Как точнее измерить победу

Глава

ЧАСТЬ 1. ПРЕДЫСТОРИЯ И ПРИРОДА РЕЙТИНГОВ

"Папа, а наша сборная, по теории вероятности, когда-нибудь выиграет в футбол?"

"Вряд ли! Здесь уже теория маловероятности."

Глава 1. Как точнее измерить победу

О рейтингах я пишу с 1985 года. Первая моя заметка вышла в «Советском спорте» 15 ноября. Редактировал ее тогдашний заведующий отделом хоккея Дмитрий Леонтьевич Рыжков. Собственно, название «Как точнее измерить победу» придумал он. Как позже выяснилось, он был таким же «мифистом», как и я, – с ним было удивительно легко находить общий язык.

История моего прихода в «Советский спорт» началась с длительной осады Госкомспорта СССР моими физико-математическими доводами. Не знаю, что сыграло решающую роль: моя настырность или здравое зерно в самих предложениях. Скорее всего, и то, и другое. Спустя полгода звонков и визитов на Лужнецкую набережную меня наконец вывели на Владимира Борисовича Попова, начальника отдела науки ГКС. Мы нашли общий язык: он смог меня услышать, а у меня хватило мудрости не проявлять излишней категоричности. Именно Попов передал мои соображения об изменении систем ранжирования первому заместителю председателя ГКС Н.И. Русаку. Тот, в свою очередь, позвонил в редакцию с лаконичной резолюцией: «Ну, опубликуйте его». Попов же направил меня прямиком к Рыжкову, который тогда заведовал отделом спортивных игр (охватывавшим все виды спорта, кроме футбола).

Лишь сейчас я понимаю, почему выбор пал именно на Рыжкова. Главный редактор верно рассудил: только он сможет «облагородить» этого чудака, сумевшего добраться до самого Русака, и перевести его идеи на язык, понятный спортивному миру. Придя в редакцию, я был на седьмом небе. Со мной разговаривал человек, мыслящий в той же системе координат. Представьте: вы пять лет прожили в чужой языковой среде, а затем вдруг вернулись домой. Рыжков не просто понимал, что я хочу сказать, но и мог объяснить, как адаптировать эти идеи, не нарушая менталитет и устои спортивного сообщества. То, что мои предложения и сегодня расходятся с общепринятыми догмами, – факт. Но именно тогда я впервые научился «играть за соперника», не предавая своих принципов.

В те годы редакции «Советского спорта» и Госкомспорт были завалены письмами трудящихся с предложениями реформировать формулы чемпионатов по футболу и хоккею. Сегодня я вижу причину этого ажиотажа ясно: человеческая инициатива была жестко регламентирована. Людям буквально запрещалось чем-либо заниматься после работы. Помните фильм «Доживем до понедельника»? Учитель истории (Вячеслав Тихонов), узнав, что мать вяжет кофточки на продажу, с возмущением бросает: «Ты что, мать, не позорься!». Людям оставалось лишь играть в домино на лавочке да спорить о спорте. И самая грамотная часть общества (а грамотных в нашей стране тогда было подавляющее большинство) начала методично «доставать» спортивных чиновников и редакции. Всех мучили вопросы: почему при круговой системе большинство команд перестает играть к концу сезона? Если сделать финал по кубковой системе, что делать остальным? Сколько команд должно покидать высшую лигу? Нужны ли переходные матчи? Нормальных ответов на эти вопросы нет у спортивных функционеров и сегодня, хотя сейчас они вытеснены более насущными экономическими проблемами и выпали из поля зрения спортивной журналистики.

А тогда, в 1986 году, это было крайне актуально. Рыжков дал мне пару десятков писем из редакции и Госкомспорта и попросил написать обзор. Как я сейчас жалею, что не сохранил те документы! Через месяц я принес готовый текст, звоню в редакцию, а мне отвечают: Рыжков там больше не работает. Его назначили (то ли с повышением, то ли с понижением) главным редактором журнала «Спортивные игры». Я тут же набрал его новый номер, попал прямо на Дмитрия Леонтьевича и примчался в редакцию. Вскоре обзор «В поисках формулы» был опубликован.

Дальше процесс пошел по нарастающей: «Московская правда», «Индустриальная газета», «Советская Россия», «Комсомольская правда» и, наконец, «Правда». Для меня «Правда» – это прежде всего Лев Георгиевич Лебедев. Несколько заметок вышло и в журнале «Спорт в СССР». Главный редактор Олег Спасский благожелательно отнесся к моим математическим упражнениям в области спорта, а для меня было особой честью увидеть свои идеи, переведенные на другие языки. Волейбол. Футбол. Хоккей с шайбой и мячом. Баскетбол. Представляете – даже на хинди!

Это моя особая гордость: «Красивую религию придумали индусы», и теперь они могут наслаждаться еще и «Е-рейтингом». После революций и контрреволюций 90-х стало как-то не до рейтингов. И лишь недавно я обнаружил у себя заметку в «Комсомольской правде» за 1995 год о наших шансах на чемпионате Европы. Тогда и я попался на удочку всеобщей эйфории. Хорошо еще, что оговорил, какие именно предположения закладывались в расчеты.

Глава 2. О чем базар ? ( Природа рейтингов )

Для начала давайте определимся с терминами. Что есть что? Ричард Фейнман считал, что две трети любой науки заключаются в понятиях, которые она использует. Кто такой Ричард Фейнман? Американский физик-теоретик, нобелевский лауреат, председатель комиссии по расследованию гибели шаттла «Челленджер». Автор знаменитых «Фейнмановских лекций по физике», где о сложнейших вещах рассказано простым языком. Изобретатель фейнмановских диаграмм – гениальных визуальных обозначений фрагментов формул в квантовой механике, здорово облегчающих жизнь теоретикам.

При чем здесь физика и Фейнман? Физика здесь при том, что, что бы мы ни делали, мы живем прежде всего по физическим законам. Но главное: физический взгляд на ранжирование и физические формулы часто оказываются самым удобным инструментом. А стиль Фейнмана, его умение говорить о сложном просто – это эталон, которому необходимо следовать, особенно когда речь заходит о рейтингах.

Рейтинги должны понимать все: участники и тренеры, руководители и зрители, и, конечно же, болельщики. Одной из основных причин долгожительства самой простой рейтинговой системы – обычной очковой – является ее простота. Любой альтернативный взгляд на ранжирование должен быть как минимум столь же прост, но при этом обладать неоспоримыми преимуществами.

Для определенности мы будем говорить о спортивных рейтингах, хотя все основные закономерности справедливы для любых известных рейтингов: от популярных хит-парадов звезд эстрады и кино до менее известных, но гораздо сильнее влияющих на нашу жизнь экономических рейтингов банков и корпораций.

Сегодня любой любознательный человек, заглянув в энциклопедический или толковый словарь, скажет, что слово «рейтинг» произошло от английского rating (оценка, классификация), которое, в свою очередь, восходит к латинскому ratio – отношение.

Посмотрим на мир, в котором функционируют рейтинги. Он имеет вероятностную и релятивистскую (относительную) природу. О том, что этот мир статистический и вероятностный, догадались давно. Само понятие рейтинга возникло из-за необходимости определить долю или процент предпочтения тому или иному продукту массового потребления или политику. За кого или за что проголосовало больше народу, у того и рейтинг выше.

На релятивистскую, относительную природу рейтингов обращали внимание нечасто, да и в первоначальном значении это понимание было не нужно. Ведь в самой процедуре определения традиционных рейтингов заложен демократичный принцип равенства голосующих. Хотя, справедливости ради, существует несоответствие этого принципа реальной природе вещей. Аналитики и философы говорили об этом давно. Есть даже циничное определение: демократия – это метод управления глупых, поскольку экспертов по многим вопросам всегда меньшинство, а решение принимается большинством.

А в спорте, где идет прямая борьба участников, релятивизм просто кричит: «Учтите и меня!». Известное положение «команда играет так, как позволяет соперник» – это не что иное, как признание вездесущности релятивизма в спорте. Даже в такой, казалось бы, абсолютно нерелятивистской дисциплине, как бег на 100 метров, для спортсмена важно, кто вместе с ним стоит на старте. Что уж говорить о единоборствах! А классический пример абсолютной относительности – популярное на народных гуляньях перетягивание каната, где команды связаны физически в единое целое.

ЧАСТЬ 2. ПАРАДОКСЫ И НЕРешенные ЗАДАЧИ

"Миллионы людей в нашей стране не умеют играть в футбол, но лишь игроки сборной делают это за такие большие деньги."

Глава 3. Главный вопрос (Парадокс 1961 года)

Проблема спортивного ранжирования впервые остро встала передо мной в 1961 году. Тогда я был первокурсником Карагандинского горного техникума. Мы, пятнадцатилетние мальчишки, в перерыве между второй и третьей парой бежали к газетному киоску у гастронома, скупая всё: от «Правды» и «Советского спорта» до «Социалистической Караганды». Естественно, нас интересовала только последняя полоса. Как раз в это время начал выходить еженедельник «Футбол», который в Караганду приходил по средам.

Турнирные таблицы тщательно переписывались, анализировались, прогнозам и спорам не было конца. До 1961 года победитель чемпионата определялся суммой набранных очков (по системе 2-1-0), а при их равенстве — отношением числа забитых мячей к пропущенным. Это казалось естественным и не вызывало возражений. Правда, с делением возникали бытовые неудобства: калькуляторов, не говоря уж о компьютерах, тогда не существовало. Считать приходилось столбиком, для чего требовались карандаш и клочок газеты с белым полем.

И вдруг федерация футбола принимает решение: заменить отношение мячей на их разность. Новшество было приятным. Таблицы стали эстетичнее, а считать стало легко: разность можно прикинуть в уме и сразу спрогнозировать, с каким счетом должны сыграть твои любимцы, чтобы сохранить позиции.

И все было бы хорошо, если бы не сомнения, которые начали меня терзать. Как же так? Рассуждал я. Если у первой команды 40 мячей забито и 20 пропущено, а у второй — 50 забито и 26 пропущено, то при равенстве очков по отношению мячей лидером будет первая команда (40/20 = 2,0 против 50/26 ≈ 1,92). Но по новой системе, по разности мячей, сильнейшей объявляется вторая команда (+24 против +20).

Выходит, что если завтра кто-то придумает другой способ учета (например, корень квадратный из разности или логарифм отношения), результат может измениться снова. Получается, что от выбранного математического аппарата зависит, кто станет чемпионом. А чемпион должен определяться на поле, а не на бумаге, в зависимости от арифметической прихоти составителя регламента!

Тогда мне еще не приходило в голову стандартное возражение умудренных скептиков: все участники знакомы с правилами заранее, значит, все находятся в равных условиях, и всё справедливо. Додумайся я до этого тогда, на этом бы всё и кончилось. Но, к счастью (или к сожалению), я еще не был таким «мудрым», и это противоречие стало для меня поводом для постоянных размышлений о спортивной справедливости, которые продолжаются до сих пор.

Глава 4. Задача, которую не ставят

Определение того, «кто есть кто» в спорте, или ранжирование, — одна из сложнейших задач, которую, по сути, никто официально не ставит. Во всяком случае, мне ни разу не приходилось слышать, чтобы какая-либо фирма, организация или федерация обратилась в компетентные органы с просьбой: «Помогите нам правильно определить первого, второго, третьего…». Не слышно и о конкурсах на лучшие модели и методы ранжирования.

Компетентные органы — это, конечно же, физические и математические исследовательские центры, специалисты в области статистики и теории управления. Читателю может быть непонятно: математиков приглашать естественно, но при чем здесь физики? На мой взгляд, именно физики-теоретики, с их умением применять математический аппарат к окружающему нас материальному миру, способны решить эти не поставленные задачи.

Однако те, кто учреждает призы и проводит соревнования, абсолютно уверены, что они «сами с усами» и в состоянии определить правила игры. Исходя из позиции: «хозяин — барин». И, тем не менее, время от времени появляются чудаки, которые ходят по инстанциям, пишут в редакции, возмущаются и доказывают, что не всё справедливо под олимпийским солнцем.

Чего мы вообще ждем от спорта? Возможно, на заре человечества мы хотели определить, кто быстрее, сильнее и выносливее в нашем роду или племени, чтобы знать, кто принесет больше пользы общине. Расширяя границы обитания и сталкиваясь с другими племенами, нам хотелось помериться силами с чужеземцами: надо же знать, кого бояться, а на кого можно напасть. Определив сильнейшего среди всех известных, мы стали думать об идеале вообще, устанавливать мировые рекорды, определять пределы человеческих возможностей.

Сегодня же, когда техника быстрее, выше и сильнее человека, абсолютные показатели уже не являются столь привлекательными. На любых состязаниях мы в первую очередь хотим измерить силу человеческого духа, его упорство и изворотливость в достижении цели. Недаром нас интересует не просто то, кто больше поднимет, а кто больше поднимет в своей весовой категории. Конечно, интересно знать, кто быстрее бегает, но еще интереснее знать, кто быстрее бегает среди людей твоего возраста. Мы интуитивно хотим убрать факторы, не зависящие от воли человека. И здесь мы приходим к пониманию абсолютной относительности природы спортивных результатов.

Разве не убивают свой любимый вид спорта легкоатлеты, штангисты, конькобежцы и велосипедисты своим гипертрофированным вниманием к абсолютному результату? Вот прошел замечательный забег на стометровке. Трибуны с азартом болеют за своих кумиров. Но вздох разочарования прокатится по стадиону, если судья-информатор объявит, что время победителя — 10,5 секунды, а остальные отстали безнадежно.

Зритель и болельщик не в состоянии воспринять разницу в сотую долю секунды, которую выдает электронный секундомер. Забег с результатом победителя 10,0 сек, где лидер определился за 10 метров до финиша, проигрывает в зрелищности бегу с результатом 10,5 сек, где борьба шла до последнего шага и броска на финишную ленточку. Интрига и относительность важнее голой абсолютной цифры.

ЧАСТЬ 3. КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ И ВЕЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

"Тренер ждет, когда ты растолстеешь. Косметолог ждет твоих морщин. Стоматолог ждет, когда у тебя заболят зубы. Психолог ждет, когда поедет твоя кукуха. И только турагент желает тебе здоровья и благополучия."

Глава 5. Рейтинги интересны всем (и никому)

Рейтинги — это как прогноз погоды. Каждый день люди слушают его, тут же забывают и через полчаса готовы слушать снова. Однако слушать о том, как именно рассчитываются эти рейтинги, готов едва ли один человек из сотни. А разбираться в методологии не захочет и один из оставшихся.

Возможно, причина такого безразличия кроется в том, что часть материалов о рейтингах написана профессиональными математиками и перенасыщена специальной терминологией. Остальное написано профессиональными спортсменами и основано на голой эмпирике. Знакомясь с такими работами, читатель сразу готов возразить: «А почему именно 5, а не 7? Почему складываете, а не умножаете?». Не получив мгновенного и логичного объяснения, он просто перестает следить за мыслью автора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.