Легенда о чародее: Лазурный замок

6. История, что рассказывал ей отец

«Загадочным он человеком был, удивительным. Люди имени его не знали, а называли стариком-дровосеком, потому как в лес он часто бегал и с вязанкой возвращался. Вот только никто не верил, что он туда за дровами ходит, потому, как подолгу пропадал.

Уйдет, бывало, на три дня в лес, и не знает никто, где его носит. А он вернется с худой вязаночкой, которой дом то не протопишь, как следует, положит их рядом с лавкой у своей избы, да забудет. У него народ спрашивает, где он был, а он вязанку схватит в руки, потрясет, потрясет, бросит, да уйдет к себе, а про дрова и забудет.

И вряд ли кто-то обратил бы на него внимание, мало ли чудаков живет в Залесице, если бы не одна особенность. Таскалась с ним всюду девчонка-сиротка, трех лет от роду. Он сразу с ней в поселении появился. Откуда он приехал, кем был раньше и кто эта малютка рядом – никто не знал. Старик её дочкой называл, а про мамку её, никому, ничего не рассказывал, и на вопросы, про то, не отвечал.

Эта девчонка всюду с ним: он в лес – и она рядом; на речку идёт – и она тут как тут. Соседи ему предлагали, мол, не мучай дитя, старый, пускай у нас в избушке переждёт, пока ты там по лесу нагуляешься. Но он ни чьих советов не слушал. Старик тот, сам себе на уме был. Дочурку на руки, сумку на плечо и пошел, только его и видели.

И что он делал там, никто тоже разузнать не мог. Было дело, хотели охотники проследить за ним, без злого умысла, а интересу ради, куда дровосек с дочкой ходит. Да только не получалось у них, сколько ни старались. Он как в чащу заходит, так его и след простыл. Словно не ходил тут никто и никогда.

Да и был ли он стариком, вот вопрос? Внешне сухой – да жилистый; борода седая – да спина прямая; вроде старик дряхлый – а силы в нем столько было, что никто из молодых не взялся-бы с ним тягаться.

Он когда избушку свою строил, бревна дубовые на своих плечах из лесу носил. Тогда ещё, помню, два молодца крепких, попробовали на двоих бревно то поднять, да чуть не надорвались разом.

Загадочный старик тот был, силой быка обладал, ловкостью тигра, и при том добротой своей славился до самой Краюшици. Всегда был готов помочь, его даже просить не о чем не надо было, и главное мастером он был на все руки. И как у него всё удавалось, все только удивлялись да спрашивали.

Так и жил он с дочкой в своей избе, не знал бед, дружил с соседями, и они его почитали, не взирая, на его странности. А странностей у него было не мало, например имени дочки своей он никому не сообщал. Люди, поначалу, тоже, дочкой её звали, а когда ей пять годков исполнилось, – Леснянкой кликать начали, за то, что в лесу чаще, чем дома бывала. То по грибы, то по ягоды, то просто погулять пойдет, то силок на зверя проверить. А чудная была, вся в старика. Люди видали, сядет на опушке, на солнышке, глаза закроет, и шепчет себе чего-то. Потом встанет, потянется как котенок на печке, засмеётся и побежит, сломя голову через лес. Ещё оговорили, будто с деревьями она беседы вела. Идет себе по лесу, и вопрошает что-то, потом, вроде как прислушается, словно ответ слышит, и опять что-то спрашивает. Так-то оно и не понятно было, с деревьями она разговаривает, или сама с собой. Но люди такой вывод сделали, потому что среди домов да огородов она так не чудила.

В общем, любила девчонка лес, там-то, она и повстречала, как-то раз, молодого парня, по имени Колич. Ей тогда уже четырнадцатый год шел, если верить словам дровосека, конечно. Колич ей приглянулся, она ему глазки-то и подстроила. А девчонка она видная была, и Колич, будь не дурак, стал за ней ходить. Старик про их знакомство сразу узнал, с первого дня. Он человек был мудрый, и проницательный, хоть порой и казался легкомысленным. Он не стал строить им препятствий, а только наблюдал иногда со стороны, всё ли в порядке.

Колич парень не из местных был, а с восточного побережья. К нам в Залесицу он работать приехал, да так славно трудился, у нашего старосты, что тот его отпускать не захотел. Колич у него жил да работал. А как день к концу подходит, он ко двору дровосека бежит, да Леснянку высматривает.

Через две зимы сыграли свадьбу, гуляния было не большим, так как год выдался не урожайным, а оброки с поселений не уменьшились. Но не столом был сыт народ в тот день, а радостью за молодых. Колич в свои края возвращаться не захотел, так что у старика жить стал. Да и чего ему возвращаться, то? Кто пути долгого не боится, все бегут с того побережья. Нехорошее там место, и земля не урожайная.

На пару со стариком, избу новую пристроили к тому дому, что уже был, и стали они жить уже большим числом. Как положенный срок вышел, родила Леснянка Количу здорового сына. Старик в ту ночь, был сам на себя не похож. Никто его тогда не видел таким счастливым. А когда у него спросили, как, мол, внука назовёшь, тот сразу принял серьёзное выражение лица и ответил, «пока что внуком буду звать, а потом, как люди скажут». Колич такому имени не сильно был рад, но противоречить дровосеку в поселении никто не брался, так как решения его, уже не раз были отмечены людьми как мудрые и справедливые.

И все у них было хорошо, и малыш не хворал, подрастал, как следует, и дом был убран и стол не был пуст, да только Колич что-то стал умом слабеть. Сначала из дома убегал посреди ночи, и в ужасе носился по окрестностям, бормоча какую-то неразбериху. А потом и вовсе спрятался в лесу, и домой не возвращался.

Люди ходили к нему, пытались разговаривать, а он как будто сам не свой, всё неясности какие-то рассказывает. Начнёт про одно, потом про другое, а потом и совсем говорить перестанет, упадет на землю и давай рыдать. Кончалось всё всегда одинаково, он сначала замолкал, потом молча поднимался с ужасом в глазах, а потом убегал куда-то в лес. Это продолжалось несколько недель, до тех пор, пока старик с дочкой и внуком не пришли к нему сами. Уж как ему дровосек голову поправил, никто не знает, но Колич из лесу послушно вернулся домой, и с тех пор больше не убегал. Как прежде, он, правда, не стал, но взор его стал более ясным. Через пару недель он вновь начал говорить с людьми, но всё сразу подметили, что другим стал Колич, – кротким и молчаливым.

Пришло время оброк собирать для знати, и люди начали готовиться ждать сборщиков. Однако приехали не посланцы, а сами господа, в сопровождении своей гвардии, и ещё одним человеком, который прятал свое лицо под плащом. Люди догадались, что это был чародей, по его одежде и тому, какое внимание ему уделяли все приехавшие.

Знать приняла дань, и всё добро, как положено, погрузили на специально подготовленные телеги. Потом господин, как обычно, стал интересоваться у старшего по селу, всё ли у них ладно, да не приключалось ли странностей каких-нибудь.

Старосте поведать было нечего, кроме волков, что скот таскают, да дикого вепря, что двух людей порвал. А знатный господин, тогда наклонился к нему с лошади, да спрашивает: «Люди странные тебе не встречались, или, умом слабые, у тебя тут не живут?». Староста пожал плечами, и, вспомнив про Колича, указал на его дом. Услышав это, чародей как будто ошпаренный рванул по указанному направлению. А дальше…никто толком не знает, что происходило в доме у Колича. Да и Колича там самого не было, он тогда к реке отправился.

Люди видели, чародей в дом зашел, да пробыл там не долго. Вылетел во двор, распахнув входную дверь, собственным хребтом, словно его лошадь лягнула. Чародей, не был бы тем, кем был, если бы остался лежать на земле. Поднялся, на ноги, и, не мешкая заковылял к своей лошади. К тому времени появился дровосек в дверном проеме своей избы. Чародей его как увидел, так и рванул скакуна в сторону гвардии да знати. Остановился рядом с ними, и сказал, что вернется в другой раз. Господин предложил, было, ему помощь, а тот только щекой дернул и ответил «побереги людей», после чего погнал, туда, откуда приехал. Знать тоже не стала задерживаться, взяли телеги, и убрались восвояси, толком и не погостив.

Старик-дровосек, проводив их всех тяжелым взглядом, вернулся к себе. Потом взял Леснянку с внуком, закинул на плече походный мешок, вышел со двора, и направился в лес.

В ту ночь, мне чего-то не спалось, все вспоминал, что намедни было. Лежу себе на тюфяке из соломы, да слушаю, как сверчок стрекочет. Вдруг, ни с того, ни с сего, псы залаяли на окраине, примерно там, где дом старика располагался. Сначала я и ухом не повел, а потом к собачьему лаю, голоса человеческие добавились. И слышу, кричит вроде кто-то. Я в окно выглянул, и вдруг, зарево вижу на небе. Худо дело, думаю, пожар. Я, понятное дело, вскочил, во двор выбегаю, и точно, где-то загорелось что-то. Я давай народ подымать. Люди быстро повыскакивали, и все туда. Прибегаем, а там, дом старика горит, ярким пламенем, а старик весь переломанный во дворе лежит, да кровью дышит. Народ кто куда, носится с водой, я рядом со старостой стою, на дровосека гляжу, а он как раз дух испустил, а изо рта у него пена красная вытекает. Жутко мне сделалось тогда. Вижу люди, бегают, староста им указания дает, что бы пожар тушили. И тут ко мне слух вернулся, и слышу, прокричал кто-то: «А Леснянка то где с ребёнком?»

И в самом деле, думаю я, а где же Колич с женой и сыном? Уж не внутри ли пожара?

Только я хотел рассказать старосте о своей догадке, как вдруг, где-то позади меня раздался детский плач, и топот копыт. Я повернулся и увидел, как по дороге, уводившей в сторону гор, неторопливым ходом проезжает отряд всадников. Их было человек семь или восемь, все в длинных темных плащах, с капюшонами, и один из них держал на руках маленького ребёнка. Огонь бликами освещал его, давая возможность узнать этого малыша. Это был внук старика-дровосека.

Когда потушили пожар, то внутри дома нашли полуобгоревшее тело Леснянки. Колича, там не было, как оказалось позже, он в ту ночь так и остался спать у реки. А когда прознал, что с семьей его случилось, так совсем плохим сделался. Ушел в лес от людей, больше его никто и не видел. Жив ли теперь…?

7. Кай

Лешарп внимательно дослушал рассказ, и спросил:

– А зачем они увезли ребенка?

– Отец говорил, что он был им зачем-то очень нужен, – ответила девушка.

– Исчерпывающее объяснение, – иронизировал чародей. – Может у него был звездный дар?

– Может, а ты правда чародей? – неожиданно спросила она. – Ты не похож на остальных чародеев. Они не разговаривают с крестьянами.

– Как твое имя? – спросил тогда он.

Её звали Кай, она была дочкой простого земледельца, что жил в Залесице. Те события, которые она описала, он наблюдал ещё мальчишкой. Лешарпа заинтересовала эта история. Он сказал:

– Я никогда раньше, не слышал что бы чародеи спускались с гор в поселения, для того что бы забрать одаренного ребенка. И даже если такое и могло произойти, то обычно, родители с радостью отдают своё чадо. За это они получают хорошую плату, и небольшие снисхождения знати.

– А я ни разу не видела такую мать, которая отдаст своего ребенка, пусть даже и за деньги, – не замедлила с ответом Кай.

– Тогда тебе стоит прогуляться до порта, – спокойно парировал Лешарп. – Там таких мамаш знаешь сколько?

– И что, вы забираете их детей?

– Они сами отдают их, – повторился чародей. – Сами приносят их к малой арке Лазурного замка, и просят сказать, есть ли у их новорожденного звездная искра. Если такой дар имеется, то через три года, она с удовольствием отдаст его, а до той поры, будет кормить его, и следить, что бы с ним, ничего не случилось. Между прочим, часть причитающегося получают сразу. Мы никого не забираем, если только…– Лешарп остановился, так как в его голову пришла одна мысль, касательно рассказа, что он только что услышал.

– Что? – заметила его задумчивость Кай. – Что, если только?

– Я подумал, – начал неуверенно он. – А вдруг, родители этого мальчика, заключили подобный договор с чародеями, а когда пришла пора, отдавать дитя не захотели. В этом случае, я допускаю, что чародеи могли прийти за тем, что им принадлежит.

– Люди не говорили плохого про их дом, – ответила Кай. – А хорошие люди своих детей не отдают, ни за деньги, ни за что другое.

– Но в этой истории больше интересно не это, а старик-дровосек, – заметил Лешарп. – Каким бы сильным он не был, но вот так вышвырнуть чародея из своего дома.…Здесь не обошлось без высших сил.

– Думаешь, он сам чародеем был? – спросила она.

– Или данное событие несколько преувеличено.

Они дошли до места, где дорога уводила за высокий утес, и остановились.

– Вот мы и пришли, – сказала Кай, мило улыбаясь, – за этим утесом наша Залесица, пойдем, я покажу тебе дорогу, которая выведет тебя к твоему замку.

Они обогнули утес и оказались на поле, пересеченное широким трактом. А пройдя немного дальше, увидели крыши домов и других сельских построек. Ближе к поселению, вырастал небольшой перелесок, сразу за которым дорога раздваивалась.

– Пойдёшь здесь, и очень скоро увидишь свои горы, – сказала она, указывая направление, – а я вот так, и до дому выйду.

Лешарп остановился и серьезно посмотрел на неё и сказал:

– Я хочу ещё раз увидеть тебя, Кай.

– Прогуливайся у реки почаще, – загадочно ответила она, тряхнула волосами, и побежала в сторону дома.

Лешарп направился по дороге, которую она показала, периодически оглядываясь на неё. Когда она была уже у одного из домов, он увидел, как она повернулась и помахала ему напоследок. Этот жест воодушевил его с большей силой, и он непроизвольно улыбнулся. Когда он собирался продолжить свой путь, его взгляд зафиксировал нечто темное виднеющееся неподалеку от тех домов, с которыми поравнялась его новая знакомая. Сделав несколько шагов, на возвышение, он пригляделся, и увидел старый, разрушенный дом, который очевидно пострадал от пожара.

– Неужели это дом того самого старика-дровосека? – подумал он. – Нет, не может быть, ведь столько лет прошло…

8. Встреча с Заедилом

– Камират? Это ты друг мой?

Парень только поднял высоко голову и попытался пройти мимо.

– Камират это я, Лешарп! Ты что не узнаешь меня?

Молодой волшебник скрылся в длинном коридоре, так и не обернувшись.

– Узнает, – услышал Лешарп лукавый голос, теперь уже, позади себя. – Именно по этому, и делает вид, будто вы не знакомы.

Лешарп обернулся и увидел равного себе по годам воспитанника. Он был одного с Лешарпом роста, и лишь слегка уступал ему в ширине плеч, однако одеяние этого молодого волшебника, говорило о том, что он проходит обучение, на четыре уровня ниже. Его черты лица, несомненно, показались Лешарпу знакомыми, и он, долго не гадая, узнал в них Заедила.

– Заедил? – удивленно констатировал Лешарп.

– Не рад меня видеть? – отозвался юноша.

– Отчего же? – не согласился Лешарп. – Всегда рад.

– Не лукавь Лешарп, – улыбаясь, ответил тот. – Признай, что всегда меня недолюбливал.

– Не скажу что мне были по нраву твои насмешки над менее успешными учениками, но в целом я не испытываю к тебе неприязни.

– В таком случае, приношу свои извинения, – слегка кланяясь, ответил Заедил. – Я думал, что ты иного мнения обо мне, и откровенно говоря, теперь испытываю некую неловкость.

– К чему все эти фамильярности? – хмуря брови, спросил Лешарп. – Ведь мы с тобой знакомы с детства?

– Мы были знакомы в детстве, – поправил его Заедил. – Согласись, что нынешняя встреча слегка напоминает новое знакомство, ведь минуло столько лет?

– В твоих словах есть доля правды, Заедил, но кланяться было не обязательно, а то я начинаю думать, что ты общаешься с кем-то еще здесь, помимо меня.

Заедил засмеялся, и по-приятельски попытался стукнуть Лешарпа в плече, но тот увернулся.

– О-о! – протянул Заедил. – Ты и впрямь стал еще быстрее, чем раньше. А я, было, думал, что все эти рассказы о тебе, не более чем глупые, завистливые сплетни.

– Ты тоже был быстр, когда я тебя знал, – ухмыляясь, ответил Лешарп. – Все еще практикуешься в боевых искусствах?

– И не перестану, даже когда их запретят.

– Я тоже, – одобрительно ответил Лешарп.

– Не желаешь прогуляться? – предложил Заедил. – Не мне тебе объяснять, как бывает, надоедлив Лазурный Замок.

– Охотно, – согласился Лешарп, и еще раз взглянул, по направлению в котором удалился Камират.

– Не осуждай его за то, что он сделал, – заметив его недоумение, сказал Заедил. – Пройдет время и он пожалеет об этом. Собственно говоря, Камират всегда отличался от других тем, что сперва делал что-нибудь несуразное, а потом размышлял над правильностью содеянного.

– Признаю, что в твоих насмешках над ним, была доля истины, – задумчиво ответил Лешарп. – Однако мне не совсем понятно его поведение.

– Ты так говоришь, словно раньше в его действиях наблюдался здравый смысл. Не обращай на него внимания, Лешарп. Просто еще одна не самоутвердившаяся личность, каких полно в стенах этого замка. Если тебя так волнует этот, – Заедил замялся, словно подбирал подходящее слово.

– Случай? – помог ему, Лешарп.

– Ты понял, что я имею в виду, – улыбаясь, продолжил Заедил. – То я бы смог привести тебе пару своих предположений по этому поводу, но только не здесь.

– Боишься, что нас подслушают, – с улыбкой спросил Лешарп.

Вместо ответа Заедил криво улыбнулся, и они поспешили покинуть территорию замка. По дороге Лешарп рассказал об особенностях обучения в группе архимага:

– Талимир ведёт лекции сам, и иногда при помощи своих помощников. Иногда он садится в аудитории с нами, и смотрит, как другой наставник преподносит материал. Адепты, – продолжал Лешарп, – все очень сильные, способные и каждый старается превзойти своего однокурсника.

– И кто побеждает в этой игре за знания? – спросил Заедил.

Лешарп ответил после недолгого молчания:

– Ты очень правильно подметил, это игра, но не за знания.

– А за что же тогда?

– Когда я учился с тобой в одной группе, – начал Лешарп. – Это можно было так назвать. А в моей группе, где каждый близок к тому, что бы называться самым сильным, идет акцент именно на соперничество друг с другом. Я мне кажется, – продолжал анализировать он, – что скоро, адепты будут не столько развиваться, сколько мешать развитию своих однокурсников.

– В таком случае, тебе бы стоило позаботиться о том, чтобы не ты стал тем, против кого будут направлены эти меры, – внимательно выслушав его, сказал Заедил. – Так как ты, на сколько я понимаю, являешься самым молодым в группе архимага.

Через четверть часа, они сидели на топчанах в одной из ближайших таверн, и распивали горячий травный напиток, привезенный с далекого острова.

– И так, – спросил Лешарп, располагаясь поудобнее.

– Что? – не понял Заедил.

– Ты хотел со мной поделиться своими мыслями на счет Камирата, – напомнил Лешарп.

– А, Камират – вспомнил Заедил. – Камират просто очень ведом, и в данный момент попал под волну зависти и негодования, которая охватила всю нашу группу, в которой и ты, когда-то, учился.

– Не совсем тебя понимаю, – сдвинув брови, ответил Лешарп. – Какая зависть, какое негодование?

– Видишь ли, – начал Заедил. – Твои познания в области волшбы, не дают им покоя. Им хотелось бы достичь таких же высот, но по ряду причин они не могут этого сделать. Камират боится быть замеченным в твоем обществе, ты ведь помнишь, как много для него значило общественное мнение? У него нет своего, и потому он присоединяется к мнению большинства. Если бы, скажем, тебя бы восхваляли и приклонялись перед твоими способностями, он падал бы ниц, как и все, выказывая тебе почести. Тебя почитают только младшие группы, и несколько наставников Лазурного Замка, а все остальные ненавидят тебя, за твой дар, и за то, что у них его нет.

– Не хочу тебя обидеть, Заедил, но мне кажется, твои предположения ошибочны.

– Ты так говоришь, потому что редко бываешь на других этажах, – заметил ему Заедил. – Ты проходишь по ним, когда выходишь погулять, но не остаешься пообщаться с воспитанниками.

– Я бы, может и общался бы, с кем-нибудь,– пожал плечами Лешарп, – просто у меня нет в этом большой необходимости. И, откровенно говоря, я не видел ни у кого большого энтузиазма вести со мной беседы. Скорей наоборот, стараются отделаться побыстрее.

– Не задумывался, почему? – спросил Заедил.

– Поначалу мне казалось, что это от того что я ученик Талимира, но вот сегодня, я свою точку зрения пересмотрел.

– Причем тут то, что ты ученик архимага? – не понял Заедил. – Его воспитанники не заводят новых знакомств, потому как всех остальных считают недостойными своей компании. Однако ты, как я заметил, так не считаешь. Ты не гордый и в этом твоё преимущество перед ними.

Лешарп не ответил.

– Я изучил тебя достаточно Лешарп, что бы с уверенностью сказать, что ты самый выдающийся чародей, из всех кого я видел.

– Ты мне льстишь.

– Нет, это правда. И знаешь почему?

– Просвети меня, – с пренебрежением ответил Лешарп, делая глоток чая.

– Обладая необыкновенным могуществом, ты так же обладаешь необъемной скромностью, и именно это делает тебя более великим и мудрым чем Талимир. Это делает тебя менее ограниченным. Другие глядя на тебя считают, что ты достиг больших высот, однако для тебя их мнение не является показательным, потому как ты стремишься к большему. Ведь так?

Лешарп неохотно кивнул.

– Ты не считаешь себя очень успешным, хоть и знаешь, что достиг большего, чем многие другие, почему?

– Потому что, чем больше я учусь, тем больше понимаю, что мне еще многому нужно учиться. Я не вижу границ перед собой. Знания, они как будто сами рассказывают мне свои секреты, а я лишь проверяю их достоверность.