Город Х-7

Глава 1

Резкие удары каблуков ботинок по мраморному полу отдавались эхом по длинному коридору. Мужчина, на вид слегка за пятьдесят, бывал на этом этаже редко, лишь по особым случаям, когда его вызывало к себе начальство. Обычно он старался насладиться моментом и максимально растянуть ощущение собственной важности: неспешно прогуляться по длинным коридорам, попутно изучить висящие на стенах картины, перекинуться несколькими фразами с коллегами, пусть даже и на самые пустяковые темы — всё это доставляло ему несказанную радость. Но сейчас приходилось бороться с чувством тревоги, нарастающим с каждым шагом по мере приближения к кабинету. Раз его вызывали в такой поздний час да ещё и в выходной день, случилось что-то из ряда вон выходящее, что-то, о чем нельзя сообщить даже по защищенной линии связи. Он впервые видел этот этаж таким безлюдным — отовсюду веяло неприятным холодом. Впереди показались несколько ступенек, после которых на полу лежал ковёр, чтобы начальство не отвлекалось на посторонние звуки. Как только он ступил на ковёр, звуки от ботинок пропали, но теперь был слышен бешеный стук его сердца.

— Ох, не к добру, не к добру… — шептал он, сбавляя шаг, чтобы перевести дух и вытереть пот с лица.

Повернул за угол — до кабинета оставалось всего двадцать шагов. Оказавшись перед массивной дверью, сделанной из красного дерева, мужчина выпрямился, скользнул рукой по короткостриженой голове, на которой виднелись несимметричные залысины в разных местах, подтянул брюки, одернул пиджак и потянулся руками к галстуку, чтобы проверить, хорошо ли он завязан. Но, дотронувшись до воротника, ужаснулся — галстука не было!.. Спешные сборы посреди ночи дали о себе знать. Сначала на автомате он развернулся, сам не зная, с какой целью, ведь идея поехать обратно ради галстука была безумной. Но долго пребывать в нерешительности ему не пришлось.

— Входи давай, чего ты там застыл, — послышался голос из-за двери.

Он вошел. Кабинет, обычно хорошо освещенный и красиво обставленный, казался серым и угнетающим. Единственным источником света служила настольная лампа, излучающая бледно-желтое свечение. Густой табачный дым, разлетевшийся по всем углам, напоминал туманную дымку.

— Садись, — приказал хрипловато-осипший голос.

Он молча сел, не задавая никаких вопросов. Знал, когда от него что-то потребуется, ему дадут знать. Начальник взял портсигар, который из-за блеклого освещения слился со столом, вытащил сигарету и нащупал рукой в пучине дыма зажигалку.

— Читай, — последовал приказ, и ему была протянута картонная папка.

За свою долгую карьеру мужчина, чей нос был с горбинкой, неоднократно держал в руках самые разные папки: одни были скучными и банальными, нагоняющими тоску, другие, наоборот, имели гриф секретности, отчего их содержимое будоражило сознание. Но с подобными той, что сейчас лежала перед ним, он никогда не сталкивался. На чёрной папке был лишь один опознавательный символ — красный восклицательный знак в верхнем правом углу. Немного помедлив, прежде чем открыть её, ощущая на себе тяжелый взгляд начальника, мужчина взял ее в руки и принялся изучать содержимое.

В папке было всего три листа, но он уже знал, что ничего хорошего ждать не приходится. Сначала бегло ознакомился с содержимым: на первом листе был сплошной текст, на втором расположились фотографии, напоминавшие коллаж, на третьем красовались чертежи и какие-то расчёты. В области живота начались спазмы, но, не подавая вида, он принялся всё изучать. Внимательно ознакомившись с информацией, потянулся к горлу, чтобы ослабить узел галстука. А когда вспомнил, что его там не было, беспомощно поднял голову, посмотрев на начальника. Сложив листочки аккуратно в папку, он протянул её обратно. Дыхание спёрло.

— Что скажешь? — поинтересовался начальник, доставая очередную сигарету из портсигара. Он сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул, из-за чего его лицо скрылось в облаке дыма.

— Я… Ээ… — в горле першило из-за дыма, и ему едва удавалось сдерживаться, чтобы не раскашляться. — Это достоверная информация?

— Настолько, насколько это возможно в такой ситуации, — отстраненно ответил начальник, всем своим видом показывая разочарование от вопроса подчиненного.

— Даже не знаю, что сказать. Мне нужно время, чтобы всё это переварить… — отвечал он извиняющимся тоном, отчетливо уловив настроение собеседника.

— У нас впереди много работы, — тон сменился на приказной.

— Да… Но… Я… — мямлил он, не глядя на говорившего.

— Ты чего это распустил нюни, соберись немедленно! — взорвался тот.

Мужчина поднял голову. Начальник придвинулся вперед, и очертание нервозно-озлобленного лица стало проступать через расползавшийся по сторонам дым.

— Надеюсь, ты осознаешь уровень ответственности и доверия к тебе?

— Конечно.

Начальник достал из ящика стола ещё одну папку: такую же чёрную, но на этот раз с буквой «Х» посередине. Не успев докурить сигарету, он уже тянулся к портсигару за следующей. Заметив, что осталась всего одна сигарета, он брезгливо поморщился. Резким движением пальцев левой руки толкнул папку в сторону своего подчиненного. Тот, снова немного медля, открыл её и быстро ознакомился с содержимым.

— Все понятно? — Это было скорее утверждение.

— Да.

— Тогда можешь идти.

Он, как и в случае с первой папкой, аккуратно сложил всё обратно, встал из-за стола и спешно покинул кабинет. По коридору шел медленно, опираясь одной рукой на стену. Больше всего ему хотелось, чтобы это был сон, ночной кошмар, после которого он проснется и не будет ничего помнить.

Глава 2

Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать…

Полковник в отставке Николай Петрович Пантелеев закончил последнее отжимание, встал, подошел к рабочему столу, взял небольшое полотенце, которое заранее подготовил, и вытер проступившие на лбу капельки пота. Сегодня была пятница, а это значит, что он почти весь день читал в своем кабинете отчеты разных отделов о проделанной за неделю работе. Чтобы хоть как-то разнообразить рутинный день и добавить немного активности, он старался каждые несколько часов делать небольшую зарядку, благо в его кабинете все для этого было: по правую сторону от массивного рабочего стола, сделанного из слэба карагача, висела боксерская груша, было несколько типов гантелей разных весов и турник. Пантелеев придерживался мнения, что спортивная деятельность здорово стимулирует мозговую активность и помогает лучше справляться со стрессом. Полковник сел за стол, взял бутылку с водой, сделал несколько глотков и, уткнувшись в большой монитор, погрузился в работу. На сегодня никаких встреч запланировано не было, и ему оставалось только ознакомиться с отчетом отдела по разработке спутниковых технологий. Предвкушая предстоящие выходные, он погрузился в документы. Внимательно изучая данные и скрупулезно рассматривая различные чертежи, он лишь изредка бурчал себе под нос: «Хмм, интересно, интересно. Даже так… Ну надо же». Наконец с отчетом было покончено. Открыв ящик стола, располагавшийся с левой стороны, Пантелеев достал оттуда блокнот и сделал несколько заметок по итогам прочтенного отчета.

«Оставлю это до понедельника — вдруг за выходные ещё что-то придёт в голову», — радостно подумал полковник, ознаменовав таким образом конец тяжелой рабочей недели.

Он убрал блокнот обратно в ящик, взглянул на часы и был приятно удивлен: «15:24, прекрасно. Пораньше закончу сегодня». Пантелеев встал из-за стола, надел пиджак, который аккуратно висел на спинке кресла, взял бутылку воды и оглядел свой кабинет. Он был одним из тех людей, у которых в кабинете всегда был порядок, особенно на рабочем столе — даже если во время работы на нем и были какие-то документы, то перед уходом полковник все аккуратно складывал и убирал в ящики, чтобы поверхность всегда была чистой. Убедившись, что порядок на столе отвечает его стандартам, он прошел мимо большой интерактивной карты мира: к ней можно было подойти, выбрать любую страну и даже город, и перед пользователем появлялись все новости о выбранной локации за указанный промежуток времени. Пантелеев каждый раз восхищался этой картой, отмечая, как много времени можно сэкономить, сфокусировавшись только на тех новостях, которые по-настоящему важны. У выхода стоял небольшой шкаф, в котором висел запасной костюм, несколько рубашек и галстуков, а также верхняя одежда — сегодня это было кашемировое пальто серого цвета, сшитое на заказ у одного очень известного портного Москвы. Не то чтобы Пантелеев любил тратить деньги на дорогие вещи, но этот портной, Макеев Максим, а для него просто Максимка, был старинным другом полковника — они вместе учились в школе, проведя большую часть времени за одной партой. А кашемировое пальто было по такой приятной цене, что жена полковника настояла на необходимости его покупки. Пантелеев покинул свой кабинет и миновал приемную, в которой никого не было. Он принципиально отказывался от ассистента или секретаря, считая, что это только усложняет выстраивание рабочего процесса, ведь во все свои дела и планы надо интегрировать другого человека, а это всегда тяжело. Зайдя в лифт, он нажал на самую нижнюю кнопку и уже через минуту шел по подземной парковке, где его ждал служебный «Москвич». Машина была черного цвета и блестела.

«Не зря покрыл воском», — одобрял свой же поступок полковник.

Полковник обогнул машину и нежно, так, чтобы не оставить следов на кузове, провел кончиками пальцев по двери. «Москвич» не только несказанно радовал полковника во время вождения, но и заставлял его гордиться российским автопромом. Ещё каких-то 15 лет назад на рынке российской автопромышленности все поставили окончательный крест. И вот, когда техническое и технологическое отставание от других машин было признано критическим, на горизонте появился предприниматель Антон Силантьев. Он, успешно занимаясь внедрением инновационной робототехники во все возможные сферы жизни, решил попробовать себя в новой отрасли. Спустя всего пару лет с конвейера сошел первый «Москвич-С», ничем не уступающий зарубежным аналогам. Сегодняшняя модель полковника была уже третьим поколением обновленного «Москвича», и по уверениям самого Пантелеева, эта машина значительно превосходила любые западные аналоги.

Пантелеев открыл заднюю дверь, повесив на специальную вешалку своё пальто, и уже собирался садиться за руль, как боковым зрением увидел приближающуюся машину. Он почувствовал странную вибрацию, исходящую откуда-то изнутри, из самых глубин сознания, поэтому замер, обратив свой взор на машину. Роскошный автомобиль чёрного цвета начал сбавлять скорость, подъезжая к «Москвичу». Полковник не мог поверить своим глазам — на краю капота красовался бегущий олень.

— Да это же «Чайка»! — безошибочно определил он. — Но как это возможно? Она снята с производства много лет назад.

Автомобиль был невероятно эффектным, он вобрал в себя прелести технологического прогресса, при этом не утратил историческую аутентичность. Аккуратные изгибы кузова подчёркивали все прелести внешнего вида, а звук мотора даже на минимальной скорости давал понять, что под капотом находится настоящий зверь. «Чайка» остановилась, и из нее вышел мужчина приятной внешности, одетый в классический костюм черного цвета; рубашка и галстук также были чёрными.

— Николай Петрович? — обратился он к Пантелееву.

— Да, — спокойно ответил полковник, хотя внутренние вибрации усилились.

— Архипов, Петр Иванович, — представился незнакомец.

— Чем могу помочь? — поинтересовался Пантелеев.

Прежде чем ответить, Архипов достал из внутреннего кармана пиджака небольшое приспособление круглой формы. На нем был один переключатель — вверх и вниз — и маленький индикатор красного цвета. Когда Архипов поменял положение переключателя, то на приборе загорелся зеленый цвет вместо красного.

— Это вакуумный ограничитель, — начал объяснять незнакомец. — Он создает особое поле вокруг нас, и наш разговор никто не сможет подслушать. Мы можем даже кричать, а звук не выйдет за пределы поля. Те, кто находится вне этого вакуума, будет наблюдать лишь две размытые фигуры, что гарантирует полную приватность нашей беседы.

Архипов говорил это таким обыденным тоном, словно это было совершенно естественно и тут нечему было удивляться. К счастью, Пантелеев прекрасно знал, как работает это устройство. Он уже сталкивался с подобным во времена службы, однако тогда это приспособление было размером с холодильник.

«Надо же, когда оно такое портативное, то, конечно, намного практичнее. Вопрос только в том, откуда такая разработка у него? И кто он такой?» — подумал про себя полковник.

— Николай Петрович, завтра в 10:00 утра вам назначена встреча. Вопрос чрезвычайной важности, — напористо сказал Архипов, скорее ставя полковника перед фактом, нежели ведя с ним диалог.

От такого напора Пантелеев слегка опешил.

— Петр Иванович, я, вероятно, прослушал, кто вы и откуда, — размеренным тоном ответил полковник.

— Речь сейчас не обо мне, — продолжал напирать Архипов.

Пантелеев немного наклонился вбок, посмотрев за плечо Архипова. Он окинул взглядом «Чайку», потом вернулся в исходное положение и несколько раз осмотрел своего собеседника. Было несложно догадаться, что полковник, не получив ответ на свой вопрос, решил самостоятельно выяснить, что происходит. Архипову эта игра доставляла явное удовольствие. Он внимательно смотрел на Пантелеева с ехидной улыбочкой.

— Полагаю, настолько важное, что никаких деталей вы раскрывать не можете? — с некоторым вызовом спросил полковник.

Архипов в ответ продолжал улыбаться.

— Ну что же, Петр Иванович, если вы не хотите говорить мне ничего, позвольте мне самому сделать кое-какие выводы. Черный костюм и черная рубашка — интересное сочетание, — начал Пантелеев. — На человека из сферы моды вы никак не тянете, значит, это ваш рабочий образ. Для какого-нибудь рядового министерства слишком мрачно. «Чайка» великолепна. — Полковник ещё раз окинул её взглядом и понял, что на её фоне «Москвич» уже не кажется ему таким прекрасным. — Но я сильно сомневаюсь, что такую машину может купить каждый. Поэтому снова исключаем рядовое ведомство. Вы приехали с водителем, но при этом сидели на переднем сиденье, а не на заднем. Этот факт также позволяет сделать некоторые выводы. — От ехидства на лице Архипова не осталось и следа. — Ну и, наконец, вакуумный ограничитель. Я встречал подобную технологию, но не в таком портативном виде.

— И что же дальше? — спросил Архипов, на лице которого появилась некоторая озадаченность, перекликающаяся с интересом.

— Если вы не хотите ничего мне объяснять, то я полагаю, что у меня есть полное моральное право оставить свои выводы при себе.

— Николай Петрович, я здесь не для того, чтобы играть с вами в игры и наблюдать, как вы изображаете Шерлока Холмса. Однако ваша наблюдательность, бесспорно, заслуживает поощрения. Вы правы, я не из министерства и не из какого-то, как вы выразились, рядового ведомства. Я представляю тайную службу, её предназначение — решение самых сложных и нестандартных задач. Наша работа — это поддержание хрупкого баланса, на котором держится наш мир.

— Вот как? И что же вам нужно от меня?

— Не люблю повторяться.

— Завтра состоится встреча, на которой я должен быть. А где же она пройдет? Или…

— Скажем так: в одной исторически значимой постройке из красного кирпича в центре Москвы, — быстро ответил Архипов, не дав Пантелееву закончить вопрос.

Полковник нахмурил брови, обдумывая то, что ему только сказал Архипов. Выдержав небольшую паузу, Пантелеев продолжил:

— Вы хотите сказать, что встреча пройдет в Кремле?

— Все, что я хотел сказать, я сказал.

Пантелеев снова взял паузу. Он стал морщить лоб и сжимать губы.

— Завтра у меня…

И снова Архипов, будто бы заранее зная, что скажет Пантелеев, не дал ему договорить.

— Николай Петрович, я знаю, что завтра у вас с супругой годовщина. Двадцать пять лет со дня свадьбы. Внушительно, однако. Кажется, это серебряная свадьба?

— Верно.

— У вас забронирован столик в вашем любимом ресторане на 14:00, а вечером вы планировали покататься на корабле по Москве-реке.

— Вы прекрасно осведомлены, и это немного пугает.

— Не бойтесь, Николай Петрович. Я вас уверяю, что мне известны вещи и пострашнее, чем ваше расписание на завтра. А когда вы узнаете, что именно за встреча вас ожидает, вы поймете, почему мы так хорошо вас изучили.

— Видимо, отказаться я не могу?

— Я рад, что мы быстро друг друга поняли. — На лице Пантелеева была некоторая осторожность и неуверенность, поэтому Архипов постарался его немного приободрить. — Я понимаю, что это все неожиданно, и такие коррективы планов приносят вам неудобства в столь важный день. Позвольте мне помочь вам.

— Как?

— Завтра в 9:00 утра за вами заедет водитель на этом самом автомобиле, — Архипов показал рукой на стоящую рядом «Чайку». В 10:00 другой водитель заберет вашу супругу и отвезет в Центральный дом Музыки. Представляете, по счастливому стечению обстоятельств ее любимый пианист сейчас в Москве, и он любезно согласился устроить персональный концерт для Ольги Дмитриевны. После концерта у нее будет возможность выпить кофе в компании музыканта, а к 14:00 она будет доставлена в ресторан. И вы, кстати, тоже. Я взял на себя ответственность немного изменить вашу программу — после ресторана вас ждет особая выставка в Третьяковской галерее, а уже потом…

Пантелеев, помня, как собеседник дважды не давал ему закончить свой вопрос, решил поступить также.

— Особая? — Архипов был явно не в восторге, что его перебили.

— Особая, да, — ответил он ледяным тоном, показывая всем своим видом недовольство из-за того, что его прервали. — Галерея завтра будет закрыта. Официальная причина — технические работы. На деле она будет работать для вас с супругой, и вы можете насладиться уникальными работами, недоступными в обычные дни никому.

Пантелеев постарался не показывать эмоций. Конечно, он не был особо рад такой неожиданной программе, ведь, во-первых, он ненавидел музеи и галереи, а, во-вторых, что за тайная встреча — в субботу. Не забыл он и про постройку из красного кирпича. Неужели речь действительно идет про Кремль? Но что там нужно от меня? Вопросы обильно посыпались в голове полковника, но ответов на них не было.

— А что с поездкой на корабле? — вырвалось у полковника, хотя думал он совершенно о другом.

— После галереи вас будет ждать корабль с живой музыкой и вкусным ужином. Я распорядился, чтобы вас обслужили по высшему разряду.

Полковник понимал, что разговор подходит к концу. Он получил максимум информации, которая была доступна ему в этот момент.

«Надо признать, что предложенная программа выглядит неплохо. Если бы только не галерея», — подумал он про себя.

— В 9:00 утра я буду готов, — строго сказал полковник.

Архипов одобрительно кивнул головой и направился к машине. Перед тем как сесть в нее, он добавил: «Николай Петрович, после корабля наш водитель, конечно же, довезет вас до дома. Надеюсь, вечер будет чудесным. Ах да, чуть не забыл — как бы вскользь упомянул Архипова. — Уверен, я мог бы этого и не говорить, но просто на всякий случай — и наш разговор, и завтрашняя встреча строго конфиденциальны.

Пантелеев ничего не ответил. В голове был круговорот мыслей, который выражался в одном-единственном вопросе: «Что, чёрт побери, происходит?»

Тем временем «Чайка» завелась, передние колеса повернулись на 90 градусов, и через несколько секунд машина совершила разворот на 180 градусов. А ещё через мгновение она резво тронулась с места. Полковник постоял ещё несколько минут, затем приложил большой палец к ручке двери, свет в салоне загорелся, и фары приветственно замигали. Обычно Пантелеев управлял машиной сам, но сейчас он понимал, что слишком встревожен, чтобы сосредоточиться на дороге и получить хотя бы каплю удовольствия от вождения. Он сел за руль, пристегнулся и произнес: «Едем домой. Включить режим автопилота».

Всю дорогу полковник думал о том, что же завтра ему предстоит узнать. Он перебирал разные варианты, однако ни один не казался ему подходящим. На подъезде к дому он немного успокоился и перевел «Москвич» в режим ручного управления, чтобы хоть немного порулить самому. Когда же он доехал до дома, то подошел к входной двери и провел свой традиционный ритуал: закрыл глаза, сделал три глубоких вздоха, оставив работу и все проблемы за пределами дома, и вошел в квартиру.

Глава 3

Пантелеев проснулся рано утром, за час до будильника. Ночь была беспокойной, нормально поспать так и не получилось. В голове постоянно крутились мысли о предстоящей встрече. Он бесшумно встал с кровати, чтобы не разбудить спящую супругу, и вышел из комнаты. Накануне полковник сказал жене, что ему придется поехать на работу, не уточняя никаких деталей. Ольга, в свою очередь, не стала уточнять — это было давней традицией. Если муж что-то захочет ей рассказать, он сделает это. Им всегда есть о чем поговорить и без расспросов о том, что происходит на работе. Пантелеев добавил, что он внес небольшие коррективы в субботний день, однако это сюрприз, она все узнает сама, но обед состоится по расписанию. Полковник сделал утреннюю гимнастику, принял холодный душ, побрился и пошел на кухню. Аппетита не было, и чем ближе время подходило к 9 часам, тем больше он волновался. Заставив себя съесть яичницу из двух яиц и запить это чашкой кофе, Николай Петрович отправился в гостиную. Там он заранее спрятал несколько записок для жены — каждая была подсказкой, которая приведёт к следующей. В итоге Ольга должна была найти все 4 подсказки и обнаружить главный подарок — серьги, которыми она грезила целый год. Пантелеев быстро разложил подсказки — первая отправилась в ванну, вторая была спрятана в гардеробной, третья расположилась на кухне, а четвертая — в гостиной. Сам же подарок — небольшая квадратная коробочка — находился в стеклянной витрине, за одной из совместных фотографий. Закончив с приготовлениями, он пошел одеваться. Николай Петрович выбрал темно-синий костюм, голубую рубашку и фактурный галстук синего цвета, органично сочетавшийся и с рубашкой, и с костюмом. Дальше он добрался до прямоугольной коробки, в которых хранились часы. Он окинул взглядом всю коллекцию: она насчитывала 6 разных моделей — и остановился на отечественной классике: механические часы «Восток», которые ему подарили на 45-летний юбилей бывшие коллеги по Министерству обороны. Посмотрев на себя в зеркало, он остался доволен своим внешним видом. До приезда водителя оставалось ещё 20 минут, поэтому полковник взял свои ботинки и начал их чистить. Чистка обуви была чем-то вроде ритуала для Пантелеева, который он никому не доверял, даже любимой супруге. В прихожей в ящике у него была небольшая коробка, в ней находилось все необходимое для чистки — несколько губок, различные тряпки, целый набор восков, спрей для защиты от воды и грязи и набор освежителей с разными вкусами. Полковник взял ботинки и принялся их натирать. Когда отражение люстры на потолке на его обуви стало бить по глазам, он остановился и с чувством гордости и нескрываемой радостью убрал все сначала в коробку, а потом обратно в шкаф. Пальто он выбрал строгое — черное, классическое. На часах было почти 9 утра, водитель должен был вот-вот приехать. Он услышал, как проснулась супруга, которая пошла в ванну, и подумал, что ему очень хочется вручить подарок лично. Или хотя бы понаблюдать, как жена будет искать подсказки. Но в этот момент в его голове снова закрутились мысли о предстоящей встрече, он одернул себя, строго сказав самому себе, что опаздывать нельзя. Грустно вздохнув, Пантелеев вышел из квартиры и направился на улицу.

На часах было без пяти минут девять, но «Чайка» уже стояла прямо около подъезда. С утра при естественном освещении она выглядела ещё эффектнее, чем накануне. Над внешним видом машины потрудились на славу: чопорной прямоугольной форме удалось придать одновременно изящество и благородство, отчего все остальные машины просто меркли на её фоне. Пантелеев подошел к ней, открыл заднюю дверь и сел внутрь. Он сразу же обратил внимание на ни с чем не сравнимый запах нового автомобиля. Кожаный салон был настолько мягким и приятным на ощупь, что полковник на секунду вовсе забыл о том, куда ему надо ехать. Он обменялся приветствиями с водителем, и они сразу же поехали. Пантелеев жил в центре Москвы, в двух минутах ходьбы от Старого Арбата. По меркам крупного мегаполиса это ещё раннее утро, поэтому количество машин можно было пересчитать по пальцам. «Чайка» скользнула по переулкам и быстро оказалась на улице Знаменка, проехав кинотеатр «Художественный», который после реставрации словно обрел вторую жизнь. На секунду полковник задумался, почему они ни разу так и не сходили туда с Ольгой, хотя неоднократно обсуждали это. На прямом отрезке дороги водитель надавил на газ, дав возможность «Чайке» продемонстрировать мощный рык мотора.