Оборотень, сними погоны!

– Сомневаюсь я, что ты на покой подашься. Энергии, я вижу, в тебе хоть отбавляй, да и к заработкам большим привыкаешь. Так что ты, я думаю, еще поработаешь в своей коммерции, – высказал предположение Гуров.

– Может, и так, – пожал плечами Винченко. – Только вот не просто стало эти доходы отрабатывать.

– Что, проблемы на работе возникли? – отбросив шуточный тон, спросил Стас. – Может, тебе помочь силами, так сказать, официальных органов?

– Что-нибудь серьезное? – переспросил, в свою очередь, Гуров.

– Нет, – отмахнулся Николай. – Просто надо помочь двум раздолбаям расстаться, находясь в рамках, так сказать, правового поля. И дать по рукам тем, кто не хочет жить спокойно и накаляет ситуацию. Со всем этим я и сам справлюсь, не впервой. Но за добрые слова спасибо, ребята.

– Ну, в таком случае пора налить и выпить за старую дружбу. У меня сегодня, к сожалению, времени мало, после работы иду с женой в театр.

Мобильник, зазвонивший в этот момент в кармане пиджака Гурова, подтвердил приближение только что упомянутого события.

– Да, дорогая, – ответил Гуров. – Конечно, помню. Да, жду с нетерпением. Ну о чем ты говоришь? Да, как договаривались, через десять минут у входа. Целую.

– Что это он? – неодобрительно скривив губы, спросил у Стаса Винченко, слушая, как рассыпается по телефону Гуров.

– Я его подставил недавно, – меланхолично ответил ему Крячко.

– А-а-а, – понимающе протянул Николай и тут же замолчал, поскольку Гуров, отключив мобильник, окинул обоих суровым взглядом.

– Мерзавец, имей же ты совесть, – воскликнул Гуров, обращаясь уже к Стасу. – Это я из-за тебя сегодня весь вечер буду наказан!

– Чего это из-за меня, почему это из-за меня?! – начал было возмущаться Крячко, но его прервал Винченко:

– Спасибо вам, мужики, за компанию и за угощение, но мне, к сожалению, тоже пора. У меня сегодня еще встреча назначена.

Гуров и Крячко моментально прекратили ругаться и обратили внимание на бывшего сослуживца. Неожиданно Лев Иванович спросил его:

– Слушай, Николай, а ты чего заходил-то? Может, узнать чего-то хотел?

Винченко секунду-другую молчал, затем, рассмеявшись, произнес:

– Нет, мужики, ничего мне от вас не надо. Все, что я хотел узнать, я узнал у других людей, а к вам я зашел просто посидеть за коньяком. Вас угостить, вспомнить прошлое и о жизни потрындеть. Жаль, что времени мало на это.

– Может, в другой раз соберемся где-нибудь и нормально посидим, без спешки, так сказать, – предложил Крячко. – Можно у меня, к примеру.

– Идея мне нравится, – подтвердил Гуров. – Предлагаю созвониться в ближайшее время и забить стрелу.

– Поддерживаю полностью, – с энтузиазмом сказал Винченко. – И, в свою очередь, приглашаю вас к себе домой. Где меня найти, вы помните. Свои телефонные номера не называю – вы все-таки менты, поэтому и сами легко выясните. Хорошо бы на следующей неделе и встретиться.

Когда Гуров и Крячко вышли на улицу, Мария уже ждала их у входа в главк, нетерпеливо притаптывая каблучками ноябрьскую слякоть, спрятавшись от порывистого ветра за высоко поднятым воротником.

– Стас! – протянула она, завидев обоих полковников милиции. – Если ты не прекратишь разваливать мне семейную дисциплину, я тебя женю. На одной из своих подруг, на актрисе – самовлюбленной неврастеничке, нимфоманке, бездарной домохозяйке. Мы все такие, и тогда жизнь твоя превратится в каждодневный кошмар и пытку!

– Все, я больше не могу слушать эти ужасы, иду ловить для вас такси, чтобы поскорее сплавить в храм высокого искусства, – прервал ее Стас и направился к обочине.

– Ты хоть понимаешь, насколько увеличила дистанцию между Стасом и его семейной жизнью? – улыбаясь, спросил Гуров у жены и, обняв ее за плечи, прижал к себе.

– Гуров, холодно на ветру стоять, – прекратив разыгрывать мегеру, ответила Мария. – Я здесь мерзла, а вы там коньяк кушали в тепле. Нет бы пригласить даму!

– Какой коньяк? – удивленно округлил глаза Гуров.

– Милый ты мой, – вздохнула жена. – Преступления раскрывать умеешь, а скрывать их не научился. Коньяку напился и обниматься полез.

Через пять минут они уже ехали в такси в Дом актера.

– Знаешь, кого я сейчас видела? Колю Винченко, – заговорила Мария. – Долго говорить с ним я не могла, он очень спешил по делам, но из короткого разговора поняла, что у него теперь все хорошо в жизни. Дочь выздоравливает, работа хорошая. Я просто рада за Колю, за то, что у него наладилась жизнь. Я же помню как он переживал по поводу болезни дочери, как искал деньги ей на операцию.

– Я тоже рад за Колю, но не понимаю, куда ты клонишь и чего хочешь.

– Я хочу мужа под боком по вечерам, хочу чаще быть вместе, потому что из-за моей и его занятости мы почти не видимся. И даже когда мы куда-то идем, я не уверена, что тебя не вызовут куда-нибудь срочно, а я опять как дура останусь одна.

– Вот я сижу здесь, под твоим, так сказать, боком и никуда сегодня больше не собираюсь, – примирительно заговорил Гуров, обняв жену за плечи.

– Я тебе, конечно, верю, – в голосе Марии угадывался скепсис, – но на всякий случай все же подстрахуюсь. Полковник Гуров, сдайте мне свой мобильный телефон.

– Послушай, это детский сад какой-то… – начал было Гуров, но его оборвал командный голос жены:

– Дай сюда!

– В старости ты будешь играть ворчливых и горластых генеральш, – проворчал Гуров, отдавая мобильник жене. – Оставь хоть виброзвонок включенным, генерал позвонить должен.

– Если позвонит Орлов, то я выдам тебе средство связи, – заверила его Мария. – Учитывая, что он звонит нечасто, а для других ты сегодня недоступен, у меня есть надежда на то, что сегодняшний вечер мы проведем вместе и нашу семейную идиллию никто не потревожит.

Но таким прогнозам на этот вечер не суждено было сбыться. Спустя четыре часа, когда они уже покидали Дом актера после завершения вечернего концерта, в сумочке Марии задребезжал мобильный телефон Гурова.

– Вот черт! – с досадой выругалась она, но, достав мобильник и взглянув на его экран, тут же с тревогой произнесла:

– Это звонит Орлов.

– Слушаю вас, Петр Николаевич, – ответил на звонок Гуров.

Несколько минут он внимательно выслушивал своего непосредственного начальника и наконец произнес:

– Понял вас, товарищ генерал. Хорошо, я сейчас же выезжаю на место.

– Серьезное что-то случилось? – с тревогой спросила Мария.

Гуров молчал, осмысливая слова Орлова, наконец сказал:

– Только что у ресторана «Золотой якорь» убили Колю Винченко.

Едва джип Винченко двинулся с места, удаляясь от здания главка, как следом за ним тронулись белые «Жигули» пятой модели. В салоне «пятерки» находился только водитель. Выражение его скуластого мрачноватого лица было сосредоточенным, взгляд внимательно следил за дорогой и за едущим впереди джипом. Однако управление машиной было не единственным делом, которым занимался водитель «пятерки». Правой рукой он не только переключал рычаг скоростей, но и настраивал прибор для дистанционного прослушивания разговоров. Небольшая тарелка была закреплена на приборной панели авто справа от водителя, магнитофон крепился в центре панели. Периодически водитель подкручивал тумблеры, перенастраивая «прослушку» для улучшения качества записываемого разговора.

Как только едущий в джипе Винченко закончил говорить по мобильному телефону, преследующий его водитель «пятерки» тут же потянулся к своему телефону и, набрав номер, произнес:

– Это Марат. Наш подопечный только что покинул главк. Пробыл там около двух часов.

– Немало, – ответил собеседник Марата. – Интересно было бы узнать, что он там делал и с кем встречался. Впрочем, ничего хорошего для нас от его визита в главк ждать не следует. Куда он теперь двигается?

– В ресторан «Золотой якорь», – последовал ответ Марата. – Я только что слышал его разговор по мобиле. Он подтвердил, что следует на назначенную вчера встречу.

– В таком случае и ты двигайся за ним туда же, но сильно не светись. Может заметить и пробить по картотеке. С его связями это легко. Как прибудешь к ресторану, отзвонись мне.

– Хорошо, сделаю, – заверил Марат и отключил связь.

Спустя двадцать минут Винченко припарковал свой джип напротив входа в ресторан «Золотой якорь» и, перейдя через дорогу, вошел в него. Еще через пару минут он, уже оставив плащ в гардеробной, входит в зал, разговаривая по телефону:

– Да, Витя, я жду твоего звонка, как только что-то узнаешь. Пока.

Николай, выключив связь, положил аппарат в карман пиджака и обратился к стоящему неподалеку метрдотелю:

– Моя фамилия Винченко, у меня здесь назначена встреча с господином Земцовым.

– Проходите в малый зал ресторана, это вон там, справа, – быстро среагировал метр, которого заранее предупредили о госте. – Алексей Гаврилович уже ждет вас.

По углам малого зала были расставлены три мягких уголка, два из которых пустовали, в третьем же расположился пожилой толстый господин. Мужчина был абсолютно лысый, так как остатки волос на затылке он предпочитал сбривать. Песочного цвета твидовый пиджак с трудом сходился на его круглом животе, а ворот темной шелковой рубашки был расстегнут, поскольку шеи у этого человека практически не было. Единственной растительностью на мясистом лице являлась узкая бородка с проседью, придававшая грубой физиономии некое благообразие.

Свое одиночество толстяк скрашивал, аппетитно поедая пищу. Невысокий стол перед ним был обильно уставлен различными блюдами. Но заметив вошедшего Винченко, он, несмотря на свой вес, резво поднялся, чтобы поприветствовать гостя широкой улыбкой и крепким рукопожатием.

– Николай Васильевич, позвольте угостить вас ужином. Я поназаказывал тут много чего и пока вас ожидал, не утерпел и начал есть один. Присаживайтесь и присоединяйтесь, кухня здесь отменная.

– Спасибо, Алексей Гаврилович, но боюсь, что людям нашей с вами комплекции и нашего возраста не стоит злоупотреблять пищей на ночь, – присаживаясь, ответил Винченко.

– Да бросьте вы эти предрассудки, – махнул рукой Земцов. – Как раз людям нашего возраста и необходимо стремиться получать от жизни все возможные удовольствия, не так уж их много и осталось. И еда, пожалуй, самое главное из того, на что мы еще вполне способны. Так что наслаждайтесь.

– Еще раз спасибо, но все же я предпочел бы одновременно заниматься и делами. Времени у нас немного, обстоятельства вынуждают действовать быстрее, – Николай раскрыл свой портфель и достал из него папку с документами.

– Мало времени, говорите, – задумчиво пережевывая кусок мяса, произнес Земцов. – Скажите, Николай Васильевич, визит начальника службы безопасности, то есть вас лично, нужно понимать как угрозу мне? Обычно ваши работодатели сами приезжали и говорили со мной. Или они уже настольно рассорились между собой, что не могут сами ничего сделать?

– Если бы я тебе угрожал, ты бы это уже понял, – жестко ответил Винченко. – Но я приехал именно договариваться от лица обоих учредителей, на которых работаю. По этому поводу у них есть полная договоренность.

– Да? – скептически буркнул Земцов, ковырнув ногтем мизинца между зубов. – А у меня совсем другие сведения. Поговаривают, что они бомбы под ногами друг у друга подрывают. И как после этого с ними договариваться?

– О бомбах мы потом поговорим, – спокойно заявил Винченко. – А как мы с тобой будем договариваться, я тебе сейчас скажу.

Винченко бросил папку с документами на диван рядом с собеседником и заговорил, уже окончательно отбросив налет дипломатичности:

– Послушай меня, Зяма. Ты бывший уголовник, я – бывший мент. Хотя бывших в наших делах, наверное, не бывает. Но мы с тобой по одной доске всю жизнь ходим и понимать друг друга должны хорошо. Поэтому я не буду с тобой тут в бирюльки играть и прямо скажу – у тебя три варианта действий. Вариант первый, самый оптимальный для всех – ты покупаешь у моих хозяев фирму «Трансмастер» и становишься единоличным хозяином всего дела. Этот договор состоит из двух частей – официальной, бумаги перед тобой, и неофициальной. В этом случае ты привозишь нам некую сумму наличными и взамен получаешь другую папочку с бумагами, о содержании которых, я думаю, ты догадываешься.

Земцов раскрыв переданные ему документы, достал из нагрудного кармана пиджака маленькие очки и, приложив их к носу, принялся быстро изучать текст договора.

– Ого, – усмехнулся он, как только дошел до цены. – Не многовато ли будет для средней по доходам фирмочки?

– В самый раз, – ответил ему Винченко. – Для тебя цена со скидкой.

– Сколько еще нужно донести налом? – спросил Зяма, нервно теребя в руках очки.

– Еще две цены от официальной.

– Да ты что, мент, охренел совсем! За базар отвечать надо. Это дело не стоит и половины того, о чем…

– Вариант номер два, – прервал собеседника Винченко. – Ты не соглашаешься с предложением о покупке и остаешься в стороне от этого бизнеса, сидишь на своих нынешних делах и терпеливо ждешь, пока тебя не выдавят окончательно конкуренты. «Трансмастер» продается другому покупателю целиком, по схеме, которую я тебе уже изложил. Правда, сумма, скорее всего, будет больше, желающих купить этот бизнес в Москве найдется много. Вариант не самый оптимальный, так как его реализация займет несколько больше времени, но нас он вполне устроит.

Земцов отложил документы и очки, пододвинул к себе поближе большое блюдо с обжаренной в овощах красной рыбой и, накладывая еду в свою тарелку, равнодушно спросил:

– Ну а каков третий вариант?

– Ты не принимаешь два первых предложения и начинаешь вставлять нам палки в колеса, пытаясь отжать часть нашего бизнеса, в котором ты принимал участие все эти годы как простой подрядчик. В этом случае в дело вступаю я, и лучше тебе поверить мне на слово, что добром это для тебя не закончится. Бомбы будут взрываться уже под твоими ступенями и колесами, а также под всеми твоими делами. Будь уверен, у меня достаточно информации, чтобы опрокинуть весь твой бизнес, а также связей и влияния, чтобы изолировать тебя самого.

Земцов перестал жевать и посмотрел на Винченко, его голубые, почти прозрачные глаза вроде бы ничего не выражали, но что-то в этом ледяном взгляде было такое, отчего даже бывалому полковнику сделалось немного не по себе. Но спустя секунду-другую Зяма снова уставился в свою тарелку и лишь тихо сказал:

– Последние слова были лишними. Но вы правы, меня устраивает первый вариант, и я готов обсудить с вами его детали.

– Ну что же, признаюсь, я тоже очень на это рассчитывал, – со вздохом облегчения произнес Винченко.

Через двадцать минут Винченко, закрыв свой портфель, поднялся с дивана.

– Рад, что мы с вами пришли к соглашению. При этом я пошел на максимальные уступки, разрешенные учредителями, – Винченко снова был максимально вежлив и корректен. – Но еще одна просьба остается в силе – не затягивать с полным решением этого вопроса. Учредители заинтересованы в скорейшей продаже этих активов.

– Я дам вам знать об этом в самое ближайшее время, – сухо ответил Земцов.

Высокие договаривающиеся стороны вежливо попрощались, и бывший полковник направился к выходу. Зяма долгим взглядом провожал его до дверей зала, затем, взяв со стола мобильный телефон, быстро произнес:

– Машину заводи и подгоняй к входу. Сваливаем отсюда.

Ожидание затягивалось, Иван Скоков уже третий час сидел на чердаке пятиэтажного дома. Температура воздуха здесь мало чем отличалась от уличной, три фонарных окна были открыты для любых ветров, которые гуляли по чердаку многочисленными сквозняками. Скоков расположился рядом со средним окном, прислонившись к деревянной балке. Он до конца застегнул замок меховой куртки, надел капюшон, руки в тонких кожаных перчатках засунул в карманы и плотно прижал к телу. Так, съежившись на корточках, Иван проводил время в томительном ожидании звонка Марата на мобильник, который и стал бы сигналом к началу работы.

Инструмент лежал на раскрытой спортивной сумке рядом с Иваном. Это был автомат Калашникова «АК-74», обладавший двумя отличиями от тех, с которыми Иван и его сослуживцы воевали в Чечне. У этого «калаша» слева от ствольной коробки на специальной заводской планке был приделан оптический прицел. Иван и без оптики стрелял хорошо и на расстоянии до пятидесяти метров легко попал бы человеку в голову, но Марат настоял на оптическом прицеле для большей уверенности в меткости стрельбы Скокова.

О максимально чистом выполнении «заказа» Марат твердил на протяжении всей подготовки к работе.

– Мы должны уйти после дела, оставив на месте только жмурика и деформированные пули в его голове. Все, больше ничего, поэтому ствол забираешь с собой и гильзы тоже.

Специально для сбора гильз и была приспособлена еще одна новинка. Марат заставил Ивана приклеить к автомату скотчем обычный полиэтиленовый пакет, в который падали бы гильзы, вылетающие после выстрелов.

Сам Скоков не очень доверял этому приспособлению и был уверен, что если дать из автомата нормальную очередь, то этот пакет оторвет вместе со скотчем. Он вообще не понимал до конца, зачем нужны такие меры предосторожности, которые практиковал Марат. С его точки зрения, клиента можно было «уработать» проще, и уж точно не имело смысла уносить ствол и собирать стреляные гильзы.

Но в армии Иван научился не только метко стрелять, но и подчиняться начальству, поэтому он, хоть и с неохотой, но выполнил приказ Марата. И сейчас Скоков в нервном нетерпении ждал окончательного сигнала, при этом он сильно замерз и страшно хотел, чтобы все это поскорее закончилось.

Пару раз он закуривал, несмотря на строжайший запрет Марата, но окурки гасил и прятал в полупустую пачку с сигаретами. Он уже потянулся за третьей сигаретой, когда в нагрудном кармане куртки завибрировал мобильник.

– Готовься, он выходит, – послышался в трубке голос Марата. – У тебя минута, максимум две.

Иван, положив мобильник обратно в карман, встал на колени перед окном и взял в руки автомат. Он приложил окуляр оптического прицела к глазу и увидел широкие входные двери ресторана «Золотой якорь». С предохранителя оружие было снято заранее, поэтому указательный палец правой руки Ивана сразу же лег на спусковой крючок.

Наконец дверь ресторана открылась, и в дверном проеме показался клиент. Скоков, едва поймав грудь вышедшего человека в перекрестье прицела, быстро спустил курок. Первым выстрелом он хотел ранить человека и обездвижить его болевым шоком. Следующий же выстрел произвести уже более прицельно в голову жертве.

Но случилось неожиданное. Выстрела не последовало, вместо него прозвучал резкий металлический щелчок.

«Черт! Осечка!» – пронеслось в голове Скокова.

Он мгновенно передернул затвор автомата, не обращая внимания на приклеенный пакет, который при этом немного оторвался, и снова стал лихорадочно ловить жертву в перекрестье прицела.

Клиента Иван взял на прицел, уже когда тот подходил к проезжей части улицы. И на этот раз Скокову повезло, объект остановился у тротуара, пропуская проезжающую мимо автомашину. Иван выстрелил, и в следующую секунду человек, словно поскользнувшись на льду, широко раскинув руки, завалился на спину, но тут же чуть приподнялся.

Иван, решив, что он лишь легко ранил клиента, выстрелил в него еще несколько раз, и лишь убедившись, что тот лежит неподвижно, прицелился более тщательно и пробил голову раненому.

Через прицел он хорошо разглядел, что попал точно в лоб человека, только после этого отстранил от себя оружие и заметил, что мешок для гильз почти оторвался и едва держится на автомате.

Оторвав пакет, Иван заглянул в него и обнаружил лежащие на дне гильзы. Кинув пакет с гильзами в сумку, он быстро поставил автомат на предохранитель и сложил приклад, отделив рожок с патронами, уложил автомат и рожок в сумку и быстро двинулся к выходу с чердака, на ходу застегивая замок на сумке.

Через две минуты он уже вышел из подъезда во двор и пересек его, юркнув в подворотню, ведущую на соседнюю улицу. Едва оказавшись на ней, он увидел, как из-за угла выворачивает белая «пятерка», за рулем которой сидел Марат. Еще через считаные секунды Скоков прыгнул в машину на заднее сиденье и положил себе под ноги сумку с оружием.

Машина быстро покатила по заснеженной улице, удаляясь от места преступления.

– Ты уверен, что он сработан? – после паузы спросил Марат.

– Можешь не сомневаться, я сделал его. Последняя пуля в башке, – устало произнес Иван, откинувшись на сиденье.

– Почему так много палил? Я насчитал пять выстрелов, – хмуро поинтересовался Марат.

– Осечка вышла на первом, – пояснил Иван. – Потом пришлось догонять и наверстывать уже впопыхах.

– Гильзы?

– В сумке лежат. А не опасно нам этот груз по Москве везти? Как бы он нас на дно не утянул, наверняка сейчас менты перехват включат, – в свою очередь спросил Скоков.

– Ну, во-первых, нам недалеко, я думаю, что успеем до объявления перехвата, а если тормознут, то у меня на этот случай ксива есть ментовская, – успокоил его Марат. – Бабки отдам, как только я через ментов подтверждение получу, что клиент зажмурился. А ты пока несколько дней из хаты ни ногой. Пусть все немного утихнет.