокими нотами пятой, затем медленно повела основную тему вальса на малой октаве, успокаивая рваный ритм, заглушая его. Этот вальс быстрый, но я не торопилась, мягко обрывая очередной пассаж, нагнетая это ожидание бури, страсти. Снаружи разбушевалась погода, и я, прикрыв глаза, просто отдалась во власть дикой стихии, слушая её, а не свою игру. Со вспышкой и последовавшим раскатом грома и моя мелодия прорвалась через выстроенные заслоны, потекла полноводной рекой, снося всё на своём пути… Торжественный дикий вальс с каждым громыханием снаружи только набирал обороты, заставляя сжиматься моё собственное сердце, пока стук капель вдруг резко не прекратился, а из-за туч не выглянуло солнце. Я ощутила его даже через закрытые веки. Мелодию я оборвала так же резко, задыхаясь. А потом закончила лёгкой каденцией.

И открыла глаза.

В салоне стояла гробовая тишина. А позади меня нависла гора, бросая тень на белоснежный инструмент. Огромная лапища протянулась из-за моего правого плеча и неуверенно погладила клавиши. Чуть притопила «фа» третьей октавы. Тут же вздрогнула и светлые волоски на загорелой коже встали дыбом. Я, не смея повернуться, чтобы не уткнуться в чужой живот, с удивлением рассматривала многочисленные украшения на запястье дэвра. Какие-то кожаные шнурки с крохотными глиняными фигурками, чьи-то зубы – и вряд ли они принадлежали зверю меньших размеров, чем сам дэвр. Но тут же – штук десять тонких витых браслетов из чистого золота, а один широкий, грубой чеканки. А ещё всё предплечье покрывали искусные чёрные и синие татуировки.

– Вам понравилась игра тессы, господин Чёрный Вепрь? – деликатно поинтересовалась Анна-Кристина.

Вместо ответа слева высунулась такая же крепкая лапища и, захватив таким образом меня в кольцо рук, дэвр содрал с правого запястья самый массивный золотой браслет. Застёжки у него не было – просто широкая полоса драгоценного металла, которую кайарахи легко разогнул одним пальцем. Украшение легло на крышку рояля, а руки убрались.

– Ещё, – рыкнул дэвр.

У меня сердце колотилось, как бешеное. Я судорожно прикидывала, как не обидеть этого дикаря, как отказаться от неуместной платы за то, что платы не требует вовсе. А вдруг я нанесу ему смертельную обиду? Кто знает, как у них там принято… Но дарить золото за простенькую игру?..

– Господин Риедарс, в этом нет необходимости. Я с удовольствием сыграю ещё, если вам понравилось, – еле совладав с голосом, ровно произнесла я.

Дэвр не ответил, всё так же нависая горой позади. И я начала лёгкий полонез в надежде разрядить напряжённую атмосферу в салоне.

Я играла два часа кряду, до поздней ночи. В малый салон набились все наши мужчины, включая кадетов. Все взирали на невиданное зрелище – дэвра, нависшего над роялем, напряжённо ловящего каждую ноту, каждый полутон. Стоило мне откашляться перед очередной композицией, как раздавался гортанный рык в сторону, а ко мне тут же подбегал стюард с чашкой чая или стаканом лимонада.

Когда я, наконец, решительно опустила крышку на клавиатуру, закончив этот музыкальный вечер колыбельной для девочек, что зевали во весь рот, на рояле высилась целая горка золотых украшений и крупный слиток размером с мой мизинец.

Дэвр, поняв, что концерт окончен, одобрительно рыкнул и покинул салон.

– Лорд Ригель-Войц, – растерянно обратилась я к Анри. – Простите, но это дикость какая-то. Прошу вас, ответьте как наш посол в Дэврети: что мне теперь с этим делать?

– Тесса Аурелия, – вздохнул лорд. – Как вы понимаете, я сейчас такой же опытный посол Вельтарингии, как вы – заслуженная тесса дэвров. Боюсь, их традиции нам придётся познавать на собственных шкурах, уж простите мне это выражение. Я рекомендую вам принять эти украшения. В конце концов, и в нашей истории были случаи, когда высочайшие лица награждали актёрскую труппу или выдающихся оперных певцов… Не серьгой из уха, конечно, а орденами. Считайте, это тот же орден. Просто из чистого золота, а не из стали, как принято в нашем королевстве. Думаю, кайарахи польстит, если вы станете носить хоть что-нибудь из этой груды золота.

– Чёрный Вепрь только за запечённую свиную ногу вчера одарил нашего кока самородком, – подал голос капитан «Эльжбеты». – До того повар угадал со специями. Господин кайарахи предпочитает подкрепиться на камбузе до того, как присоединиться к вам в ресторане. Я так понимаю, чтобы не шокировать дам своим аппетитом.

– Это подтверждает мою теорию, – кивнул лорд Анри. – Так уж у них принято. Тесса Аурелия, думаю, вы должны принять эти подарки. Не думаю, что они вас к чему-то обяжут, но вернуть их будет равноценно оскорблению. И, если честно, я даже представить не мог, что кайарахи настолько впечатлит музыка…

Будто кто-то мог!

На следующий день я по совету Ригель-Войца надела на запястье самый тонкий и скромный браслет из подаренных. И рекомендация эта оказалась очень уместной, потому что дэвр за завтраком сам подошёл к нашему женскому столику и одобрительно рыкнул, заметив украшение.

– Боги милостивые, – прошептала Фиона. – Ну, зверь же, как есть. Ни «доброе вам утро, дамы», ни «приятного аппетита». Просто пометил вас, тесса Аурелия, и теперь глаз со своей добычи не сводит. Не стоило вам на него вчера за ужином коситься.

– Дорогая Фиона, ну что вы такое говорите, – Анна-Кристина укоризненно посмотрела на молодую леди. – Тесса Аурелия не давала ни малейшего повода, мы все были свидетелями.

– Уж у Ари-то совесть почище будет, чем у некоторых благородных дам, – пробурчала Имельда. – Ешьте свой омлет, герцогиня Астерби, да не обляпайтесь.

– Кайарахи просто немногословен и воспитан в совсем других условиях. Быть может, и он чему-то научится, когда тесса Аурелия займётся его мальчиками. Зато граф Тобрук считает, что умение говорить коротко и прямо – без наших словесных изяществ, без обиняков – признак сильного мужчины и хорошего военачальника. А ещё – роскошь, какую знать Вельтарингии не может себе позволить.

– Наверно, вы правы, леди Анна-Ка, – согласилась я. – И не просто роскошь – свобода. Дэвры не стеснены запретами, в отличие от нас. Мы, конечно, не рабы, как те бедолаги в цепях, что привозят торговцы из Виндеи, но тоже закованы: в условности. Мы невольники чести.

Подозрения Фионы не оправдались, когда Тиара, очень достойно отыграв не самую простую пьесу, также удостоилась внимания дэвра. Анна-Кристина заметно напряглась, когда в малый салон после завтрака вновь зашёл Чёрный Вепрь, видимо, привлечённый звуками музыки.

– Вот же… букашечка совсем, а тоже за душу берёт, – пробурчал он.

Дэвр уже потянулся к очередному украшению, но Имельда тихонько кашлянула, поэтому он сначала вопросительно посмотрел на леди Ригель-Войц. Анна-Ка перевела тревожный взгляд на меня. Я успокаивающе ей кивнула. Девочки уже научились многому, и сейчас самый подходящий случай, чтобы продемонстрировать воспитание.

– Тиара, – мягко улыбнулась я. – Господин кайарахи впечатлён твоей игрой и желает тебя отблагодарить. Пожалуйста, ответь ему достойно.

Ти зарделась, но слезла с круглого табурета, изящно склонила головку и пропищала:

– Уважаемый Чёрный Вепрь, ваша похвала – уже награда. И тесса нам говорила, что до соври… соврше… совре-шен-летия драгоценные украшения могут дарить только родственники. Но… – тут она растеряла весь апломб и громко прошептала в мою сторону, – тесса Аурелия, а ракушки ведь не драгоценные украшения?

Дэвр коротко хохотнул и стянул с груди шнурок с причудливой белой спиралькой. Затянув на нём несколько хитрых узлов, повязал Ти на запястье.

– Вы очень любезны, благодарю вас, господин катаракта! – выпалила окончательно смущённая Ти.

– И мне, и мне ракушку! – не выдержала Тави.

Задребезжали стёкла в иллюминаторах – это кайарахи разразился громовым смехом.

– А тебе, букашка, я всё морское дно готов подарить! – хохотал дэвр. – За то, что сегодня играть не будешь!

Тавела тоже обзавелась нехитрым украшением. Я от стыда за подопечных спрятала лицо в ладонях. Но Анна-Ка уже сама смеялась. Всё-таки девочек можно понять – столько новых впечатлений, незнакомые лица, непривычная атмосфера… Да и, в конце концов, они просто дети.

А дэвр уже быстро сверкнул глазами в мою сторону, раздумывая, что ещё может с себя снять.

– Господин Риедарс! – я опередила повторение вчерашней неловкой ситуации. – Маленькая леди права: у нас не принято одаривать за дружеское времяпровождение – будь то приятная беседа, чтение стихов или игра на инструменте. Вы очень щедры, но достаточно и простых слов.

– Не очень-то я словами умею, – буркнул дикарь.

– Чтобы выразить восхищение или просто уважение к собеседнику, не обязательно владеть ораторским искусством. Достаточно, например, обращения на «вы»… – забросила я пробную удочку. – Да, господин Риедарс, я знаю, что у вас не принято обращаться к одному человеку в плюральной форме… Ну, то есть, как если бы перед вами было несколько людей… Но у нас это считается хорошим тоном. Думаю, все присутствующие дамы были бы вам благодарны.