- -
- 100%
- +
Очень боюсь. Гораздо сильнее гнева отца.
– Ну ок. Думаю, час ничего не изменит.
***
– Па, говорю же – я с Ликой. Не истери… Да не надо мне Германа, хватит уже!.. На такси приеду. Все, пока… Пока, говорю, – вырубаю телефон и убираю его в карман.
Я сижу за столом на кухне и воспоминания ночи недельной давности мешают на чем-то сосредоточиться. Мне жарко, но кофту не снимаю. Потому что под ней только футболка. И все. Лифчик я не надела.
– Классные джинсы, – сцепив пальцы, чтобы хоть чем-то занять руки, делаю завуалированный комплимент его заднице. – И дорогие. Я знаю эту фирму.
– Китайская подделка, – ставит на стол бутылку виски. Рядом два квадратных стакана.
– И что это?
– Это виски.
– Я вижу. В плане, мы что-то отмечаем?
– Что-то отмечаем, – соглашается он и наливает поровну, примерно на два пальца.
Я не люблю такой крепкий алкоголь, но сейчас не отказываюсь – прикасаюсь краешком своего стакана к его и, морщась, делаю большой глоток.
Горло, как и дома часом ранее, обдает огнем, на какое-то мгновение становится нечем дышать. Но вида я не продаю.
– Ты выпил. И на чем я теперь поеду домой?
– Разберемся.
Вникать, что именно он имеет в виду под этим словом, не хочется. Но и молчать не хочется тоже – глотка хватает, чтобы моментально развязать язык.
– Зачем ты сдал меня отцу? – сразу же кидаюсь грудью на амбразуру. – Ты же знал, что я из дома убежала и даже знал причину. Но все-таки сдал.
– Убегать не выход, уж поверь мне. И он бы все равно тебя нашел. И скорее всего в тот же день, – наливает еще.
– Все равно, это было не слишком красиво. Ты даже меня не спросил!
– Я так решил.
– То есть теперь ты решаешь за меня?
Не удостоив меня ответом, выпивает свой виски одним большим глотком, и я вдруг отчетливо понимаю, что не просто плохо его знаю, я не знаю его совсем.⠀
Сегодня он совсем другой – хмурый и молчаливый. Совершенно не такой, каким был в день нашего знакомства. Словно подменили. И не могу сказать, что таким он нравится мне меньше.
– Куда ты исчез тем утром? – кручу в руках свой стакан. – Когда я проснулась, тебя не было.
– Не хотел провоцировать твоего отца. Ты же наверняка не призналась ему, что ночевала с малознакомым парнем.
– Не призналась…
– Ну вот, видишь.
– А адрес как узнал мой?
– После того, как я понял, кто именно твой отец, это было не так уж сложно.
Неужели перемены в его поведении связаны с тем, что он понял, кто мой отец?
Он действительно небедный человек, имеет весомое влияние и хорошие связи. Может, Матвея это отпугнуло?
Хотя глядя на него сейчас, такого пусть хмурого, но уверенного в себе, сложно представить, что его хоть что-то может отпугнуть.
Я теряюсь с ним таким, новым. В первый день, под маской стервы-Леры было проще, но теперь, когда я открылась перед ним, после нашего крышесносного поцелуя и… прочего, я действительно ощущаю себя жутко неуверенной малолеткой.
Впрочем, не только сброшенная маска влияет на внутренние перемены. В первый день он не нравился мне так сильно, как теперь...
– А где ты был все эти дни? – вожу подушечкой указательного пальца по краю стакана. Смотреть на него неловко, поэтому сосредотачиваю все внимание на процессе. – Ты не объявлялся столько дней. Я не знала, что и думать...
– Это допрос?
– Нет, конечно! Просто я уже смирилась с тем, что мы больше никогда не встретимся...
– А ты хотела этой встречи?
Он смотрит на меня, прямо, и увиливать под напором такого взгляда невозможно.
– Хотела.
Он улыбается краешком губ и кивает на мой стакан.
– Пей.
– Наверное, с меня хватит.
– Как хочешь, – и снова наполняет свой. – А что ты сказала отцу? Куда поехала?
– Что я с Ликой в кафе. Это моя подруга.
– Ты сказала, что останешься у нее ночевать?
– Нет, – щеки вспыхивают. – А... надо было?
Покачивая бокал, в котором глухо позвякивают остатки льдинок, неопределенно дергает плечом.
– Смотря какие у тебя планы на эту ночь.
– У меня нет никаких планов! – отвечаю слишком уж поспешно и облизываю пересохшие от волнения губы. – Не было.
Безумно жарко. Снимаю кофту и перекидываю ее через спинку стула. Я чувствую себя опьяненной, не нужно было пить этот чертов виски. А может, дело не только в нем.
– Ты же понимаешь, что бывает, когда девушка соглашается ночью поехать домой к мужчине? – вкрадчиво произносит он, рассматривая мою торчащую под тонкой тканью футболки грудь, и я снова облизываю губы.
– Предполагаю. Но ведь у нас с тобой… не тот случай, верно?
– С чего ты решила?
– Ну, когда-то ты уже послал меня.
Он ухмыляется и откидывается на спинку кресла. Долго смотрит на темный прямоугольник окна, а потом лениво возвращает внимание мне:
– Иди сюда.
– К тебе?
– Да.
Я послушно поднимаюсь и обойдя стол, встаю рядом.
– Садись, – с видом хозяина кивает глазами на свои широко расставленные колени.
Не знаю, почему я делаю то, что он говорит. Может, потому что ему сложно противоречить, а может, потому что хочу этого сама. Хотела еще тогда, в ту ночь. Когда пришла к нему в комнату, а он меня отправил.
Перекидываю одну ногу через его бедро, затем вторую.
Он подхватывает меня под ягодицы и рывком заставляет придвинуться максимально близко. Я ощущаю его набирающую силу эрекцию, чувствую блуждающую по моей оголенной пояснице ладонь. И борюсь со страхом, что смешалось с желанием сделать это. Сделать это с ним.
– Зря ты согласилась поехать со мной, Лер, – шепчет он, аккуратно, может быть даже бережно убирая с моего лица выбившуюся прядь.
– Почему? – тяжело дышу, боясь услышать ответ. – Почему зря?
– Потому что сейчас я буду тебя трахать.
Глава 16
Я не успеваю ничего сказать, даже как-то среагировать на его дерзкое высказывание не успеваю – он накрывает мои губы своими, и я просто забываю как думать.
Его поцелуй требовательный, может быть даже чуть агрессивный. Этим поцелуем он мне как будто бы мстит или за что-то наказывает, но сейчас мне плевать на его мотивы. Я наслаждаюсь его губами, горячим языком, наслаждаюсь болью, что наносит отросшая щетина моей изнеженной дорогим уходом коже.
Он не без наслаждения сминает мою грудь, и где-то на задворках сознания мелькает мысль, что в его внушительной руке она кажется слишком крошечной, но судя по урагану, что не ослабевает в его джинсах, его все более чем устраивает.
– Матвей...
– Молчи.
Левая ладонь сползает по моему животу вниз, скользит под резинку джоггеров, а следом трусиков. Я вздрагиваю и рефлекторно сжимаю бедрами мужскую руку, не позволяя зайти дальше, и это, кажется, становится той самой красной линией, переступив через которую уже не отыграть назад.
Он резко снимает меня со стола и, заставив держаться на ослабевших ногах, бесцеремонно поворачивает к себе спиной. Дабы ощутить хоть какую-то опору, упираюсь ладонями о стол. Влажные волосы липнут к шее, сбивчивое дыхание застревает в груди. Неужели сейчас...
– Будет больно?
– Будет.
Утешает это мало, но сегодня я не пойду на попятную. Да он уже и не отпустит...
Рывком спустив мои штаны вместе с бельем, звякая пряжкой ремня снимает следом свои джинсы. В ягодицы сразу же упирается его внушительный стояк, и мне страшно просто до чертиков, потому что невозможно представить, как он поместится… во мне.
– Может быть лучше лежа? – как последняя трусиха оттягиваю неизбежное. – Я читала в одной статье, что в первый раз лучше в миссионерской позе…
– Пи*дят твои статьи.
Раздвинув коленом мои бедра, кладет ладонь на поясницу, заставляя максимально прогнуться в спине.
Я слышала рассказы о жуткой боли, о различных разрывах и даже кровотечениях, если парень был слишком несдержан. Читала, что первый раз определяет чувственность женщины на всю оставшуюся жизнь, и если опыт был негативный, можно забыть об истинном удовольствии от близости в будущем.
Мысли не слишком способствующие расслаблению, но других сейчас нет. Мне безумно страшно.
Я хочу, чтобы моим первым стал он, но я имею право на этот мандраж!
– Пожалуйста… сделай так, чтобы было не больно. Прошу.
– Я же сказал, что будет, – и я ощущаю, какой мертвой хваткой от фиксирует мои бедра. – Но не бойся, тебе понравится.
И после этих слов входит в меня. Не быстро, чего я опасалась, даже можно сказать деликатно, если это слово вообще уместно в сексе. Я чувствую непривычную заполненность внутри себя, неземной эйфории нет, но главное – нет боли! Ее нет!!
– Всё? – и в каждой букве звенит надежда.
– Ну что ты… – хрипло выдыхает он и, впившись пальцами в кожу, делает глубокий толчок. Резко. До упора. До искр из глаз.
Крик вылетает из груди словно стремительная пуля.
– А вот теперь всё.
Он не обманул – это больно. Его член слишком большой. Он огромный. Я задыхаюсь. Не смогу... Интуитивно дергаюсь, пытаясь вырваться, но он снова давит ладонью на мою поясницу. Не сильно, но настойчиво.
– Терпи. Потом будет хорошо. Расслабься.
Я слышу, как сбивчиво и тяжело он дышит, чувствую его по-прежнему каменную эрекцию внутри себя и понимаю, что ему хорошо со мной. Его не пугает моя неопытность, не раздражают нелепые вопросы и смешные попытки сбежать. Он возбужден, и его возбуждение странным образом моментально передается и мне. Боль неожиданно отходит на второй план, уступая место ликованию, что наконец-то все случилось. И не с кем-то, а с ним. С мужчиной, которого я хотела.
Я занимаюсь сексом с самым загадочным и офигенным мужиком из всех, кого я встречала! Я рискнула и сделала этот важный шаг! Теперь все будет по-другому. Моя жизнь изменилась.
Прогибаюсь по-максимуму, как ему, видимо, нравится, и из груди рвется неожиданный для самой себя стон, но уже далеко не боли. Мне кажется он очень сексуальным, но Матвей почему-то закрывает мне ладонью рот.
– Не делай так больше, – наклонившись, шепчет мне почти на ухо. – Иначе я серьезно тебя вы*бу.
И начинает двигаться еще быстрее.
Не знаю, чего он хотел добиться своей угрозой, но меня она только заводит. Рваное дыхание, шлепки кожи о кожу и терпкий аромат уже обоюдного возбуждения.
Ловлю себя на мысли, что почти не ощущаю боли, лишь ее отголоски, и с каждой секундой все происходящее нравится мне все больше и больше. Понимаю, что не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу еще.
Стону в его ладонь снова и чуть-чуть прикусываю соленую кожу. Это побуждает его снова нарастить темп и выругаться под нос очень и очень непристойно.
Где-то на задворках сознания, словно сигнальный маяк, появляется стойкое ощущение, что он начинает терять контроль и угроза "вы*бать" приобретает вполне серьезные очертания. Движения становятся слишком глубокими и резкими, где-то даже грубыми. Накатившая эйфория сменяется вернувшимся вдруг страхом, и когда с очередным самым сильным толчком я уже готова попросить его остановится, он судорожно выдыхает и останавливается сам. Как-то весь обмякает, поставив чуть подрагивающие ладони по обе стороны от моих бедер.
Он кончил, не обязательно иметь много опыта, чтобы это понять.
Я почему-то жду, что он обнимет меня, поцелует, может быть скажет какую-нибудь глупость из разряда: "ты была супер", но вместо этого он молча выходит из меня. И... ничего. Совсем.
Я слышу, как он натягивает свои джинсы, оставив меня разбираться со своими будущими эмоциями самостоятельно.
Вот и все.
– Ты… ты сделал это в меня?
Вместо ответа он обходит стол и, открыв дверцу кухонного шкафа, швыряет в мусорное ведро использованный презерватив.⠀
Все-таки он позаботился о предохранении. Выдыхаю.
Я слышала, что шанс забеременеть после первого раза ничтожно мал, но он есть, а рожать в девятнадцать я точно не планирую.
Джоггеры вместе с бельем валяются на полу, опускаю взгляд – между бедер размазано немного крови, а футболка слишком короткая, чтобы как следует прикрыться. Но я все равно тяну ее вниз.
Смешно, только что мы занимались сексом, он видел меня голой, а я переживаю из-за непристойного вида.
Перевожу взгляд на Матвея – он стоит у окна и, открыв створку, закуривает. Словно и не произошло ничего. Словно не он только что лишил меня девственности. Абсолютно непроницаемое лицо, нечитаемый взгляд.
В глубине души мне обидно, ведь немного не так я представляла свой первый раз. Скорее, совсем не так. Антураж был явно другой, и мой первый мужчина целовал меня на шелковых простынях после, обнимал и говорил комплименты. А он... глыба льда проявила бы больше деликатности.
Он же не глупый, совсем нет. Он старше и опытнее. И неужели он не понимает, как сильно я сейчас нуждаюсь в банальных объятиях? Каких-то ласковых словах или хотя бы взгляде поддержки...
– Я в душ, – предупреждаю его, но в ответ получаю лишь взгляд искоса и едва заметный великодушный кивок.
– Все нормально, – шагая к ванной, утешаю саму себя. – Много ли я понимаю. Откуда мне знать, как именно ведут себя мужчины после секса. Надо признать – все равно он был довольно осторожен, сдерживал себя, и я более чем уверена, что лучшего партнера для столь важной миссии было бы сложно найти. Не среди ровесников точно.
Я оправдываю его и прекрасно это осознаю. Намеренно ищу какие-то плюсы, потому что он нравится мне. Нравится сильно. И это странное чувство, какое-то взаимно-невзаимное. Он же приехал за мной, отыскал телефон и адрес, значит, я ему нужна, правильно?
Или все банально и он приехал просто чтобы цинично меня отыметь?
Это мало вяжется с действительностью. Если бы ему так был нужен секс, он воспользовался бы мной еще в прошлый раз и никакие мои страхи его бы не остановили. Как не остановили сегодня.
В чем тогда причина его такого подчеркнуто отчужденного поведения?
Тщательно моюсь, стараясь на максимум включить голову и выключить обиженку. Между ног чуть саднит, но эта приятная боль. Боль, которая наконец сделала меня взрослой. И я благодарна ему за это, какие бы мотивы он не преследовал. Хотя, конечно, хочется верить, что он тоже что-то чувствует ко мне.
Не хочу быть "девочкой на раз". Я хочу большего. Я хочу узнавать его, ходить на свидания, когда-нибудь познакомить со своими друзьями. А чего хочет он... Он слишком немногословен, чтобы понять его истинные намерения. А понять их так отчаянно хочется...
Замотав вокруг груди полотенце, выхожу из ванной и заглядываю на кухню. Там валяется все так, как и прежде, но Матвея нет. Лишь запах сигарет свидетельствует о том, что он тут вообще был.
А если он ушел? – лезет в голову неприятная мысль. – Получил свое и свалил в закат. Пополнил список любовных побед. Сколько их таких...
Буквально все во мне противиться данной мысли. Нет, не хочу! Он не мог поступить так со мной! Не мог...
Не обнаружив его в гостиной, иду в спальню и так боюсь увидеть, что Матвея нет и там. Это будет означать только одно – он просто воспользовался мной. Но он там, лежит в полной темноте на кровати, как и в прошлый раз заложив руки за голову.
Робко захожу в комнату и не понимаю, что делать дальше. Я в растерянности, смущена и не знаю, как быть.
Точнее, знаю: я хочу обнять его, просто понежиться в сильных мужских руках. Послушать какую-нибудь банальную чушь, которая поможет мне отбросить все сомнения и страхи. Помурчать что-нибудь ему на ушко в ответ. Но это пустые мечты – у нас совсем не такие отношения, поэтому не лезу со своей навязанной лаской.
– Ты чего там стоишь? – переводит на меня взгляд из-под налитых тяжестью век.
– Просто стою...
– Иди сюда, – "разрешает" он, и я ложусь рядом, жмусь к нему, словно требуя защиты. И это такая долгожданная близость... Она даже приятнее близости в самом прямом ее понимании.
Как же мне хочется, чтобы он чувствовал хоть чуточку то же, что чувствую сейчас я...
– Тебе понравилось? – поднимаю на него взгляд и понимаю, какой же идиотский вопрос! Разве женщины спрашивают о подобном? Но мне так важно услышать ответ. – Я не бревно?
– Нет, ты не бревно, – и из его уст это звучит как самый лучший комплимент.
– А если бы ты не знал заранее, ты бы сразу понял, что я девственница?
– Конечно.
– И много у тебя нас было?
– Кого – вас? – в голосе слышится легкое раздражение.
– Ну, девственниц.
– Были.
Уточнять сколько почему-то не хочется. Прижимаюсь к нему еще теснее и ощущаю себя форменной влюбленной дурочкой. То ли все девчонки такие после первого раза, то ли дело именно во мне – но мне ужасно хочется получить от него больше ответного тепла.
Он же может быть другим, я знаю. И он был другим!
Я стремительно увязаю в нем с головой. Не смотря на его загадочную и абсолютно непонятную холодность. А может быть именно она и служит тем самым губительным камнем на моей шее...
– Матвей… – шепчу, после продолжительной паузы.
– Что?
– А мы теперь с тобой… ну… типа пара?
Он молчит долю секунды, а потом произносит:
– Конечно.
И это такое "конечно", что непонятно, стебется он или говорит правду.
– Конечно, мы теперь пара. Иначе и быть не может, – вдруг дополняет он и, быстро чмокнув меня в плечо, поднимается.
– Ты куда? – резко сажусь, пугаясь, что он хочет уйти.
– В душ, – и, окинув меня продолжительным задумчивым взглядом, переступает порог. – Спи.
Глава 17
Он уходит, и почти сразу за стеной доносится шум воды.
Выбираюсь из кровати, шагаю на кухню и нахожу в темноте свой телефон. Вернувшись обратно в спальню, звоню Лике, с четкими указаниями, что если позвонит отец – я у тебя. Игнорируя миллион вопросов сбрасываю вызов и сама звоню отцу. Что-то плету о том, что у Лики, устала, сидим сплетничаем, останусь у нее... Не веришь, значит, звони ей... Прямо сейчас! И все это крайне обиженным тоном. В итоге отец бурчит что-то о том, что завтра Герман заберет меня от Лики ближе к обеду и кладет трубку.
Не смотря ни на что я хочу остаться здесь, с Матвеем, ведь это наша первая ночь. Первая в статусе любовников.
Любовники. Мой мужчина.
Смакую эти новые для себя слова, и улыбаюсь как дурочка глядя в потолок, на котором желтеет тусклый полукруг включенного ночника.
Все будет хорошо, я знаю. Будет...
Через несколько минут стихает шум воды, Матвей выходит из ванной и он… голый. На нем вообще ничего нет. Только в руках полотенце, которым он небрежно вытирает мокрые волосы.
Он прекрасно знает, что я бессовестно смотрю на то, что у него ниже пояса, но даже не пытается как-то прикрыться.
– Выключи свет, – швырнув махровую тряпку на комод, ложится на правую сторону кровати.
– Да, я помню, что ты любишь спать в темноте.
Щелкает выключатель и комната становится темно-серой.
Секунду, минута, две...
Он что, так и будет спать обнимая подушку? А я?
Пододвигаюсь ближе и, закинув ногу на его бедро, осторожно веду ногтями по широкой спине. Кожа моментально покрывается мурашками, я чувствую их подушечками пальцев, но вида, что ему приятны мои прикосновения, он не продает.
Он лежит на животе не накрывшись простыней, поэтому я могу лицезреть идеального обнаженного мужчину. И это действительно очень красиво. Этот рельеф мышц на спине, литые бицепсы и упругие ягодицы...
Я никогда не видела настолько красивой мужской задницы.
– Ты уже спать? – шепчу, так и не дождавшись ответного внимания.
– Да.
– А я вот совсем не хочу.
Он молчит, а я чувствую острую потребность говорить с ним, обнимать, трогать, делиться впечатлениями. Может быть это гормоны или что-то еще, но почувствовать от него хоть что-то мне просто жизненно необходимо!
Почему он сейчас такой… холодный?
Глаза против воли наполняются слезами обиды.
– Я что-то сделала не так?
– С чего ты взяла?
– Ты молчишь.
– Я просто хочу спать.
Двигаюсь еще ближе и шепчу ему в самое ухо:
– Поцелуй меня.
Он поворачивает на меня голову, затем вынимает одну руку из-под подушки и кладет ладонь на мой затылок. Притягивает к себе и целует, ворочая языком так томно и сладко, что руки сами тянутся к узлу полотенца. Он это замечает и останавливает мою попытку обнажиться.
– Этого не надо.
– Но почему?
– Потому что тебе пока нельзя больше. Спи, – и, чмокнув меня в уголок губ, снова отворачивается.
Что это – откровенное динамо или своеобразная забота?
Как Матвей, которого я встретила на дороге – заботливый Матвей с хорошим чувством юмора – за такой короткий срок мог стать... таким. Что произошло?
Может быть у него что-то случилось? Что-то нехорошее, какие-то личные проблемы... То, чем он пока не может поделиться.
Я узнаю. И найду способ растопить его сердце. Заставлю открыться. Он полюбит меня!
Кладу голову на его плечо, обнимаю рукой мощную, пахнущую гелем для душа спину, и закрываю глаза. Твердо уверенная в том, что завтра меня ждет новый счастливый день.
***
Просыпаюсь я рано утром от странных голосов в прихожей. Их несколько – точно мужской и женский. Кажется, женских даже два.
Что за..!
– Матвей, кто это там? – поворачиваю голову на "его" половину, но она пуста.
Опять? Мы через это когда-то уже проходили и это вот совсем не смешно! Совсем!
А... может, это какие-то гости?
Вдруг это его мама и он вышел ее встретить? А я здесь лежу голая. Хороша подружка сына, нечего сказать. Черт!
Вскакиваю с постели и судорожно ищу свои вещи, потом вспоминаю, что штаны вместе с нижним бельем остались валяться на полу в кухне. Я же так их и не подняла, не до этого было.
– Матвей, да где же ты! Дьявол! – открываю шкаф, в надежде найти там хоть что-нибудь чтобы прикрыться, но кроме пары комплектов постельного белья больше ничего нет.
Где черт возьми вещи Матвея? Он же какое-то время жил здесь! Какая-то одежда должна же быть!
Голоса приближаются, и меня охватывает настоящая паника.
Снова подрываюсь к кровати, чтобы завернуться хотя бы в простыню, но не успеваю – дверь распахивается и на меня в немом недоумении смотрят три пары глаз. Какая-то возрастная полная женщина в очках, и молодая пара за ее спиной.
Немая сцена длится долю секунды.
– А ты еще кто такая? – оживает тетка.
Хозяйка квартиры. Только собственница может так орать.
– Я… я тут была… с Матвеем, – заикаюсь, застигнутая врасплох.
– Каким еще Матвеем? Я не знаю таких! – наступает она, а я, приложив смятую простыню к груди, пячусь назад. – Кто. Ты. Такая!
Глава 18
Я не знаю его фамилии, даже не могу сказать конкретнее, кто это. Да я вообще ничего о нем не знаю!
– Он снимал же у вас квартиру. Матвей. Высокий, с темными волосами...
– Никакой Матвей ничего у меня не снимал! Как ты попала сюда, отвечай!
– Я же сказала – меня пригласили. Он пригласил! Я… я сейчас, – и, схватив телефон, боком проскальзываю мимо нежданных гостей. Мчусь на кухню, поднимаю свои вещи и выбегаю в прихожую. Простыня сползает и предательски открывает грудь. Мужчина сально ухмыляется, но, заметив хмурый взгляд своей, видимо, жены, стирает с лица похабную улыбку и становится нарочито серьезным.
– И куда это ты собралась? А ну стой, прошмандовка! Я сейчас полицию вызову, вдруг украла чего. Не вздумай удрать! – орет тетка, и я понимаю, что проблем не избежать. А значит выход остается только один…
Цепляю за задники свои кроссовки, просачиваюсь в приоткрытую входную дверь и лечу босиком по ступенькам на несколько пролетов вниз.
Женщина что-то кричит мне вслед, проклятия отражаются эхом от бетонных стен, но по пятам никто не бежит, что уже радует. Потом раздается нервный хлопок двери, и я, наконец, торможу возле мусоропровода на этаже с цифрой "3".
Дыхание выбивается из груди дергаными толчками. Мне и страшно, и обидно, но больше всего, конечно, стыдно. До безумия.
Тоже мне – дочь самого Стоцкого. Голая, с трусами в руках, стою на лестничной клетке непонятного дома на отшибе города. Кому рассказать – в жизни же не поверят.
Осмотрев поверхности на наличие камер и убедившись в их отсутствии, скидываю простыню и спешно натягиваю свои вещи. Заталкиваю тряпку пинком в угол за мусоропровод и мчусь вниз, проклиная Матвея всеми возможными словами.
Куда он опять делся? Это уже не смешно! Совсем не смешно! Придурок!
Выбравшись на улицу, достаю из кармана телефон и набираю номер, с которого он мне вчера звонил. Я мечтаю устроить ему разнос и выражения выбирать не буду! Но бездушный робот отвечает, что абонент недоступен.
Значит, даже вот так?!
Хочется рвать и метать, крушить все вокруг от злости. Ну я ему устрою! Правда, сначала нужно убраться отсюда, а потом уже искать, куда он запропастился и устраивать разнос.