Вера, что сильнее Богов

12 апреля 5:59 утра Патагония.

Как прекрасен мир.

И всё же – разве прекрасна жизнь?

Наверное, не моя.

Но восход над рекой… всё же прекрасен.

Жаль, что раньше я этого не замечал.

Да и место я выбрал не ради красоты – просто этот мост достаточно высок и в это время суток абсолютно безлюден. Первые туристы появятся не раньше девяти.

К тому моменту я уже стану частью этого пейзажа – один кадр из тысяч.

Вода под мостом течёт быстро. Даже слишком.

Пистолет был бы проще, но достать его нелегко.

А здесь… здесь слишком красиво, чтобы бояться.

Странно – как легко дышится, когда решение принято.

Как будто весь груз исчез, оставив только утренний холод и мягкий свет на горизонте.

12 апреля, 5:59 вечера. Токио.

Как же тяжело и прекрасно – писать.

Иногда слова сами ложатся на страницу, будто знают, куда им нужно.

Я жила в мире своих фантазий, пока однажды не решила записать их на бумагу.

С тех пор прошло десять лет. Первый рассказ был неудачным, но всё-таки нашёл своих читателей.

И вот сегодня – мой первый большой контракт.

Моя книга станет настоящей.

Я иду по улице с папкой в руках и чувствую себя частью этого города – шумного, живого, бесконечного.

Пахнет кофе и весной.

Витрины отражают закат, и моё лицо в них кажется счастливым.

Может быть, даже красивым.

В телефоне вспыхивает сообщение от редактора:

「原稿、いい感じです！」

«Рукопись отличная!»

Я улыбаюсь, не отвечаю. Пусть немного подождёт.

Иногда хочется просто идти – без цели, без мыслей.

Просто жить. Свет светофора меняется на зелёный.

Я делаю шаг. Ветер треплет шарф. И вдруг – этот звук. Резкий, чужой. Слишком громкий, слишком близкий.

Я поворачиваю голову – и всё замедляется. Город, солнце, пар из чашки.

Всё ещё есть.

Но мысль вспыхивает одна – короткая, как вдох:

«Неужели вот так?»

Между дыханием и забвением

Я не помню, прыгнул ли.

Был шаг – или просто мысль о нём?

Тело должно было упасть, удариться, вдохнуть воду… но ничего этого не было.

Просто тишина.

Не глухая, а какая-то… вязкая, как будто сам воздух стал плотным.

Я стою. Под ногами не вода, не земля – просто поверхность, которая не существует, но держит.

Свет мягкий, без источника.

Он не слепит, не греет, просто есть.

Я вздохнул – и понял, что не нужно.

Нет дыхания, нет холода, нет пульса. Но я есть.

Сначала я решил, что это сон.

Бывает такое чувство после жёстких тренировок – когда тело горит, а сознание не успевает за ним.

Но потом заметил – вокруг движутся люди.

Тысячи.

Каждый идёт куда-то в своей линии, не глядя по сторонам.

Без звука, без слов.

Просто идут.

Кажется осуществился мой самый страшный кошмар.

Жизнь после смерти существует, а я просто хотел покоя..

Нет, не покоя. Хотел чтобы меня больше не было, ни моего тела, ни моего сознания.

Но я здесь, и я жив.

Определённо жив.

Да мне не нужно дышать, но я могу.

Я не слышу звуков, потому что их нет, я не чувствую запахов, потому что их нет, но я не потерял свои чувства.

Я ударил себя по лицу, я чувствую, но не боль и я слышу звук удара. Значит это не вакуум. Но что это за место и куда идут все эти люди?

Стоп..

Я не чувствую их прикосновений.

Они проходят рядом, их очень много, я как будто бы в метро в час-пик. Но я не чувствую толчков и касаний.

Попробую дотронуться до кого-нибудь.

Не выходит…

Рука проходит сквозь тело.

– Эй! Кто-нибудь меня слышит?

Похоже, что нет…

Чтож раз умереть я пока не могу, посмотрю куда идут все эти люди, может впереди есть хоть какие-то ответы.

Но всё же почему я отличаюсь от них?..

*********************************************************************************

Я падаю.

Нет – лечу.

Нет… стою?

Где дорога? Машина? Люди?

В ушах звон, как будто кто-то шепчет – но не слова, а шум прибоя, далекий, монотонный.

Я открываю глаза – и небо слишком близко.

Точнее, нет неба.

Просто свет, неоднородный, с кучей разных оттенков. От красного до фиолетового, от чёрного до белого. И нет у этого пространства начала и конца.

Мне холодно. Но не телу – внутри.

Как будто из меня вынули дыхание, сердце.

Я пытаюсь вдохнуть – и не чувствую воздуха, но при этом могу дышать. Возможно просто по привычке.

Пальцы трясутся.

Я касаюсь своего лица – да, кожа. Моя.

Теплая.

– ここは… どこ？ – «Где я?»

Слова падают в тишину, будто в снег. Ни эха, ни отклика.

Я зову громче:

– 誰かいますか？! – «Есть кто-нибудь?!»

Тишина.

Но не пустая – живая. Она будто слушает.

Передо мной – люди.

Тысячи. Они идут медленно, как во сне.

Я хочу к ним – может, помощь, больница, кто-то объяснит – но когда касаюсь плеча ближайшего, пальцы проходят сквозь ткань, как через воду.

Он не оборачивается. Никто не оборачивается.

Я кричу, но голос рвётся…

Тело подчиняется, мир – нет.

Текут слёзы. И страшно…

Очень страшно и больно, безумно больно..

Болит всё моё тело. Я падаю, не могу идти.

Слишком больно. Где я? Что это за место? Я умерла?

Если да, то почему же так больно?

Или это не боль, а воспоминание о ней…

Но что это? Кто-то коснулся моей руки.

Здесь есть кто-то живой…

Такой же как я…

Голос из тишины

Я шёл долго. Или мне казалось.

Здесь нет времени, но есть усталость, не тела, а сознание – странное чувство для мёртвого.

Вокруг всё те же тени, бесконечные и одинаковые. Они идут, не останавливаются, не смотрят по сторонам.

Я перестал считать шаги и просто двигался вместе с ними.

И вдруг – звук.

Настоящий звук.

Не шум, не отголосок – голос.

Сначала тихий, потом прерывистый, будто кто-то зовёт, срываясь на плач.

Я остановился.

Тени продолжили идти, не замечая.

А я обернулся.

Она лежала на коленях, держась руками за землю, если это можно так назвать.

Её плечи дрожали, и я впервые почувствовал что-то, чего здесь не должно быть – страдание живого человека.

Я подошёл ближе.

– Эй… – слово прозвучало глухо, как будто воздух сопротивлялся.

Она не услышала.

Я сделал шаг ближе и протянул руку. Коснулся её руки.

Кожа. Тёплая. Настоящая.

Она не растворилась, не прошла сквозь меня, как другие.

Она посмотрела на меня.

Глаза – тёмные, блестящие от слёз и полные страха.

Она что-то сказала – быстро, взволнованно, но я не понял ни слова.

Я повторил громче:

– Ты… слышишь меня?

Ответ – поток звуков, мягких, чужих.

Я различал ритм, дыхание, эмоцию – но не смысл.

Она пыталась объяснить что-то. Я понимал, что это японский, но не понимал ни слова.

Слова сталкивались и падали между нами, как разбитое стекло.

Пыль, которая зовётся вечностью.

Иногда мне кажется, что я слышу, как скрипит вечность.

Будто старый дом, который давно никто не чинит.

Каждая доска вздыхает, каждый камень помнит, как по нему проходили миллионы ног. Правда, я и домов-то никогда не видел.

Я стою здесь, наверное, с тех самых пор, как умер первый человек.

А может, и раньше. Уже не помню. Да и какая разница? Раньше я любил разговаривать с душами, но сейчас и это мне наскучило. Когда существуешь так долго всё теряет смысл.

Этот мир – не ад. И не рай.

Это просто… место. Остаток от всего, что не смогло исчезнуть.

Здесь нет неба, потому что смотреть некуда. Здесь есть свет, для тех кто ещё сохранил способность видеть, но он совсем не от звёзд.

Всё вокруг – будто кожа старой планеты: красная, серая, в прожилках тьмы.

Иногда ветер приносит песок – белый, как пепел, и кажется, будто он шепчет имена. Но, может, это я сам шепчу, чтоб не сойти с ума.

Души идут и идут.

Одни – с молитвами, другие – с криками.

Кто-то ищет своего бога, будто он потерялся где-то в этой пустыне.

Кто-то ищет родных, друзей, близких.

Иногда находят. Чаще – нет.

Но вот Богов они находят всегда.

Каждая вера строит здесь свой уголок, свой маленький миф, и если смотреть издалека, весь этот мир похож на огромный рынок иллюзий: у одних – сады и реки, у других – огонь и цепи, у третьих – просто бесконечная дорога, по которой они идут, идут и идут.

А я… я Проводник.

Я не выбираю, куда они попадут.

Я просто стою и говорю: «Прямо – туда. Или направо. Всё зависит от того, во что ты верил».

Иногда они благодарят. Иногда проклинают.

Мне всё равно.

Слова для меня – как пыль. Они оседают, но не оставляют следов.

И всё бы так и шло дальше, если бы сегодня… я не увидел двух, которые идут не так, как остальные.

Слишком живых для мёртвых.

Слишком мёртвых для живых.

Я почувствовал их, как чувствуешь каплю дождя после тысячелетней засухи.

Они дышат.

Они слышат.

И, кажется, они… чувствуют боль.

Как странно. Я уже забыл, что это значит.

Кажется моей скуке, на какое-то время, пришёл конец.

Какая удача, после стольких тысячелетий, встретить таких, как они.

Раньше такие люди встречались здесь чаще, хотя и немного.

Но я за всё свое существование так ни разу и не повстречал подобных им.

Да, я существую очень долго. И есть и другие, как я – но мы редко пересекаемся. Слишком редко, чтобы помнить их лица.

И раньше мне не везло.

Но вот сейчас… пожалуй, я забуду о правилах и повеселюсь немного.

Ведь… за ними начнётся охота. И их очень быстро найдут.

Найти их так легко. Они – это чужеродное тело в этом потоке.

Но я, пожалуй, помогу им.

Знаю – нельзя вмешиваться. Таков порядок.

Но что есть порядок, если сама вечность сошла с ума?

Пусть будет хоть немного веселья.

Хоть раз за все эти тысячелетия.

И какая удача, что их сразу двое, и они вместе, такого ещё не бывало.

Стоп. Стоп.

Она говорила и говорила – быстро, сбивчиво, на непонятном мне языке.

Нет, я понимал, что это японский, но смысла не улавливал.

Вдруг она замолчала. Видимо, поняла слово «стоп».

Я пытался вспомнить хоть что-то на английском, но в голове было пусто.

Забавно. Никогда не думал, что знание языков может пригодиться… после смерти.

Как странно.

Я заговорил по-русски, стараясь говорить спокойно, добавляя жесты, надеясь, что хоть что-то станет понятно.

– Успокойся… всё хорошо, – произнёс я, больше для себя, чем для неё.

Хотя что здесь могло быть «хорошего»?

Как объяснить? Как сказать человеку, что он мёртв?

По её лицу было видно – она ничего не понимала.

Глаза растерянные, дыхание сбивчивое.

Она явно не хотела здесь быть.

В отличие от меня.

*********************************************************************************

Он что-то говорил – быстро, грубо, тяжело, как будто каждое слово рвалось наружу силой.

Я не понимала языка, но чувствовала в голосе странное спокойствие.

Сначала подумала, что это сон.

Но холод под ногами, воздух, который жёг лёгкие – всё было слишком настоящим.

– ストップ? – переспросила я тихо. Кажется, это слово он повторял.

Он кивнул.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга, как два человека, потерявшиеся на разных концах одного мира.

Он что-то объяснял, показывал руками, будто пытался убедить меня, что… всё хорошо.

Но я видела по его глазам – он сам не верил в это.

И тогда до меня дошло: он знает, где мы.

Он уже понял.

А я – нет.

Я просто хотела домой.

Но дома больше не было.

Если он знает где мы, может он может помочь. Нужно узнать о нём хоть что-то. Начать с имени…

Я указала на себя.

– Касуми.

Он повторил неловко, разделяя слоги:

– Ка… су… ми.

И – улыбнулся.

Совсем немного, но в этом месте даже крошечная улыбка казалась чудом.

Я почувствовала, как дрожь в теле постепенно уходит.

Мы пытались говорить – каждый на своём языке, с жестами, с мимикой, с отчаянной попыткой сделать невозможное понятным.

Мы ничего не понимали, но всё чувствовали.

Когда он протянул руку, я сначала испугалась.

Но потом подумала – если уж я умерла, чего мне бояться?

И всё-таки взяла её.

Она была тёплая.

Слишком тёплая.

Не могла же смерть быть такой живой?

Он указал на себя рукой и задумался, как будто вспоминая своё имя.

В этот момент и появился он…

*********************************************************************************

Я не успел ответить.

Даже подумать не успел.

Мир будто вздрогнул.

Не громко, не резко – скорее, как старый механизм, который вдруг снова пришёл в движение после тысяч лет покоя.

Воздух стал плотным.

Всё вокруг будто покрылось лёгким звоном, едва уловимым, как вибрация под кожей.

Она всё ещё держала мою руку – и я почувствовал, как её пальцы вздрогнули.

Мы оба почувствовали его.

Не увидели – почувствовали раньше.

Ветер – или то, что здесь можно назвать ветром – пошёл вспять.

И тогда он появился.

Он не вышел из-за угла, не возник из тьмы.

Он просто был.

Как будто всё время стоял здесь, но только теперь мир вспомнил о его существовании.

Высокий. Тощий.

Кожа – если это можно было назвать кожей – переливалась бледным светом, как пепел под лунным небом.

Глаза… нет, не глаза – два глубоких пятна, в которых отражалось то, чего я видеть не хотел.

Он смотрел на нас долго.

Без движения.

И всё же я чувствовал, что он улыбается. Не губами – сознанием.

Когда он заговорил, звука не было.

Но слова разорвали тишину внутри меня.

Они сразу оказались в голове, обходя слух, обходя язык, обходя всё человеческое.

– Не бойтесь. Вы мертвы. Но это не конец.

Я не успел испугаться.

Скорее – оцепенел.

Это было как слышать собственную мысль, только не свою.

Касуми вздрогнула и прижала руку к груди.

Похоже, он говорил с нами обоими сразу.

Я хотел что-то спросить, но понял – не нужно говорить.

Он всё слышал.

Все вопросы, даже те, что ещё не успели оформиться.

– Здесь нет времени. Нет тела. Нет пути назад.

Я – проводник. Не бог. Не судья. Просто… тот, кто остался.

Голос – если его можно так назвать – был старше всего, что я знал.

И в нём звучала скука.

Бесконечная, вязкая скука существа, которое видело слишком много смертей и уже не различало лиц.

Он посмотрел на нас, как человек, листающий старую книгу, которую читал тысячу раз.

– Вы не первые. И не последние.

Привыкайте к тишине. Она – единственное, что здесь вечно.

Он медленно повернулся, будто приглашающе.

И пространство перед ним начало меняться – тёмная равнина дрогнула, превращаясь в что-то вроде тропы из серого света.

Я взглянул на Касуми.

Она дрожала, но не от страха – скорее, от непонимания.

Я кивнул ей, сам не зная, зачем.

*********************************************************************************

И мы пошли за ним.

Его слова – «вы мертвы» – продолжали звенеть в моей голове, словно эхо в пустом храме. Всё моё тело отторгало это, каждая клетка восставала против самой идеи. Я не могла в это поверить… но и найти иное объяснение тоже не могла.

Где я? Что это за место – пустота или чья-то вывернутая реальность? Я не знала.

Мои знания, моя логика – всё, что раньше казалось непоколебимым, – теперь отчаянно боролись с моим восприятием. И чем сильнее я пыталась ухватиться за разум, тем явственнее становилось чувство, что мир вокруг меня больше не подчиняется привычным законам.

Мы последовали за ним – в непонятный разрез пространства.

Не знаю, с чем это сравнить. Мне это напомнило фантастические фильмы, что я видела раньше… хотя на самом деле всё было совсем иначе. Наверное, так путешествовали герои «Гипериона».

И всё же – шагнув через светящуюся линию, мы оказались в другом месте. Оно не отличалось кардинально от того, где мы были секунду назад, и всё же было иным. Мы словно поднялись выше – и теперь пространство казалось ещё больше, ещё бескрайней. Казалось бы, это невозможно…

– Где мы?.. – подумала я.

Ответ прозвучал прямо в голове, мягкий и чужой:

– Понятия не имею. Я сам не знаю названия этому месту.

Я обернулась – его губы не шевелились. И тогда я поняла: он не говорил. Привыкнуть к такому способу общения будет непросто.

Я почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее. Эти слова – нет, мысли – не просто звучали, они входили прямо внутрь, оставляя след.

Он стоял чуть впереди, высокий, бледный, со взглядом, в котором не отражалось ничего.

– Называйте его как хотите, – продолжил он. – В зависимости от вашей веры. Хотя… вы ведь не верили ни в богов, ни в загробную жизнь. Так что можете выбрать любое имя – из любой религии. Так или иначе, здесь души ищут путь к своему богу.

Я тихо выдохнула:

– К своему богу?..

Он повернул голову – медленно, будто время для него текло иначе.

– Да. Каждая душа получает то, во что верила. Свой миф. Свой конец. Или новую ложь. А некоторые идут к мелким богам. К тем кто остался без паствы.

– А что происходит с такими как мы? – вопрос появился в моей голове, но принадлежал он не мне. Похоже сейчас я могу слышать мысли моего нового знакомого.

– С теми, кто ни во что не верил, не происходит ничего, – ответило существо – Они не попадают сюда. Их просто… нет. Смерть для них – конец. И это, поверь, благо. Здесь нет рая, о котором мечтают христиане, мусульмане или прочие. Здесь – лишь бесконечная тишина и скука. А вы – пища для своих богов. Чем больше вас, тем они сильнее. Их аппетиты безграничны. Они хотят всё больше и больше… И еды им хватает: чем больше людей, тем больше душ.

Он сделал паузу.

– Ты спросил, что бывает с теми, кто не верил?

Сейчас он смотрел и говорил только с этим парнем. Я заметила, что они очень похожи в своём спокойствии и внешнем безразличии.

– Таких почти нет. На пороге смерти почти каждый обращается хоть к какому-то богу. И вот он – здесь, ищет его. Другого пути нет… хотя, откуда мне знать? Я ведь не могу говорить с теми, кто не попал сюда.

Я замерла. Не от страха – от какой-то тишины внутри. Будто мой собственный пульс, растворился в воздухе.

– Но как ты общаешься с нами? – спросила я.

– О, это интересный и важный вопрос, – его голос прозвучал почти с улыбкой. – Я говорю на языке мёртвых. На языке душ. Все души умеют говорить на нём. Но вы – другие. Вам нужно время, чтобы научиться передавать мысли другому существу. Это непросто, особенно если ты… не совсем мёртв. Когда у тебя ещё есть тело. Но вы научитесь…

Если будет время.

Я подняла взгляд – и увидела, что он (парень) смотрит на свои руки, как будто пытается вспомнить, из чего он сделан.

– Почему… у нас есть тела? – спросила я. – Почему мы не просто… дым, как те?

– Хороший вопрос, – ответил он. – Причина та же, по которой я говорю с вами. Вы… особенные. В ваших жилах течёт кровь древних богов. Забытых, почти умерших – тех, кому уже никто не молится. А бог не может жить без своей паствы.

Мы посмотрели друг на друга, не понимая что происходит и о чём он говорит.

– Богов? Каких богов?

– Со временем узнаете. Пока же вам стоит знать одно: вас будут искать – и ваши предки, и их враги. Чем сильнее бог, тем больше у него последователей, тем легче ему вас найти. А вас – легко. Двое, обладающие телами в мире душ, – редкость. Я помогу вам вначале. Но не надейтесь на меня постоянно. Я не могу вмешиваться в порядок вещей. Могу лишь дать вам подсказки.

Он приблизился. Запах пыли, старого металла, чего-то вечного. Я чувствовала как его голос шевелиться внутри головы, как песчинки под кожей.

В моей голове снова прозвучал чужой вопрос.

– Зачем мы нужны Богам?

– Вашим прародителям вы нужны, потому что они хотят вернуться в мир живых. Вы обладаете телами – живыми, способными существовать и здесь, и там. Пусть это короткая жизнь, всего один цикл вашего тела, но это – жизнь. А здесь… здесь ничего нет. Только пустота. Поэтому многие готовы убить за возможность вернуться. Но старшие боги не позволят мелким вернуться в мир. Они не терпят конкуренции. Их аппетиты безмерны. Они уничтожат кого угодно ради одной души. Представь, сколько силы получит бог, если сможет вернуться…

Он улыбнулся. Эта улыбка была холоднее, чем всё вокруг.

Я спросила:

– Ты сказал, что дашь нам подсказки и поможешь. Что нам делать?

– Что делать… решать вам, – произнёс он после паузы. – Вот ты, – обратился он к парню, – ты ведь пришёл сюда по своей воле. Ты не хочешь больше существовать. Ты можешь просто сдаться ближайшему существу, что ищет вас, и оно лишит тебя жизни. Сам ты не способен – но они смогут. И ты исчезнешь. Навсегда.

Я ощутила как его взгляд скользнул по мне.

– А ты… Ты хочешь жить. Хочешь вернуться. Но не сможешь. Лишь твоё тело – да, если доберёшься до своей богини, оно сможет вернуться. Но твоей души больше не будет.

Я хотела что-то сказать, но голос снова исчез, и даже подумать было страшно. Но видимо мой спутник задал вопрос, который я не услышала.

– Что?.. Есть ли путь для неё? Есть, – ответил он тихо. – Но он не прост. Чтобы вернуться в мир живых, ты должен убить бога и занять его место, но после смерти там ты всё равно станешь богом здесь. Бог не может умереть, пока в него верят. Но если ты овладеешь его телом, ты сам станешь богом.

– Даже если мы сумеем… – прошептала я, – мы всё равно вернёмся сюда?

Он отвернулся, глядя куда-то вдаль – туда, где горизонт переливался из тьмы в свет и обратно.

– Да. Но ты вернёшься сюда богиней. И за твоей душой не будет охоты. Ты сама создашь свой мир – таким, каким пожелаешь. Поверь, в чужих мирах счастья не найти. Здесь его нет. Здесь только тишина. Но будучи богом, ты сможешь жить… пока о тебе помнят.

Он посмотрел на нас с улыбкой и выражение его лица впервые отразило заинтересованность и даже детскую радость (не будь он таким страшным и жутким существом)

– Добро пожаловать в Вечность, дети богов.

Поиграем.

*********************************************************************************

Как странно было слышать её голос – точнее, не слышать его вовсе.

Её слова будто рождались прямо у меня в голове, без звука, без дыханья. Только смысл, чистый и прямой, как холодный луч сквозь туман.

Да, к этому нужно привыкнуть. И, возможно, никогда не привыкнешь по-настоящему.

Иногда мне казалось, что он – это существо, наш проводник, – знает всё. Обо мне, о ней, об этом мире, о каждом из нас.

И, что самое неприятное, ему всё это безразлично.

Он говорил спокойно, даже устало, как человек, который слишком долго повторяет одно и то же.

Я вдруг понял, что его скуку я чувствую почти физически.

Может, именно потому он с нами – не из жалости, не из долга, а просто чтобы на миг отвлечься от бесконечной пустоты.

А мы… мы просто очередные игрушки, чуть более странные, чем те, что были у него раньше.

Но выбора у нас нет.

Мы пойдём за ним – или, точнее, за его словами.

Он покинул нас, указав путь – к городу Изгоев, как он сказал.

Город, где души живут без богов, забытые и свободные.

Странное существо, у которого нет имени.

Хотя теперь оно есть.

Касуми назвала его Сирубэ.

Не знаю, что это значит, но теперь я называю его так же.

Звучит… правильно.

Перед тем как исчезнуть, Сирубэ сказал, что мы пока не готовы.

Не готовы к встрече с богами, даже с их слугами.

Сначала – нам нужно научиться слышать друг друга, научиться языку мёртвых, понять законы этого мира, привыкнуть к своим телам.

Он сказал: «Ваши тела не те, что прежде».

Я не понял тогда, что он имел в виду, но теперь начинаю ощущать.

Всё здесь немного не так.