Кейнс и левое кейнсианство для России
- -
- 100%
- +
2.2. Пересмотр мирного договора и устройство Европы. [ Глава 7 книги 2 ]
«В Англии общественное мнение почти уже завершило свой круг, и премьер-министр [Ллойд Джордж] готовится выиграть победу на новых общий выборах на платформе: запрещение Германии платить, работа для каждого и более счастливая Европа для всех.»
«Оглядываясь в прошлое и перечитывая, что я написал два года назад, я вижу, что опасностей, которые тогда, казалось, нависли над Европой, ныне счастливо удалось избежать… Два года назад договор, который бросил вызов справедливости, милосердию и мудрости, представлял тогдашнюю волю стран-победительниц. Тогда я спрашивал себя: народ, ставший жертвой договора, проявит ли терпение? Или лишения и отчаянье заставят его потрясти самые основы общественного порядка? Теперь у нас есть ответ. Да, жертва оказалась терпеливой.» [1, c. 71]
Кейнс подчеркивает, что ни одна часть мирного договора не была выполнена на деле, за исключением статей о границах и разоружении. Много несчастий, которые я предсказывал как следствие применения главы о репарациях, в действительности не постигли Европу именно потому, что никто серьезно не пытался выполнить предписания договора… Несмотря на упадок торговли и расстройство денежной системы, Европа под внешней оболочкой теперь оказалась гораздо устойчивее и здоровее, нежели два года назад. Смятение в умах отчасти улеглось. Старый порядок, нарушенный войной, отчасти восстановлен; транспорт, за исключением Восточной Европы, в значительной мере налажен; повсюду, кроме России, жатва была обильна, и в сырье для промышленности нет недостатка.
«На этих новых путях все же остаются два препятствия. Во-первых, договор, хотя он и оставался без применения, еще не пересмотрен. Во-вторых, та часть хозяйственной системы, которая слагается из денежных систем, государственных финансов и заграничных курсов [валют], остается почти в таком же расстройстве, как прежде. В большинстве европейских стран все еще нет равновесия между расходами и доходами бюджета, и потому инфляция растет, а международные курсы их валют по-прежнему колеблются. Предложения, которые я высказываю ниже, посвящены главным образом этой проблеме.
Некоторые из предлагаемых ныне планов восстановления Европы содержат слишком большой элемент опеки и слишком сложны, а иногда они исходят из чересчур пессимистических предположений. Больной нуждается не сколько в лекарствах или операциях, сколько в здоровых и естественных окружающих условиях, благодаря которым заработают его собственные восстанавливающие силы. Вот почему надлежащий план должен носить по преимуществу «негативный» характер; он должен быть направлен на устранение различных препятствий, на упрощение положения, на уничтожение бессмысленных и несправедливых пут.» [1, c. 72]
«В главной части мои предложения не новы. Проект частичного или полного уничтожения междусоюзнического и репарационного долгов, ныне всем уже знакомый, по необходимости играет в них крупную роль.» [1, c. 73]
2.3. Пересмотр мирного договора [ 7.1 книги 2 ]
[Кейнс долго, в предыдущих 6 главах, которые отсутствуют в книге «Кейнс. Избранное» [1], анализировал договор и состояние экономик и в 7 главе представлены только его результирующее предложения.]
«Оставляя пока в стороне упразднение различных статей договора, которые и без того остаются только на бумаге, а также прекращения оккупации на условиях, изложенных ниже, я хотел бы закончить мой пересмотр договора одним взмахом пера. Пусть нынешняя оценка репараций в 138 млрд. золотых марок [если мы не перепутали курсы валют, то это составляет 6,9 млрд. фунтов] будет заменена суммой в 36 млрд. золотых марок [или 1,8 млрд. фунтов или 9 млрд золотых долларов]» (табл. 3) [1, c. 74]
[В первой книге своего анализа Кейнс давал возможные суммы репараций в британских фунтах. Курс составляет 20 золотых марок на 1 золотой фунт стерлингов.]
Табл. 3. Предлагаемые пропорции репараций
«Теоретически можно допустить предположение, что Германия окажется в состоянии уплатить 1 % прироста и 5 % погашения с этой суммы долга. Однако это может быть достигнуто только поощрением ее промышленности, работающей на вывоз, в такой степени, которая окажется невыгодной для Великобритании, и возложением на ее финансы трудной задачи, которая расстроит ее бюджет и ослабит правительство. Даже если подобный платеж теоретически возможен, я не считаю его практически осуществимым в течение периода в тридцать лет.
Предлагаю, чтобы Британская империя помимо пересмотра договора, о котором говорилось выше, целиком отказалась от своих требований, за исключением суммы в 1 млрд. золотых марок, предназначенных для особых целей, которые будут разъяснены дальше, и чтобы сверх того, Британия взялась удовлетворить претензии Италии и других менее крупных получателей тем, что простила бы им одолженные у нее суммы. Германии пришлось бы уплатить 18 млрд. Франции и 3 млрд. Бельгии, так как я предполагаю, что Соединенные Штаты тоже согласились бы простить безделицу, причитающуюся в их пользу. Эту достаточную сумму Германия должна была бы уплатить ежегодными взносами в размере 6 % годовых (считая 1 % прироста и 5 % погашения) в течение тридцатилетнего периода.» [1, c. 75]
[Описанная Кейнсом схема вообще-то предполагает 25-ти-летний период погашения при пропорциональном платеже за кредит. 30-ти-летняя схема платежей опирается на 1,33 % прироста и 4,67 % погашения.]
2.4. Удовлетворение нужд союзников [ 7.2 книги 2 ]
«Мое предложение предусматривает полное восстановление опустошенных провинций [Бельгии и Франции] согласно добросовестной оценке принесенных убытков, и в тоже время оно вычеркнет другие параллельные требования, стоящие на пути этому главному требованию». [1, c. 76]
2.5. Помощь новым государствам [ 7.3 книги 2 ]
«Из доли получений Великобритании я оставил в силе и при новой схеме сумму в 1 млрд. марок золотом; эти деньги предназначены не для нее самой, а для облегчения финансовых проблем двух новых государств, за которые на Англии лежит известная ответственность – Австрия и Польша.
Жители Вены не созданы для трагедии; все мы сознаем, что желать зла городу Моцарта было бы слишком жестоко. Вена была столицей вырождающегося величия; но если она освободится от соблазнов империализма, она станет тем, чем она должна быть, а именно центром торговли и художеств для четвертой части Европы.» [1, c. 77]
Кейнс предлагает «сложить с нее ее долги иностранным правительствам, включая также и невыполнимое обязательство по репарациям», и «снабдить ее в Берлине кредитом в размере 300 млн. марок золотом [или 15 млн. британских фунтов], которым она могла бы пользоваться в течение пяти лет».
«Для прочих новых государств, за исключением Польши, было бы достаточно сложения с них долгов, а для Венгрии, кроме того, также обязательств по репарациям. … Главная проблема Польши может быть решена только временем и возрождением соседних с нею государств. Я рассматриваю только неотложный вопрос реорганизации ее денежной системы и облегчения ее мирных отношений с Германией. Для этой цели я считал бы нужным предоставить ей остаток вышеупомянутого миллиарда, те. 700 млн. золотых марок» [или 35 млн. фунтов]. [1, c. 78]
«По существу изложенная схема весьма проста. Она удовлетворяет главному требованию: поставить перед каждым министром финансов Европы посильную проблему. Даже на бумаге, а еще более в действительности все континентальные страны Европы окажутся в выигрыше. На бумаге Соединенные Штаты и Соединенное Королевство оказываются в проигрыше.»
«В силу Лондонского соглашения Великобритания имеет право на 22 % поступлений от Германии, что составит от 780 до 1010 млн. марок золотом (от 39 млн. до 50,5 млн. фунтов золотом) [в год], смотря по тому, какую сумму предположительно составит германский экспорт.» [Если экспорт Германии составит 6 млрд. марок и если он достигнет 10 млрд.] [1, c. 73]
[Таким образом, курс валют в золоте составляет 20 марок за фунт.]
«Тем не менее под давлением обстоятельств мы не можем рассчитывать на помощь американцев и, если того требует необходимость, Англия должна обходиться без нее. Если Америка не выказывает готовности принять участие в конференции для пересмотра договора и восстановления Европы, то Великобритания должна согласиться на отказ от своих бумажных претензий независимо от поведения Соединенных Штатов.
Вся простота моего плана может быть ясно понята из краткого его резюме: 1) Великобритания и, если возможно, также Америка аннулируют все долги европейских правительств и отказываются от всякой доли в германских репарациях; 2) Германия уплачивает 1260 млн. золотых марок (63 млн. фунтов золотом) ежегодно в течение 30 лет и предоставляет сумму в 1000 млн. марок [50 млн. фунтов] в качестве помощи Польше и Австрии; 3) из ежегодного платежа Германии 1080 золотых марок получает Франция, а 180 млн. – Бельгия.» [1, c. 80]
«Великобритания могла бы обеспечить своим товарам доступ в глубь Германии без уплаты пошлины… Она могла бы добиваться частичного контроля над германской промышленностью.»
«Главный предметом спора является вопрос; можно ли удовольствоваться ежегодным платежом в 63 млн. фунтов золотом? Я допускаю, что Германия могла бы заплатить и несколько более крупную сумму. Однако я рекомендую именно эту цифру, так как, во-первых, она достаточна для восстановления разрушений, причиненных Франции, а во-вторых, она не столь тяжка, чтобы для ее взыскания нас надо было вторгаться в Германию каждую весну и осень. Платеж должен быть определен в такой сумме, которую Германия не могла бы считать несправедливой и которая настолько бы соответствовала бы ее силам, что, и уплачивая ее, она не теряла бы своей энергии в труде. Эти предложения, какими бы умеренными по сравнению с другими они ни казались, возлагают на Германию очень тяжкое бремя.» [1, c. 83]
Глава 3. Социальные последствия изменения стоимости денег
[Глава 1 книги 3]
[Главы 3-7 являются изложением и цитированием глав 1-5 глав книги 3
«Трактат о денежной реформе» (Кейнс, 1923)
[Прошло еще 2 года. Мир в конце 1920 пережил экономический кризис и почти весь 1921 наблюдалась депрессия и дефляция. Кейнс осознал, что дело не в частных просчетах отдельных министров финансов, а в ошибочности общих принципов экономической политики, рассчитанной на восстановление прежних довоенных уровней национальных валют. Он сформулировал программу глобальной корректировки денежной системы.]
«Мы доверяем дело сбережения частным лицам и побуждаем сберегающих помещать свои средства главным образом в денежные документы. Мы возлагает ответственность за производство на предпринимателя, побуждаемого преимущественно стремлением к получению прибыли, которую он пожинает в форме денег. Те, кто не является приверженцем коренных преобразований современного социального уклада, полагают, что указанные начала как отвечающие человеческой природе имеют большие преимущества. Но они не могут правильно функционировать, если то мерило, которое они предполагают устойчивым, – деньги, является неустойчивым.» [1, c. 86]
«Часто полагают, что издержки производства сводятся к трем элементам: вознаграждению рабочей силы, предпринимателя и прибыли на капитал. Но существует еще и четвертый элемент – риск; и вознаграждение за риск является самым тяжелым, но вместе с тем наиболее легко устранимым бременем для производства. Момент риска сказывается наиболее сильно при неустойчивости денежной единицы. Денежные реформы, которые привели бы здоровым принципам денежного обращения в Англии и во всем Мире, уменьшили бы элемент риска, от которого в настоящее время мы терпим непомерный ущерб.»
«Часто утверждают, что научное изучение вопросов денежного обращения невозможно. Чего нам не хватает, так это скорее ясного анализа реальных фактов, чем способности понять уже проведенный анализ. Если новые идеи, всплывающие в разных местах, здоровы и верны, то они рано или поздно пробьют себе дорогу.»
«Значение денег заключается в их покупательной способности. Изменение стоимости денежной единицы, влияющее единообразно и равномерно на все хозяйственные явления, не влечет за собой никаких последствий.» [1, c. 87]
«Отсюда следует, что изменение стоимости денег, или, что то же самое, изменение уровня цен, приобретает социальное значение лишь постольку, поскольку его влияние неодинаково… Изменение стоимости денег, наблюдаемое с 1914 года, приняло такие размеры, что оно вместе со всеми своими последствиями является одним из самых примечательных феноменов хозяйственной истории современного мира.»
«Во время наполеоновских войн и в непосредственно следовавший за ним период наибольшее колебание цен в Англии в течение одного года равнялось 25 %, а наиболее высокий уровень цен в первой четверти XIX века которую мы привыкли считать самым длительным периодом в истории английского денежного обращения, был едва лишь вдвое выше прежнего уровня цен,» и этот подъем длился целых 13 лет. Сравним с этим невероятные колебания последних 9 лет.» (табл. 4)
Табл. 4. Индексы оптовых цен в процентах к 1913 [1, c. 88] [У Кейнса таблица погодовая, но общие тенденции хорошо проглядываются и при пропусках]
* – Первое полугодие.
Кейнс отмечает, что, как видно из таблицы, независимо от стран, нет части света, которая была бы избавлена от сильных ценовых сдвигов: в Соединенных Штатах, где золотой стандарт остался в прежней силе; в Японии, которой война принесла больше выгод, чем затрат; в нейтральной Швеции – в этих станах изменения стоимости денег оказались сопоставимы с таковыми в Англии. С 1914 по 1920 годы имела место инфляция. С 1920 года страны, сумевшие стать хозяевами своего финансового положения, сократили предложение денег и испытали все последствия дефляции.
Кейнс обратился сначала к исследованию влияния инфляции, но затем и дефляции. Дефляцию он считает более вредной.
3.1. Влияние изменения стоимости денег на распределение благ
[1.1 книги 3]
Кейнс принял тройственное распределение общества: класс рантье (инвестирующий класс), класс предпринимателей и класс получающих заработную плату, понимая, что эти классы могут и пересекаться.
I. КЛАСС РАНТЬЕ
«Договоры об уплате денежных сумм в определенные сроки должны будут существовать до тех пор, пака деньги вообще ссужаются, или даются взаймы.» [1, c. 90]
К началу XX века какие договора привели к разделению имущего класса на две группы – «предпринимателей» и «рантье» – нередко с противоречивыми интересами, хотя часто это пересекающиеся группы.
«Класс предпринимателей имеет возможность привлекать к поддержанию своих предприятий не только свое собственное состояние, но и сбережения общества в целом… В течение ста лет эта система действовала в Европе с небывалым успехом и способствовала накоплению средств в небывалой до того степени. Сберегать и капитализировать было одновременно обязанностью и наслаждением весьма многочисленного класса… Мораль, политика, литература и религия этого времени заключили тесный союз для поощрения сбережений. Бог и Мамон были примирены. Мир на Земле людям состоятельным! Богатый мог попасть в царство небесное, если только он был бережлив. Новая гармония снизошла с небесных сфер» [1, c. 90]
«Помещение капиталов ширилось и умножалось… И весь счастливый опыт XIX века создал убеждение, что так будет продолжаться и впредь, а предостерегающие катастрофы прошлого были забыты. Казалось, забыли про отсутствие исторической гарантии того, что деньги всегда останутся одинаковой массой определенного металла или что их покупательная способность останется неизменной. И все же деньги представляют собой не что иное, как время от времени обнародуемое государством законное платежное средство для выполнения денежных обязательств… Нет страны с историческим прошлым, где, начиная с зачатков хозяйственного развития, мы не наблюдали бы неизменного падения реальной стоимости следующих одно за другим платежных средств, игравших роль денег. И это прогрессивное падение стоимости денег в процессе исторического развития не является случайностью; оно может быть сведено к двум моментам – нужде в деньгах правительств и решающему влиянию класса должников.» [1, c. 91]
«Печатание законных платежных средств являлось и является последним резервом, крайней мерой всякого правительства; и ни одно государство или правительство не согласится объявить себя банкротом и не позволит низвергнуть себя прежде, чем прибегнет к этому средству, находящемуся в его расположении.» [1, c. 92]
«В силу обычной роли денег в повседневной жизни это слишком легко забывают, и деньги как таковые рассматриваются как абсолютное мерило стоимости… События всего XIX века благоприятствовали созданию подобных иллюзий. В первую четверть этого столетия на смену очень высоким ценам периода наполеоновских войн пришло быстрое повышение стоимости денег. В последовавшие за этим 70 лет, не считая немногих кратковременных колебаний, цены обнаружили тенденцию к падению и в этом отношении достигли своего низшего предела в 1896 году.»
«Приблизительно одинаковый уровень цен был в 1826, 1841, 1855, 1862, 1867, 1871 и 1915 годах, равно как на одном уровне были цены в 1844, 1881 и 1814 годах. Если индекс цен в 1914 году принять за 100, то за промежуток времени с 1826 по 1914 наиболее сильное отклонение вверх и вниз составило всего 30 пунктов, то есть индекс цен никогда не поднимался выше 130 и не опускался ниже 70. Нет ничего удивительного, что создалось убеждение в устойчивости денежных обязательств с длительными сроками. » [1, c. 93]
«Покупательная способность годового денежного дохода в общем возрастала. С 1826 по 1896 годы … капитальная стоимость консолей [т.е. облигаций консолидированных инвестиционных фондов,] неизменно, за исключением кратковременных отклонений в обратную сторону, возрастала с 79 до 109 пунктов, в то время как покупательная способность годового дохода … повысилась на 50 %. Но, помимо улучшения курса консолей, они доказали свою устойчивость. В царствование Виктории, если не считать годов кризиса, консоли никогда не падали ниже 90, и даже в 1848 году, [году всеевропейской революции,] когда зашатались троны, средняя годовая цена упала только на 5 пунктов… Что же удивительного, если наши отцы считали покупку консолей прекрасным помещением капитала!»
«Так в течение XIX века образовался обширный, могущественный, уважаемый класс людей, зажиточный в отдельности и очень богатый в целом, не владеющий ни недвижимостью, ни землей, ни предприятиями, ни благородными металлами, но только свидетельством на получение ежегодного дохода в деньгах, определенных законом. К такому помещению капиталов прибегали в особенности люди среднего сословия – это своеобразное явление и гордость XIX века. Привычка и необдуманный опыт создали для подобного помещения капиталов неоспоримую славу полной безопасности.»
Во время и после войны реальная стоимость денег понизилась в Англии приблизительно наполовину, во Франции – в восемь раз, в Италии – в двенадцать раз, почти всякую ценность деньги потеряли в Германии, в государствах, образовавшихся на месте бывшей Австро-Венгерской монархии, и в России.
«С 1896 по 1914 год положение рантье ухудшалось: капитальная стоимость его ежегодной ренты снизилась примерно на треть и покупательная стоимость его доходов также понизилась на треть… Между 1914 и 1920 капитальная стоимость ренты снова упала на треть, а покупательная способность доходов – примерно на две трети. Кроме того, основная ставка подоходного налога возросла с 7 с половиной в 1914 до 30 % в 1921.» [1, c. 94]
«Потери класса рантье частично компенсируются его социальной и родственной близостью к классу предпринимателей, нажившему огромные состояния, что сделало возможным частичное возмещение суммы потерь.» [1, c. 95]
«Но события не становятся от этого менее примечательными. Влияние войны и денежной политики, ей сопутствовавшей, выразилось в поглощении значительной доли реальной стоимости богатств класса рантье… На всем континенте сбережения среднего класса, поскольку они были помещены в ипотеки, облигации или банковские вклады, были по большей части уничтожены, и это опыт, впредь, несомненно, изменит сложившиеся взгляды на сбережения и помещения капитала. То, что считали наиболее прочным, оказалось наименее устойчивым. Тот, кто ничего не расходовал, но и не спекулировал, кто был примерным отцом семейства, кто пел гимны постоянству и следовал неуклонно морали созидательных и почтенных предписаний опытных людей, как раз тот именно, кого Судьба, казалось, меньше всего могла захватить врасплох, пострадали больше всех. Какой же урок для будущего мы должны извлечь из всего этого? Главным образом тот, что при господствующей социальной организации в области денежной политики нельзя рекомендовать принцип lasser faire.»
[Напомним, что lasser faire – главный принцип либеральной экономической доктрины – «пусть все идет, как идет»), – иносказательно, «дозволено всё» (что не запрещено) («предоставьте делам идти своим ходом», что предполагает полное невмешательство государства в вопросы экономики. «Невидимая рука» рынка обеспечит оптимальное распределение ресурсов. Изначально, девиз французских распорядителей рыцарских турниров «Пусть все идет, как идет!»]
II. КЛАСС ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ
«Как деловым миром, так и наукой о народном хозяйстве давно признано, что периоды повышения цен подогревают предпринимательский дух. При повышении цен получаемая предпринимателями выгода является обратной стороной потери рантье. При падении стоимости денег лица, обязавшиеся платить определенные суммы из прибылей предприятия, извлекают выгоду благодаря тому, что твердо установленные денежные платежи составят меньшую, чем прежде, часть их денежного оборота… Так, например, сельские хозяева в Европе, получавшие путем ипотек [залога земли] средства для содержания своих хозяйств, теперь почти совершенно освободились от своей задолженности за счет своих кредиторов.» [1, c. 96]
«В период, когда цены из месяца в месяц повышаются, у деловых людей появляется дополнительный и более значительный источник дохода – конъюнктурная прибыль. Будь это торговец или фабрикант, каждый покупает раньше, чем продает… Тот, кто может получить в кредит деньги и не является совершенным неудачником может извлечь прибыль, не прилагая со своей стороны больших усилий. Повторение успеха вызывает ожидание таких успехов в дальнейшем… Даже одного ожидания повышения цен достаточно, чтобы путем спекулятивных сделок вызвать это повышение.»
«Каждый, кто мог бы получить ссуду от своего банкира и на полученные деньги купить какое угодно сырье, мог бы получать прибыль и с среднем заработать в течение года 46 % [годовых]. Банки же давали брали [за ссуду] не выше 7 % и давали всякому, кто позволит унести себя потоку, возможность получать от 30 до 40 % чистой прибыли в год, не проявляя при этом особых таланов. Насколько же велики были шансы тех людей, которые по своему хозяйственному положению и по своему опыту в деле могли наверняка предвидеть невероятное изменение цен отдельных товаров. А в таком положении был каждый торговец и каждый оптовый потребитель сырья, хорошо знакомый с отраслью… Состояния сколачивались в течение нескольких месяцев.» [1, c. 97]
Банки в 1919 давали под 7 % годовых, а цены за год выросли в 1,5 раза, т.е. на 50%. Поэтому все, кто в это время занимался производством и торговлей, выручили за год около 43 % от вложенных средств.
«Экономисты различают так называемые денежные [номинальные] проценты и реальные.»
[ R = N – I – Реальный % равен Номинальному % за вычетом Инфляции в %.
Если кредит оказан из 5 % годовых, а стоимость товаров через год возросла на 3 % за счет инфляции, то фактический процент кредита составил 2 %. 5-3=2 %.
Если кредит оказан из 10 % годовых, а стоимость товаров через год возросла на 6 % за счет инфляции, то фактический процент кредита составил 4 %. 10-6=4 %.
Если же кредит оказан из 5 % годовых, а стоимость товаров через год возросла на 15 %, то фактический процент кредита составил -10 %. 5-15=-10 %.
Если кредит оказан из 10 % годовых, а стоимость товаров через год снизилась на 5%, то фактический процент кредита составил 15 %. 10-(-5)=15 %.
В первых двух случаях кредит легче из-за инфляции. В третьем случае, когда номинальная ставка ниже инфляции, кредит супервыгоден, так как кредитор «подарил» ссудополучателю 10 %. Причем чем выше инфляция, тем лучше кредитополучателю. В четвертом же случае кредит стал суперневыгоден получателю, так как за счет дефляции (снижения цен) реальная ставка кредитования возросла и стала ростовщической, неподъемной.]