Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Глава 9

Что я, оказывается, умею так плебейски визжать, в страшном сне не могло присниться.

– Тесса! – заорали басом дэвры и радостно замахали ручищами. – Иди сюда, малявочка, тебя только и не хватало!

На городской площади, куда снова привёл меня Вепрь, веселье было в самом разгаре. Я поначалу испугалась, когда увидела, как дикари окружили трёх женщин, сидящих на лавке. Рядом стояла толпа местных мужиков, также взявших в кольцо лавку с другими барышнями. Но мужики не выглядели ни недовольными, ни злыми, а горожанки и вовсе хихикали, раскрасневшись.

– Тесса Аурелия! Сюда давайте! Садитесь! – чуть не прыгал от возбуждения Юн.

Ничего не понимая, я обеспокоенно взглянула на кайарахи, но тот лишь весело оскалился. Я уселась на самый краешек рядом со смеющейся дородной дамой, а та ещё подмигнула и взяла меня за руку. Вторую так и держал в кулаке Чёрный Вепрь. Лавка была длинная, широкая, теперь по краям сидело по две дамы, включая меня, а посерёдке было пусто. Дэвры встали по бокам и позади, освобождая впереди пространство, и так же поступили городские мужчины, открыв нам симметричную картину.

– Ну, – рыкнул Кныра на местных мужиков, с хрустом разминая шею. – Слабо́, козопасы?

– За «слабо»-то ответишь, дохлых черепах загонщик? – ему навстречу вышел крепкий мужик из местных, поигрывая бицепсами.

– У-УУУ!!.. – весело загудели обе стороны, а Кныра, оглядев соперника, довольно оскалился. – Давай!

А потом ни с того ни с сего оба поднырнули под лавки, земля резко ушла из-под моих ног, и я завизжала самым позорным образом.

– Шесть! – расслышала я сквозь собственные вопли и смех соседок. – Семь! Восемь!..

– А-ААА!!! – зарычали оба силача, когда счёт перевалил за двадцать, и одновременно рухнули на колени.

Впрочем, драгоценный груз на своих мощных плечах не растеряли, да и остальные следили за хрупким равновесием лавок, страхуя дам, чтобы те не соскользнули. Кныра из последних сил бережно опустил дубовую перекладину ещё ниже, и барышни с весёлым визгом спрыгнули на землю, хохоча. Меня же от неожиданности просто парализовало, и когда лавка всё же завалилась на одну сторону, я съехала прямо в подставленные руки кайарахи.

Кныра с местным здоровяком уважительно переглянулись, распластавшись по мостовой.

– А я-то! А я-то! – прыгал вокруг Юн и бил себя в грудь. – На руках давай кто-нибудь! Слабо?

– Троху зовите! Кузнеца! – обрадовались местные. – Да он тебя, паря, одной левой уделает!

– Ну что, красавица, не весело разве? – хохотнул Вепрь, а я только сейчас сообразила, что кайарахи до сих пор держит меня на руках, а я судорожно вцепилась в его плечи.

– Боги милостивые, – прошептала я, когда очутилась на своих ногах. Дэвры, глядя на меня, ржали во весь рот. Да уж, хороша наставница… Железная выдержка, стойкость и самообладание, крепость духа и стальные нервы, в любой ситуации держать лицо – всё как папенька учил… Лучшая тесса Вельтарингии… Пока не завизжит, как поросёнок резаный.

И отчего-то собственное нелепое поведение так саму рассмешило, что недавний испуг обернулся нервным смехом и прорвался наружу.

– О-ооо! – зарокотали дэвры, неистово стуча кулачищами по столам. – Вот это наша малюточка! Ну-к, хозяева, тессе нашей тоже плесните!

– Никакого алкоголя! – запротестовала я. Но потом принюхалась к кружке – хмельным там и не пахло, а разгорячился народ исключительно из-за жаркого веселья, что творилось на площади.

Дэвры, конечно, не могли не похвастать своей силой, но и местные кузнецы, мясники и овчары оказались не лыком шиты. И что удивительно: проиграв в каком-нибудь состязании, дэвры не впадали в ярость, не стремились заново повергнуть соперника, а лишь довольно рычали, хлопая более сильного по плечу. Силу они не просто признавали – уважали. Вот и побеждённый Юн уже с восторгом сообщил мне, что завтра в кузню пойдёт: «Видали, тесса, какой хват у Трохи? От так же хочу!»

– Эй, скрипачи! Плясовую давай! – крикнул кто-то, и музыканты быстро переключились на весёлую мелодию, а меня уже подхватили под руки горожанки и закружили в нехитром деревенском танце.

Ритм в две четверти я уловила сразу же, с удивлением узнав в этой сильно упрощённой и ускоренной народной версии привычный для меня экоссес. Но суть осталась та же: танцевался он парами и тройками, с постоянной сменой партнёров. Когда эстафета докатилась до меня, я с удовольствием подхватила руку одного мужчины, шутливо «отбив» его у предыдущей дамы, как танцем и предписывалось, подхватила второго кавалера и этой тройкой мы сплясали кружок до следующего обмена. В отличие от великосветского варианта, здесь танец ещё сопровождался залихватскими визгами, а юбки весело отплясывающих горожанок взлетали едва ли не до колен.

Насмеявшись и наплясавшись вдоволь, я только сейчас обратила внимание, что дэвры скучковались поодаль и ошалело взирали на танцующих. Что ещё такое?

– Всё в порядке, господа? – я подошла к ним, широко улыбаясь; настроение действительно поднялось. – Ну же, присоединяйтесь, это несложный танец.

Первым отмер Кайваи Медоед. Со страшными глазами он тыкнул пальцем в местного мужичка.

– Эта… Тут же ща бойня будет… Тесса, мы, если чо, ни при чём, сама видела! Мы-то их баб не трогали! А вон тот мужик – он и свою бабу приобнял, а потом ещё другую, и третью потом закрутил… И вон тот тоже! И этот!.. Не, ребзя, вы как хотите, а я на такие замесы не подписывался!..

– Вы о чём, господин Кайваи?

– У дэвров к чужим женщинам прикасаться не принято, – пояснил Вепрь. – А то рук потом не досчитаешься.

– Это же просто танец! – поразилась я. – Господин Риедарс, я во всякие небылицы готова верить, но чтобы у вашего народа собственных танцев не было – в такое никогда не поверю!

– И чо, раз танец, то любую бабу сразу лапать можно? – возмутился Кныра. – Блудодейство! Тебя, тесса, вон аж двое под ручку держали! Командир, ты-то куда смотришь?..

– Да почему «лапать»-то? – тоже не выдержала я. – В каждом танце все прикосновения известны и выверены, никто лишнего себе не позволяет. В этом под руки пляшут, по двое, по трое. В кадрили расстояние больше, но там вообще все партнёры меняются. А вальс, например, танцуется только в паре и очень близко – девушка кладёт руку на плечо кавалера, а тот придерживает её за талию…

– О-ооо… – зарокотали дэвры, округлив глаза. – За талию… На плечо…

– Господин Риедарс! Но вы-то были в Астеви-Раше! Мой друг Николас лично устраивал бал в честь вашего приезда!

– Есть у нас танцы, аурем, – весело хмыкнул кайарахи. – Только порознь танцуются. У дэвров одни, а у довидругие. Они же про разное совсем, как их вместе-то плясать?

Впору было и самой глазами захлопать. И так сегодня ничем от невоспитанной дикарки не отличаюсь. Танцы «про разное» – это как? У них, как у песен, смысл есть?

– Поразительно, – улыбнулась я. – Ваша необычная культура не перестаёт меня удивлять. Надеюсь, и я когда-нибудь смогу их увидеть. Господин Юн, может, вы завтра продемонстрируете? Думаю, нужное музыкальное сопровождение я смогу подобрать, если подскажете примерный ритм и мелодию…

Дэвры вдруг заулыбались, кто-то даже коротко хохотнул.

– Вы, тесса, с этим к командиру, не ко мне, – смущённо пробасил юноша, отводя глаза. – Не горазд я, ага… Да и ноги ещё целыми пригодятся…

И я снова не поняла их реакции. Но прояснить не успела: воины, переглянувшись, вернулись к прежней теме.

– Так это чего, тесса… И леди те ваши тоже, что ли, вот так запросто с мужчинами пляшут? Вот так прям вместе? И за ручки? И с разными можно? И это… прямо за бочок можно взять? И чо, прям не прилетит ни от кого? – недоверчиво наседали они.

Боги милостивые!.. Такого поворота я не ожидала. Может, они поэтому во время прогулок так замирали – просто из-за того, что мы с Мелли брали их под руку? Удивительный всё же народ: пялиться во все глаза и «буферами» восхищаться – это запросто, в порядке вещей, а вот трогать «бабу» – ни-ни.

– Господа, я, честно говоря, и не надеялась, что дело продвинется до танцев. Но раз вы сами проявили к ним такой живой интерес, то, разумеется, я завтра же начну учить вас нескольким несложным фигурам. И с большим удовольствием!

Дикие радостные вопли были, наверное, слышны на всем побережье. Да, задачка не из лёгких… Я задумчиво окинула великанов взглядом: грация у них, конечно, была ближе к носорожьей. Но, как говорится, было бы желание… Зато благородных леди они поразят, это точно. Тем более была у меня одна нестандартная идея – появилась, когда я наблюдала за их постоянными тренировками…

Уже давно сгустилась ночь над городом, но южные ночи так сильно отличались от северных… Ласковый бриз с побережья гнал свежий солёный воздух, что-то стрекотало в кустах, жёлтые фонари тёплым светом озаряли узкие улочки и невысокие дома, а ярче всего мерцали звёзды на чёрном плаще Ранги. И атмосфера этого уютного городка, и близость океана рядом… Почему-то на какое-то время все эти рамки приличий, в которых я держалась столько лет, показались такими надуманными, нелепыми, ненужными… И как же легко оказалось веселиться вместе с теми, перед кем не нужно постоянно подбирать слова или думать о градусе наклона головы!

А я действительно не могла вспомнить, когда столько смеялась! Вскоре в ход пошли дротики – дэвры решили посоревноваться в меткости, выбрав в качестве мишени круглую вывеску пекарни. И, да, эти марау оказались у каждого!.. Вот же поросята – вилок они, значит, в глаза не видели!

Даже меня подначили, прыгая вокруг и весело выкрикивая: «Слабо, тесса, а, слабо?»

Терять свой авторитет тессы было нельзя, пришлось со смехом согласиться. Хотя приходится его нарабатывать весьма сомнительными методами…

Четыре марау просто отскочили от деревяшки, ещё пять пролетели мимо, пока Чёрный Вепрь не навис сзади, громко рыкнув на ржущих товарищей.

– Не так руку держишь, красавица.

Я чуть не выронила марау совсем, когда пальцы кайарахи обвили запястье, выправляя мне кисть, а вторая рука легла на плечо. Но дротик каким-то неведомым образом на этот раз вонзился в край вывески.

– Давай ещё, – довольно пророкотал Вепрь.

– Господин Риедарс… – я сглотнула, сообразив, что у любого веселья есть пределы. А тесса Минци сегодня и так разошлась, нарушив все мыслимые правила поведения для благопристойной наставницы. – Пожалуй, уже довольно поздно. Горожане тоже расходятся по домам.

И деликатно высвободилась, вернув Юну очередной марау. «Отбой, ребзя!» – тут же гаркнул кайарахи. И я в очередной раз подивилась тому, как быстро воины собрались в отряд и дружно направились в казарму. А Чёрный Вепрь снова как ни в чём не бывало сгрёб мою ладонь в кулак и неторопливо зашагал следом.

– Господин Риедарс, – взмолилась я в последней попытке соблюсти приличия. – Вы же сами сказали, что у дэвров не принято касаться женщин!

– Чужих, – еле слышно прорычал Вепрь себе под нос.

А вслух сказал:

– Так и мы не в Дэврети, красавица. Сама ж моих учишь, как за ручки ходить… А чего, неприятно тебе, аурем? Только в глаза мне скажи, ежели так.

Хорошо, что ночью покрасневших щёк не видно. Ни ответить, ни посмотреть кайарахи в глаза я не смогла, отвела взгляд. Потому что так уютно было ладони в этой горячей лапище…

И, да, мне было очень приятно.

Наутро после городского праздника компаньонка со мной не разговаривала, старательно не замечая моё присутствие. Вангапу снова приволок к завтраку свежайших устриц, но и их Мелли проигнорировала, чуть покосившись.

– Розовые, – я заискивающе посмотрела ей в глаза. Мелли только фыркнула. – М-мм, точно не хотите? Тут ещё много. Как думаете, может, попросить Клару запечь оставшиеся под сыром?

– Дикарка! – не выдержала госпожа Ризе такого святотатства. – Дай сюда!

– Имельда, ну простите, – каялась я. – Я просто видела, как вас воодушевило то приглашение, а знай вы заранее, что приглашен и Вангапу, вы бы так и просидели весь вечер одна в доме. Поверьте, я даже предположить не могла, что он скажет такое… Хотите, я сама поговорю с Ярым, деликатно объясню ему…

– «Деликатно»?!.. – взорвалась Мелли. – Да я этого дикаря разве что прямым текстом в известное всем место не отправила! Понял разве? Нет! И с чего ты решила, что своими кружавчиками словесными хоть что-то этой дубине объяснить сможешь?!..

Госпожа Ризе была вспыльчивая, зато отходчивая, долго сердиться она не умела. Ну, на меня, по крайней мере. Но от очередного протяжного «Мэ-эльда!..» под окнами глаза её всё равно загорелись праведным гневом.

Поразмыслив, я решила не вмешиваться. У меня же началась самая настоящая работа. Видимо, вчерашнее веселье окончательно растопило лёд в суровых сердцах дэвров.

– Здаровки, тесса! – бурно приветствовала меня плотно позавтракавшая, а потому очень довольная, толпа. – Чо как?

– Здравствуйте! Доброе утро! Как поживаете? – улыбалась я в ответ. Ну, запомнят ведь когда-нибудь.

Беседы наши становились продолжительнее, воины всё охотнее участвовали в них. Диалог я сочла наиболее удачной формой обучения, а сквозной темой для живых споров и поддержания интереса у дэвров выбрала разницу наших культур. Это постоянное сравнение – как «у них» и как «у нас» – вызывало то возмущение, то удивление, но равнодушным не оставляло никого. А уж я потихоньку вплетала в канву этой «болтовни пустой», как в очередной раз высказался Кныра, те или иные советы по поведению.

Хоть тессой была я, но тоже узнала немало интересного о Дэврети. Женщин на Островах называли «до́ви», что на языке их предков означало «дарующая». Подробнее разъяснил мне Мохайя Дичок, что после победы в конкурсе риторики говорить стал чаще и охотнее. «Не заткнёшь теперь!» – ржали дэвры, что прозвали товарища Дичком именно за его немногословность и за то, что держался он обычно наособицу.

– Так это, тесса… Ну, типа же дови жизнь даёт… Матушки вот всегда обласкают да поддержат – вот типа тепло так дарят. Своя баба сына тебе родит… Вот потому и «дови», въехали, да?

Само же слово «дэвр» переводилось как «воин», и мужчины эти были убеждены, что род свой ведут от длиннохвостого попугая те-ка́по, сына то ли Уру, то ли Танги, которые, в свою очередь, родились из правой руки отца-неба и из груди земли-матери. С кем пришлось согрешить попугаю, чтобы в результате появились дэвры, я уточнять не стала. Ничуть не смущало дэвров и то, что дови, согласно их легендам, произошли от летучей рыбы нга́ика-ре́ре…

Так я потихоньку узнавала их обычаи, не забывая тут же приводить в пример наши. Вчера мне показалось несколько бестактным поведение Кныры, Юна и некоторых других дикарей: после поединков они долго и с пристрастием расспрашивали своих новых знакомых об их жизни. Кем были их деды и прадеды, какой у них дом, сколько сыновей, сколько диких зверей они убили, были ли ранены, чем болели, есть ли враги и побратимы, какое у них второе имя, когда первого коня заарканили…

– Любопытство, конечно, не наказуемо, но всё должно быть в меру, – вздохнула я. – У нас считается очень невежливым так сразу лезть в личную жизнь собеседника. Есть определённые границы… Обычно с людьми малознакомыми говорят на нейтральные темы: о погоде, например. Допустимо будет поинтересоваться, как дела, в добром ли здравии близкие. Но не ждите, что вам дадут развёрнутый ответ – такие вопросы считаются формальными и задаются из вежливости, только чтобы проявить уважение к собеседнику…

– А как я тогда узнаю, что он за человек? – удивился Юн. – На Трохе же том ни словечка, ни буковки, ни точечки… Кожа чистая, что у младенчика: ни имени, ни родословия… Вот и как понять, кто он такой?

Теперь и я удивилась. Многочисленные татуировки, что покрывали дэвров с головы до ног, оказались не чем иным, как своеобразной книгой, их биографией. Любой дикарь с первого взгляда мог прочесть в этих узорах и затейливой вязи, к какому роду относится дэвр, какие подвиги совершил, сколько ему лет, чем занимается.

– Вам, тесса, тоже надо! – наперебой загалдели варвары. – Вайранги Дубина их делать мастак!

– На шее давайте! Теперь в три раза красивее будете!

– Пусть все видят, какая вы ладная да толковая!

– Не, лучше тессе на лбу сову-корима́ко наколоть – и красиво, и духов злых отпугнёт!

– Да, с коримако добрая защита выйдет!..

– Дубина, инструмент тащи, чего расселся!..

Я впала в лёгкую панику. Больших трудов стоило убедить дэвров, что мне татуировка точно не нужна.

– Скромничает тесса, – поняли по-своему дэвры. – Учёность свою выпячивать не хочет.

Ну, пусть так.

Такие же уникальные узоры покрывали их золотые украшения и дротики-вилки – ни разу не повторяясь, образуя уникальные комбинации из точек, спиралей и зигзагов. То-то они так быстро разобрались, где чьи были браслеты и марау. Резьба по дереву считалась искусством и также несла в себе глубокий смысл. Каждый дэвр вырезал свой марау сам, и я ещё вчера обратила внимание на разнообразие форм и рисунков.

– Это вы ещё фа́ренаши не видели, тесса! – сказал Потрошила.

– А я б тессе свой фаре показал, – оскалился Ойтал Лютый и осёкся. Вдруг повисло нехорошее молчание.

– Аурем, – раздалось у меня из-за спины тихое рычание. Непривычно тихое. Чёрный Вепрь в этих беседах участия обычно не принимал, наблюдая издалека или пропадая в городе. Но если появлялся, то всегда бесшумно и неожиданно для меня.

– Аурем МЕНС, – как-то особенно выразительно повторил он, вот только выражение лица кайарахи мне не понравилось. – Иди-ка ты погуляй, красавица, воздухом подыши. Малой, присмотришь.

Тийге Юн тут же подорвался с места. Спорить с верховным воином я не осмелилась, хотя жаль было прерывать занятие. Я только собиралась рассказать о том, что умеют делать руками наши леди, и перевести разговор на допустимую похвалу. Но в свирепом лице кайарахи читалась такая жёсткость и решительность, что я поспешила взять Юна под руку и удалиться.

– Господин Юн, может, вы меня наконец просветите? «Аурем», если я правильно поняла, означает «золото». У нас есть подобные ласковые обращения: золотце, жемчужинка… Я не возражаю; я знаю, как дэвры любят этот металл, и этим сравнением хотят сделать приятное человеку. Тем более слово созвучно с моим именем… Но вот это «аурем менс», как сейчас назвал меня кайарахи… Что означает «менс», господин Юн? Или вот ещё я слышала: «аурем ана».

– Охренеть! А «аной»-то кто вас уже успел? – не на шутку перепугался юноша.

– Боги милостивые! Так и знала, что это что-то неприличное. Нет, никто меня так не называл, но когда я представлялась в первый день, кто-то такое выкрикнул, переиначив моё имя.

– Ф-фух, – выдохнул молодой дикарь и замялся. – Вы это, тесса… Нет там ничо неприличного… Но вы командира лучше спрашивайте, чего я-то сразу…

– Господин Юн! – я добавила в голос строгости.

– Ну-у… В общем, «менс» – это Черныш типа защищает вас так, поняли, да? Ну, в общем, чтоб другим типа в голову даже не пришло на вас как на бабу… ну, то есть, как на леди смотреть, а не как на тессу… – сконфуженно пробормотал он.