Все оттенки Золотого

Внимание!Данная книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет. В тексте присутствует: ненормативная лексика, откровенные сцены, сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерений оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения. Все события, места, персонажи и диалоги являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуации случайны. Произведение предназначено исключительно для развлекательного характера.

– Подвинься, очкарик, – этот голос во мне вызывает неконтролируемую дрожь.

Я чувствую толчок в бок, и меня ведёт в сторону, отчего я роняю поднос себе под ноги. И вся очередь начинает шептаться, пока я густо краснею под их смешки. Ощущение предстоящих слёз давит на меня, как и зародившаяся в груди злость.

Я устала от егодурацких издевательств, которые длятся уже две недели. С того момента, как я впервые подошла к зданию университета и открыла дверь. Он тот, кто подвиг всех моих однокурсников считать меня никчёмной блохой – капитан футбольной команды, не способный мыслить разумно. Хам!

Мои руки неприятно дрожат, когда я наклоняюсь за подносом, сдерживая ненавистные слёзы. Обидно до жути. Но тут моих волос кто-то невесомо касается, после оттягивая тёмную прядь. И это конечно он – дурак.

– Не обязательно у меня в ногах ползать, очкарик, – очередное оскорбление в мою сторону, за которым следует уже оживлённый смех студентов, и я не выдерживаю. Выхватываю взглядом ближайший стакан с компотом и поднимаюсь на ноги. Достаю свою никчёмную смелость из глубины души и, схватив стакан, разворачиваюсь. Натыкаюсь на спокойные янтарные глаза хама и обливаю его ещё тёплой жидкостью, пока не передумала.

Он явно не ожидает от меня подобного, поскольку удивляется и поднимает брови. Его белая рубашка вся в разводах.

– Ты чуток перепутала, очкарик, – слышу насмешливый знакомый голос сбоку и резко поворачиваю голову на звук. Встречаю весёлый взгляд этого дурака и мой пульс учащается.

Что?..

Медленно возвращаю взгляд на парня перед собой, которого облила. Сердце в пятки падает от осознания. В его глазах злость, а в моих растерянных – готовые вырваться наружу слёзы.

Не оборачиваясь, бегу под оглушительную тишину столовой, а потом до меня доносится извиняющийся голос капитана футбольной команды:

– Бля, Глеб, сорян. На, возьми мою футболку.

А следом одобрительные вздохи и улюлюканье студенток.

Глеб… Снайпер.

Приветствую, дорогие читатели!

Добавляйте историю в библиотеку, чтобы не потерять, а также ставьте лайки и оставляйте комментарии😊 Приятного чтения❤️

1

Делаю плавное движение бёдрами сначала в одну сторону, затем в другую. Не торопясь, медленно поднимаю руки вверх, по дороге касаясь пальцами бёдер, талии и рёбер. Поворачиваю голову вбок, делая мягкий шаг в сторону, а затем, согнув немного колени, выгибаюсь назад, вытягивая руки.

В наушниках играет чувственная мелодия, заставляя меня улыбаться, а передо мной напольное зеркало в белой тонкой раме, которое помогает оттачивать новое хобби и быть движениям чище.

Взгляд скользит влево, натыкаясь сначала на персиковые обои, а после выхватывает мольберт в углу. И губы расползаются в улыбке ещё шире, когда я вижу портрет Снайпера. Правда это быстро проходит, так как кто-то толкает меня в плечо, а мелодия в наушниках резко пропадает.

– Воробьёва, едрить колотить!

От страха по позвоночнику пробегают противные мурашки, и я падаю на попу, при этом хватаясь за сбившееся сердце, а рот открывается в немом крике. Но это быстро проходит, и я успокаиваюсь, потому что вижу Катьку, которая стоит передо мной, уперев при этом руки в бока. Делаю глубокий вдох и, закрыв рот, поднимаюсь с пола.

– Если я стану заикой…

– Ц. Я тебя кричу, кричу. Смотри сколько пота натанцевала уже! – возмущается моя подруга и по совместительству соседка Катька. – Сама бы я это всё не дотащила, так что пришлось вызывать такси. Водитель даже до квартиры донести помог, – она разворачивается в сторону коридора и жестом приглашает меня за собой. – Пойдём, я купила кучу всего самого необходимого.

Катька – первая красавица в нашей родной деревне. Она хоть и из обеспеченной семьи, падкая на шмотки и натуральная высокая блондинка, но деревни в ней дофига и больше.

Про меня так трудно сказать, ведь все, с кем я общалась после смерти бабушки, это Катька и Снайпер – мой анонимный бро. Только они знают меня настоящую. Для всех остальных я тихая и скучная. Даже для Оксаны – сестры отца, что оформила надо мной опеку в прошлом году.

После бабушки мне приходилось жить с папой и мамой, которые и имени моего не помнили. Да и трезвыми я их не видела. Я прожила с ними четыре года. Четыре адских года голода и холода! Уже под конец и вовсе жила у Катьки. Её мама меня обожала, хотя возможно, что просто жалела.

– Вот. Этот тебе, этот мне, – она делит рюкзаки, сумки и канцелярию на две огромные кучи прямо в коридоре на полу, пока я взираю на это всё с неприкрытым удивлением.

Офигеть. Ну и набрала самого необходимого…

– О, примерь-ка, – она бросает в меня светло-розовую вещицу с этикеткой. Пялюсь на ценник и моё искреннее удивление превращается в гримасу ужаса. – Всё, Златка, не душни, – заключает подруга, даже не взглянув на меня, всё также продолжая разбирать многочисленные пакеты.

Вещица в моих руках оказывается свитшотом, на груди которого нарисованы ягодки малины. Ну что за красота! Гримаса ужаса слетает с моего лица, и на смену ей приходит неподдельное восхищение.

– Нравится? – спрашивает Катька, отвлекаясь от своих сортировочных дел, и смотрит на меня. – Ты ж моя хорошая… Я как чувствовала, что ты от розового поплывешь, – заключает с видом знатока и, подмигнув, отворачивается.

Ну что за девчонка! Всё-то она знает. Обожаю этот её характер, что полностью отличается от моего, но это только укрепляет нашу дружбу. С ней не раскиснешь.

Немного позже я сижу на диване, закинув под попу ноги, и рисую в своём скетчбуке. Его мне подарила Сонька, когда пару недель назад провожала меня с тётей Таней на поезд в Москву. Тринадцатилетняя рыжая девчонка, благодаря которой я узнала, кто мой бро Снайпер.

Закончив с прорисовкой ключиц, я тянусь к столику за чашкой мятного чая, пока он не остыл окончательно. Могу забыть обо всём на свете, когда погружаюсь в рисование.

– Оп, оп. Что это у нас? – Катька, не теряя времени, выхватывает мой скетчбук и пялится на уже знакомое лицо. – Ух, теперь он улыбается.

Она меня смущает своими подмигиваниями до беспредела. Ни стыда, ни совести!

– Так, – оставив чашку в покое, я забираю своё сокровище и, закрыв его, киваю в сторону телевизора. – Сериал свой пропустишь.

– Да ладно тебе! Жду не дождусь, когда вы встретитесь в живую. Вот это на сериал точно потянет, – и ржёт. Смешно ей.

Ну да, ну да. Красавчик Глеб Золотой и скучная Злата Воробьёва.

Вообще, когда я узнала, что Снайпер, с которым я анонимно дружу уже три года, это Сонькин брат, я была так скажем – поражена. А узнала я это в начале года.

Естественно, я Соньке не сказала, но тайно ждала его приезда. Пересмотрела кучу его фотографий у них дома. Правда различить их с его братом-близнецом я не смогла, но имя точно знаю – Глеб.

Только вот за семь месяцев он так и не приехал. Тётя Таня с мужем и Сонькой сами ездили к детям.

Потом мне предстояло определиться с выбором института. Я уже знала, что Глеб учится на графическом дизайне, но где – не знала. Он писал лишь о специальности. Я тоже хотела, так как рисование – это то, что получается у меня лучше всего. Особенно люблю придумывать что-то новое. В детстве, когда я жила с бабушкой, то часто рисовала платья, что на мой детский взгляд подошли бы куклам больше, чем покупные. Потом я передавала свои рисунки бабушке, а она превращала их в реальность.

Трудности возникали при выборе самого института. А тут… тётя Таня всю кантору спалила за разговором новостью о том, где учится её сын Глеб, когда мы с Оксаной пришли к ним в гости. Да и, когда Катька сказала про Москву, мы решили ехать вместе. А её родители и моя Оксана сняли нам квартиру.

И вот я тут.

Вечером перед сном я слышу уведомление на телефон. От Снайпера. У меня на него отдельный сигнал стоит, и я сразу снимаю блокировку, впиваясь в экран.

Снайпер: «Доброй ночи, Малинка. Готова грызть гранит науки?»

От волнения грудь ходуном ходит, а в коленках волнующая дрожь.

Офигеть. Уже завтра я увижу его в живую.

2

Я лежу на кровати в обнимку со скомканным махровым пледом и смотрю в потолок. Белый матовый натяжной потолок. Думаю, до будильника ещё как минимум пару часов. За окном уже во всю ярко светит утреннее солнце, но я вижу лишь блики на стенах, что проскальзывают сквозь проёмы тёмных штор.

Я так и не смогла заснуть. Сначала до двух часов ночи переписывалась со Снайпером, а потом ещё пару часов представляла нашу первую встречу. И, как ни странно, сна ни в одном глазу. Наверное, это всё из-за волнения в груди.

Тело начинает ныть от долгого лежания и поэтому мне приходится всё же подняться. В зеркале, что висит в ванной комнате я обнаруживаю у себя под глазами очень даже заметные синяки от недосыпа. Вою в голос от бессилия.

И как я перед Глебом покажусь?..

Идея приходит почти мгновенно. Аккуратно захожу в комнату Катьки и тихонько, чтобы её не разбудить, стаскиваю её косметичку.

Блин. Мне приходится идти на крайние меры. Я ведь в отчаянье!

Опыта в нанесении макияжа у меня совсем нет, из-за чего минут через пять я вся уделана в тональном креме, а ещё консилере и корректоре. Делала-то всё наобум, ведь если попрошу Катьку, то это затянется надолго, да и в итоге на меня в зеркале будет смотреть кто-нибудь другой. Однажды было такое. На выпускном в девятом классе.

Посмотрев на то, что у меня в итоге вышло, я обречённо выдохнула.

И какая из меня художница?..

Но когда я надела очки – вид преобразился. Теперь моё безобразие не сильно бросалось в глаза. Издалека даже синяков не видно, так что я, улыбнувшись своему отражению, понесла косметичку на место.

Вернувшись в свою комнату, услышала уведомление от Снайпера. Волнующие мурашки дружно пробежались по позвоночнику, и я побежала к телефону.

Снайпер: «Проснулась?»

Малина: «Да;)»

Снайпер: «Доброе утро! Долго будем играть в анонимов? Скажи хоть, куда поступила?»

Сердце радостно скачет по грудной клетке, пока я, закрыв рот рукой, прыгаю от счастья. Он хочет познакомиться в живую?

Малина: «Доброе! Графический дизайн. Ты же знаешь)»

Снайпер: «Малинка…»

Он всегда так пишет, когда я увиливаю от ответа. Конечно, он имеет в виду не специальность, а вуз.

Ну уж нет! Будет тебе сюрприз!

Откладываю телефон, так и не ответив на последнее сообщение, а затем снимаю с сушилки свой новенький свитшот с малинками, который теперь пахнет не магазином, а нежным ароматом цветочного кондиционера.

В институте нет дресскода и можно приходить в повседневной одежде. Сегодня первое сентября и хотелось бы чего-то праздничного, но у меня такого нет. Какое-то всё спортивное, что ли. Достаю к свитшоту голубые широкие джинсы. Мне, скорее всего, в них будет жарко, но не в шортах же идти?

Аппетита нет, но адреналин в крови не даёт сидеть и ждать предстоящей встречи, поэтому я иду готовить Катьке завтрак – яичницу с помидорами и сыром. Себе же варю кофе, а то вдруг после встречи с Глебом расслаблюсь и засну из-за сегодняшнего недосыпа.

Так задумываюсь во время готовки, что в итоге на столе стоят ещё и бутерброды с малосолёной рыбкой и овощной салат.

– Добренькое, – в кухню входит сонная Катька, зевая на ходу. – Есть чего съедобного? – она открывает глаза полностью, когда её нос чувствует это съедобное. – А ты чего так рано встала? Ещё и приготовить успела… – она удивляется и садится за стол, тут же протягивая мне руку. Беру из ящика вилку и передаю ей. – Волнуешься перед встречей со своим анонимом? Ммм, заебумба, – прикрывает глаза, медленно жуя яичницу, и откидывается на спинку стула в блаженстве.

– Приятного аппетита, – хмыкаю, а затем сажусь напротив неё со своей чашкой крепкого кофе.

В итоге мы жестко опаздываем. В Москве находимся всего неделю, но ощущение, что время тут бежит быстрее. Катька красилась на полчаса дольше, хотя говорит, что выполняла все те же действия, что и раньше. Из-за этого я забыла телефон дома, и меня это немного злило, хоть я и спокойная сама по себе. Просто предстоящая встреча с Глебом меня выбивала из колеи, да и недосып сказывался.

Университет огромный, с несколькими корпусами и факультетами. Катька поступила на журналистику. Пары будут у нас в разных корпусах, и видеться мы будем разве что в столовой на большой перемене. Если бы не дружба с Глебом, мне было бы некомфортно одной передвигаться по своему корпусу.

Мы опаздывали всего на десять минут, но у центрального входа было пусто и тихо. Разве что парковка забита машинами. А уже это значило, что в самом здании находится много народу.

Поднимаюсь по ступенькам через одну на крыльцо главного общего корпуса. Тяну входную дверь на себя, но она слишком легко поддаётся, из-за чего больно ударяет по всему телу. И если бы не Катька, я бы уже точно валялась на ступеньках.

Ошарашенно пялюсь на толпу ребят, что вышли нам навстречу, и замечаю среди них Снайпера. Точно его, потому что Егор – его брат-близнец учится не в этом университете.

От вида его улыбки и звука его смеха мой желудок делает кувырок, а рёбра, кажется, сжимаются, пытаясь удержать бешено колотящееся сердце. Я начинаю широко улыбаться, готовая выдать ему свою тайну, но тут он, закончив смеяться со своими друзьями, переводит взгляд на меня.

– Чё лыбишься? Проход освободи.

Сначала моя улыбка начинает гаснуть, а потом я думаю: «Точно! Он же не знает, что Малина – это я, вот и не признал».

Отлипаю от Катьки и заметно дрожащими руками поправляю свитшот, как бы убирая с него невидимые пылинки.

– Привет, – говорю высоким и радостным голосом. Снайпер. Я мечтала семь месяцев встретиться с ним, нарисовала множество его портретов. Катька вообще считает, что влюбилась. Хотя это не правда.

– Свали, очкастая, – произносит он с пренебрежением и отпихивает меня в сторону, отчего мои очки слетают и падают на напольную плитку. Пару девушек, что находятся рядом с ним, смеются.

Так и стою с улыбкой, не в силах ослабить мышцы лица. А когда Снайпер и его друзья спускаются по лестнице, второй парень останавливается и, обернувшись, говорит:

– Привет. Хочешь, пожалею тебя? – он подмигивает. Снова раздаётся противный смех.

– Больно она нужна, чтобы жалеть её. Ещё блох подцепишь, – усмехается Снайпер.

Смех становится громче, и я чувствую, как Катька сжимает мои плечи, стоя за моей спиной. Резко поворачиваюсь к ней и затыкаю её рот ладонью, так как чувствую, что она хочет что-то крикнуть.

– Не надо, – шепчу. – Он просто не знает, кто я. Напишу ему сегодня и всё выясню, – улыбаюсь, не давая ей повода для переживаний.

В груди образуется тревога. Жгучая, мучительная. Но дружба в три года не даёт мне раскиснуть, и я, отбросив все пессимистические мысли, захожу в корпус.

3

Катька злилась и бубнила мне в ухо, пока ректор произносил приветственную и напутствующую речь для всех студентов, стоя за трибуной в просторном и светлом зале. Я не слушала их обоих, так как была глубоко погружена в свои мучительные мысли.

Я точно не понравилась Снайперу. А что, если он не захочет общаться со мной?.. Вот узнает, что Малина – та самая «очкастая», да ещё и с блохами… Полный провал. Я думала, что он дружелюбный. По крайней мере, в своих сообщениях он добрый и понимающий. И поддержит, и выслушает. Когда нужно – даст совет.

После выступления ректора я всё с таким же мыслительным процессом сижу в кабинете своего корпуса на «классном часу». Прямо, как в школе. Приходится собраться и сконцентрироваться на речи четверокурсницы, что, как оказалось, будет нашим куратором.

– Меня зовут Протасова Вика. По всем учебным вопросам можете смело обращаться ко мне, – она мило улыбается, окидывая нас всех взглядом.

Смотрю на нее и думаю о том, какая же она красивая. Невысокого роста, утонченная брюнетка с высоким хвостом на голове, который достигает талии. Не то, что я – метр семьдесят три. Катька тоже высокая, а как каблуки наденет, то всё – становится выше всех в радиусе ста метров точно. Ещё и не каждый парень ей под стать будет.

Пока группа увлечённо выбирает старосту и его зама, я смотрю в толстую тетрадь перед собой, где записывала информацию, поступающую от Вики. Одной рукой поправляю тёмные распущенные волосы, застенчиво прикрывая трещину на очках, что образовалась после их падения. Она небольшая и находится рядом с оправой, но стыд всё равно держит в тисках. Не хочу привлекать лишнее внимание и быть предметом насмешек.

Ни в деревне, ни в городе, где живёт Оксана, надо мной не издевались в школе. При том, что все знали о моих родителях. О том, из какой я неблагополучной семьи. Буду придерживаться такой же тактики, чтобы и тут спокойно доучиться – буду тихой и незаметной.

Снайпер тоже знает про моих родителей. Он поддерживал меня, я ведь познакомилась с ним как раз в период, когда жила с ними.

– Тогда решено! – громко говорит Вика, чтобы её услышала оживлённая группа студентов. – Люба Малинина – староста, а Тимофей Агапов – её зам.

Поднимаю взгляд и слежу за направлением руки Вики, чтобы посмотреть на этих двух ребят. Девушка с причёской каре и светлым серебристым цветом волос как раз встаёт из-за стола, чтобы всем представиться ещё раз. На ней голубая шёлковая блузка, белые брюки и лодочки на каблуке. Тимофей Агапов – брюнет в малиновом пиджаке и клетчатых штанах. Мне кажется, его образу подошли бы очки в чёрной оправе, но и без них неплохо.

Окидываю окружающих меня одногруппников робким взглядом и унываю всё больше и больше. Чувствую, как мои губы складываются в жалостливую улыбку. Жалость к себе, конечно же. Первого сентября все вырядились, кроме меня.

В группе плюс-минус тридцать человек, и большая часть – девушки. Видимо, на дизайнеров парни неохотно идут. Хотя… Снайпер вот прямо живёт этим. Придумывает и создаёт внешность персонажам к компьютерным играм. Мы знаем друг о друге многое, кроме имени и местонахождения. Правда теперь я и это знаю.

– Люба, подготовь список своей группы и раздай копии преподавателям. И вот, – Вика Протасова кладёт несколько листов А4 на первую парту, за которой сидит наша староста. – Это кружки и секции нашего универа. К концу недели передай мне списки желающих. А вот эти правила изучи и всем расскажи, – она указывает пальцем на один из листов, которые Люба Малинина перелистывает. – Это правила: опоздания, прогулы, долги по учёбе и всё в этом духе.

Вика гладит свой хвост и, откинув его за спину, присаживается на преподавательский стол. Складывает руки на груди и, пожав плечами, произносит:

– Ну, в общем-то всё.

– Поняла, – кивает и улыбается Люба.

– А. Ещё добавь меня в ваш чат, как только создашь его. Запиши мой номер.

Закончив, Вика Протасова удаляется, а староста устраивает перекличку. Лишь через полчаса после этого я выхожу из своего корпуса.

Наверное, Катька уже дома.

В правом плече резко чувствую боль и отшатываюсь в сторону. От меня отскакивает футбольный мяч. Это действие заставляет вынырнуть из своих мыслей, и я только сейчас замечаю студентов на спортивной площадке неподалёку.

– Эй, очкарик! Верни мяч!

Слышу голос Снайпера и поворачиваюсь к нему. Он уже переодет в шорты и майку. Смотрит на меня с поднятой вверх рукой, как и ещё несколько парней.

– Ты оглохла там?

– Да она глаз с тебя не сводит! – кричит один из парней.

Пару раз моргаю, сняв с себя оцепенение. Действительно, засмотрелась. А как не засмотреться? Я его рисовала столько раз, что знаю каждую чёрточку.

Как-то раз мы с Сонькой играли у неё дома в приставку, и когда она отлучилась, я сфотографировала на свой телефон одну из фотографий, что висели в гостиной. Лишь на этой фотографии я точно знала, что изображен именно Глеб, а не Егор.

И вот сейчас, понимая, что мой рот приоткрыт, а на меня смотрит толпа накачанных парней, я резко его закрываю, из-за чего зубы противно бьются друг о друга, а после бегу к укатившемуся мячу.

– О нет! Ещё я блох всяких не катал! – смеётся Снайпер, и мой бег превращается в неуверенный шаг.

Губа нервно задрожала, а лицо начало безумно гореть. Жуткий стыд. Я трусливо разворачиваюсь в другую сторону и под возмущения и дикий смех быстрым шагом ухожу прочь. Ещё и не в ту сторону, где находится наша с Катькой съёмная квартира. Пришлось делать круг, из-за чего дорога домой заняла полчаса, вместо обычных десяти минут.

– Чего кислая, как лимон? – спрашивает Катька, как только я захожу в квартиру. Точнее сказать – понуро плетусь. – Ты поговорила с Золотым, и он разорвал вашу крепкую дружбу? – она широко распахивает глаза и кладёт руку на грудь. – Вот же гадина такая!

Катька, как всегда, бежит впереди паровоза. Сама спросила, сама предположила, и сама сделала вывод.

На моих губах появляется уставшая улыбка.

– Хочу спать, – говорю я, когда захожу в свою комнату и ощущаю, что Катька бежит следом. – А, нет, – торможу посередине комнаты, из-за чего она врезается мне в спину и шипит. – Сначала пообедаю.

Слышу знакомый звук уведомления и забываю про всё, в том числе про сон и обед. За день от Глеба поступило пять сообщений. Спрашивал о том, почему не отвечаю, и что случилось.

Снайпер: «Ты где?»

Малина: «Всё супер! Телефон дома забылаJ»

Снайпер: «Понятно. Я заметил, что ты по московскому времени мне пишешь уже неделю)»

Малина: «Ха, какой внимательный!»

Я отвечаю ему с какими-то двоякими чувствами. Вот он мой друг, что сейчас пишет мне, что переживал, потому что я не отвечала. А там, в живую, он жестокий хам, не ценящий чувства других. От одного его высокомерного взгляда у меня кожу покалывает.

Вздрагиваю, когда Катька громко вгрызается в яблоко у моего уха.

– Ну чё он пишет? – чавкает и тянется к моему телефону.

4

Весь оставшийся день я спала. Сон был тревожный и неглубокий. Из-за этого я часто просыпалась, путая реальность с картинками в голове.

Когда я все же просыпаюсь окончательно, часы показывают одиннадцать вечера. Очень хочется пить, и, скинув с себя махровый плед, я встаю с кровати. Голова раскалывается пополам так, что гляди трещинами пойдёт.

На улице уже стемнело и, пока я иду до выключателя, при этом придерживая больную от пересыпа или же переживаний голову, я слышу, что на мой телефон приходит около десяти сообщений. Точно не от Снайпера, ведь звук уведомлений совершенно другой.

В итоге, выпив два стакана отфильтрованной воды, я захожу в комнату и, взяв телефон, сажусь на кровать.

Меня добавили в групповой чат, где Люба во всю расписывает различные секции и предстоящие мероприятия. Но я пока не спешу сидеть в нём, потому что вижу сообщение от Глеба.

Снайпер: «Кажется, мне придётся самому гадать, в какой вуз ты поступила. Почему не скажешь?»

Я сижу две минуты, смотря на это сообщение, и не знаю, что ответить. Взвешивая все за и против, я решаю, что ни за что не выдам себя. Так странно на душе – ещё вчера я волновалась и мучительно ждала встречи с ним, а уже сегодня меня бросает в неконтролируемую дрожь. Страшно до жути. Терять своего Снайпера я не собираюсь.

Малина: «Зачем?»

Снайпер: «Малинка… Мы уже в том возрасте, когда спокойно можем встретиться. Теперь нас не разделяют тысячи километров. Ты жила где-то на Дальнем Востоке, я прав?»

Мой глубокий вдох равен секундам прочтения этого сообщения. Сердце сжимается от несправедливости. Он сам хочет увидеться, это так будоражит. Ведь мы и правда только сейчас получили возможность встретится в живую. Теперь я тут, в Москве, где меня не держит деревня и учёба в городе Оксаны, поэтому я и правда могу встретиться со Снайпером.

И он прав про Дальний Восток. Мы с Оксаной ехали сюда на поезде шесть дней. Я как пассажир, а она – проводница. В общем-то, из-за её работы я так и сдружилась с тётей Таней и Сонькой. Они живут в том же подъезде и на том же этаже, что и Оксана. Когда её не было, я часто зависала с ними.