Я тебя получу

Часть 13

***

Дни до следующих выходных проносятся с молниеносной скоростью, по учёбе беспросветный завал: гора книг по юриспруденции, ноутбук на зарядке и литры чёрного кофе - мои постоянные спутники. Конец мая - горячая пора для всех учащихся, и хоть я считаюсь лучшей студенткой на потоке, но и меня не миновала участь пострессовать перед закрытием сессии. С Кириллом мы практически не видимся, с Маринкой тоже пересекаемся только на лекциях. Вопреки мнению большинства, мне нравится это время, нравится зашкаливающее волнение, нравится получать новые знания и соответствующие энергозатратам высшие баллы. Я хочу не просто получить красный диплом - я хочу стать первоклассным специалистом, хочу, чтобы отец мной гордился.

В этой "гонке на выживание" совсем не осталось места пустым мыслям, произошедшее той злосчастной ночью и последующие события постепенно стираются из памяти, и если бы не ярко-красный перцовый баллончик на дне сумки, я бы вовсе решила, что всё это было лишь игрой расшалившегося воображения.

Кнут больше не появлялся на горизонте, хотя, признаюсь, до сих пор выходя из универа, я в первую очередь бросаю взгляд на ворота - ведь именно там он поджидал меня однажды, а потом на стоянку, отыскивая глазами допотопный "Понтиак".

Он исчез. Так же стремительно, как и появился когда-то.

- Завтра день города, на площади будет тусовка, - делится Маринка, вгрызаясь в рожок карамельного мороженого. - Думаю, пора вытряхнуть из башки уголовное право и оторваться на максимум.

- Ты же знаешь, что я не слишком люблю эти все столпотворения.

- Тебя никто не спрашивает, дело решённое. Ки-ир, - вытягивает шею, заглядывая за моё плечо, - скажи свой настырной, что помимо лекций существует и другая жизнь.

- Загробная? - Кирилл ставит на стол пластиковый поднос и опускается рядом со мной. - Что обсуждаем?

- Завтрашний сабантуй, и мы идём на него вместе, - Маринка переводит указательный палец с меня на Кочеткова. - Потрясём булками, выпьем по коктейлю. Там группа эта приезжает, которая на Евровидении была. Говорят, весь город соберётся.

Признаться, столпотворения я, правда, не слишком люблю. Обычно на мероприятиях такого рода куча нетрезвых подростков и агрессивно настроенного быдла, обязательно случается какая-то неприятная потасовка. Но положа руку на сердце - повеселиться хочется. Даже мне, с моей любовью к учёбе, не говоря уже о Маринке, у которой шило в одном месте.

- Ну, вообще, я "за", - вдруг соглашается Кирилл, вонзая вилку в салат. А потом, пережёвывая овощи, наклоняется к моему уху: - В субботу родители уезжают на дачу, можем потом, после праздника, поехать ко мне. С дядь Толей я сам договорюсь.

- Я всё слышу! - внедряется Маринка, и я, хохоча, кидаю в неё смятой салфеткой.

Кажется, я его всё-таки сглазила - намёков становится всё больше. А может, действительно, весна.

Часть 14

***

Очень шумно, душно, вокруг плотным кольцом нас окружила поддатая толпа. Прямо передо мной перетаптывается воняющий по́том толстяк, и идея притащиться сюда уже не кажется мне такой уж хорошей.

Крепче сжимаю руку растерянного Кирилла, который из последних сил делает вид, что ему весело. Единственный, кто тащиться от происходящего - Маринка, она уже успела прибиться к компании каких-то пацанчиков в зауженных джинсах.

- Не видишь её? - озираюсь по сторонам.

Кир пожимает плечами.

Вот и я не вижу. Сто процентов нарвётся на приключения.

На улице уже совершенно темно - но площадь по всему периметру освещают яркие фонари, и мелькающая разнообразными огнями всякая всячина из разбитых по периметру стихийных палаток. Чего там только нет: лазерные указки, периливающиеся дьявольские рожки, какие-то пищалки, гуделки. В чёрное небо рвутся связки гелиевых шаров. Поддатые папаши, удерживая на плечах восторженных мальков, скачут наравне с молодёжью. Одним словом - народ дорвался до массовых гуляний. В нашем довольно тихом городке для большинства подобные мероприятия настоящая отдушина.

Раньше я любила праздники, а сейчас, наверное, просто переросла. Судя по лицу Кирилла - он тоже не в восторге и явно чувствует себя не слишком уютно в этом своём строгом пиджаке. Судя по разнузданному прикиду толпы - Кир единственный, кто так прибарахлился.

- Если хочешь, давай попробуем найти Маринку и посидим где-нибудь в кафе, - перекрикивая завывания со сцены, пытаюсь членораздельно донести мысль до своего несчастного парня. - Нас тут просто растопчут.

- А как же группа? - кричит, наклонившись к моему уху.

- Да чёрт с ней, в интернете потом посмотрим.

Только мы собираемся слинять, как вдруг толпа начинает возбуждённо гудеть, а потом вовсе взрывается в криках дикого восторга. Всё ясно: местный бойз-бенд для разогрева свалил, уступив место приглашённым гостям из столицы. Становится ещё теснее, ещё жарче - толпа, словно единый живой организм с улюлюканьем протаскивает нас к сцене. В какой-то момент нас с Кириллом буквально "разрывают" - и мы оказываемся по разные стороны баррикад.

Начинается самая настоящая давка.

Работая локтями, пытаюсь протолкнуться хоть куда-то, выбраться из этого удушающего кошмара, то люди столпились настолько плотно, что невозможно даже повернуться вокруг своей оси.

- Кирилл! Ки-ир! - зову, прижимая к себе сумку.

Кругом лоснящиеся лица, улыбки, взмывающие вверх руки и удушливый запах перегара.

- Кир! - хватаю за рукав парня, но это оказался не мой Кирилл, а какой-то пришибленный торчок.

Господи, я знала, что идея приходить сюда была плохой! Знала! Снова эта Маринка со своими "гениальными" идеями.

Где же Кирилл? Почему он меня не ищет? Или ищет, но тоже не может найти...

Мы приехали сюда на его машине, можно как-то добраться до парковки и попробовать позвонить ему оттуда. Здесь же даже до телефона элементарно не дотянуться!

Кое-как пробираюсь сквозь толпу к предполагаемому направлению автостоянки, и уже даже предвкушаю, как покину этот вертеп и больше никогда, ни ногой... как вдруг ощущаю, что настроение толпы изменилось. Вместо радостных криков всё громче доносится отборный мат и женский визг.

Драка!

Толпа быстро расступается, образуя для беспедельщиков больше пространства - никто не хочет получить по роже просто до кучи. Меня безбожно придавливают, проходясь по новым туфлям как по тротуару, кто-то больно бьёт меня локтем в ребро - это "сосед" достал телефон, чтобы заснять "забавное" месиво.

Я не вижу, кто там дерётся, но чувствую свою ответственность - надо же позвать охрану, растащить придурков! Вдруг кто-то серьёзно пострадает!

Где Маринка? Где Кирилл?!

Очень жарко, испарина на шее скапливается в солёные капли и неприятно затекает за шиворот. Я паникую. Понимаю, что это не война, не армагеддон, но всё равно накатывает безотчётная тупая паника.

Толпа - самое страшное массовое оружие, не важно, что именно движет обезумевшими людьми, но если они слились в едином порыве, может произойти что-то страшное. И оно происходит - присоединившихся к месиву становится всё больше, вокруг слышится отборная брань и плач испуганных детей.

Служители правопорядка стремятся в гущу событий, я вижу их мелькающие в толпе форменные фуражки, и честно пытаюсь совладать с собой, но тщетно - меня безжалостно накрывает...

Такое со мной уже случалось, в детстве, и я думала, что переросла и это тоже, точно так же, как любовь к массовым гуляниям, но сейчас страшная паническая атака возвратилась сторицей. Горло сжимают тиски липкого страха, в глазах темнеет, становится нечем дышать. Задираю голову к чёрному подсвеченному прожекторами небу и сипло вдыхаю через нос тяжёлый, наполненный смесью разнообразных запахов воздух. Меня толкают, больно проходятся по рёбрам, качают, словно бумажный кораблик в шторм, но у меня одна цель - прийти в себя и уже только потом двигаться дальше.

Звуки на сцене давно стихли, трещат рации, но расступаться никто даже не думает, наоборот, желающих лицезреть схватку ментов с озверевшими дерущимися становится всё больше. Борясь с головокружением, концентрируюсь на лоснящемся лице сбоку - у лысого мужика абсолютно обезумевший взгляд. Удерживая мобильный в вытянутой руке над головой, он явно пытается урвать кадры погорячее, чтобы залить потом в местную группу "Городской сплетник" и на короткое время стать звездой.

- Кирилл... Я здесь... Ки-ир! - выходит жалко. Разумеется, звать сейчас на помощь бесполезно. Маринки, конечно же, тоже нигде нет.

Где-то за спиной завывают сирены, но легче почему-то не становится. Кто-то из толпы истошно орёт: "порезали!"

Вдруг кто-то довольно резко дёргает меня за руку и крикнув: "держи крепко!" - тянет через людское массиво, словно бескомпромиссный ледокол очищая для меня подобие тесного коридора.

Это Кнут. Я вижу перед собой его обтянутые кожаной косухой плечи и короткостриженный затылок. Идти с ним куда-то чистое безумие, но оставаться там ещё хуже! Поэтому я просто бездумно просачиваюсь сквозь толпу следом за самым отмороженным ушлёпком города.

- Куда мы идём? - перекрикивая гул, пытаюсь добиться хоть какой-то определённости, но этот пришибленный просто чешет впереди, так и не удостоив меня ответом.

Мы быстро и вполне благополучно покидаем эпицентр давки, людей становится ощутимо меньше, и я уже могу отпустить его руку, но продолжаю цепляться, как за спасительную соломинку.

Я боюсь его, но с ним не так страшно. Парадокс.

- Эй! Куда ты меня тащишь? - ещё одна попытка.

- Хочешь, чтобы тебя здесь затоптали? Тоже мне, будущий борец за справедливость. Видела бы ты себя, - тормозит возле сияющей разной дребеденью палатки, и я испуганно подаюсь назад - его лицо в крови, светлая футболка тоже испачкана.

- Господи... Ты!.. Это ты там...

- Я не Господи, но это я там. Не нравлюсь? - вытирает рукавом под носом кровь и криво ухмыляется. А потом переводит взгляд куда-то поверх моей головы и улыбка становится совсем ненормальной.

Оборачиваюсь - к нам стремительно приближаются два полицейских.

Часть 15

Полиция! Только этого не хватало... К тому же одного из них я знаю! Дядя Вова, наш сосед по даче. Порой они с отцом играют вечерами в нарды.

- Карманы выворачивай, ска.

- Полегче, здесь же дама, - скалится Кнут, примирительно поднимая руки ладонями вперёд.

Пока длинный как жердь полицай бесцеремонно хлопает его по карманам косухи, Кнут с лицом Далай-ламы лицезреет небеса, а когда замечает мой полный ужаса взгляд - задорно подмигивает.

- Нож где? - вклинивается дядя Вова, теряя терпение.

Настораживаюсь.

- Какой ещё нож? Я с девушкой своей прогуливался, пришли оторваться, а тут такой беспредел.

- Зубы не заговаривай, тебя в толпе видели. С ножом в руках.

- Мы все одна большая толпа, - снова скалится. - Нож есть? Ножа нет. А на нет, как говорится... Пошли, Машка, на набережную, - нагло обхватывает мою талию.

- Почему там, где ты, Кнутов, там всегда какая-нибудь лажа, - цокает дядя Вова и переводит на меня осуждающий взгляд. - Не ожидал от тебя, Мария. Отец в курсе, кто твои друзья?

- В курсе, Владимир Андреевич, - отвечает за меня Кнут. - И даже одобряет.

- Сильно сомневаюсь.

- Любовь зла.

По мере того как мы удаляемся от полицейских, я медленно отхожу от шока.

Что это всё было? Почему я промолчала?! Снова! Я же могла его сдать, сказать, что не было меня с ним и вообще мы едва знакомы. Но я не сказала, подставив тем самым себя же! Теперь дядя Вова доложит обо всём отцу, а тот... подумать страшно.

- Что за нож? - спихиваю со своей талии его руку.

- Самый обыкновенный.

- Он что... - притормаживаю, - у тебя? Я слышала, что кого-то порезали, - губы сводит ледяной судорогой.

- Если тебе станет от этого легче - ту драку затеял не я. И никого я не резал.

Он сказал это так... честно. И, наверное, это безумие, но я ему верю.

- Пошли, здесь ментов полно, - зорко осмотревшись по сторонам, Кнут легонько подталкивает меня вперёд, и я послушно продолжаю свой бездумный путь рядом с отъявленным бандитом.

- Походу ты их всех знаешь.

- Скорее они меня, - широкая дурная улыбка.

Ещё бы, у него же наверняка прописка в местном обезьяннике! Ровняюсь с ним и кошусь на измазанное кровью счастливое лицо. Ненормальный. Да его заводит подобная ситуация! Драки, полиция, адреналин... Каждый день по острию лезвия.

Вот это всё - и есть его жизнь.

Опускаю взгляд ниже и замечаю под расстёгнутой курткой бурое пятно. На футболке. Очень большое пятно... с разбитого носа столько не накапает.

- У тебя там кровь... На футболке. Ты видел?

Он смотрит вниз, оттягивает двумя пальцами ткань от кожи и беспечно машет рукой.

- Ерунда.

- Нет, подожди! - снова торможу под фонарём и, наклонившись, аккуратно приподнимаю край его майки. Устрашающего вида рана! - Это что же, выходит... это не ты порезал кого-то, а кто-то порезал тебя? - поднимаю на него глаза и врезаюсь в стену разнузданого "мужского" взгляда.

- Можешь ещё чуть-чуть ниже. И чуть ближе, - многозначительно ведёт бровью на свой пах.

- Ты точно больной! - вспыхиваю, выпрямляясь. - Тебе в больницу надо! Я не врач, но, по-моему, тебя сильно зацепило. Посмотри, сколько крови!

- Говорю же - царапина, кожу рассекли. Жизненно важных органов не задели, можешь сама проверить.

Ну точно кретин невменяемый! Кровью истекает и умудряется переводить всё в хохму.

Сейчас я совсем не думаю, кто он и что, плевать мне на его подноготную - с этим разберусь позже, главное - помочь. Ведь рана, правда, может оказаться серьёзной. Я же не прощу себя потом, если вдруг что...

- Нет, я так не могу! Давай хотя бы салфетками антисептическими обработаем. Были у меня в сумке, - снимаю одну лямку с плеча... Сумка открыта!

Ну не-ет! Неужели подрезали в толпе кошелёк с телефоном?!

Встаю ближе под фонарь и заглядываю внутрь, заранее смирившись с тем, что ценных вещей я там не увижу. Но кошелёк из мягкой коралловой кожи на месте, как и айфон. И даже косметичка. А это ещё что...

Сморщив нос, выуживаю двумя пальцами небольшой испачканный чем-то тёмным нож.

Шок, непонимание... А потом до меня доходит.

В ужасе швыряю находку в траву, затем достаю влажные салфетки и, вытащив целую гору, истерично оттираю пальцы от чужой крови.

- Урод! Подбросил мне эту хрень, пока я не видела? Да как у тебя совести хватило! Хотя о чём это я, ты даже слова такого не слышал.

- Я знал, что тебя они обыскивать точно не будут, это была вынужденная мера. Существуй хоть один процент, что ты попала бы под раздачу - я бы этого не сделал.

- Да пошёл ты! - выплёвываю и, резко развернувшись на каблуках, намереваюсь уйти, но он не даёт: хватает меня за предплечье и разворачивает лицом к себе.

- Говорю же - пришлось. Сейчас мне разборки с ментами никак не нужны. Не время, долго объяснять. И это не мой нож.

- Врёшь! - выдёргиваю руку. - Увидел полицию и очко сжалось?

- Это не мой, - настаивает. - И ты не должна была его увидеть. Я бы забрал его так же по-тихому и всё. Но ты зачем-то полезла за этими салфетками!

- Ты вор... и наверняка убийца. Зря я тебя не сдала. Дура! - рывком застёгиваю сумку и киваю на его рану. - Знаешь, ты прав - не нужна тебе больница. Сдохнешь, одним отбросом станет меньше.

И плевать мне, что он отбитый на голову. Молчать я не буду.

Вульгарно громыхая каблуками по асфальту, стремительно удаляюсь от ушлёпка. Колени словно ватные, руки трясутся. Как бы я не храбрилась, в глубине души мне страшно. Страшно, что он может выкинуть что-нибудь отмороженное - затолкать меня в свою тачку или ещё что-нибудь похуже, ведь теперь я знаю его маленький "секрет". Я иду и внутренне сжимаюсь, ожидая неожиданного удара... но ничего не происходит. Он не идёт за мной, не кричит в след угрозы.

Пользуясь случаем, ускоряю шаг и довольно быстро добредаю по парковки - машин даже не стало меньше. Как только полицейские распихали по "бобикам" бунтарей, люди продолжили веселиться. Со сцены разрывается под фонограмму известная группа, народ отплясывает, словно вообще ничего не произошло.

Воздушные шары, огни, улыбки... Только вот мой вечер безнадёжно испорчен.

Положа руку на сердце, Кнут был прав - никто меня осматривать бы точно не стал. Он это знал и я это знаю. Но всё равно это... подло! Мог бы спросить - можно ли, я бы... Хотя, конечно, я бы послала его куда подальше.

Обхожу парковку трижды - машины Кирилла на прежнем месте нет. Она точно стояла напротив старого ДК, а сейчас на её месте сверкает хромированными дисками пёстрая "Хонда". Может, он ждёт меня где-то в другом месте...

Достаю телефон и как из рога изобилия тут же посыпались пропущенные от Маринки, от Кирилла, даже от отца. Наверняка он уже в курсе недавней потасовки.

- Маша! Ты где?! Я ужасно волновался! - выдыхает в трубку Кирилл, и я готова разрыдаться, услышав знакомый голос. Нервное перенапряжение, пережитый стресс, этот нож... В глазах щиплет.

- Я тут. На стоянке. Где твоя машина? Я подойду.

- Так я уехал! - огорошивает. - Не нашёл тебя, не дозвонился, подумал, что ты домой поехала.

- На чём бы я поехала, Кир?! На своих двоих? Ты же видел, что тут творилось! - всхлипываю, вытирая под носом сырость. От рук пахнет зелёным чаем и... медью.

Нож. Кровь.

К горлу подкатывает тошнота.

- Да я реально подумал, что ты дома уже. А потом позвонил дяде Толе.

- Чего-о? - не выдержав, кричу. - Отцу-то зачем! Он сейчас такую бучу поднимет!

- Прости. Я растерялся... Хочешь, я приеду сейчас?

- Не надо, на такси доберусь.

Зло сбрасываю вызов и тут же набираю отцу. Дотошно втолковываю ему, что всё со мной хорошо, я в целости и сохранности, и что не надо поднимать на уши весь районный отдел полиции, только потому, что твоя дочь затерялась в толпе. Потом набираю Маринке и убедившись, что у той тоже всё отлично, со спокойной душой вызываю такси. Ну, как со спокойной - ночка получилась адовой и, конечно, не потасовка с панической атакой стали причиной моего душевного раздрая. И даже не то, что Кирилл снова меня кинул.

"Это была вынужденная мера"

Может, и вынужденная, но если я хотя бы ещё раз увижу его на расстоянии вытянутой руки - сдам без малейших раздумий. Хочет ходить по краю пропасти? Пожалуйста. Но без меня.

Часть 16

***

- Ты серьёзно это всё сейчас? Кнут подкинул тебе "перо"?

- Да тише ты! - шиплю и осматриваюсь по сторонам. - Можешь так не орать!

Мы сидим с Маринкой в кафе на третьем этаже торгового центра, допивая по второму стакану низкокалорийной колы. Так же на эмоциях плюнули на вечную диету и заказали по огромному куску мексиканской пиццы с колбасками пепперони и перцем халапеньо.

- Вчера столько колорий на эмоциях потеряли. Разок можно!

С подобным аргументом не поспоришь. Пицца ушла в момент; оставив на тарелке только обгрызанные корки, обсуждаем события вчерашнего вечера. И сейчас, при свете дня, жарясь в лучах послеполуденного солнца, слушая лязганье столовых приборов, тихую музыку и трёп посетителей, кажется, что всё это случилось не со мной, а произошло в каком-то остросюжетном фильме.

- Да, представляешь - подкинул! И сказал ещё, что это не его. Как только наглости хватило!

- Слушай... а может, правда, не его?

Смотрю на Маринку как на какую-то чокнутую.

- Ты меня просто поражаешь, Некрасова. Ты часто носишь с собой чужие окровавленные ножи? Понятное дело, что его, просто не хотел палиться перед полицейскими. Выгораживал свой зад, подставив под обстрел мой.

- Я не оправдываю его поступок, конечно, но понять его можно. Маш, ну тебя бы реально обыскивать не стали, он это знал. И ты это знаешь. Да даже если, допустим, нашли бы у тебя этот нож, ну ничего бы тебе не было, давай по-чесноку. А вот ему...

- Я чего-то не пойму, то есть, хочешь сказать, что это я плохая? - злюсь. - Я твоя подруга, а Кнут... шизик! Нормальные люди не носят с собой оружие! И не важно, чьё оно! А на этом ноже была кровь.

- Ты же говорила, что он ранен был.

- Хочешь сказать, что он сам себя порезал и нож в карман спрятал?! Ну чего ты городишь, не беси! - пихаю в рот трубочку и с отвратительным звуком допиваю колу. Талия мне потом спасибо за это не скажет, но я дико раздражена и хочу заесть психоз чем-то вредным. Или хотя бы запить.

Если отбросить эмоции - да, Маринка права, но это не оправдывает его поступок! Он мог меня подставить! Да, он спас меня как-то поздно ночью от ушлёпков, да и вчера вроде как помог - вытащил из толпы, но это всё ничтожная малость по сравнению с тем, кто он и что творит.