Могила для двоих (сборник)

Впрочем, до вечера было еще далеко, а пока хозяева и гости «Заречья» старались убить время кто как мог. Картежники вновь удалились в малую гостиную, чтобы предаться любимой игре, трое Кувшиновых – Ирина Валерьевна, Ксения и Лена – пошли в кинозал, чтобы посмотреть какие-то сериалы, старший Кувшинов остался в столовой с Таней – ему захотелось проверить, какие продовольственные запасы имеются в усадьбе, а Гуров пошел в библиотеку.

Едва он устроился в кресле с томиком любимого «Графа Монте-Кристо», как в библиотеку вошла Настя. Увидев Гурова, она рассмеялась:

– Ну, Лев Иванович, я на месте Сергея уже стала бы ревновать. Мы с вами сегодня просто неразлучны. Куда вы – туда и я!

– А вы ему не говорите, – предложил Лев, – а то как бы он чего не подумал. А вы что, тоже читать собрались?

– Не то чтобы читать, а перечитывать, – ответила девушка. – Мне Константин Геннадьевич говорил, что у него есть книги Хмелевской. Хочу перечитать «О чем рассказал покойник» или еще какой-нибудь ее роман. А вы что взяли? – Она подошла к креслу, в котором сидел Гуров, взглянула на обложку и воскликнула: – О, какая древность! Я думала, вы Акунина читаете или, на худой конец, Конан Дойла.

– Что ж, я сам человек немолодой, – заметил на это Гуров. – Можно даже сказать, древний.

– Ладно вам прибедняться! – махнула рукой Настя. – Какой вы древний? Я же вижу: душой вы вполне молоды. Да и на силу не жалуетесь, многим молодым фору дадите. Так что не стоит вам старичка на скамеечке изображать. Ну ладно, не буду вам мешать. Читайте про своего графа.

Она прошлась вдоль полок, перебирая книги. Достала томик в мягкой обложке, вернулась и села в кресло.

Некоторое время оба сосредоточенно шелестели страницами. Однако Насте, судя по всему, не читалось. Она кашлянула раз, другой, а затем прямо обратилась к Гурову:

– Лев Иванович, а, Лев Иванович!

– Слушаю вас! – отозвался он, поднимая глаза от книги.

– Знаете, вы вот меня в помощники взяли, чтобы с паникой бороться, – сказала Настя. – Но я, наверное, буду плохой вам помощницей.

– Это почему же?

– Предчувствия у меня какие-то… тревожные, – призналась девушка. – Словно вот-вот должно случиться что-то страшное.

– Что же такого страшного может с нами случиться? – спросил Гуров, надеясь, что его недоумение выглядит искренним. – Разве что запасов гусиной печенки не хватит… Вон Константин Геннадьевич уже с Таней засел, проверяет, не грозит ли нам людоедство. Я искренне надеюсь, что не грозит. Давно Костю знаю, он человек запасливый.

– Вечно вы с шуточками! – воскликнула Настя. – Я понимаю, вы хотите меня успокоить. Но ведь я сама не трусиха, я не из тех, кто боится каждого шороха. Однако сейчас у меня стойкое чувство, что вот-вот случится беда. А вы меня заставляете других развлекать, поддерживать.

– Ну, во‑первых, не заставляю, а прошу, – заметил Гуров. – А во‑вторых, есть одна закономерность – ее заметили всякого рода спасатели, ликвидаторы чрезвычайных ситуаций. Когда человек заботится о других, подбадривает их, он и себя этим подбадривает и укрепляет. Так что сегодняшняя вечеринка нужна не только другим, но и вам самой.

Настя минуту подумала, морща лоб, потом кивнула:

– Да, интересное наблюдение. Пожалуй, спасатели правы. А вы это у каких спасателей вычитали – которые этому вашему графу помогали?

– У них, у них, точно! – с важным видом кивнул Лев, и оба рассмеялись.

Остаток послеобеденного времени они провели за чтением, больше не отвлекаясь на разговоры. Гуров как раз дошел до сцены побега Дантеса из мрачного замка Ив, когда в библиотеку вошла Таня с известием, что Виталий уже наладил звуковую аппаратуру и зовет Настю, чтобы она могла составлять свою танцевальную программу. Настя тут же сунула книгу Хмелевской обратно на полку и побежала в гостиную. Лев немного подумал и тоже отправился вслед за ней.

В гостиной он застал не только Настю, но и ее мужа, а также своего друга Кривобокова. Мужчины были заняты тем, что переносили в угол стол и сдвигали к нему кресла, освобождая середину зала.

– А вот и Лев! – приветствовал его Кривобоков. – Давай не стесняйся, присоединяйся к нам. Тут еще есть что носить.

– А где все остальные? – спросил Лев, берясь за одно из кресел.

– Костя с механиком в подвале, генератор проверяют, – объяснил криминалист. – Костя опасается, что поток воды может порвать кабель, и хочет проверить, все ли к этому готово. Виталий только что ушел – наверное, к себе поднялся. Он тут полчаса возился, аппаратуру налаживал. Ну, а дамы, думаю, сидят перед зеркалами, марафет наводят.

– А меня вы дамой, похоже, не считаете? – заметила Настя, которая стояла возле музыкальной установки, вглядываясь в экран. – Я сейчас тоже к себе побегу, а то – чушка чушкой.

– Никакая ты не чушка, ты у меня замечательная, – заявил на это Саенко.

Настя улыбнулась мужу, в последний раз ткнула пальцем в пульт, сохраняя выбранную программу, и помчалась наверх. Мужчины расставили кресла, и Таня начала приносить выпивку и закуски. Саенко куда-то ушел, а Гуров и Кривобоков взяли по бокалу мартини и сели в кресла в дальнем углу.

– Ну, как прошла игра? – негромко спросил Лев.

– Получил большое удовольствие! – ответил криминалист. – Партнеры подобрались отменные. С такими опытными игроками приходится проявлять все свои способности.

– Что, неужели все такие равные? – недоверчиво спросил Гуров. – И Ирина Валерьевна тоже?

– Представь себе, да! Пресловутая женская интуиция у нее прекрасно работает. Почти не допускала ошибок. Пожалуй, единственным слабым игроком среди нас оказался младший Кувшинов.

– Вот как? А производит впечатление расчетливого, делового человека.

– Может, он и расчетливый, но слишком азартный. Слишком увлекается. Хорошо, что мы играли по мизерной ставке, иначе мог бы проиграть приличную сумму.

Гуров решил, что настал удобный момент, чтобы рассказать другу о своем разговоре с механиком Бабченко, а также о пропаже спутникового телефона хозяина, но в это время в зал стали спускаться женщины. Первой, как ни странно, вошла Настя (хотя уходила последней). Она наложила на лицо совсем мало макияжа, только немного подкрасила губы и подвела глаза, а еще переоделась в вечернее платье цвета морской волны, что составляло отличный контраст с ее рыжими волосами.

За Настей спустилась Ксения в элегантном брючном костюме, затем Лена в черном облегающем платье с глубоким вырезом, с ожерельем на шее. Огни люстры заиграли на драгоценных камнях, и это было очень эффектно. Последней появилась мадам Кувшинова в темно-бордовом длинном платье, и тоже увешанная украшениями. Вернулись и мужчины, так что вечер можно было начинать.

Константин Геннадьевич взял бокал и провозгласил тост за стойкость духа всех присутствующих, которая помогает преодолевать трудности, в том числе и погодные. Все выпили, Настя включила музыку, и веселье началось.

Настя, помня, что среди собравшихся имеются пожилые мужчины, которые вряд ли будут приветствовать современные быстрые танцы, мудро составила программу так, что она начиналась с мелодий, привычных для Гурова, Кривобокова и Кувшинова. Сначала следовали медленные фокстроты, потом их сменили вальсы. Лев собирался отсидеться в своем углу, но Настя ему этого не дала и уже на второй мелодии вытащила его на середину зала. Пришлось и ему станцевать с ней один тур. Но после этого он решительно отказался от предложения продолжить и направился к креслу. Спустя некоторое время в соседнее кресло опустился и Кувшинов.

– Ну, я вижу, твоя затея удалась! – заметил он. – Настя мне сказала, что это ты придумал устроить вечер танцев.

– Зря она отказывается от авторства, – ответил Гуров. – Идея была ее, я только поддержал. Решил, что это надо для поднятия общего духа.

– Верно решил! – одобрил хозяин. – Вон все как развеселились. И Сергей, и Настя, и Ксения, и даже моя супруга. Хотя обычно вид у нее бывает недовольный.

– Как там осмотр энергетического хозяйства? – поинтересовался Лев. – Я слышал, вы с Бабченко что-то проверяли…

– Понимаешь, во время сильных ливней или паводка иногда рвутся кабели, – объяснил Кувшинов. – Почва может значительно просесть после подмыва водой или валун раздавить. Тогда мы останемся без света. Вот я на всякий случай и решил проверить генератор, готов ли он к работе.

– Ну и как?

– Вполне готов. Вообще у моего Бориса все хозяйство всегда в идеальном порядке, такой уж человек. Я его попросил быть наготове и, если случится авария, сразу включить генератор. Так что… Нет, ты гляди, гляди, как отплясывают! Прямо хоть конкурс устраивай!

Его восклицание было вызвано тем, что согласно составленной Настей программе настало время быстрых танцев, и в зале зазвучал рок. Настя с Сергеем, Виталий с Леной принялись отплясывать, целиком отдаваясь танцу, но в этот момент свет вдруг мигнул, потом еще раз мигнул – и погас. Музыка стихла, и в наступившей тишине стали слышны завывания ветра и мерный шум ливня за стенами дома.

И тут Гуров различил чей-то (он понял только, что женский) еле слышный шепот:

– Что, пора?

И чей-то ответ:

– Нет, рано.

Вслед за этим рядом с ним раздался голос хозяина дома:

– Прошу всех оставаться на местах! Никакие аварии нам не страшны! Сейчас свет будет!

И действительно, прошло несколько минут, и люстра вновь засветилась – сначала вполнакала, потом на полную мощность.

– Ну, вот видите! – весело воскликнул Кувшинов. – Никакой ураган нам не страшен. Танцы продолжаются! – И повернулся к Гурову: – Пойду, спущусь в подвал, проведаю, как там дела у Бориса. Заодно обсудим, когда он пойдет проверять линию и установит место обрыва – сегодня или завтра.

Однако у Гурова не шел из головы странный обмен репликами, который он услышал.

– Знаешь, Костя, я, пожалуй, тоже с тобой схожу. На всякий случай.

– Почему?! – удивился Кувшинов.

– Что-то мне тревожно, – признался Лев, вспомнив слова Насти, сказанные в библиотеке. – А тревожиться здесь надо в первую очередь за тебя. Не нравится мне череда этих событий: исчезновение кольца на патрубке, потом исчезновение твоего телефона, а теперь еще и авария. Так что я хотел бы быть рядом с тобой.

– Ты что, думаешь, мне нужна нянька? – Константин Геннадьевич не на шутку рассердился. – Череда чередой, а ходить за мной не нужно. Если у тебя энергии много, сходи лучше с девушкой потанцуй.

Не говоря больше ни слова, хозяин усадьбы встал и направился в подвал. Гурова так и подмывало кинуться за ним, но он понимал, что ничего, кроме скандала, из этого не выйдет. Сидеть на месте он тоже не мог, а потому вышел из гостиной и стал бродить из холла в столовую и обратно. Так прошло несколько минут, затем на лестнице, ведущей вниз, в подвал, послышались голоса, и оттуда появились вначале Кувшинов, а за ним механик Бабченко. Увидев Гурова, Кувшинов усмехнулся:

– Что, все же встал на боевую вахту? Как видишь, напрасно: я цел и невредим. И генератор в порядке. Так что можно продолжать веселье. А ты, Борис, – повернулся он к механику, – побудь пока здесь. На всякий случай. Ведь генератор давно не включали.

– Да, я побуду, конечно, – кивнул Бабченко. При этом как-то по-особенному взглянул на Гурова: тому показалось, что механик хочет ему что-то сказать. Он подошел ближе, и Бабченко тихо произнес:

– Я тут вспомнил одну вещь – ну, насчет того кольца на патрубке… И насчет катеров… Я вспомнил, что…

Но тут Кувшинов, уже стоя в дверях гостиной, обернулся и с некоторым раздражением бросил:

– Ну что, Лев, ты идешь или нет? Или будешь продолжать расследовать?

– Да иду я, иду, – ответил ему Гуров.

– Я после вам расскажу, – уже шепотом пообещал механик.

Гуров с Кувшиновым вернулись в зал, где продолжалось веселье. Теперь там шла игра в фанты, причем с такими рискованными заданиями, как «поцеловать стоящего справа от тебя». Этот фант выпал криминалисту Кривобокову, справа от которого стоял Саенко, а за ним – Настя, придумавшая всю эту игру. Жаль, подумал Кривобоков, что супруги заранее не поменялись местами. В конце концов, ему все же пришлось чмокнуть банкира в щеку.

Веселье шло уже давно, и его участники успели хорошо «принять на грудь». Например, Виталий заметно покачивался и нетвердо стоял на ногах, сестра и жена поддерживали его с разных сторон.

Настя принялась раздавать следующую партию фантов, и в это время свет снова погас.

– Ну вот, опять! – послышался сокрушенный голос Насти. – А вы, Константин Геннадьевич, говорили, что больше ничего такого не случится!

– Да это наверняка какой-нибудь пустяк, – ответил Кувшинов. – Сейчас Борис все наладит.

– У кого-нибудь есть фонарик? – Это был голос Виталия. – Нет? Тогда я сейчас поднимусь в комнату, у меня есть хороший фонарь – прямо как прожектор.

– Никуда ты не поднимешься, – возразила Ксения. – Ты вон какой, еле на ногах держишься. Споткнешься еще на лестнице, все ступеньки пересчитаешь. Сядь лучше вот тут, на стул. Да не здесь, вот он.

Послышался звук, какой бывает, когда грузный человек с размаху садится на стул. И в это время Гуров почувствовал, как по залу прошел легкий ветерок – как будто окно открыли или дверь. Открыли – и снова закрыли. «Может, это Костя в холл вышел?» – подумал он и негромко спросил:

– Константин, ты тут?

– Тут я, тут! – проворчал в ответ Кувшинов. – Ты что, Лев, темноты боишься? Давай я отнесу тебя в кроватку, укутаю одеяльцем, расскажу сказочку…

При этих словах раздался хохот Насти, вслед на ней засмеялись и Лена, и Ксения, и Ирина Валерьевна. Однако Гурова ничуть не смутило то, что он стал объектом насмешек. У него отлегло от сердца: Константин остался в зале, значит, опасность ему не угрожает.

Между тем время шло, а свет все не загорался. Они сидели в темноте уже около десяти минут – Лев умел очень точно определять небольшие отрезки времени. Он уже собирался выйти в холл и попробовать спуститься в подвал – может, механику требуется помощь? – как вдруг опять почувствовал движение легкого ветерка. А еще услышал едва слышный звук – словно кто-то крался мимо него по ковру. Он протянул руку, надеясь потрогать того, кто любит тихо бродить в темноте. Он мог бы поклясться, что его пальцы на долю секунды коснулись края чьей-то одежды – но только края; в следующий миг невидимка сделал стремительный шаг в сторону, и все стихло.

– Что-то он слишком долго! – заметил Кувшинов. – Пожалуй, пойду, погляжу, что там.

– Папа, возьми мой телефон, на нем фонарик хороший, – предложил Виталий. – А лучше я сам схожу.

– Нет, ты не сходишь, Ксюша правильно говорит, тебе лучше посидеть, – решительно отверг его предложение Кувшинов-старший. – А телефон давай.

Вспыхнул неяркий свет, который после мрака показался очень ярким. Виталий, встав со стула, протянул телефон отцу. Кувшинов взял его и направился к двери. Гуров, не раздумывая ни минуты, двинулся за ним.

– А, группа сопровождения уже наготове! – усмехнулся Константин Геннадьевич. – Ладно, пошли вместе, если тебе так хочется.

Они пересекли холл и подошли к открытой двери подвала.

– Борис, ты там? – крикнул Кувшинов, остановившись на верхней ступеньке лестницы.

Ответом ему было молчание.

– Странно… – пробормотал он. – Тут расстояние небольшое, Борис наверняка меня слышал…

Они начали спускаться. Телефонный фонарик давал совсем немного света: ровно столько, чтобы осветить пространство на пару метров впереди. Поэтому Гуров не мог составить представление о размерах и устройстве подвала. Он видел лишь невысокое тесное помещение; в левой стене виднелись две двери, между ними стояли какие-то ящики.

– Щиток вон там, в конце… – пробормотал Кувшинов. – Вот, сейчас…

Они сделали еще шаг, и Гуров увидел на стене щиток с рубильником и предохранителем, стоящий на полу генератор… А еще разглядел лежащего рядом с генератором человека. Он стремительно шагнул вперед, опустился на корточки и заглянул ему в лицо.

Это был механик Борис Бабченко. И теперь стало ясно, почему он не откликался на призывы Кувшинова, – он был мертв.