Дядюшка Бо. Из Темноты. Часть первая

Заснула я моментально, и мне почти сразу же стали сниться сны.

Странный сон. Я вижу главную улицу деревни, где гуляю каждый день. Уже глубокая ночь, и лишь один тусклый фонарь освещает пустую улицу. Свет во всех окнах погашен. Кроме шелеста листьев на деревьях и сонного посапывания пса под забором, не слышно ни звука.

Но вот я слышу шаги. Со стороны станции идёт девушка. Она очень молодая, наверное, на два-три года старше меня. Она идёт медленно, спотыкаясь в темноте. На ней зелёное в мелкий горошек платье, чёрные туфли и расстёгнутая короткая куртка. Её волосы небрежно собраны в хвост, глаза опущёны в землю, спина согнута, плечи опустились. В руке у неё большой и неуклюжий кожаный чемодан. Она выглядит очень уставшей. Она идёт по улице, за ней волочётся, словно шлейф, её длинная тень. Пёс заворчал при её приближении, но она не обратила внимания. Она вообще ни на что не обращает внимания: ни на свежий ветер с моря, ни на ясные звёзды в небе, ни на полную луну, сверкающую высоко над миром, словно серебряная монета. Мысли девушки заняты чем-то явно неприятным и сложным.

Но вдруг она слышит что-то, что отвлекает её.

Она слышит чей-то голос.

Она останавливается, поднимает глаза, опасливо осматривается по сторонам. Её взгляд резко останавливается в одной точке, и она, не в силах оторвать его, смотрит в конец улицы.

А там, недосягаемый для света фонаря, стоит человек. Его силуэт почти сливается с тёмным небом позади него. Сложно разглядеть этого человека, видно лишь его глаза, в которых, словно в зеркалах, отражается свет луны.

Девушка останавливается. В следующее мгновение она вздыхает, и груз усталости падает с её плеч. Её спина распрямляется, отчего девушка будто становится выше, лицо её наполняется решимостью, из глаз исчезает туман, и теперь они уверенно смотрят вперёд. Тяжёлый чемодан с глухим ударом падает из её рук на землю, и она больше не вспоминает о нём. Девушка делает медленный шаг в навстречу тому, кто ждёт её.

А тот заговорщицки кивнул и медленно отступил в темноту. Девушка скрылась вслед за ним.

Они пошли теперь вдвоём по лесу, по заросшей травой тропинке. И хотя под ноги часто попадались корни деревьев и камни, они шли уверенно и быстро. Наконец, переступив тонкую хрустальную полоску ручейка, тихо журчащего в низине среди камней, они вышли на просторную поляну среди леса. Здесь, полуразрушенный, заросший мхом, стоял бетонный скелет какого-то большого здания, возможно, фабрики. Пустыми глазницами окон этот скелет, белея в лунном свете, безучастно и холодно смотрел на пришедших.

Девушка взобралась на потрескавшуюся, но ещё ровную, как скатерть, площадку и обернулась. Её спутник куда-то исчез. Она опасливо оглядывалась, ища его взглядом в полумраке. В глазах девушки постепенно мерк свет. Она засомневалась в том, что делает, и уже отступила на шаг назад, как вдруг…

Густая тень резко метнулась откуда-то к её шее. Ярко-алая кровь брызнула на серый бетонный пол…

Я проснулась от собственного вскрика и резко села на кровати. Сначала я не поняла, где я, кругом было очень темно, голова кружилась. Воздух будто сдавливал меня. Пошатываясь, я подошла к окну, раздвинула шторы и открыла окно. Мне срочно нужен был свежий воздух.

Держась руками за оконные решетки и просунув между ними лицо, я жадно вдыхала холодный ночной ветер. Перед моими глазами всё ещё стояли призрачные, но на удивление живые образы сна.

В глазах моих помутнело, я поняла, что сейчас упаду. Вцепившись в решетку, я зажмурила глаза, пыталась привести свои мысли в порядок,…

Вдруг сквозь звон в ушах я уловила какой-то звук… Прислушавшись, я поняла, что из дальнего крыла замка доносится грохот, будто кто-то колотит в стены, и ещё… не то вой, не то крик, не то рычание. Я представила, что там дерутся две большие зубастые собаки. Но я не видела в замке никаких собак.

Я отошла от окна и села на кровати, подобрав под себя ноги. Тревожно обострился мой слух и ловил каждый шорох. Всё кругом казалось враждебным. В каждом углу, казалось, кто-то прячется, наблюдает и готово в любую минуту выскочить из укрытия, стоит мне только пошевелиться. И я сидела, не шевелясь, боясь сделать вдох и поднять глаза. Так одна мучительно долгая минута проходила за другой, и полная луна заглядывала ко мне в окно, следила.

Судя по тому, что я проснулась, я, должно быть, уснула. Первые лучи солнца блеснули мне в глаза. Ночной ужас исчез, сон и явь смешались в одно, так, что мне сложно уже было отличить их друг от друга. Они остались где-то там, в ночи, отступили.

Несмотря на это, я чувствовала себя совершенно разбитой, уставшей, будто ночью я тяжело работала. И хорошо было бы сейчас крепко уснуть. Но стоило мне закрыть глаза, как ночная темень снова возвращалась.

Итак, спать было никак нельзя.

Я поднялась с кровати и, обнаружив дверь незапертой, пошла вниз.

Когда я спустилась на первый этаж и вошла в столовую, я увидела Хьюго, который старательно протирал слепяще-белой тряпкой обеденный стол.

– О, Ева, сегодня рано – удивился он, подняв на меня глаза. Старик был ещё более растрёпанным, ещё более сгорбленным, чем обычно.

– Да, что-то не спалось… – по возможности честно ответила я. Каким-то подкожным чувством я понимала, что он хотел бы, чтобы я спала.

– Ну, что ж, раз поднялась, то ты, наверное, хочешь завтракать, – сказал Хьюго. – Сейчас что-нибудь соображу, подожди…

– Не надо, – остановила его я, – я и сама могу… Вы лучше отдохните пока.

– Зачем это мне отдыхать? – голос старика прозвучал несколько насторожённо.

– Вам, наверное, тоже не спалось… Я тоже иногда протираю пыль в пять утра.

Он не нашёлся, что на это ответить. Старик пожал плечами и ушёл, оставив меня одну. Я прошла на кухню и принялась готовить себе завтрак.

После завтрака я, как обычно, пошла на прогулку. Мои новые – вернее, новые для меня, но старые по году выпуска, – вещи отлично на мне смотрелись (это я поняла, увидев своё отражение в окне). Было около восьми утра. Ещё держался ночной туман, в воздухе пахло дождём.

Когда я пришла на главную деревенскую улицу, я невольно вспомнила свой сон. «Но ведь это всего лишь сон», – успокаивала я себя.

«Серый дуб» оказался открыт в такой ранний час. Я обрадовалась, что сейчас смогу, наконец, попить кофе и забыть о ночных страхах. Но когда я вошла, там было полно народу. Люди не сидели за столиками и не попивали пиво, как обычно. Они обступили кругом кого-то, сидящего за барной стойкой, и о чём-то тихо переговаривались.

Я стояла у входа, не решаясь пройти и сесть. Что-то случилось.

Вдруг один мужчина обернулся и увидел меня.

– Вот эта девочка, может, она видела Эмму… – сказал он, указывая на меня.

– Иди к нам, – приказали мне, – может, ты сможешь нам помочь.

Я пожала плечами и пошла к ним. Они пропустили меня к стойке. Там сидела пожилая женщина, седая, худощавая, с заплаканным лицом. Она сжимала костлявыми пальцами какие-то фотографии. Вид у неё был очень несчастный.

– Что случилось? – спросила я.

Старушка только бессильно всхлипнула и ещё крепче прижала фотографии к груди.

– Её дочка пропала, – объяснил парень, сидевший рядом с ней.

– Посмотри фотографии – может, ты её видела, – сказал кто-то у меня за спиной.

Старушка, вздохнув, протянула мне фотокарточки. Я увидела на них красивую молодую …

Меня как будто окатило ведром кипятка.

Я действительно видела эту девушку. Эта была та самая, из моего сна.

Я почувствовала, как ужас пробирает меня, но пыталась сохранить самообладание, ведь, в конце концов, это могла просто разыграться моя фантазия.

– А… А как она пропала? – спросила я.

– Она ездила в город, – дрожащим голосом сказала старушка, – Вчера она должна была вернуться.… Вернуться поздно вечером на поезде… Мы ждали её, но она так и не пришла.… Старушка закрыла глаза рукой и разрыдалась. Люди вокруг кинулись утешать её.

А я замерла, как парализованная.

Прошлой ночью девушка ехала сюда.… Ехала на поезде, но не пришла домой…

Что-то стояло у ног пожилой женщины. Я пригляделась и увидела большой чёрный кожаный чемодан.

Мне стало плохо. Всё кругом будто оказалось в густом тумане, в ушах поднялся страшный гул…

Это та самая девушка…

– Я знаю, где она… – прошептала я одними губами.

Но меня всё равно услышали.

– Знаешь?! – воскликнул кто-то. – Так говори, говори скорее, где же!

Я чуть отошла от барной стойки и опёрлась рукой о спинку стула. Через некоторое время дурнота немного отступила, и я смогла ответить:

– Я не знаю, как это место называется.… Не могу сказать. Я здесь недавно.… Но могу провести вас.

– Точно? Не врёшь? – какой-то парень присел на корточки передо мной и заглядывал мне в лицо.

– Не вру, – неуверенно ответила я.

– Что ж, тогда веди нас. Сейчас, – настойчиво попросил он, положив мне руку на плечо.

Я кивнула, и, отпустив спинку стула, направилась к выходу.

Казалось, вся деревня пошла вслед за мной.

Мне было ужасно страшно идти вперёд, потому что с каждым моим шагом, я узнавала всё больше предметов из моего сна. Заросшая тропинка, деревья… Я не остановилась у ручья, только потому, что мне не хотелось подводить людей. Будь я в другом положении, я бы с визгом убежала отсюда подальше и никогда не возвращалась бы.

Вот лес и кончился, и открылись глазам заброшенные здания. А вот и площадка, покрытая бетоном, а на ней…

– Нет, нет, только не она! – закричала пожилая женщина, кидаясь вперёд.

Тут на моё сознание будто кто-то набросил тёмную занавесь.

Я очнулась, лёжа на кровати в какой-то незнакомой комнате. Голова моя после всего произошедшего отказывалась соображать. Сначала я испугалась, но, услышав знакомый голос, успокоилась:

– Как ты себя чувствуешь, Ева?

– Синтия! – радостно воскликнула я, садясь на кровати.

– Да, это я, – улыбнулась женщина. – Ты у меня дома.

– Что произошло? – спросила я.

– Ты увидела труп, испугалась и упала в обморок, – ответила Синтия. – Так все думают. Но, мне кажется, это неправда.

– Я…Я даже не знаю, что сказать, – я растерялась.

– Лучше скажи всё, что знаешь, – серьёзно сказала Синтия, – потому что уже прибыла полиция. Они ждут, пока ты придёшь в себя, чтобы допросить.

Тут я поняла, что дело принимает нешуточный оборот и призналась:

– Наверное, это прозвучит странно. Я увидела это во сне.

– Во сне? – переспросила Синтия.

– Да. Мне приснилась Эмма, но тогда я ещё не знала, кто она такая… Вы мне не верите?

– Я? Я думаю, во снах можно увидеть правду, – ответила Синтия. – Просто расскажи всё, что знаешь. Кто ещё был в этом сне?

– Там ещё был какой-то человек. Я не знаю, кто он, он постоянно держался в темноте, так, что его не разглядишь. Он повёл Эмму через лес…

–Она его знала? Они договаривались о встрече?

– Нет, она увидела его и… Что-то произошло, что она бросила чемодан, свернула с пути и пошла за ним. Она совсем-совсем не боялась, и шла вперёд.

– А потом?

–А потом тот человек… Не знаю как, но он исчез. Его нигде не было…

Я запнулась, вспомнив тот, самый ужасный момент в моём сне. Мне очень не хотелось переживать это ещё раз.

– Ну, говори, – поторопила меня Синтия. По мере того, как мой рассказ близился к кульминации, её лицо всё больше мрачнело.

– На девушку набросилось что-то… – выдавила из себя я, – это было не похоже на человека.

– А на что это было похоже?

Я впервые задумалась над этим:

– На какое-то животное, наверное… Она даже закричать не успела. Оно… перегрызло ей горло.

– Всё? – спросила Синтия.

– Да, – ответила я, – на этом я проснулась.

– Ясно… – проговорила она, подперев рукой подбородок. Она на некоторое время глубоко над чем-то задумалась, сведя брови вместе, а потом вдруг спросила:

–Какого цвета были глаза у того человека в твоём сне?

– Это важно? – удивилась я.

– Да.

Сосредоточившись, я вспомнила его глаза, в которых отражался свет луны…

– Синие. Его глаза были синие, как небо, – сказала я.

Синтия вздохнула. Я с удивлением посмотрела на неё: это был вздох… с облегчением? И её лицо будто бы просветлело?

Вдруг она протянула ко мне руку и взялась за серебристую половинку монетки, висевшую у меня на шее.

– Красивая штучка, – произнесла Синтия, вертя медальон на пальцах. – У меня тоже такой есть. А знаешь, для чего они?

– Нет, – ответила я. – Не знаю.

– Серебряная монетка защищает от злых сил…

Я не поняла, что это значит, но ничего не успела сказать, потому что раздался громкий и настойчивый звонок дверь.

Синтия тут же вскочила и побежала вниз. Я же, глянув в окно, увидела во дворе нетерпеливо переступающую с ноги на ногу фигуру, укрытую чёрным плащом. Фигура оказалась мне знакомой, поэтому я вышла из комнаты, осторожно прокралась к лестнице на первый этаж и, укрывшись там за углом, стала ждать.

Бронислав Патиенс довольно бесцеремонно ворвался в дом. С ним, уцепившиеся за полы его плаща, внутрь ворвались капли дождя, и пронизывающий холодный ветер. Хлопнув дверью, он оставил их на улице, а сам, сбросив с мокрой головы капюшон, остановился на пороге. Тут произошло нечто странное.

Бронислав на мгновение замер, словно статуя, глядя на Синтию Вэн. Синтия тоже замерла, глядя на него, и в воздухе что-то со скрежетом вспыхнуло, так бывает тогда, когда берёшь в руки наэлектризованный предмет. Это длилось всего лишь секунду.

– Где она?! – без предисловий спросил дядя.

– Наверху, – ответила Синтия. – Она ещё не проснулась.

– Разбудим, – уверенно сказал дядя Бронислав, решительно двинувшись к лестнице. Испугавшись этого движения, я задвинулась подальше за угол. Больше я не могла видеть их, зато слышала всё так же хорошо.

– Нет, стой! – воскликнула вдруг Синтия.

Дядя остановился.

– И что же она сказала? – спросил он.

Синтия, понизив голос до шёпота, пересказала дяде всё, что услышала от меня.

– Питибл… – прошептал, нет, почти прошипел дядя.

Вдруг в дверь снова позвонили. Ему немедленно открыли.

– Мы привели собак, как вы просили…

Я поняла, что это был полицейский.

– И? – нетерпеливо спросила Синтия.

– Вы были правы, мы нашли их. Мы нашли лисьи следы.

– Ну, я же говорил, – устало бросил дядя Бронислав.

– У нас нет к вам вопросов, господин Патиенс, – сказал полицейский, и дверь за ним закрылась.

Синтия облегчённо выдохнула.

– Иди, разбуди её, – сказал ей дядя Бронислав, – я подожду здесь.

Синтия тут же пошла выполнять поручение. Она поднялась по лестнице и обнаружила меня, спрятавшуюся за углом. Она встревоженно обернулась, схватила меня за руку и увела в комнату.

– Одевайся быстрее, – сказала Синтия, закрыв дверь, и добавила: – А подслушивать – нехорошо.

– Извините!

Женщина вздохнула и протянула мне мою куртку.

– О, ты живая! – полушутливо поприветствовал меня Гарт Вэн, когда я спускалась вниз по лестнице. Я удивилась, что он тоже здесь: привыкла, что он всегда на работе.

– Ты не ранена? Помощь не нужна? – уже серьёзно спросил он, когда я оказалась на первом этаже.

– Да вроде порядок, – пробормотала я, на всякий случай осматривая себя сверху вниз на предмет повреждений.

– Я не только зубы лечить умею, – уверил Гарт.

– Со мной всё хорошо, спасибо, – ответила я и, решив поддержать его шутливый тон, добавила: – И зубы у меня не болят!

– У Патиенсов всегда крепкие зубы, – улыбнулся Гарт и исподтишка посмотрел на дядю. Это был первый раз, когда мужчины посмотрели друг на друга, хотя находились в одной комнате уже довольно долго. Бронислав не оценил эту фразу, чем бы она ни была, и немножко закатил глаза в ответ.

– У полиции нет больше необходимости допрашивать тебя, – сообщил дядя, обращаясь ко мне, – они разобрались. Если тебе не нужно ещё отдохнуть, мы можем идти домой.

Его тон был почти ласковым, однако я видела по его лицу, что мне НЕ нужно больше отдыхать и что мы-таки пойдём домой сию секунду.

– Да, эм… пока, – я помахала рукой в сторону Синтии и Гарта.

– Там такой дождь, – обеспокоилась Синтия, – Ева не может идти без зонта.

– Я дам им самый лучший зонт, что у нас есть, – пообещал Гарт, залезая в шкаф в прихожей.