Уж замуж невтерпёж

Арранис с готовностью вытащил из захваченной с собой кожаной папки лист бумаги.

– Жженя, грамотное планирование дня поможет тебе эффективно распределять ресурсы. Этому искусству я обучился ещё в пять лет, а так как девушкам обычно несвойственно ценить время, то я взял этот несложный труд на себя…

– Вот ты зануда, – с чувством произнесла я и порвала разграфлённый лист пополам. – И имей в виду: меньше чем на пару звёзд Мишлен не соглашусь. Должен же ты хоть как-то компенсировать мои обманутые девичьи ожидания.

Смотритель Лендалл скользнул тенью в столовую и расставил на обеденном столе серебряные подносики с газетами и письмами для каждого члена семьи согласно занимаемым местам – незыблемая традиция в начале дня. Когда все соберутся за завтраком, каждого будет ждать свежая корреспонденция.

– Господин Лендалл, а мои сразу вон в ту супницу, пожалуйста, закиньте к остальным; когда-нибудь да разберу… Спасибо!

Угрожающе пухлая пачка конвертов пополнила и без того забитую посудину.

– Мисса… Жженя, это всё тебе? – удивился граф.

– Ага. Кто бы мог подумать, что в этом ми… что в Шенлине без спама тоже никуда. Наверняка рекламные буклеты или листовки «Вступайте в нашу секту, у нас печеньки»… Кстати, герцог говорил, что городская почтовая сеть тоже без твоего участия не обошлась, так я хоть теперь знаю, с кого за это спрашивать.

– Такая проблема, конечно, имеется… Но ни один уважающий себя смотритель дома при сортировке писем такого мусора не допустит!

– Ну, значит, с праздника народ всё отойти не может, хотят чего-то… Я вчера пару записок посмотрела: всё одно и то же – спасибо, чудесно, ждём в гости и всё такое.

– Жженя, но это ужасно невежливо! – поразился моему легкомыслию граф. – Ты что, даже не отвечала на них? Герцогов тридцать лет не было в столице, а ты так запросто отмахиваешься от возможности завести новые хорошие связи?

– Да я из этих людей никого не помню! Кста-а-ати. – Я пристально посмотрела на Арраниса. – Ренни, наш прекрасный друг семьи и лично мой будущий должник… Может, ты их и рассортируешь, а? К кому приглядеться получше, на чьё приглашение промолчать, а на чьё ответить… О, и если будут предложения руки и сердца, то сразу свидания назначай. Заодно и в график мой внесёшь, вот не поверю, что у тебя копии этой бумажки не осталось. Нам ведь, девушкам, такое грамотное планирование действительно не по зубам, ты абсолютно верно подметил…

Я даже ресницами захлопала на последних словах и постаралась добавить в них нотку восхищения. А что, вдруг прокатит?

– Рейнмар. – Граф вновь скуксился. – Я бы попросил… Мне показалось, мы чётко оговорили условия сотрудничества, Жженя. Вот потому я и не люблю работать с…

Нет, не прокатило.

– На оговорённом и останемся, не заводись, – вздохнула я. – Уж пофлиртовать нельзя.

На это граф никак не отреагировал. Или тут это как-то по-другому просто делается? Да и вообще, получив моё согласие поделиться «фантазиями из снов», снова стал прежним хладнокровным и расчётливым Арранисом, будто не сверкал тут страстно очами десять минут назад. Но выглядел он очень довольным, будто заключил отличную сделку. А я сама-то не продешевила?

– Ладно, доставай это своё, то есть моё, расписание. У меня с самого oppvekst голова кругом, боюсь, в ближайшие два-три дня мне действительно понадобится помощь – не знаю, за что хвататься. И все письма сегодня же сама просмотрю, не надо на бедную супницу с такой укоризной глядеть!

Копия, конечно же, нашлась.

– Итак, на сегодня. Я уже уточнил у мэтра Оркана: он ждёт тебя в любое время. Но обычно проводит первую половину дня в саду с супругой. Сад – страсть мадам Абриль. Не забудь, пожалуйста, когда придёшь, похвалить её пионы – им обоим будет приятно. Поэтому уместнее всего будет приехать к двум. Три часа в день для занятий будет достаточно; больше, как я вчера заметил, не лучшим образом на тебе сказывается… Я до сих пор не понял этот разговор про ругательства…

– Да и забей, – махнула я рукой. Что именно забить, вслух говорить не стала, чтобы для Арраниса не прозвучало тарабарщиной. Но, видимо, где-то в подсознании проскользнуло уточняющее короткое слово, потому что порывом ветра чуть не сорвало тяжёлые шторы с карниза. При закрытых-то окнах.

– После я договорился о встрече со своим приятелем, а завтра хотел бы познакомить и вас. Собственно, магбиль – это наша совместная разработка.

– А он женат?

– Э-э-э, что? Я этим как-то не интересовался… Жженя, не отвлекайся! Итак, завтра с десяти до часу дня по плану мастерская, с двух до пяти у тебя магическая практика, а в восемь мы приглашены на ужин.

– «Мы»?.. Это так мило, – встрепенулась я. – Кто эта чудесная сводница, что уже записала нас после oppvekst в пару и пригласила к себе?

Арранис кисло поморщился и строго взглянул на меня:

– Мы все. Я имею в виду королевский ужин. Мне приглашение доставили этим утром, твоё, полагаю, тоже где-то в супнице. Послезавтра придётся встать пораньше…

– М-м-м, разбудишь?..

– Жженя!..

Нет, не зря леди Карина говорила, что он скорее на собственном секретаре женится. Мне, неупорядоченному хаосу в его глазах, точно ничего в его жизни не светит. А я бы от такого секретаря тоже не отказалась… И деловой костюм на нём так соблазнительно сидит…

– Жженя, – рассерженно побарабанил он пальцами по столу. – Соберись, пожалуйста. У тебя до встречи с мэтром как раз есть четыре часа на то, чтобы заняться корреспонденцией. Так и быть, я немного помогу.

Э-эх, а я бы с тобой, Рейнмар Арранис, совсем другими вещами занялась… Ну слабость у меня к кареглазым брюнетам, что поделать!

Арранис оказался столь любезен, что не только помог разобраться в многочисленной корреспонденции, но и прогулялся со мной к мэтру Оркану. Кажется, у них и свои какие-то дела имелись.

Свою чудо-коробульку в качестве транспортного средства граф больше не предлагал, да и жил воздушник-гномоэльф не так далеко. Так что Матильда с Мегерой вволю покрасовались перед жителями Шенлина, сверкая на солнце металлическими шипами ошейников и своими собственными. Лошади от них шарахались, что уж говорить о разной собачьей мелюзге, что разбегалась, поскуливая и поджимая хвосты. Дамы норовили упасть в обморок, прежде убедившись в крепком мужском плече рядом, но и те плечи через одно передёргивало.

– Мэтр сказал мне обязательно брать девочек с собой на учёбу. И Трис ещё какими-то «нитками» их обозвал.

– Вероятно, knittet, – потёр висок граф. – На северном континенте есть поверье, что мансы – это в некотором роде проводники магии в наш мир.

– Ух ты. Может, мне тогда ещё какая сила перепадёт? Поприличнее, а не как сейчас… – вздохнула я.

– С твоей магией разве что-то не так? Мне показалось, мэтр был очень тобой доволен вчера.

– Он-то – да… А жить-то с этим мне. Даже рассказывать не буду, а то после такого ты точно со мной на одном гектаре сра… О, вот и пришли.

Пионы у мадам Абриль и впрямь были чудесные.

– Ггаф, вы так ского? – удивился мэтр. И мне вдруг подумалось, что полное имя его сиятельства – Рейнмар Арранис – для милого мэтра, должно быть, сущая пытка. – Боюсь, на анализ мне понадобится ещё пага дней. Очень, очень любопытное заклинание… Если бы ещё познакомиться с его автогом…

– Автор-то как раз здесь, – с сомнением посмотрел на меня Арранис.

Так, и что за дела такие мимо меня делаются?

Но мэтр уже принёс из своего кабинета плотно закрытый прозрачной плёнкой и перетянутый резинкой хрустальный сосуд на высокой ножке с характерной золотой эмблемой. На донышке его плескались остатки вина с золотисто-голубыми искорками.

– Рейнмар, ты что, бокал из Шенлин-Паласа упёр? – с подозрением спросила я.

– Не упёр, – оскорбился Арранис. – Позаимствовал. Я хочу купить у тебя это заклинание, но сначала должен убедиться в его свойствах. И если мои догадки относительно него верны, в чём любезный господин Оркан поможет мне разобраться, то новая линия искристых затмит даже «Лё гу дю бонёр»…

– Согласна на пятьдесят процентов с продаж, – быстро протянула я ладонь Арранису. – Если вспомню, конечно, что я тогда ляпнула… А разово не продаётся, потому что, сдаётся мне, другие маги воспроизвести это «заклинание» не смогут.

– Договоримся, – так же быстро ответил граф моими же словами и от преждевременного рукопожатия увильнул. А после и вовсе откланялся, сославшись на свои неотложные графские дела.

Оставшись наедине с преподавателем, со вздохом всё же раскрыла ему тайну управления моей магией, а заодно то, где мне удалось выучить этот волшебный язык с «совегшенно» чуждой мэтру фонетикой.

– И вот понимаете… Оно, конечно, не ужас и кошмар: у нас и поэты-классики, и политики на людях таким не гнушаются… Но земной мат – это как приправа: должна быть самая малость, и ещё не к каждому блюду… Ну, не ко всякой ситуации подходит.

– О-о, – так и присел мэтр.

– А если только его применять – ну, это, простите, ни в какие ворота, пусть даже не поймёт никто. Я девушка духом крепкая, но и у меня какие никакие границы приличий есть. И ладно, если по мелочи что-то и безобидное, – благо язык этот ух как богат и разнообразен. Но, как я уже поняла, для более серьёзного воздействия на стихию и словечки придётся применять позаковыристее и покрепче… А самое странное – я пока так и не поняла, какой эффект оказывает тот или иной оборот. Не записывать же их все, в конце концов…

– Записывать, – твёрдо настоял эльфогном.

– Растудыть твою в качель, – вздохнула я.

Вместе со мной вздохнуло и потянулось со скрипом кресло, на котором я сидела, словно оно утомилось годами стоять на одном месте. Я подскочила.

– Оно живое, что ли? Заколдованное?

– До этого момента было обычной мебелью. – И мэтр тоже вздохнул.

Кресло потопталось на месте, цокая дубовыми гнутыми ножками, подумало и перебралось на солнечную сторону комнаты, поджав под себя деревяшки и потеснив разомлевших на ковре кошек.

– Вот это заклинание давайте и начнём сегодня отгабатывать, Ж-женя. Общий смысл сможете мне пегевести? Лучше бы, конечно, дословно, но не хочу вас смущать, если это совсем уж что-то непхиличное…

Да какой там «неприличное»… Но я снова зависла. А действительно, как перевести? Какой смысл у этого выражения? «Растудыть» – это что? Желание сломать что-то? Или размышление, куда именно это «тудыть» должно приложиться? «Куда?» – туда, растудыть! А «твою» – это чью? И кого или что «твою»? И, главное, в качель-то зачем?!.

– Эм-м… Ну вот качель – это приспособление такое…

– Ж-женя, я знаю, что такое качель! Вы мне пго заклинание это гасскажите.

– Так если знаете, как вы слово это не поняли в общей фразе? Оно-то уж точно безобидное, должно было перевестись.

– Видимо, именно в связке с дгугими словами из этого заклинания оно делается его неотъемлемой частью и становится неподвластно магическому синхгону. Так, а что с этой качелью? С ней что-то делают?

– Да нет… Не могу сказать, что она как-то в этом процессе растудычивания вообще участвует. Наверное, просто присутствует. И это скорее такой сослагательно-условный императив, нежели уже свершившееся действие. Ох, сложно-то как…

– Г-газбегёмся! Ну, хотя бы какая-то логика уже нашлась – кхесло, конечно, не совсем качель, но основная функция у них одна… Так, давайте-ка попгобуем вот на этом диване!

– Вам мебель не жалко? – Я с сомнением оглядела очень миленькую козетку, обитую розовым полосатым шёлком.

– В академии еженедельный капитальный гемонт с полной заменой мебели у боевых воздушников вообще в годовой бюджет заложен, – махнул он рукой. – Не стесняйтесь.

Розовая козетка на «растудыть твою в качель» оскорблённо вспыхнула алым, и прежний цвет возвращать не собиралась.

– О, бархат! – ничуть не смутилась обновке мадам Абриль, зашедшая нас проведать. – Я так рада, что он вернулся в моду, это так чувственно, особенно красный!

Стул у письменного бюро без лишних эмоций просто разобрался на составляющие, опав кучкой дров.

Плодить новые самостоятельные кресла из того же набора, как то, что сейчас пристроилось рядом с кошками, мы не стали.

И только старое кресло-качалка в саду, на которое были особые надежды, просто впитало в себя иномирную мудрость и лишь задумчиво качнулось пару раз взад-вперёд.

Все случаи я тщательно зафиксировала в тетрадке с детальным описанием подопытных. А ведь вариаций у бранной фразы множество… Не только в качель, а ещё налево, в коромысло, в тудыть, ну и в едрить тоже, куда ж без него. И если на одно и то же словосочетание ещё и эффект выходит разный, в зависимости от объекта, то тетрадок явно не одна понадобится…

– Господин Оркан, а это точно воздушная магия? Со стулом и качалкой – за стул извините, кстати! – ещё как-то похоже, а вот чтобы цвет и фактуру ткани поменять… И вот это… что оно теперь такое?

Я кивнула на ожившее кресло. На мягком сиденье уже пристроилась морда Моти, а спинку недавний предмет интерьера откинул на попу Мегеры, разложив валики подлокотников по бокам. И ещё оно чуть слышно урчало, мелко подрагивая обивкой.

– Пока не знаю. Г-газбегёмся… – уже гораздо менее уверенно протянул господин Оркан, почёсывая белую бороду пухленькими пальцами.

Урчащее кресло вполне могло стать проявлением моей второй наследственной магии – водной. Есть у этой стихии такое свойство: оживлять и лечить. Вода, как и земля, считалась магией созидания, тогда как воздух и огонь, наоборот, разрушения. И упор в обучении, соответственно, делался на их боевое применение.

Но, увы, в водной магии мэтр Оркан был не силён и посоветовал обратиться с этим к отцу, герцогу Крайвену. А ещё лучше – пройти проверку на специальном артефакте, нивёмёлере (это я и сама не рискнула выговорить), тот все мои способности и покажет. Правда, имелся он только в единственном экземпляре, и то в королевском дворце, но Трис, думаю, мне не откажет.

Попробовали ещё раз по классике, обычными арсандскими заклинаниями, раз ко мне пришло наконец само ощущение стихии внутри меня. Что-то трепетало в воздухе, но должного воздействия нужные слова не оказывали.

Сошлись на том, что я каждую свободную минуту буду практиковаться самостоятельно и записывать результаты, а уж потом вместе будем искать логику в содеянном. Ожившее кресло, кстати, увязалось хвостиком за кошками, и никакие «кыш», «домой» и «лежать» не смогли его остановить. Мадам Абриль без особого сожаления помахала ему ручкой. Мои домочадцы на приведённого питомца лишь похлопали глазами.

– Перетянуть его, может? – задумчиво спросил сам себя смотритель Лендалл, оценивая расцветку нового жильца на фоне сине-голубых интерьеров особняка.

– А по-моему, миленько, – успокоила леди Карина кресло, уже поджавшее испуганно ножки. – И розочки у него такие… розовые…

– И кормить не надо, – окончательно одобрила Фаяра, выглянув из кухни.

Герцоги, узнав об этой моей особенности на магическом поприще, честно пытались сохранить понимающие и серьёзные лица. Но Крайвен всё же не сдержал смешок, да и Карина следом хихикнула. Успокоили они меня тем, что действительно ни слова не понимают, а звучит великий и могучий в моём исполнении довольно мило и забавно.

Мне же теперь приходилось особенно тщательно следить за речью, потому что даже простенькое «да твою ж налево» неизменно вынуждало что-то разбиться, а безобидное «чёрт» повисало в воздухе весёленьким белым облачком.

На следующее утро Арранис был особенно взволнован: ещё бы, повёл меня в свою святая святых. Я, проведшая в юности пару лет в гараже со своими троюродными братьями, всякое ожидала увидеть, но уж точно не стерильно чистое помещение – не то лаборатория, не то рабочий кабинет. Хотя чему удивляться: ни бензина, ни масла коробульке не требовалось, работала она на экологически чистой магии.

Эх, а по братьям скучаю… На самом деле были они мне не троюродными, да и вообще не родственниками, так как сестра моей бабушки приютила, а потом и удочерила их беременную близнецами мать. Там вообще очень необычная история была… Но росли и играли мы вместе, это уже потом дороги разошлись: я уехала поступать в столицу, братцы же внезапно выбрали кулинарный техникум вместо профессии автослесаря. Несколько лет мы не виделись, а потом они и вовсе укатили куда-то на край света, то ли в Новую Зеландию, то ли во Французскую Полинезию, со слов их матери. И связь с ними оборвалась окончательно, причём тётя Лара (Ларинель на самом деле, а вовсе не Лариса, что меня всегда немало удивляло) сама решительно пресекала любые попытки их отыскать. Но ладно, что о них…

Приятель и напарник Арраниса по чудо-колымагам уже ждал нас внутри и являл собой полную противоположность сдержанному графу. Он был неприлично высок и крепок, обезоруживающе улыбчив, ужасно громкоголос и умопомрачительно рыж. Этакий доктор Ливси на ирландский манер.

– Герцог Лансет Орьоль, огонь, – представил мне Арранис друга.

– Огонь! – восхищённо согласилась я, разглядывая великана во все глаза. – Здравствуйте!

– Стихия у Лансета – огонь, – пояснил с заминкой Арранис.

– А-а…

– Ланс, это Эхения Каас-Ортанс, я рассказывал вчера…

– Рейн, ты в своём репертуаре! – расхохотался огневик и очень аккуратно пожал мне протянутую лапку двумя пальцами. – Рассказал всё, кроме того, что мисса настоящая красавица! Фея! Сильфида! Очень рад знакомству, Эхения.

– Лучше Женя, – пискнула я. А на графа уставилась с недобрым прищуром: ага, для других всё-таки Рейн. Припомню.

– Скажите, как вам обоим в голову вообще пришло магбилем заняться? Между городами портальная сеть отлично работает, ну, если только ползамка не требуется перевезти… А по Шенлину в конных экипажах гораздо удобнее передвигаться: недорого, доступно и явно быстрее, чем ваша коробуля…

– Так королевский забег же, – охотно ответил Ланс.

– Ударим забегом по бездорожью и разгильдяйству? – хмыкнула я.

– Именно, – удивлённо посмотрел на меня Арранис. – Я участвую в тендере на строительство новых дорог и собираюсь его выиграть. И в перспективе смогу занять в этом до двухсот безработных. А у Лансета каменоломни простаивают. Магбиль на этом забеге обратит внимание городских властей на назревшую необходимость новых маршрутов.

– А-а… И в чём смысл королевского забега? Кто участвует? На скорость или так, покрасоваться?

– Покрасоваться. И людей удивить, – оскалился в улыбке Ланс. – А участвуют все желающие. Да и забегом это называется постольку поскольку. Скорее праздничное шествие – а там уж кто во что горазд…

– Ну-у, меня вы своей коробулей точно удивили… Только по другой причине. А остальной народ, полагаю, пока не особо впечатлён? Телега и телега ведь. Что с лошадьми, что без. Народ в Шенлине, я заметила, вообще какой-то на диво выдержанный в плане магии: вчера в компании ожившего кресла домой с учёбы возвращалась, так хоть бы кто бровью повёл. Только одна недовольная дама посоветовала кожаные набойки на ножки прибить, а то громко цокают…

Приятели тоже только пожали плечами. Ну конечно, что в разгуливающих стаями гарнитурах удивительного…

– Ладно! – хлопнула я в ладони. – Брать умы и сердца другим будем: скорость, манёвренность, размер, комфорт и функциональность. Всё то, чего вашей коробульке как раз не хватает. Рейн, тащи карандаш и бумагу.

– Эхения, а ваш настрой мне определённо нравится! – воскликнул Лансет.

– Я, если что, не замужем, – деловито откликнулась я. – И борщ варить умею.

– Боги-многие, сколько же у вас достоинств! – восхитился рыжий герцог, а недовольный резко сменившейся темой граф что-то снова буркнул про Рейнмара, пустые разговоры и ограниченное время.

В устройство вечно полуразобранной дедовой «копейки» меня охотно посвящали троюродные братцы, а пару лет я и сама водила одно из достижений отечественного автопрома, пока с облегчением не пересела на недорогого «корейца».

– Вот с манёвренности и начнём. Рулевое управление. Здесь всё проще некуда. На одном конце руль, на другом шестерёнка – зубчатое такое колёсико, сейчас нарисую. С поворотом руля колёсико сдвигает такую же зубчатую рейку влево или вправо. К концам рейки рулевые тяги присобачены, и они уже толкают поворотные рычаги, а те и поворачивают колёса. Оба сразу и под одним углом, заметьте! А не как тут: одно на нас, другое в Арзамас… Итого: минус два рычага, плюс одна баранка, а её и локтем крутить можно. Дальше…

И… в принципе, это было единственное, что я в устройстве автомобиля более-менее понимала, и то по крайне упрощённой схеме. Всю прелесть гидроусиления руля, пересев с нашей «девятки» на иномарку, я, конечно, оценила, но принцип его работы понимала весьма смутно: поршни там какие-то, цилиндры, жидкости… Но рассказала и про это, и про многое другое, радуясь тому, что пробелы в знаниях всегда можно было объяснить прерывистыми «сновидениями».

И всё равно Арранис с Лансетом засыпали меня вопросами. Герцог размахивал руками, тряс рыжей бородой и дико сверкал ярко-зелёными глазами. Граф не отставал: ноздри его хищно трепетали, а ещё он, презрев всякие приличия, очень тесно придвинулся ко мне, ловя каждое слово.

– Ребят, вам бы механика толкового нанять, – взмолилась я после такого напора. – Я же видела в артефакторском районе, какую там сложносочинённую красоту делают. Иные вещички и без магии работают.

– Звали уже. Что мехи, что маги считают ниже своего достоинства работать с чем-то, что нельзя уместить в карман, – посетовал Лансет. Огненная стихия наложила яркий отпечаток и на внешность его, и на характер: эмоциональный, живой, вспыхивает моментально, но так же быстро отходит.

– Денег мало предлагали, значит. Ладно, сама поищу. Я теперь тоже какую-то ответственность за нашу коробулю чувствую…

– Вы такая удивительная, Эхения! – вновь пришёл в восторг Ланс. – Снаружи нежная, трепетная, но такая открытая и понимающая! А много у вас ещё таких идей? И что вам ещё снилось? Не обязательно про магбиль…

– Да полно всего! Я как-то застряла на четыре часа в лифте с планом инженерных сетей – гендиру на утверждение от проектировщиков несла… О, или хотите рецепт потрясного коктейля? Как раз недавно опробо… приснился!

– О-о-о!.. – совсем уж неприлично простонал он. – А действительно, что время тянуть! И вы сами сказали, что свободны… Эхения, выходите за меня замуж!