Хирург мафии (сборник)

Глава 3

– Что значит «забрали»? Вы в своем уме, Евгений Миронович?

Такой фразой отреагировал на слова Ухтомцева главврач Экспериментального центра Альберт Константинович, когда смог наконец дозвониться до него. Произошло это ближе к четырем вечера. Гуров и Крячко давным-давно отбыли, тело Елены Баландиной забрали, а персоналу клиники позволили навести порядок в отделении. Измотанный событиями текущего дня, Ухтомцев не был настроен на взбучку от начальства, поэтому ответил в не свойственной бывалому психиатру манере:

– Не сомневаюсь, будь вы на месте, сумели бы решить проблему более конструктивно. Мне же оставалось лишь подчиняться полиции.

– Что вы хотите этим сказать? – опешил Альберт Константинович. – По-вашему, я специально уехал из города, чтобы не присутствовать при опросе Храпова?

– Меня это не волнует. Я вам доложил обстановку, только и всего. На этом полномочия мои заканчиваются. Общаться с родственниками Храпова и Баландиной в любом случае придется вам. И чем быстрее вы это сделаете, тем будет лучше. И для вас, и для клиники.

Ухтомцев бросил трубку, прервав на полуслове недовольное ворчание главврача. Угрызений совести он не испытывал. В клинике всем была хорошо известна привычка Альберта Константиновича перекладывать ответственность со своих плеч на чужие. Продли он разговор хоть на минуту, и неприятная обязанность по оповещению родственников точно легла бы на него.

– А мне это надо? – вслух рассуждал Ухтомцев. – Мало мне сегодняшней головной боли?

Он нервно прошелся по кабинету. Допустим, родственников Храпова поставят в известность сотрудники полиции. В конце концов, это их инициатива. А как быть с Леночкиной родней? Должны ли полицейские взять эту обязанность на себя? Ухтомцев не знал. Он придвинул к себе личное дело Леночки. О ее близких ему ничего не было известно. В анкете в графе «Место рождения» значился город Нижневартовск. И все. Точного адреса не значилось. Приехала ли Леночка прямо из Нижневартовска или только родилась там, Ухтомцев понятия не имел. Звонить Крячко, чтобы выяснить, как проходит данная процедура в полиции, ему не хотелось. Он и так лишил приятеля законного выходного дня и усугублять ситуацию не собирался. Но и уйти домой, даже не попытавшись связаться с родственниками Леночки, не мог. Что ему оставалось? Тяжело вздохнув, Евгений Миронович раскрыл записную книжку, в которую по старой привычке заносил телефоны всех сотрудников отделения, и приступил к обзвону. Он надеялся, что Леночка поделилась хоть с кем-то из работников клиники деталями частной жизни, и ему удастся выяснить, живы ли ее родители и где их искать.

После тридцати минут бесполезных разговоров ему повезло. Одна из медицинских сестер подсказала ему, что если у кого и есть информация о Леночке, то только у Камиллы Войновой. Девушка работала не в отделении Ухтомцева, поэтому ее телефонного номера он не имел, им его снабдила все та же медсестра. Не особо надеясь на положительный результат, Ухтомцев все же набрал номер. Камилла ответила сразу. Он представился и объяснил причину беспокойства, предусмотрительно промолчав о случившемся с Леночкой.

– А я вас знаю, Евгений Миронович, – жизнерадостно доложила Камилла. – Леночка о вас тепло отзывалась. Я даже подумываю, не перейти ли мне в ваше отделение. Не то чтобы в хирургии мне не нравилось, просто Виктор Владимирович несколько суховат, на мой взгляд, а я люблю работать легко.

– Весьма польщен вашей характеристикой моих достоинств, – перебил ее Ухтомцев. – Но в настоящий момент меня больше интересует, не рассказывала ли вам Леночка о своих родственниках. Для меня важно связаться с ними как можно быстрее.

– Так что же вы у самой Леночки не спросите? – удивилась Камилла. – А, догадалась. Вы готовите ей какой-то сюрприз? Вот здорово! Нет, мне определенно нужно переходить под ваше руководство.

– Так что насчет родственников? – не особо вежливо напомнил Ухтомцев, делая для себя вывод о том, что никогда не возьмет Камиллу в свое отделение.

– А ничего, – просто ответила Камилла. – Родители у нее умерли еще в детстве, а про других родственников она говорить отказалась. Мы с ней целый вечер вместе провели, но говорила в основном я, так что придется вам отказаться от сюрприза и спросить у нее напрямик. Дать телефончик? Кстати, она обещала вчера приехать, да так и не доехала.

– Куда приехать? – насторожился Ухтомцев.

– Ко мне. Мы собирались забуриться в ночной клуб. Расслабиться, оттянуться по полной. Дело молодое, вы же понимаете. В прошлый раз она наотрез отказалась, но пообещала, что в следующий раз обязательно пойдет со мной куда-нибудь. Я хотела в «Ночной ковбой» ее сводить. Там круто…

– Послушайте, Камилла, вы не могли бы отвечать короткими фразами? Только по существу, – застонал Ухтомцев, утомленный болтовней девушки.

– Да в чем дело-то? Вы какой-то странный, – обиделась Камилла. – Не хотите общаться со мной, так и скажите. Между прочим, это вы мне позвонили, а не наоборот. Звоните Леночке, ею и командуйте, а я пока еще не на вас работаю.

– Я ничего не могу спросить у Леночки. Она мертва. Убита в клинике сегодня ночью, – устало сообщил Ухтомцев.

После его заявления в трубке повисла зловещая тишина. Подумав, что девушка потеряла сознание, он беспокойно поерзал на стуле и осторожно спросил:

– Камилла, с вами все в порядке?

– Да, я в норме. – Голос девушки изменился. Из него разом ушла вся жизнерадостность. – Как это произошло?

– Кто-то нанес ей смертельные раны хирургическим скальпелем. Теперь нужно сообщить ее родственникам, а я понятия не имею, где их искать.

– Боюсь, в этом я вам не помогу. Леночка была у меня в гостях всего раз и практически ничего не рассказывала. Только… – Девушка замолчала.

– Что вы хотели сказать? Что «только»? – переспросил Ухтомцев.

– Мне показалось, что она чересчур зажатая, будто ожидает чего-то нехорошего. Думаю, и ко мне она пришла только для того, чтобы не оставаться одной, – сказала Камилла.

– Вам нужно все рассказать в полиции, – решительно заявил Евгений Миронович. – Все, что вы знаете и о чем только догадываетесь.

– Хотите, чтобы меня допрашивали в полиции?! – ахнула она.

– Именно, – подтвердил Ухтомцев. – Я вам не все сказал. Полиция подозревает одного из моих пациентов, а я уверен, что он не убивал Леночку. Если полиция будет в курсе ее эмоционального состояния, они начнут копать глубже, и подозрения с моего пациента будут сняты. Как думаете, вы сможете сделать это сегодня?

– Сегодня? И потратить на это последние часы законного отдыха? Ну уж нет! – возмутилась Камилла. – В конце концов, мы не настолько были близки с Леночкой. Но завтра обещаю. Отправлюсь в полицию с самого утра. Надеюсь, вы предупредите мое начальство о том, что отпустили меня с работы. – И она бросила трубку.

Ухтомцев вздохнул. Возразить на ее заявление ему было нечего. Обвинение выздоравливающего пациента нанесло бы непоправимый ущерб всему эксперименту. Прогул медсестры за спасение результатов многолетней работы – не такая уж большая плата. Сложив так и не обработанные файлы в папки, Ухтомцев выключил свет и отправился домой.

Утро понедельника для Гурова началось с доклада начальству о вчерашнем убийстве. Генерал Орлов потребовал Гурова и Крячко «на ковер», едва переступив порог Управления. Накануне вечером друзья успели нанести визит в съемное жилье Баландиной и пообщаться с ее соседками. Молоденькие начинающие певички, удачно устроившиеся в оперный театр, оказались на редкость бестолковыми созданиями. Кроме бесполезной болтовни, пользы Гуров из этого визита никакой не вынес. Осмотр комнаты Баландиной получился настолько же непродуктивным, что и беседа с соседками. Те о частной жизни убитой девушки ничего не знали. Личные вещи Баландиной отличались безликостью. Компьютера у девушки не было, записей никаких она не вела. Одежда, сложенная в старом шкафу, принадлежащем квартирной хозяйке, была скудной, хоть и недешевой. Пара платьев, брючный костюм и аккуратная стопка нижнего белья. Несколько порадовала зимняя куртка. В ней Гуров отыскал использованный билет на проезд пригородного электропоезда. Вот и весь улов.

Придя в Управление, он связался с Валерой Жаворонковым, возглавлявшим информационный отдел, и завалил его заданиями, обозначив каждое как приоритетное по срочности выполнения. Жаворонков поворчал для проформы, но пообещал дать ответ в течение двух часов. Крячко опаздывал. Не желая нервировать генерала, Гуров отправился к нему один.

– Почему один? – задал Орлов резонный вопрос, как только Лев показался в дверном проеме. – Надеюсь, отсутствие полковника Крячко обусловлено тем, что он собирает неопровержимые доказательства причастности Храпова к убийству Елены Баландиной.

– Скоро будет, – коротко ответил Гуров. – А по поводу Храпова. Не думаю, что он убийца.

– Вот те здрасте! – развел руками генерал. – Ты что, Лева, белены объелся? Не ты ли вчера выдернул меня из-за обеденного стола, требуя разрешения на задержание Храпова? А сегодня, значит, пришел ходатайствовать о его освобождении? Где логика?

– Я и вчера не был в этом уверен, а задержать Храпова было необходимо. До выяснения обстоятельств, – ответил Гуров.

– И за ночь эти обстоятельства чудесным образом выяснились? – усмехнулся Орлов. – Очень интересно. А я вот с шести утра выдерживаю натиск адвоката Храпова.

– У Храпова есть адвокат? – удивился Лев.

– Родители постарались, – ответил Орлов.

– Тем лучше. – Общаться с парнем легче будет. Вчера он от страха двух слов связать не мог. Быть может, присутствие адвоката скажется положительно на его самочувствии.

– Доложи план действий, – перешел на официальный тон генерал.

– На текущий день запланировано несколько направлений, – начал Гуров. – Допрос Храпова. Сбор информации по личности убитой и отработка ее связей. Анализ информации по сотрудникам Центра и основной деятельности клиники. И встреча с главврачом.

– Вы до сих пор с ним не встретились?

– Никак нет. Вчера связаться с ним не удалось. Отдыхал за городом, – бесстрастно доложил Гуров.

– И не посчитал нужным прервать отдых даже в связи с убийством во вверенном ему заведении? Странно, ты не находишь?

– Так бывает, – неопределенно ответил Лев.

– Ладно, на этом остановимся. Как только что-то прояснится, сразу докладывать, – приказал Орлов, давая понять, что аудиенция окончена.

Выйдя из кабинета, Гуров столкнулся в коридоре с растрепанным Крячко.

– Привет, Лева! Как там? Стружку снимал? – спросил Станислав, кивая головой в сторону генеральского кабинета.

– Терпимо, – ответил Гуров. – Ты-то что припозднился?

– Ухтомцев задержал. Вечером беспокоить не стал, а с утра с докладом, – объяснял на ходу Крячко. – Он по собственной инициативе пообщался с сотрудниками Центра. Обещал прислать с утра медсестричку, которая встречалась с Еленой Баландиной накануне убийства. Говорит, что та может быть нам полезна. Должна была приехать к восьми. Не докладывали?

– Пока тихо.

– Это хорошо. Хотелось бы лично пообщаться.

– Вот и встретишь ее, а я к Храпову, – сказал Гуров. – Кстати, твой подозреваемый обзавелся адвокатом.

– Да ладно! Шустрый малый этот наш убийца, – почему-то обрадовался Крячко.

– Твой убийца, – делая ударение на слове «твой», поправил его Лев.

– Это с какого перепугу он мой? Или ты все еще сомневаешься в его причастности? – завел старую шарманку Крячко.

Вечером они уже обсуждали эту тему. Гуров не верил, что убийца – Храпов. Тому было несколько причин. И дело тут вовсе не в том, что отпечатков пальцев Санюры не обнаружили ни на орудии убийства, ни в манипуляционном кабинете, ни на теле жертвы. Основной аргумент был настолько очевиден, что Гурова поражала настойчивость друга. Девушка была исполосована острым лезвием хирургического скальпеля. Манипуляционный кабинет от потолка до пола забрызган ее кровью, а на теле подозреваемого не было ни пятнышка. Чем это объяснить? В боксе душевой кабины не было, возможности сменить больничную одежду на свежую Храпов не имел. Да если бы и была, куда бы он дел ту, что запачкал кровью жертвы? На все эти аргументы Крячко отвечал односложно: дать Храпову время на раздумья, и он сам все выложит. К утру Стас надеялся получить от того подробные ответы на все вопросы. Гуров же считал, что к утру только укрепится в своем мнении. Так и вышло. Чем больше он думал над этим делом, тем меньше оно ему нравилось.

У кабинета их поджидала молоденькая девушка. Она сидела на казенном стуле, закинув ногу на ногу. Коротенькая юбочка практически не оставляла места для фантазии, выставляя напоказ прелести посетительницы. Бросив на Гурова многозначительный взгляд, Крячко обратился к девушке:

– Доброе утро. Полагаю, вы Камилла Войнова? Профессор Ухтомцев предупредил о вашем приходе. Я – полковник Крячко, а это – полковник Гуров, но он уже уходит. Прошу вас, проходите в кабинет.

Девушка поднялась, бросила томный взгляд на Гурова и проследовала в открытую Крячко дверь. Лев покачал головой, а Станислав, подмигнув ему, прошептал:

– А вам, Лев Иванович, в следственный изолятор. Храпов ждет, – и захлопнул дверь кабинета перед носом полковника.

Оказавшись в кабинете, Камилла прошествовала к свободному стулу и грациозно опустилась на него. Крячко, наблюдавший за движениями девушки со спины, невольно залюбовался ее фигурой. «Красивая бестия, – подумал он, – жаль, молодая». Женщин Крячко любил и никогда не упускал возможности приударить за понравившимся экземпляром. Он был холостяком, и его моральные принципы в этом отношении не страдали. Однако девушка была слишком молода и годилась ему разве что в дочери, поэтому он отбросил ненужные мысли, занял свое кресло и приступил к беседе.

– Так, значит, вы – подруга погибшей Елены Баландиной, так?

– Что вы, что вы! Ну какая я ей подруга? – поспешила откреститься Камилла. – Нас и приятельницами-то не назовешь. Просто я очень общительный человек. Люблю шумные компании, потусить в свободное от работы время, если вы еще помните, что это такое, – ехидно улыбнулась она.

Крячко молча проглотил нелестный намек на возраст и снова спросил:

– Тогда зачем вы здесь?

– Так получилось, что последний вечер в своей жизни она провела у меня, – просто ответила Камилла.

– А вот с этого места поподробнее, – потребовал Крячко.

– Вам в самых-самых подробностях?

– Интимные можете пропустить, – съязвил Стас, чем ничуть не смутил девушку.

– Самое интересное, значит, игнорируем, – подытожила она и начала рассказывать: – Вечером в пятницу я сидела дома. Скучала. Небольшой сабантуйчик, который намечался на этот день, внезапно сорвался. Я поругалась со своим бойфрендом, и он укатил в клуб без меня. Признаться честно, я не сильно расстроилась. Парень так себе. На деньги жадный, положение не ахти, да и с потенцией у него…

– Это можете пропустить, – перебил ее Крячко.

– Как пожелаете. Я понимаю, вы, мужчины, не любите, когда обсуждают ваши мужские достоинства, – хитро прищурилась Камилла. – Хотя в этот раз отчего не послушать? Не о вас же речь.

– Гражданка Войнова, вынужден напомнить, вы находитесь в Главном управлении полиции. В отделе по расследованию убийств. Перед вами не один из ваших бойфрендов, а следователь по особо важным делам. По особо важным! – Крячко начал злиться. – И мы не просто беседуем. Здесь происходит допрос свидетеля. Под протокол. Намек ясен?

– Естественно, я же не дура. Чего так кипятиться из-за пары лишних фраз? Я просто люблю общаться.

– Общаться будете с безусыми юнцами в вашем вшивом ночном клубе, а здесь вы даете показания, – проговорил Станислав, еле сдерживаясь. – А теперь отставили свои ужимки и начали все сначала. Как Елена оказалась в вашей компании? Вы ее пригласили?

– Нет. Она сама позвонила. Вообще-то я ее не один раз к себе звала, только она все время отказывалась. А в этот раз сама позвонила. Нет, она не напрашивалась, я ее пригласила. – Камилла перевела дыхание и сердито добавила: – Вы меня совсем запутали. Как, по-вашему, я должна ответить на этот вопрос, если оба ответа верные. И да, и нет!

– Предлагаю описать все как было, только без сальных шуточек и пошлых намеков, – продолжая сердиться на девушку, произнес Крячко.

– Хорошо, я попробую. Я сидела дома, мне было скучно, потому что намеченный сабантуй сорвался. И тут зазвонил телефон. Я думала, что это мой бойфренд опомнился и собирается просить прощения. Но это был не он. Это звонила Ленка из отделения наркош. Она сказала, что находится неподалеку от моего дома, ну я и пригласила ее к себе. Надеялась с ней потусить. В клубешник завалиться, подцепить нового парня, назло своему бывшему.

– Не отвлекайтесь, гражданка Войнова, – напомнил Крячко. – В котором часу был звонок?

– Я и не отвлекаюсь, – огрызнулась Камилла. – Было часов семь, может, восемь. Я на часы не смотрела. Она пришла. Я предложила ей выпить, и, знаете, она не отказалась, даже наоборот, попросила налить чего-нибудь покрепче. И вид у нее при этом был какой-то испуганный, что ли.

– Испуганный? – переспросил Крячко. – Вы не спросили ее об этом?

– Спросила, только она ответила, что мне померещилось. Ничем она не напугана, просто не хочет домой возвращаться. Там, говорит, ее соседки по пятницам «гульбарий» устраивают, а у нее завтра ответственный день, профессор по своему эксперименту поработать «припахал». Я сразу поняла, что «тусни» не будет, но не выгонять же ее на улицу?

– И чем вы весь вечер занимались?

– Да ничем. Телевизор смотрели, все передачи подряд. Еще по парочке бокалов выпили, поболтали. Ну, как поболтали? Я вопросы задавала, она нехотя отвечала. Вроде как сейчас мы с вами, – ответила Камилла и друг засмеялась: – А правда, похоже. Будто я ее допрашивала, а она пыталась увильнуть от правдивых ответов.

– А вы сейчас пытаетесь увильнуть от ответов? – уточнил Крячко.

– Нет. Просто подразнить вас хотела, а вы вон каким букой оказались, – отшутилась Камилла.

– Что поделать, работа такая, – пожал плечами Станислав.

– Так у нее-то такой работы нет, – резонно возразила Камилла. – Ей-то чего скрытничать?

– И на какие вопросы она не захотела отвечать?

– Про парня ее спрашивала. Она ответила, что постоянного ухажера не имеет. Потом про семью спросила. Она сказала, что родители умерли, когда ей двенадцать лет было. Воспитывала ее престарелая бабка, где-то в Нижневартовске. Только про профессора с удовольствием и говорила. Профессор то, профессор се. Я даже подумала, что она в него влюбилась. А когда ей этот вопрос задала, она так на меня посмотрела, что дальше расспрашивать охота отпала. Вообще вечер прошел ужасно, честно вам скажу. И представьте мое удивление, когда она сама напросилась и на следующий день у меня переночевать! Я, говорит, сегодня не в форме. Спала плохо, да и за работу беспокоюсь, как все завтра пройдет. Но мне только одно дельце завершить, и приду в норму. Если хочешь, сходим в какой-нибудь клуб, потанцуем.

– И что вы ответили? – спросил Крячко.

– А что я могла ответить, когда прямо в лоб вопрос задают? Не отказывать же? Согласилась, естественно. Она поблагодарила и спать пошла. Утром меня не будила. Ушла в клинику, а вечером не пришла. И не перезвонила. А я что? Мне одного вечера в ее присутствии хватило. К тому же мой бойфренд вернулся, мы с ним ночь примирения отмечали. Сами понимаете, не до Ленки было. Только когда профессор Ухтомцев позвонил, тогда и вспомнила.

– Выходит, в субботу она домой не собиралась, – отметил Крячко.

– Точно, не собиралась. Знаете, что я думаю? Она боялась домой идти. Мне кажется, дело тут в каком-нибудь назойливом ухажере.

– С чего такие выводы? – удивился Крячко. – Она что-то подобное говорила?

– Я же девушка, мне о таких вещах вслух говорить не нужно, – пояснила Камилла. – Интуиция.

– Только непонятно, на чем основанная, – вслух заметил Крячко.

– Да как же непонятно? – обиделась Камилла. – Вот посудите сами: раньше она со мной не общалась, так? Так. А тут вдруг заявилась, да не на часок, а на ночь. Да еще и на следующую ночь место забронировала. Ясно ведь, не хочет дома «светиться». Ухажер ее наверняка знает, где она живет, а моего адреса у него нет. Вот вам и объяснение внезапно возникшей дружбы. Еще она говорила, что спала плохо. Отчего бы ей бессонницей страдать? А оттого, что решать нужно было, как от парня избавиться. Да так, чтобы наверняка. Это, знаете ли, не так просто. А ее высказывание про незавершенное дельце? Точно вам говорю, порвать она с ним собиралась. Решила все высказать и ко мне свалить, чтобы не доставал. Логично?

Крячко вздохнул. Быть может, ориентируясь на женскую логику, в словах Камиллы и был резон, только вот он, полковник угрозыска, его не видел.

– Что-то еще необычное в поведении Елены вы заметили? – на всякий случай спросил он.

– Вам этого мало? – удивилась Камилла.

– Что ж, если больше добавить вам нечего, давайте пропуск, – завершая беседу, произнес Крячко. – Если понадобитесь, мы вас вызовем.

– Телефончик оставить? – моргая ресницами, игриво спросила Камилла. – Захотите тряхнуть стариной, милости просим.

– Кыш отсюда, егоза! – удивляясь наглости девицы, рассмеялся Крячко.

Камилла поднялась, поправила юбочку, послала Крячко воздушный поцелуй и выплыла из кабинета. Ей на смену явился капитан Жаворонков. Выложив на стол четыре отпечатанных листа, спросил:

– Информация по сотрудникам Центра еще интересует?

– Накопал что-то стоящее? – хватая листы, спросил Крячко.

– Есть один экземплярчик. Верхний листок, – ответил Жаворонков и поспешил удалиться.

Крячко начал читать. После прочтения первых строчек он тут же вскочил с места и помчался в кабинет генерала. Секретарша Верочка занималась любимым делом – поливала цветы.

– Доброе утро, полковник, – поздоровалась она, загораживая проход. – Вы, никак, без доклада собрались?

– Не до докладов, Верочка. – Крячко ухватил секретаршу за талию и легко освободил себе дорогу. – Тут такая информация! Просто бомба!

– Товарищ генерал, к вам полковник Крячко, – поспешила доложить Верочка.

– Вижу, – донесся из селектора голос генерала.

– Я пыталась его остановить.

– Да разве ж его остановишь? – пошутил генерал, из чего секретарша сделала вывод, что нагоняя не будет, и спокойно вернулась к прерванному занятию.

Крячко же прошел прямиком к столу и выложил перед генералом принесенный Жаворонковым лист.

– Вот, товарищ генерал. Похоже, прав был Гуров. Храпов не при делах.

– Погоди, Стас, охолонись. Что у тебя стряслось? – Орлов взглядом заставил Крячко сесть.

– Жаворонков материал на сотрудников Центра собрал. Да вы сами почитайте.

Орлов опустил глаза и начал читать.

– Завьялов Анатолий Витальевич. Ведущий хирург Экспериментального центра. Сорок два года. Женат, двое детей. В клинике работает восемь месяцев. Надо же, и года не прошло, а он уже ведущий хирург, – заметил он.

– Вы дальше читайте, – поторопил Крячко.

– Не подгоняй начальство, полковник, – поморщился Орлов. – Тут тебе не ипподром.

– Виноват, – ответил Станислав, и генерал стал читать дальше.

– Ого, да наш хирург под следствием находился? Очень интересно, – промычал он, углубляясь в чтение.

– Вы посмотрите, за что, – нетерпеливо проговорил Крячко. – Это же наш подопечный. Как пить дать, наш.

В докладе говорилось, что предыдущим местом работы хирурга Завьялова была областная больница Северной столицы. Там ему было предъявлено обвинение в убийстве коллеги. Мужчину нашли на рабочем месте рано утром. Изрезанного хирургическим скальпелем. Правда, через неделю обвинения с Завьялова были полностью сняты по причине железного алиби, но в тот раз убийцу так и не нашли. С работы Завьялову пришлось уволиться по собственному желанию. Орлов был склонен думать, что главврач областной больницы посодействовал возникновению подобного желания у подмочившего репутацию хирурга, и винить его в этом не мог. Сложновато было бы объясняться с пациентами, которых он укладывал бы на стол к Завьялову. Тем не менее перед законом Завьялов был чист. Об этом генерал и сказал Крячко.

– Так что с того? – раскипятился Станислав. – Убийцу ведь не нашли? То, что питерским сыскарям не удалось разбить «железное алиби» убийцы, еще не значит, что он невиновен. А у нас аналогичный случай. Убийство произошло на территории клиники. И почерк тот же.

– Этого может оказаться недостаточно. Вот если вам с Гуровым удастся раскопать какую-то связь Завьялова с Баландиной, тогда и поговорим, – произнес Орлов.

– Есть связь! – воскликнул Крячко. – Буквально пять минут назад я с этой связью беседу вел.

– Поясни, – потребовал генерал.

– Сегодня у меня в кабинете была некая Камилла Войнова. Медсестра из Центра. Последнюю ночь своей жизни Елена Баландина провела в ее квартире. А теперь главный вопрос: угадайте, под чьим началом трудится эта Войнова?