Имперский лекарь 4. Демон-потрошитель

Глава 6. Двумя неделями ранее

Марфа проснулась от острой боли. Неосторожно двинула головой, щеку дёрнуло новой порцией мучения.

Вокруг стоял мрак. В углу большой комнаты огонёк лампады освещает лик иконы. По длинной стороне комнаты – высокие окна, за которыми еле-еле отсвечивает пасмурное ночное небо. Вокруг – дыхание, храп и постанывание многих людей. Люди лежали на кроватях, разделенных узкими промежутками, головами к стене. У каждой койки рядом с подушкой – высокий узкий столик с полкой. Со стороны ног к каждой кровати приставлена табуретка. На кроватях – белые простыни и подушки, темные одеяла.

Память возвращалась медленно.

Она шла домой. Помыла после ужина посуду, убрала кухню и отправилась домой.

Обычно кухарки живут в домах, где служат. Ей хозяева так не позволили. У неё дети, они шумные, непоседливые. Потому Марфа снимала комнату в пригороде. Днём дети сами, под присмотром старшенькой. Неудобно это, – работу она заканчивает поздно, начинает рано, идти долго, времени на сон не хватает. Из-за этого она частенько оставалась ночевать в хозяйском доме, на кухне. Но в тот день ей обязательно нужно было домой, – она получила от хозяев жалованье, надо было оставить дочери денег и заплатить квартирной хозяйке.

Она шла по тёмной пустой улице. Сзади послышались быстрые шаги. Она успела обернуться, потом – удар. Потом, смутное воспоминание, она приходила в себя. Просила узнать, что с детьми – не поняли. Сказали, что лежит без памяти три дня, сунули в рот какое-то лекарство и она уснула. А теперь она лежит где-то на скрипучей кровати, и ей больно.

Попробовала поднять руку – не получилось. Слабость. Медленно подтащила руку к голове. Коснулась пальцами. На голове – повязка. Встать – нет сил. Говорить не может, только издаёт невнятное мычание.

«Как же дети?! – полыхнул в душе страх. – Без матери, без денег! Вдруг хозяйка их выставит из комнаты, пока я тут?!».

Марфу охватила паника. Паника накатывала волнами, выматывала. По щекам от безнадежности катились слезы. Катились и впитывались в бинты.

Марфа попыталась молиться. Не помогло.

«Боже, помоги мне!» – беззвучно завопила она.

«Демон. Демон может помочь», – пришёл неожиданный ответ. На душе стало спокойно. У неё есть возможность всё исправить. Осталось договориться с демоном.

* * *

Как призвать демона знают все. В этом ничего сложного, надо только позвать, прислушаться и подождать. Если повезёт – какой-нибудь откликнется.

Марфе повезло. А может, она просто очень громко звала.

«Слушаю», – возникла в голове чужая мысль.

«Помоги!».

«Что нужно?».

Марфа объяснила – она больна, надо вылечиться и добраться до детей.

Демон замолчал. Потом:

«Не знаю… Ты сильно ранена. Чтобы вылечить, надо энергия, много. У меня нет столько».

«Я на время отдам тебе своё тело, ты получишь энергию. На сколько надо отдам».

«Как получу? Ты ранена. Ты даже встать без моей помощи не можешь. Если даже встанешь – самец тобой не заинтересуется, ты ранена, немолода и не так уж красива».

«Придумай что-нибудь! Я на всё готова!».

Демон думал недолго. Потом предложил:

«Можно попробовать поймать кого-то на живца. Поймать и взять болью».

Марфа сначала не поняла. Демон, точнее демоница, самка, объяснила – если кто-то нападёт или даст согласие на поединок, она получит возможность ударить в ответ, применить колдовство и взять страх и боль. Обычно так поступают самцы, но и она может.

Женщина задумалась, как это сделать, чтобы на неё напали. Потом ахнула – что тут думать? Вон, на ночной улице напали же на неё, и ещё раз нападут. Главное – силы найти, чтобы по улицам ходить. В душе плеснуло темной радостью, предвкушением мести разбойникам. Тем разбойникам, из-за которых она больна, без денег и разлучена с детьми.

Теперь с демоницей договориться стало просто. Быстро обсудили детали, и Марфа отдала ей своё тело.

* * *

Когда демоница взяла тело под свой контроль, Марфа сознание не теряла. Она всё видела, всё чувствовала, всё осознавала. Просто тело перестало её слушаться.

Оно тяжело приподнялось и село на узкой койке. Панцирная сетка под ним прогнулась и заскрипела. Рука поднялась к лицу. Демоница действовала неуверенно и медленно, как будто ей приходилось обдумывать каждое движение.

Ладонь оказалась перед глазами. На среднем пальце вдруг начал расти ноготь. Расти и менять форму. Скоро он превратился в острый черный коготь. Затем рука поднялась к виску и прямо через бинт воткнула коготь в рану. Марфа почувствовала боль, когда остриё проткнуло кожу, услышала, как оно царапнуло по кости. Осколок кости сдвинулся, хрустнул. Коготь проник чуть глубже. По бинту расползлось теплое пятно крови. Стало страшно.

«Сейчас станет легче», – пообещал чужой голос в голове.

Действительно, состояние облегчилось. Исчезло ощущение тяжести и давления в голове, прошла слабость во всём теле.

Кончик когтя зацепил осколок кости, вдавленный ударом внутрь, и потянул его, ставя на место. Кость захрустела, цепляясь краем за соседнюю. Было немного больно и очень жутко. Потом операция повторилась, демоница выправила второй осколок. Потом третий. Подправила их положение пальцем.

Следом за пробитой головой рука занялась сломанной челюстью. Демоница слегка подправила кость, с хрустом поставила её на место, прижала.

«Надо немного подождать», – объяснила задержку. Тело оставалось в неподвижности какое-то время.

Потом: «Пора идти».

Тело встало с кровати. Сделало несколько шагов. Походка оказалась странной и неестественной. Ноги переступали как у цапли, бедра виляли, зато руки оставались неподвижны. Демоница не умела ходить по-человечески, и не могла использовать навыки тела из-за повреждения мозга. Постепенно она наловчилась, движения стали более уверенными и правильными.

«Погоди! А одежда? Паспорт? Деньги?» – подсказала Марфа. Без её совета демоница пошла бы на улицу прямо в больничной нижней рубашке.

Тело поискало вокруг. Одежда нашлась в сундучке под кроватью, паспорт – на полке под крышкой столика. Кошелька с деньгами не было. Видно, грабитель нашёл его и забрал.

«Как же за квартиру платить? Чем детей кормить?» – забеспокоилась Марфа. Дома денег почти не оставалось. Одной растить троих детей непросто, жили от жалованья до жалованья.

Одевшись, демоница вышла из палаты. Марфа посоветовала ей поплотнее обернуть платком голову – чтобы скрыть бинты и кровавое пятно на них. Та послушалась.

В коридоре никого не оказалось. Рядом с одной из палат стоял столик на колесиках. На нем, среди прочих инструментов, демоница нашла ланцет. Нашла и прихватила с собой.

Входная дверь с задней стороны здания была заперта на обычный засов, который открылся с тихим шорохом.

Тело проковыляло по двору больницы, добралось до ворот. Марфа боялась, что сейчас её заметит дворник или сторож, но нет, никто из сторожки не вышел. Она открыла калитку и вышла на ночную улицу.

* * *

«Где искать разбойников?» – поинтересовалась демоница.

Марфа не знала. До бедных кварталов было далеко. Решила – надо просто идти по не самым большим улицам, не выходить на проспект. Кто-то да встретится. И вряд ли этот кто-то, бродящий ночью по городу, окажется добрым самаритянином.

Шли довольно долго, постепенно приближаясь к квартире Марфы. Встретили двух прохожих, которые торопились домой и не обратили внимания на странную женскую фигуру, ковыляющую по улице. Демоница заволновалась: «Где разбойники? Долго ещё?».

Наконец, впереди показалась грузная фигура. Она шла навстречу, слегка пошатываясь.

– О! Баба! – фигура качнулась к Марфе, протянула руку, схватила её за плечо. – Иди сюда! И не шуми тут!» – он сунул ей под нос кулак с зажатой в нем короткой дубинкой.

«Да!» – радостно завопила в голове демоница.

Мужчина замер. Рухнул на колени и тяжело завалился на мостовую. Демоница схватила тяжелое тело за ворот армяка и затащила в ближайшую подворотню.

Марфа удивилась – она никогда бы не подумала, что способна тащить такую тяжесть, да ещё и будучи в столь плачевном состоянии.

Демоница прислонила мужчину к стене. Распахнула армяк, ланцетом взрезала рубаху. А потом… потом одним движением вскрыла разбойнику живот и стала вытаскивать внутренности. Без спешки, аккуратно. Вытаскивать и раскладывать вокруг тела. Картина получалась настолько мерзкая, что граничила с безумной красотой. Марфу охватила паника. Но поделать она ничего не могла.

Мужчина был в сознании. Он уставился на свой живот, невнятно мычал, но оставался неподвижен. Только лицо его и глаза выдавали тот кромешный ужас, который он испытывал.

Демоница закончила вытаскивать внутренности и замерла. Она стояла так долго. Стояла и вглядывалась в лицо жертвы, впитывая его эмоции. До тех пор, пока из его глаз не исчезла жизнь.

«Ну вот и всё. Теперь я могу тебя подлечить. И уж точно ты сможешь дойти до своих детей».

Марфа вздохнула с облегчением. Тело вернулось под её контроль. Как только она отошла от мертвеца, она выкинула его из головы. «Он грабитель. Он заслужил», – успокоила она себя.

Глава 7. Внезапная забота

По доскам пола негромко простучали когти. Незапертая дверь скрипнула и отворилась. В проёме стояла Марыська. Собака нерешительно вошла в комнату. Замерла, переминаясь с лапы на лапу.

– Что-то сказать хотела? – помог ей решиться Данила.

«Да, хозяин», – и опять замерла.

Подошла ближе. Села на пол. Решилась-таки:

«Мне надо вернуть моё тело».

После этой мысли её как прорвало:

«Моё тело в Инферно. Надо его себе вернуть. Я не была в нём много десятков лет. Не знаю, что с ним. А тело мне надо. Я же до сих пор выгляжу, как подросток. Примус говорит, так нельзя. Если я хочу, чтобы демоны мне подчинялись, как вожаку, я должна стать взрослой самкой. А ещё я тогда смогу иметь детей и свою стаю. Настоящую».

В последние дни у Марыськи оказалось много свободного времени. Люди были заняты своими делами, и демоница часто общалась с Примусом. Он напомнил ей о жизни в Инферно, рассказывал, как там сейчас, объяснял непонятное или забытое.

Мышкин не сообразил, в чём состоит проблема Марыськи.

– Так что мешает? Просто вернись в него.

«Страшно! Когда тело ушедшего попадает к врагу, он с ним ничего сделать не может. Но есть способы убить или пленить демона сразу после возвращения».

– И чего же ты хочешь?

Марыська хотела многого.

«Хочу стать умной. Быть собакой – лучше, чем курицей. Но чтобы стать по-настоящему умной, надо побывать человеком. А ещё хочу научиться колдовать, как колдуют люди. Тогда я смогу вырваться, даже если тело захвачено врагами».

Мышкин всерьёз задумался. Позволить Марыське на время перейти в человека? Обучать её?

Святоши даже за одну такую мысль предали бы его анафеме. Но у Данилы это не первое нарушение человеческих законов по борьбе с демонами. Он и Фёклу от монастыря уберёг, и Марыську убивать не стал, и её прошлую хозяйку не наказал за содействие демону. И сам сейчас содействует демонам, Марыське и Примусу, помогает им находиться на Земле в собачьих телах. Хоть демоны эти против людей ничего не делают, но для Синода они – враги рода человеческого, и должны быть уничтожены.

Мышкин, может, и уничтожил бы Марыську, как уничтожил множество демонов до этого. Хоть это и против справедливости, но определённая логика в этом есть. Демоны – чужаки на Земле. Люди с древних времён не чурались убивать чужаков, чтобы завладеть их землей, имуществом, женщинами и детьми. Или чтобы чужаки их самих не убили. Даже в Библии полно кровавых историй такого рода. Гуманистические теории о ценности жизни каждого разумного – это плод фантазий, рожденный в совсем недавние времена. Фантазий, которые приятны слабым, но в которые не верят те, кто живут реальностью. Фантазий, которые никогда не выполнялись на практике.

Данила не погнушался бы убить Марыську, как и любого другого демона. Вот только принцип «убить всех чужаков» хорош, когда этим убийством войну можно выиграть. Война с демонами – не тот случай. Люди не могут попасть в Инферно. Не могут уничтожить всех демонов. Не могут помешать им приходить на Землю. Что бы люди ни делали, их победа будет временной и неполной. Даже если поймать и убить всех демонов, которые находятся на Земле сейчас, в Инферно народятся новые. И снова придут на Землю за энергией.

Если в войне нельзя победить полным уничтожением противника, надо искать другие способы. Надо изучать противника. Надо проводить разведку на его территории. Надо устраивать диверсии. Надо вести переговоры и искать компромиссы. Для всего этого надо общаться с представителями противника. Вот потому он и общается с Марыськой. С демоницей, которая выгодно отличается от большинства соплеменников тем, что не приносила людям зла и показала, что демоны и люди могут сосуществовать мирно и с пользой друг для друга.

– Отправить тебя в Инферно – хорошая мысль. Хотя бы ради новых сведений о том, что там происходит, – заговорил Мышкин.

«Сначала надо сделать меня сильной! И умной».

– Насчет сделать тебя умной – согласен. Было бы неплохо. Но кто согласится отдать тебе своё тело?

«Фёкла».

– Что?

«Я говорила с ней. Она не боится отдавать мне на время тело. Только, говорит, без разврата чтобы».

– А ей это зачем?

«Говорит, тоже хочет стать умнее».

– Позови-ка её сюда.

Демоница передала мысленное сообщение.

* * *

Скрип ступеней предупредил о приходе девушки. Она вошла в своём повседневном виде – в сером домашнем платье, с белым фартуком до пола, в косынке, в мягких ботиночках из ткани.

– Скажи, а ты жалеешь, что отдавала тело демону? – Данила начал издалека.

– Нет, – пожала девушка плечами. – Не жалею. Кем бы я сейчас была, если бы не тот демон? Проституткой стала бы? Это только в книгах графа Толстого после этого можно духовое возвышение обрести. А в жизни – пара лет блуда, потом – сифилис, принудительное лечение в закрытом заведении, ссылка на поселение в Нерчинск.

С этим было сложно поспорить.

Данила перешёл к сути и объяснил девушке, о чём они говорили с Марыськой. Фёкла подтвердила – она не против иногда давать своё тело Марыське. Демоница ей знакома, она ей верит, зла та не натворит.

– Скажи, а ты читаешь книги из моей библиотеки? – Мышкин попытался оценить, насколько его служанка продвинулась в деле самообразования.

– А то как же!

– И какие авторы тебе нравятся?

– Мне всё больше сочинения господина Бальзака интересны, – порозовела Фёкла.

– Чтобы сделать Марыську умнее, вам придётся изучать логику, государственное управление, естествознание. Скучно не будет?

– Я готова. Я бы, может, и сама училась этому, так я ж не знаю, как. А вы, барин, меня не учите.

Мышкин смутился. Получается, спать с Фёклой он готов, а позаботиться об её образовании – никак руки не доходят.

– Я буду вас учить, – пообещал Данила. – И Арслан поможет. Многое из того, что он в институте изучает, и вам пригодится. А не пригодится – так хоть думать правильно научит.

Фёкла обрадовалась, заулыбалась. Очень ей хотелось не просто служанкой и постельной грелкой быть, а стать кем-то большим. После разговора она ушла на кухню довольной, предвкушая, как хозяин будет её логике учить.

* * *

Фёкла ушла, а Марыська осталась.

«А колдовать ты меня научишь, хозяин?» – поинтересовалась.

Мышкин задумался. Сделать Марыську умнее он готов. От этого и ей будет проще выживать в Инферно, и пользы от неё станет больше. А вот колдовство? Тут сложнее. Пусть даже сама Марыська вреда людям не делает и в будущем делать не станет. Но! Свои знания она рано или поздно передаст своим детям или членам стаи. Со временем эти знания расползутся по Инферно, и демоны станут сильнее. Это повредит людям. Конечно, демоны и так умеют колдовать. Старые и опытные – довольно успешно. Но одно дело – набор заклятий, полученный от родителей и знакомых, и совсем другое – стройная система обучения колдовству, отработанная в одной из российских звериных фамилий. Это как разница между кустарным самоваром из Суксуна и фабричным из Тулы. И тот, и тот может быть красив и удобен, но пока кустарь делает сотню самоваров, фабрика делает десятки тысяч.

– Пока начнём учиться наукам. А с колдовством потом разберемся, – Данила отложил решение.

Марыська загрустила. Учиться – долго. А ей хочется вернуться в своё тело в Инферно побыстрее. Она так и сказала.

– Сколько ты уже на Земле? Лет восемьдесят? Еще немного потерпишь, никуда твоё тело не денется.

Тут Мышкину пришла в голову новая мысль:

– А пока – почему бы Примусу не организовать в Инферно разведку? Он же может сходить в то место, где ты жила, глянуть, что там происходит, если повезёт – найдёт твоё тело и проверит, всё ли с ним в порядке.

«Точно! Ты, хозяин, такой умный! Вот я тоже хочу стать такой же умной».

Обрадованная Марыська побежала на двор, к телу Примуса, чтобы через него мысленно дотянуться до демона.

* * *

Примус был стар. Он был почти ровесником Марыськи, только в отличие от неё почти всю жизнь провел в настоящем теле, в Инферно. Демон помнил ещё те времена, когда в Инферно правили самки.

Он прикрыл глаза и вспоминал юность.

Тогда вожачками стай были взрослые самки. Крупные, раза в полтора выше самцов, массивные, неторопливые, красивые. Во время охоты стая играла роль загонщиков, а самки убивали добычу, даже тех чудовищ, которые намного крупнее их. Примус помнил, как он вместе с другими молодыми самцами и самками прыгал вокруг добычи, стараясь перегрызть сухожилие на задней ноге. Пока чудовище дергалось, пытаясь поймать юрких загонщиков, самка-вожачка забиралась ему на спину и рвала зубами шею и затылок. Во время охоты самка получала от побежденной добычи большую часть удачи. Когда её набиралось много, шея и грудь вожачки окрашивались в яркий алый цвет, а хохолок поднимался и приобретал пушистость. Её запах становился пряным и волнующим. А по утрам, на рассвете, она издавала громкий рёв. Это значило – самка готова к продолжению рода. На её аромат и пение сбегались взрослые самцы. Обычно они бродили по лесам в одиночестве, но когда самка звала, собирались со всех окрестностей. Если самцов оказывалось больше одного, обычно два-три, они устраивали драку за право оставить потомство. Победитель отбирал у проигравших их удачу. Проигравшие частенько погибали. Когда оставался только один, они с самкой устраивали красивый танец, в конце которого самка ложилась на землю и позволяла победителю совокупиться с ней. В процессе она отбирала у него удачу, чтобы потомство выжило и стало сильным. Не до конца отбирала, так чтобы не убить самца. А через несколько дней самка откладывала яйца и строила вокруг них высокое гнездо из прелых листьев.

Потом произошел Великий Переворот. Пришли чужие самцы, убили взрослых самок, молодых загнали в клетки и стали тянуть с них удачу. Те самцы стали новыми вожаками. Они говорили – самки эксплуатируют самцов. Они говорили – самцам незачем убивать друг друга в поединках. Они говорили – ни к чему размножаться и отдавать самкам свою удачу.

Они были правы. Если бы не Великий Переворот, Примус не дожил бы до преклонного возраста. В худшем случае его убил бы на поединке более опытный и сильный самец. В лучшем – он отдавал бы свою удачу самкам и быстро постарел бы. И тогда в один печальный день его убил бы более молодой и сильный самец. В любом случае его давно убили бы. А так – он жив.

Только Примус не радовался своей долгой жизни. Он жалел, что не прожил её, как положено природой. Он мог бы испытать радость побед, он мог бы танцевать с самкой брачный танец, мог бы увидеть, как растёт его потомство. Или погибнуть. Вместо этого он существовал десятки лет без смысла и толка. Ещё и чувствовал себя рабом странных самцов, которые возомнили себя самками.

А недавно… Вожак его вожака придумал, как получать на Земле много удачи. Вначале всё шло хорошо. Но скоро демоны из его стаи стали погибать. И вожаки – тоже. Это произошло так быстро, что никто не сумел исправить ошибку. Рядовые демоны исполняли приказы погибшего вожака и гибли сами. В его стае из самцов, которые ходили на Землю, остался только Примус. Ему повезло. Он не просто выжил, он еще и встретил настоящую свободную самку и признал её власть над собой.

«Примус?» – самка позвала его мыслеречью.

Старый демон встрепенулся и ответил, что слышит.

«Ты должен мне помочь!».

Вслед за этим пошёл поток образов. Госпожа Марыська приказывала отправиться в разведку и найти то место, где когда-то находилось её тело. Чтобы он мог отыскать его, она передала картинки воспоминаний о местности, по которой её вели перед заключением в клетку.

«Я сделаю это!» – пообещал Примус.

Он оглядел десяток самок, которые выглядели как постаревшие подростки из-за того, что всю жизнь отдавали свою удачу и так и не повзрослели. Это всё, что осталось от его стаи. Десяток самок, которые не способны позаботиться о себе, потому что даже не умеют охотиться. К тому же они слабые и старые. Ещё десяток лет – и они начали бы умирать от старости.

Оставить их – нельзя. Брать с собой – опасно. Соседние стаи не потерпят, если на их территории станет охотиться такая толпа. Одинокий самец – это нормально. Толпа самок – нет.

«Придётся оставить их Сидящему на Верхушке Пальмы», – решил Примус и повёл остаток своей стаи к соседу, демону, которого на Земле назвали Секунда.

Глава 8. В сыске и после

Следующим утром Данила снова пошел в сыскную часть, к Пинскому. Обменяться новостями по делу, а также проверить тех подозреваемых, которых не сумели доставить на допрос в прошлый раз.

Разговор начали с рассказа Мышкина о посещении больницы.

– Подозрительно это, – высказал своё мнение сыщик, выслушав.

– Не то слово! Я бы сказал, Марфа Кошелева становится главной подозреваемой по нашему делу.

– Да уж… Осталось её найти, – в задумчивости сыщик побарабанил пальцами по столу.

– Надо бы побыстрей это сделать. Если демон был ей нужен, чтобы вылечиться, то она своей цели давно достигла. Больше с колдовством ей связываться незачем. А раз так – эманации от тела развеются, и её вину мы доказать не сможем.

– А её чудесное исцеление?

– Скажет, что лекарь вылечил. Неизвестный. Из жалости. Вот на улице встретил – и вылечил. Понятно, что никто ей не поверит, но для обвинения в призыве демона нужны более веские доказательства, чем выздоровление.

– Сколько есть времени на розыск?

– Неделя, не больше.

– Сомневаюсь я. Концов никаких. Где живёт – неизвестно. Чем зарабатывает – неизвестно. Знакомые – неизвестны. Только старое фото с паспорта из картотеки, да откуда в город приехала знаем. Так что с эманациями – не успеем мы.

– И что, так и останется безнаказанной? – поморщился Мышкин.

Так-то не она первая, не она последняя. Многие из призвавших демона остаются безнаказанными, если вовремя останавливаются. Это в деревне все и всё на виду, а в большом городе – если над трупом не попался, и отпечатков пальцев не оставил, считай – избежал суда.

– Разве что сама признается или свидетели найдутся, – пожал плечами Пинский. – Если бы она преступницей или шлюхой была, можно было бы через негласных агентов её поискать. А так… – развёл он руками.

* * *

Дверь кабинета открылась.

– Свидетеля доставили, – пробасил бородатый городовой.

В проём прошла ссутулившаяся женщина в чёрном платке.

Оказалось – вдова приказчика, убитого на улице при попытке ограбления. Убили не намеренно, скорее всего – хотели оглушить, ударили по голове кистенём, да слишком сильно. Он и умер.

Пинский для порядка задал ей несколько вопросов. Женщина отвечала тихо, потом и вовсе расплакалась. Мышкин проверил её детектором. Никаких эманаций не обнаружил.

– Вы простите, что потревожили, – извинился сыщик перед тем, как проводить вдову.

Та только рукой махнула. Ушла.

Образовалась пауза. Давид Борисович предложил чай. Только сели его пить, привели ещё одного пострадавшего. Крупного хорошо одетого господина, промышленника. На руке – перстень, из кармашка жилета выглядывает золотая цепочка часов. Вёл он себя уверенно, даже высокомерно. Не как сноб из аристократов, скорей как человек, многого достигший, привыкший находиться в окружении людей более низких, притом не слишком умных, не слишком честных, способных совершить самые неожиданные глупости и подлости.

В конце разговора он не удержался, высказал своё недовольство:

– Я думал, вы нашли преступника или хотя бы мои вещи. А вы опять вопросы какие-то задаёте. Моё время дорого, без моего участия дело может встать!

Вышел, не прощаясь.

– Детектор что показал? – ради порядка спросил Пинский.

– Молчит детектор. Да и так понятно, что не тот это человек, чтобы демона вызывать.