Ни эллина, ни иудея

Глава первая – Григорий

Варвара Фёдоровна сняла маленький нательный крестик и повернулась к сыну. Совсем недавно она, вздыхая и утирая слёзы, повесила его здесь, зацепив за угол лакированного киота с образом Богородицы.

– Сынок, не посрами, но и на рожон не лезь! Что делать? Вот такая она, жизнь…

Она обращалась к Григорию – младшему своему ребёнку. Он стоял и внимательно смотрел на мать. Было тоскливое чувство, будто он, а не ворвавшаяся в их жизнь война, был причиной её переживаний. Гриша не любил расстраивать мать: даже будучи малышом и нашкодив, он очень переживал и ругал себя за проказы.

Месяц назад ему исполнилось восемнадцать лет, и его призвали в армию. Но радости от первого взрослого этапа жизни сына у Варвары не было: недавно им объявили, что началась война.

Надев крест на шею Григория, она посмотрела на уже взрослого сына и будто перенеслась назад – в те счастливые годы, когда её старшие дети жили вместе с ней и Семёном Филиповичем. Супругам уже было за сорок, когда Господь неожиданно послал им Гришу – будто в ответ на частые сетования мужа.

– Вот случится со мной что – вам даже ножи наточить некому будет, – бывало, говорил он Варваре.

И вот – пожалуйста: она родила сынишку!

Муж был счастлив. Ему нравилось возиться с мальчишкой. Как только Гриша немного подрос, они подолгу пропадали вместе на охоте и рыбалке. Сын очень любил доброго и немногословного Семёна. Было видно, что во всём он старается походить на отца.

Ещё когда Гриша был совсем маленьким и только начал внятно складывать слова в предложения, они как‑то вечером сидели за столом. Его уже взрослые сёстры, Нюра и Катя, как всегда, без умолку болтали между собой, в очередной раз нервируя Семёна. Над столом раздался серьёзный детский голос:

– Цыц! Бабье племя! – и он стукнул ложкой об стол, в точности копируя отца.

За столом все замолкли; даже Варвара замерла с половником в руках. А потом всё «бабье племя» их семьи захохотало.

– Ну вот! Ножи пока не точит, но уже руководит, – сквозь смех сказала Варвара.

Семён улыбался, щуря добрые глаза на сынишку.

Гриша рос не то чтобы послушным, но каким‑то не по годам рассудительным ребёнком. Родившийся так поздно мальчик вдохнул молодость в Семёна Филиповича – как, впрочем, и в свою мать. Уже взрослые, замужние дочери теперь чаще заходили к родителям и маленькому братику. Мальчишка, сам того не ведая, собрал всю семью вместе – и уже не было заметно, что сёстры имеют свои семьи и заботы. Будто бы они по‑прежнему жили все вместе в их стареньком домике на краю кубанской станицы у моря. Они были счастливы.

Воспитание сына не обременяло Варвару Фёдоровну: дочери радостно помогали возиться с братиком. Своих детей у них пока не было. Сёстры очень любили Гришу и подолгу пропадали в родительском доме.

Лето сорок первого года навалилось на эту счастливую семью горем.

В начале июня не вернулся с моря отец, а к концу – громыхнула война. И вот уже она собирала призванного сына на фронт.

«Верно говорят: беда не приходит одна», – думала Варвара.

Дочери как могли успокаивали мать, хотя, конечно, все понимали и украдкой всхлипывали, глядя на так похожего на их погибшего отца брата. Гриша вырос крепким и красивым парнем. Он был невысоким, но, что называется, в корень. Его не испортили внимание и любовь почти пожилых родителей и старших сестёр. Гриша был очень похож на погибшего Семёна – спокойного и обстоятельного человека, в котором чувствовалась какая‑то скрытая сила.

Мать осторожно протёрла крест и, надев его на шею сыну, перекрестилась.

– Береги его, сынок, и всегда поступай по совести!

Этот крест отец оставил на берегу – в маленьком домике рыбаков, откуда они выходили в море. Так он делал, когда их бригада, переодевшись и взяв снасти, шла на песчаную полоску пляжа к своим каюкам. В тот день Семён Филипович не вернулся на берег: бригада рыбацкой артели попала в неожиданный шторм. Все рыбаки погибли.

Молчаливый и старый бригадир Кондрат, уже давно не ходивший в море и занимавшийся приёмом и сдачей рыбы на берегу, спустя неделю пришёл к ним в дом. Молча сунув Варваре платок, в котором лежал завёрнутый крестик, он развернулся и, не проронив ни слова, вышел.

Кондрату было тяжело: они много лет дружили с Семёном.

– Отца твоего я с Первой мировой дождалась. Бог даст, и тебя дождусь, Гриша, – сказала она.

Она не дождалась сына, умерев перед самой победой от долгой болезни. Но, получив от него письмо из госпиталя в сорок третьем году, твёрдо знала: Григорий вернётся в родную станицу.

После ранения и лечения его приказом оставили в том же эвакогоспитале, где он поправлялся, – отвечать за хозчасть. Госпиталь, как и многие в те годы, находился в глубоком тылу. И, конечно, мать очень обрадовалась.

«Значит, и внуки будут! Ничего, если я их уже не увижу в этой жизни. На всё Воля Божья!»

Она понимала, что серьёзно больна.

Но всё это будет потом. А сейчас они, как в трауре, тихо присели на дорожку под красным углом избы, где горела зажжённая Варварой свеча у икон. Гриша уходил на фронт.

Воодушевления, как многие его сверстники, Григорий не испытывал. Его отец – кавалер двух Георгиевских крестов за бои под Эрзинджаном – много рассказывал сыну о Первой мировой, и Григорий понимал: романтики в этом мало. Его дед по матери был из казаков и тоже побывал на войне. Что‑то Гриша слышал и от него, пока старик был жив и жил вместе с ними.

«Наверное, и мой черёд пришёл», – думал он спокойно.

Недолго пробыв в учебной части и каком‑то запасном полку, он почти сразу оказался на грохочущем переднем крае. Было страшно, но, видимо, отцовское воспитание помогало ему держаться. Скоро командование заметило и зауважало этого немногословного молодого сапёра. Его много носило дорогами войны, но как‑то везло: ранений не было, а на груди гордо висела медаль «За отвагу».

Глава вторая – Танк

Летом сорок третьего года его часть воевала севернее Новороссийска.

«Отсюда, пожалуй, я уже и не выберусь», – думал Гриша.

Чуть в стороне от них шли страшные бои за город – все эти места были ареной ожесточённой схватки.

«Ну хоть помру почти дома! – подумал он. – Хорошо хоть, мать и сёстры с семьями эвакуировались».

Недавно он получил письмо уже из тылового города Горького. Сёстры, Нюра и Катя, устроились в госпиталь; судя по письмам, жили они неплохо – насколько это было возможно в те трудные годы.

От тех ребят, с которыми он начинал службу и вместе попал сюда, скоро осталась жалкая горстка.

Его вызвали к майору почти ночью.

– Пойдёшь с ними, Григорий! – майор повернулся к двум бойцам из разведки, пристально смотревшим на Гришу. – Это мой лучший боец из сапёров!

– Если бы не генерал, то я бы его вам вообще не дал! – угрюмо сказал он и резко отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Разведчики нравились Грише: несколько раз он пересекался с ними по службе. Эти серьёзные люди в маскхалатах, ходившие за языками по ту сторону фронта, будто вечно находившиеся на грани жизни и смерти, вызывали в нём уважение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.