Коррупция с человеческим лицом

© Макеев А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Глава 1

– За беспощадную борьбу с коррупцией!

В частном особняке отдыхала небольшая, но очень «теплая» компания. Несколько мужчин отмечали профессиональный успех своего друга и коллеги, а также его предстоящее повышение.

Сам виновник торжества, держа в руках бокал шампанского, встал с места, чтобы произнести тост.

Торжественно провозгласив последнюю фразу о коррупции, он осушил бокал и перевернул его вверх дном, показывая, что за беспощадную борьбу выпито до дна.

– Смотри, Боря, на новом месте не забывай старых друзей, – с улыбкой произнес один из присутствующих.

– Куда я без вас.

– Вот именно. Борьба-то сейчас в самом разгаре. Кипит. Так что смотри, не ровен час, пригодимся. Ведь в этом деле как? Кто имеет информацию, тот имеет и…

– Навар, – хохотнул кто-то из захмелевших гостей.

– Можно и так сказать. А куда же еще обратиться за информацией, как не к старым друзьям? Ты вот по этому «фигуранту» своему как сведения раздобыл? Уж наверное, не из официальных источников. Тому-другому шепнул, тому-другому мигнул, вот оно и получилось, дельце. Да еще какое удачное. Это тебе теперь не только очередное звание, а еще и повышение в занимаемой должности светит. А все почему? А все потому, что в нужное время нужные сведения получил. Колись, откуда пришел компромат? Наверняка кто-то из «смежников» на ушко шепнул. У тебя ведь везде знакомые, – заметил другой гость.

– Да нет, по «фигуранту» все как раз совсем по-другому было, – улыбнулся Боря, вновь садясь на стул. – Хотя насчет знакомых ты угадал, информацию дали именно знакомые. Только знакомые эти совсем с другой стороны. К нашей конторе вообще отношения не имеют. К другу на дачу поехал, в Пушкино. А там у него рядом участок пустой. Да такой неплохой, живописный. Березки, сосенки. Даже пруд имеется. Естественный водоем. Я и говорю ему – что, мол, неужели на такую красоту охотников не нашлось? Где хозяева? А тот и отвечает: меняются постоянно хозяева. Купят, да и бросят. Посмотрят – вроде нравится, а потом, когда до дела доходит – стройку там начинать, бригады нанимать, им все некогда. Чепраков хоть изредка появлялся, а этот новый только при покупке приехал, посмотреть. С тех пор больше его и не видели.

– Чепраков?!

– Он самый. Я когда эту фамилию услышал, вот так же отреагировал, как ты сейчас. Это, думаю, что же такое получается? Получается, начинают в отношении товарища проверку, а потом товарищ продает очень неплохие земельные угодья в очень неплохом обжитом местечке, и проверка эта в результате ничего не показывает. Конечно, мне захотелось все это уточнить.

– Уточнил удачно.

– Надеюсь. Поднял я эту сделку, посмотрел, кто там продавец, кто покупатель, сопоставил да и выступил с инициативой. Взяточникам не место в наших рядах.

– У тебя, Боря, прямо нюх на такие дела, – вступил в разговор еще один из сидящих за столом. – Как будто специально судьба тебе шансы подкидывает. Другие годами над бумажками корпят, чтобы и одно-то дело раскрыть, а ты – вон как. Одно за другим их щелкаешь. Везунчик. Или, может быть, тебя самого кто-нибудь «опекает» за приличное вознаграждение? Признавайся, с премий «откаты» выплачиваешь?

– Везет тому, кто везет. А опекать меня не нужно, я сам справляюсь. Сам своего счастья кузнец, – окинув многозначительным взглядом гостей, произнес Борис. – Работать нужно. А под лежачий камень, сам знаешь, вода не течет.

– Да уж знаю. Работаешь ты шустро, тут не возразишь. Не боишься? Капнет кто-нибудь из этих «камней лежачих» куда не надо, потом неприятностей не оберешься.

– О чем капнет? О том, как он взятки брал? Или как давал? Так пожалуйста! Пускай капает. Пускай хоть струей наливает. Мне же лучше. Только показатели вырастут.

– Ну да, тебе лучше, – усмехнулся гость. – Ты же у нас взяток не берешь. Честный.

– Да, я честный. Мне зарплаты хватает, – двусмысленно улыбнувшись, ответил Борис.

– Еще бы не хватало! Мало того что она у тебя с каждой новой должностью все выше становится, так ты еще премии чуть ли не каждый месяц отхватываешь. До чего выгодно нынче стало с коррупцией бороться, а, мужики? Аж завидно.

– Ну уж ты скажешь – каждый месяц, – самодовольно проговорил Борис. – Так, время от времени…

– Ладно, не скромничай. Знаем, как начальство тебя поощряет. А в этот раз и вообще из ряда вон. Давно ли в УБЭП пришел, оглянуться не успели, а его уже в Главное управление переводят. Да не какое-нибудь, а экономической безопасности.

– Значит, есть за что, – поговорил другой гость, во все время разговора усердно занимавшийся закусками. – Ты не слушай их, Боря, делай свое. Они это все от зависти злопыхают. Сами ничего путного сделать не могут, так хотят и другому игру испортить. Делай свое. Начальство тебя отмечает – радуйся. Получишь полковничьи погоны, не забудь пригласить.

– Это уж обязательно, – заверил Борис. – Святое дело.

– Вот так. А если этот твой перевод с повышением выгорит, не забывай, с кем ты начинал. Мы же со своей стороны всячески тебе этого желаем и всегда готовы обмыть. Наливай, мужики. За повышение!

Хрустально зазвенели бокалы, и под бравурные возгласы: «За повышение!» – гости и хозяин осушили очередную бутылку шампанского.

Рабочий день давно закончился, и полковник Гуров, засидевшийся за делами, уже собирался уходить, когда зазвонил телефон.

– Ты не сможешь сегодня заехать за мной на работу? – чем-то очень взволнованная, сказала жена. – Наш худрук хочет поговорить с тобой. С его знакомыми произошло настоящее несчастье. Они не знают, куда обращаться за помощью. Я подумала, может, ты сможешь посоветовать что-то. Так заедешь?

– Всего лишь для консультации? А я было понадеялся, что твой худрук хочет мне главную роль предложить в новом спектакле, – улыбнулся полковник.

– Ты все шутишь, а у людей горе. Им сейчас совсем не до шуток, уверяю тебя. Даже я расстроилась, когда узнала. А уж про Валерия Алексеевича и говорить нечего. Это ведь его близкие друзья.

– Валерий Алексеевич – это худрук?

– Да. Так заедешь?

– Хорошо, жди. Я как раз собирался уходить. Буду у вас минут через тридцать-сорок.

Гуров запер кабинет и быстро спустился вниз.

Очередной невыносимо знойный июльский день сменился вечерней прохладой, и, направляясь к машине, полковник с удовольствием вдыхал свежий воздух.

Подъехав к театру, где работала Мария, он прошел в знакомую гримерку. Там шло оживленное и эмоциональное обсуждение последних новостей.

– Но, может быть, все произошло естественно, – говорила миниатюрная Нина, актриса-травести, даже в свои пятьдесят четыре года с успехом изображавшая на сцене маленьких мальчиков. – Ты ведь сама сказала, что он очень переживал из-за всего этого, волновался. Вот сердце и не выдержало.

– Не скажи, Нина, – возражала ей Клара, темноокая красавица, которая специализировалась на амплуа роковых женщин. – Сейчас ведь все доступно, любые препараты. Денег заплати, тебе и без рецепта что угодно продадут. А искусственно вызвать сердечный приступ не так уж сложно. Слышала, наверное, сколько смертельных случаев бывает от обычного наркоза. Хочет человек невинную подтяжку лица сделать, а в итоге в реанимации оказывается на грани жизни и смерти. А если еще у него с поч-ками проблемы или сахарный диабет… Ты не знаешь, Маша, этот ее муж, он не страдал хроническими заболеваниями?

– Не знаю, девочки. Это ведь Валерия Алексеевича знакомые, так что… А вот и Лева! Здравствуй, дорогой, мы тебя уже заждались. Ладно, девочки, мы, наверное, пойдем, а то и так уже поздно, а еще нужно объяснить Леве, в чем там дело. На ночь-то хотелось бы все-таки попасть домой.

Мария взяла мужа под руку и повела по лабиринтам театральных коридоров.

– Там такая история, просто ужас, – с волнением рассказывала она по пути. – Это Ирины Тимашовой муж. Они с Валерием Алексеевичем давно знакомы. Можно сказать, семьями дружат. И на спектаклях частенько бывают у нас. Мои поклонники, между прочим, – гордо подняв голову, добавила Мария. – Я, правда, не близко с ними знакома, особенно с Андреем. Но с Ириной мы общались, очень приятная женщина. Хотя дело не в этом. Дело в том, что Андрей… А, вот мы уже и пришли. Сейчас тебе Валерий Алексеевич сам все расскажет.

Открыв массивную дубовую дверь, Мария вошла в приемную, пустующую в этот поздний час. Вежливо постучав, она приоткрыла дверь в кабинет, такую же солидную и внушающую уважение.

– Валерий Алексеевич, можно? Муж приехал, вы можете обсудить с ним ваши вопросы.

– О! Приехал?! Великолепно! Да что же вы стоите в дверях? Проходите, проходите, прошу вас!

Валерий Алексеевич оказался весьма колоритным мужчиной, при взгляде на которого сразу возникали ассоциации с богемой и богемной жизнью.

Высокого роста, крупный, с крупными чертами лица и пышной гривой темных волос, где уже заметны были седые пряди, он как нельзя более подходил под определение «светский лев». Эмоциональность и живая реакция на все происходящее гармонично завершали этот образ, не оставляя у собеседника ни малейших сомнений, что вот именно таким и должен быть художественный руководитель творческого коллектива.

– Проходите, присаживайтесь, – дружелюбно проговорил он, отодвигая стулья от большого стола, который сразу напомнил Гурову стол для совещаний в кабинете генерала Орлова.

– Да мне-то зачем? – скромно отступила Мария. – Мне, наверное, лучше уйти. Зачем я буду мешать? По делу я все равно ничего добавить не смогу, а снова слушать этот рассказ – только лишний раз расстраиваться.

– Что ж, вольному воля, – не стал возражать худрук. – История действительно не из веселых.

– Лева, когда закончите, зайдешь за мной, я буду в гримерке.

– Хорошо, как скажешь.

Мария покинула кабинет, а Валерий Алексеевич устроился напротив Гурова за столом и, слегка смущаясь, начал свой рассказ.

– Немного неудобно беспокоить вас, вы, конечно, и без того очень занятой человек, Маша говорит, иногда с работы позже ее приходите. Но история и в самом деле очень странная. Странная и… загадочная.

– Если я правильно понял, речь о ком-то из ваших знакомых? – уточнил Гуров.

– Да. Это супруг моей бывшей одноклассницы, Ирины. У нас был очень дружный класс, со многими я и по сей день иногда перезваниваюсь. А у Ирины я был на свадьбе, тогда и познакомился с Андреем. Он сразу произвел на меня хорошее впечатление. Отличный парень! Потом я их пригласил уже на свою свадьбу, и с тех пор мы стали дружить, как говорится, семьями. Андрей работал в органах внутренних дел и в целом сделал неплохую карьеру. Последние годы он трудился в Управлении собственной безопасности, а вам, я думаю, как никому другому, известно, что абы кого с улицы туда не возьмут.

– Тут вы правы, – подтвердил Лев. – Отбор в эту структуру довольно жесткий.

– Именно! – взволнованно воскликнул худрук. – Именно об этом я и говорю. Человек с безупречной репутацией, мало того, всеми «компетентными» специалистами проверенный-перепроверенный, и вдруг – взяточник. Вы можете в это поверить?

– Андрея обвиняют в получении взятки?

– Да! Немыслимо! Мы все были в шоке, когда узнали. А уж бедная Ирина… о ней даже и говорить нечего. Ночей не спала. По этому так называемому «факту» была начата проверка, Андрея посадили под домашний арест. Но, к сожалению, это еще только полбеды. Сегодня вечером, буквально несколько часов назад, его нашли мертвым в квартире, и причины этой внезапной смерти совершенно непонятны. Врачи констатировали остановку сердца, но ведь просто так, ни с того ни с сего, сердце не может остановиться. Всем нам – тем, кто близко знал эту семью, – все это кажется очень странным.

– Андрей не страдал сердечно-сосудистыми заболеваниями?

– Нет! Что вы! Это был очень здоровый человек. Я ведь сказал вам – он всю жизнь проработал в органах, а там, как говорится, просто по определению необходимо поддерживать форму. Андрей был очень активным и спортивным человеком, в отличие, увы, от меня, – грустно улыбнувшись, вздохнул Валерий Алексеевич. – На здоровье он никогда не жаловался, и с сердцем у него все было в порядке. Естественно, все эти недоразумения и несправедливости не могли пройти даром и наверняка заставили поволноваться. Но чтобы до такой степени… не знаю. Очень, очень странно. Об этом я, собственно, и хотел поговорить с вами. Ирина сейчас в ужасном состоянии, убита горем. Ей, конечно, будет трудно предпринимать какие-то действия, что-то выяснять, бороться за справедливость. Но мы, ее друзья, не можем просто так оставить все это. Я считаю, что мы должны, мы просто обязаны помочь. По крайней мере, сделать то, что в наших силах. Поэтому я попросил Машу пригласить вас на разговор. Вы – опытнейший специалист, профессионал своего дела. К тому же, как говорится, варитесь в этом котле. Вы всегда в курсе последних криминальных новостей и можете получать информацию, которую рядовые граждане, как я, например, получать не могут. Вам проще будет разобраться. Вот я и хотел попросить, если будет такая возможность, не могли бы вы помочь нам прояснить обстоятельства этого дела? Ведь погиб человек. И смерть эту уже готовы списать на естественные обстоятельства, хотя даже поверхностный взгляд показывает, что это не так. У Андрея не было проблем с серд-цем. Никогда в жизни.

– То есть, если я правильно вас понял, вы бы хотели, чтобы я провел дополнительно расследование по факту этой смерти?

– Если будет такая возможность. Относительно вознаграждения можете даже не сомневаться, мы всегда…

– Речь не о вознаграждении, – перебил Гуров. – Дело в том, что расследование по этому факту и без того будет назначено, такие правила. Честно говоря, я не вижу особого смысла в том, чтобы дублировать действия коллег.

– О! Это да, но… Видите ли, – немного подумав, произнес Валерий Сергеевич. – Мне бы ни в коем случае не хотелось как-то обижать ваших коллег и, даже не будучи знакомым с ними, выражать какое-то недоверие, но, к сожалению, мы уже имели печальный опыт. В отношении Андрея по факту несуществующей взятки тоже было назначено расследование, и там тоже трудились люди, вполне возможно, даже очень добросовестно трудились. Но проблема в том, что Андрей не брал взяток. Вот и здесь то же самое. Да, наверное, расследование будет назначено, если вы говорите. Но, видите ли, ведь нам о ходе всех этих расследований никто не докладывает. Мы и по сей день вынуждены теряться в догадках, на каких основаниях сделаны выводы о том, что Андрей виновен, и почему он был помещен под арест. Это очень нервирует, согласитесь. Лишает покоя. А здесь – речь о смерти. Если нам еще раз повторят, что причина ее – остановка сердца, вы, я думаю, и сами понимаете, что никто не будет этим удовлетворен. Хорошо, пускай смерть произошла по причине остановки сердца, но сердце-то почему остановилось? Здесь какая причина? Андрей был совершенно здоров. Вот поэтому я и решил обратиться к вам. Вы – ближе к «солнцу», и можете получать информацию. Помогите нам! Мы хотим знать правду. Пускай жестокую или нелицеприятную, но – правду. Войдите в положение несчастной женщины, потерявшей самого близкого человека. Поймите, теряться в догадках, постоянно выдумывая новые и новые возможные причины и не зная причину действительную, – это просто адское мучение. Избавьте от него бедную женщину, и без того надломленную горем.

Гуров понимал, что согласиться исполнить просьбу Валерия Алексеевича означает собственными руками самому себе добавить головной боли. Никто, в том числе и сам он первый, не любит, когда вмешиваются в его дела. Тем более когда суются в еще не законченное расследование. А если он возьмется за это дело, именно этим и придется ему заниматься. Выспрашивать и «вынюхивать», «совать нос» в работу коллег.

Но ответить отказом на прочувствованную и трогательную речь художественного руководителя театра было невозможно.

– Хорошо, я постараюсь сделать, что смогу, – ответил он. – Но пока у меня практически нет информации. То, что вы сообщили, дает только самое общее представление о деле. Я могу поговорить с этой вашей знакомой? Ирина, если не ошибаюсь?

– О! – вновь эмоционально воскликнул Валерий Алексеевич. – Я знал! Я знал, что вы не откажете. Вот оно – настоящее благородство. Благородство и великодушие. Готовность помочь слабому, тому, кто попал в беду. Поговорить с Ириной? Да, я думаю, это возможно. Вернее, даже необходимо. Кто лучше ее сможет рассказать о всех обстоятельствах? Но если вы не возражаете, я сначала созвонюсь с ней и договорюсь о времени встречи. Объясню обстоятельства, скажу, что вы действуете в ее интересах. Ирина сейчас в плачевном состоянии, думаю, вы и сами понимаете это. Просто так зайти к ней пообщаться, наверное, будет неправильно.

– Да, разумеется. Я оставлю вам телефон. Когда договоритесь с ней, сообщите мне.

– О! Благодарю! Благодарю за понимание! Кстати, если это чем-то поможет, я могу дать вам телефон адвоката. Защитника, который работал с Андреем. Кажется, это тоже неплохой человек. Грамотный юрист, с большим опытом. Андрей очень хорошо о нем отзывался. После ареста, кроме жены, посещать его разрешили только адвокату, поэтому Андрей и дал мне его номер телефона, на случай чего-то срочного и непредвиденного.

– Да, это может пригодиться. Давайте, я запишу.

– Сейчас, одну минуту. – Худрук быстро перелистал страницы объемистого блокнота, лежавшего на столе, и проговорил: – Вот, пожалуйста. Заруцкий Павел Егорович. Записывайте.

Зафиксировав номер адвоката и продиктовав свой, Гуров стал прощаться.

– Приятно, очень приятно было познакомиться с вами, – двумя руками пожимая его руку, произнес Валерий Алексеевич. – Маше просто повезло, что у нее такой муж. Сразу видно – действительно надежная опора. Каменная стена, за которой ничего не страшно. – Продолжая рассыпаться в комплиментах и благодарностях, он проводил Гурова до двери. – Итак – до связи. Как только поговорю с Ириной, я сразу же вам позвоню.

– Хорошо. До свидания.

Вернувшись в гримерку, полковник застал супругу уже одну.

– Что-то вы засиделись, – поднимаясь ему навстречу, заметила Мария. – Девочки уже давно ушли. Сижу, скучаю.

– Говорливый очень этот твой худрук оказался. По поводу самой сути дела ему, похоже, и неизвестно почти ничего, а уж рассказывал… сколько, интересно? – Гуров взглянул на часы: – Ого! Два часа почти.

– Вот-вот, я и говорю – засиделись. Но ты, по крайней мере, понял, что дело там действительно из ряда вон выходящее? Ведь это, по сути, убийство.

– Думаю, ты торопишься с выводами. Все это необходимо еще уточнить.

– Да что тут уточнять? И без уточнений все яснее ясного, – не хуже своего худрука разволновалась Мария. – Ясно, что ему подсунули что-то. Какой-то препарат. Сейчас ведь все доступно, любые лекарства, только денег заплати. Так что дело там нечисто, наверняка все это подстроено. Вот помяни мое слово – не пройдет и двух дней, как выяснится, что это настоящее убийство, а вовсе не какой-то там обычный сердечный приступ.

– Может быть, может быть, – слегка усмехаясь этой «прозорливости» и не желая спорить, произнес Лев. – Только ты упускаешь из виду один пустячок. Убить человека – серьезное преступление, и, чтобы совершить его, нужен серьезный мотив. Здесь я его пока не вижу. Скорее даже наоборот. Если этот Андрей совершил в своей жизни какие-то проступки, он уже был за них серьезно наказан. Он сидел под арестом, в отношении его велось очень неприятное расследование, по сути, сводящее на нет профессиональные достижения всей жизни. В каком-то смысле это и есть убийство. Пускай не физическое. Но нравственные поражения иногда не менее тяжки. И лично мне очень трудно представить, кому и чем мог он досадить, находясь в такой крайне незавидной ситуации. И не просто досадить, а испортить настроение настолько, что его захотели убить. Лишенный всего, чем он мог помешать? Переживания твоих друзей понятны, но как следователь, с профессиональной точки зрения, я не вижу здесь оснований подозревать, что дело «нечисто».

– А вот увидишь, – настаивала на своем Мария. – Помяни мое слово.

– Ладно, ладно. Помяну, – улыбнулся Лев, открывая перед женой дверцу машины. – Садись, поедем. А то за всеми этими разговорами мы, похоже, домой и к утру не доберемся.

Усадив жену, он устроился на водительском месте, с удовольствием думая о том, что этот длинный день наконец-то заканчивается, и даже не подозревая, что «помянуть» слова жены ему предстоит уже на следующее утро.

Помня о данном обещании, Гуров собирался, не откладывая в долгий ящик, сразу после планерки навести справки о том, кто занимается делом Андрея Тимашова. Но новость, которую «под занавес» сообщил генерал Орлов, заставила скорректировать планы.

– …и в заключение попрошу полковника Гурова присоединиться к группе следователя Кирилина, – деловито проговорил генерал. – Знаю, что вы, Лев Иванович, и без того загружены работой, но у нас все загружены. В деле возникли новые обстоятельства, которыми я и попросил бы вас заняться, специально для того, чтобы основной состав мог продолжить работу по главным фактам, не отвлекаясь на сопутствующие. Пойдете, так сказать, в виде «усиления». Со всеми подробностями вас ознакомит Иван Демидович, после совещания можете обратиться к нему, он введет вас в курс дела.

– Слушаюсь, – слегка ошарашенный этой неожиданностью, проговорил Гуров.

Он не имел ни малейшего представления, какое именно дело вел Кирилин, не говоря уже о каких-то «новых обстоятельствах», по которым предстояло работать лично ему. То, что Орлов не только не предупредил заранее об этом новом поручении, но даже ни полусловом не намекнул, удивило полковника.

В подобных случаях генерал обычно проводил некую предварительную беседу с глазу на глаз, сообщал, какое задание намеревается поручить, и, хотя бы для вида, интересовался загруженностью полковника и тем, насколько готов он это новое задание принять.

В этот же раз Орлов просто поставил его перед фактом.

«Что за притча? – думал Лев, невнимательно слушая финальные распоряжения начальства относительно коллег. – Может, я в чем-нибудь провинился, сам того не подозревая? Или обидел? Почему со мной даже поговорить не захотели? А если я не в силах буду помочь «группе следователя Кирилина»? Почему он так уверен? И что вообще происходит? Ничего не понимаю».

Вскоре все его недоумения разрешились.

– Лев Иванович, задержись на минуту, – коротко бросил Орлов, когда подчиненные встали из-за стола и начали выходить из кабинета.

Гуров остановился, вопросительно глядя на генерала. Когда в кабинете никого не осталось, кроме их двоих, тот заговорил:

– По поводу этого дела, которое Кирилин ведет. Там все подробности выяснились неожиданно, буквально вчера вечером только. Мне самому лишь сегодня утром доложили. Так что заранее тебя предупредить не смог, пришлось ориентироваться уже в рабочем порядке. Дело неприятное, из разряда, так сказать, «внутренних». Злоупотребления в собственных рядах. Все довольно запутано и неоднозначно. Кирилин со всей бригадой бьется, но результаты пока, скажем так, промежуточные. А у тебя задача другая. Там один из «фигурантов» неожиданно умер. Сердечный приступ. Сначала подумали было, что здоровье подвело. Но на вскрытии обнаружили в крови лошадиную дозу порпранолола. Это – лекарство для сердечников. В терапевтических дозах лечит, а передозировка может спровоцировать сердечную недостаточность и даже вызвать остановку сердца. По-видимому, в этот раз так и произошло. Хотя не совсем понятно, по какому поводу эта передозировка случилась. Вот это и предстоит тебе выяснить.

– Сердечный приступ? – механически переспросил Лев. – А как фамилия этого «фигуранта»? Случайно, не Тимашов?

– Да, что-то в этом роде, – удивленно взглянул на него Орлов. – А откуда ты знаешь? Кирилин уже говорил с тобой?

– Да нет, Кирилин пока не говорил, – усмехнулся Гуров. – Так, сорока на хвосте принесла.

– Что-то темнишь ты, Лева, – покачал головой генерал. – Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить. Задачу я тебе объяснил, об исполнении жду доклад. Постарайся не затягивать. С этим делом и так морока одна, а тут еще сюрпризы под каждой кочкой. Нужно выяснить, что там с этой передозировкой. Если он сердечник был, это одно, а если… в общем, разберись. Поговори с Кирилиным, он сейчас у себя должен быть. Он тебе все это лучше меня расскажет.

– Хорошо, поговорю, – кивнул Лев.

Выйдя от генерала, он сразу направился в кабинет коллеги.

Иван Кирилин в Управлении был старожилом. Репутация безупречно честного и дотошного человека, не закрывавшего дела до тех пор, пока не прояснятся все малейшие неясности и не будут найдены ответы на все вопросы, всякий раз играла с ним одну и ту же злую шутку.