Последнее предупреждение Гурова

Яков Михайлович ласково потрепал по щеке улыбчивую официантку, и та исчезла из поля зрения, догадавшись, что мешает разговору.

Гуров, поначалу несколько удивленный столь радостному гостеприимству в отношении сотрудника полиции, постепенно начинал понимать, в чем дело.

Очевидно, сбылись худшие предположения Орлова, и Полонский действительно подал жалобу по поводу своего испорченного праздника. А его самого, похоже, приняли здесь за человека, уполномоченного провести по этой жалобе проверку.

Что ж, тем лучше. Эта нежданно-негаданно свалившаяся на его голову «легенда» откроет многие двери, которые при других обстоятельствах наверняка остались бы для него закрытыми, и развяжет языки.

– Может быть, пройдем ко мне в кабинет? – между тем говорил Азимов. – Беседовать здесь будет неудобно. Пускай люди спокойно покушают, зачем портить пищеварение разговорами о делах.

Следуя приглашению Якова Михайловича, Гуров прошел в дверь, ведущую из обеденного зала во внутренние помещения. Оказавшись в полумраке коридора, освещенного лишь интимным мерцанием каких-то ночников, Гуров через несколько шагов вошел в еще одну дверь, гостеприимно распахнутую перед ним «старшим по смене». Теперь он находился в просторной комнате, богато и несколько претенциозно отделанной. Из традиционных принадлежностей кабинета здесь имелся только письменный стол с компьютером. Все остальное – и тяжелые портьеры с кистями, и огромный низкий диван с бесчисленным множеством подушек, и всевозможные зеркала и пуфики – ораздо больше напоминало женский будуар, чем помещение, предназначенное для решения деловых вопросов.

– Я здесь отдыхаю, – как бы оправдываясь, произнес Азимов, по-видимому догадавшись по выражению лица, о чем думал сейчас Гуров. – Вы не представляете, какая это нервная работа. С одной стороны, требовательные хозяева, с другой – капризные клиенты. Ты все время как между двух огней. У каждого свои причуды, каждый хочет личного внимания. И все требуют, требуют. Разрываешься, можно сказать, на части, а что взамен? Никакой благодарности. Впрочем, я отвлекся, простите. Присаживайтесь, пожалуйста, вот сюда, в это кресло. Так, значит, вы по жалобе? Хотите узнать подробности некорректного, скажем так, поведения коллег? Прелестно! Постараюсь помочь всем, чем смогу. Вас, простите, как звать-величать, если не секрет?

– Гуров Лев Иванович, – наконец-то прорвался полковник в этот нескончаемый поток слов.

Он снова хотел показать удостоверение, но Азимов протестующе поднял руку.

– Что вы, что вы! Это совершенно излишне! Доверие – вот главное, на чем должны строиться отношения между людьми, я всегда это говорил.

Вспомнив, что «детка» удостоверение видела и, несомненно, начальству все как следует доложила, Гуров не стал настаивать. Доверие так доверие.

– Так что же произошло здесь вчера? – коротко спросил он и поудобнее устроился в кресле, предвидя, что теперь не скоро у него будет новая возможность сказать что-то.

– О! – оживился Азимов. – Диверсия! Настоящая диверсия, иначе просто не скажешь. Так бесцеремонно, оголтело врываться! Это неслыханно! Солидный, уважаемый человек проводит семейное торжество, отмечает день рождения любимой дочери и вдруг – такое! Неслыханно! Впрочем, я по порядку. Мы праздновали, веселились, все были в совершенно очаровательных, оригинальных костюмах. Знаете, как на венецианском карнавале. Маски, плащи, все такое. Это Владислав Игоревич придумал, чтобы сделать приятное Инге, своей дочери. Она у него большая поклонница Италии и вообще девушка с отменным вкусом. Учится в дизайнерской школе, очень талантливый человек. И вот к таким людям ваши, с позволения сказать, коллеги бесцеремонно врываются в самый разгар праздника под предлогом, что здесь якобы скрывается какой-то уголовный авторитет. Но позвольте! У нас приличное заведение! Это оскорбление, в конце концов! Я уже не говорю про Владислава Игоревича, совершенно справедливо возмущенного этой выходкой, но даже я, я сам и то пришел в негодование. Приличные, культурные люди! С какой стати ваши, с позволения сказать, коллеги явились сюда искать какую-то уголовщину?

– Если я правильно понял, кого-то даже попытались задержать? – поспешил вклиниться Гуров в микроскопическую паузу, возникшую в прочувствованном монологе Азимова.

– О! Это самое невероятное! Не просто «кого-то», а племянника Владислава Игоревича, ни больше ни меньше! – с пафосом воскликнул «старший по смене». – Образованнейший, талантливейший мальчик, завораживающий, волшебный тенор, учится в Гнесинке, и вот – извольте. Оказывается, он-то и есть тот самый уголовный авторитет. Неслыханно!

– Но как так получилось, что пытались задержать именно его? Ведь внешность подозреваемого всегда известна.

– Вот уж не знаю! – возмущенно фыркнул Азимов. – Не знаю, как оно так получилось. Разве что ваши, с позволения сказать, коллеги сами толком не представляли, для чего явились сюда. Хотя постойте. Если мне не изменяет память, Женечка, кажется, был в маске. Ведь вчера все здесь были в масках. Да-да, теперь я вспомнил. Он был в маске, но это совершенно не меняет дела. В маске, без маски – какая разница? Главное – то, что вторжение это было незаконным и, уж простите за выражение, наглым.

– Вы сказали, что этого молодого человека зовут Евгений? А фамилию вы случайно не знаете?

– Как же! Разумеется, знаю. Я ведь говорил вам, это – племянник Владислава Игоревича, а он наш постоянный клиент, один из самых уважаемых. Он на короткой ноге с хозяевами, да и я сам прекрасно знаю эту семью. Приличные, культурные люди. Конечно, такие большие праздники Владислав Игоревич устраивает нечасто, но обедать заходит, да и так иногда, поговорить, обсудить какие-то вопросы с партнерами. Понимаете – бизнес-ланч?

– Да, конечно. Так как же фамилия этого парня?

– А вам зачем?

Быстрые глазки Якова Михайловича на секунду остановились и глянули настолько умно и пронзительно, что в этот момент Гуров готов был поклясться, что этот человек не только во всех мельчайших деталях знает все про семью Полонского, но и самолично выводил за руку Котова через потайной ход вчера вечером.

Несмотря на это неожиданное озарение, он сумел удержать себя в руках и, продолжая сохранять на лице равнодушно-нейтральное выражение, как ни в чем не бывало пустил в дело козырь, который давала ему «легенда».

– Думаю, имеет смысл поговорить с этим молодым человеком, ведь получается так, что он здесь – главный пострадавший. Именно его пытались задержать наши сотрудники, а с какой целью – непонятно. Возможно, он тоже захочет подать заявление или добавить что-то от себя.

– Вот-вот, – снова придав лицу обычное выражение, заговорил Азимов. – Именно! С какой целью? Вот главный вопрос, на который все мы хотели бы получить ответ. Если это интрига, направленная лично против господина Полонского, необходимо выяснить, кто скрывается за всем этим, и привлечь к ответственности. А что до Жени, то, что ж, поговорите с ним. Березин его фамилия. Евгений Березин – красиво звучит, не правда ли? Он вчера пел нам. Ведь когда эти ваши, с позволения сказать, коллеги ушли, мы, разумеется, продолжили праздник. Волшебный, неповторимый голос! И его – записать в уголовники! Неслыханно!

– Он на последнем курсе?

– Нет-нет, что вы! Всего лишь второй. Но – талант. Настоящий талант, это видно уже сейчас.

Пока все шло хорошо, и информацию, полученную от Азимова, Гуров считал настоящей удачей. Он помнил, что в недавней беседе Крячко говорил, что главным ориентиром для оперативников, прибывших сюда, чтобы арестовать Котова, был маскарадный костюм. Очевидно, что для того, чтобы замести следы пребывания на празднике своего друга, Полонский использовал незатейливый трюк с переодеванием и двойником. И теперь, зная, кто именно выступал в роли этого самого двойника, Гуров надеялся раздобыть что-то действительно интересное.

Даже если Полонский и не посчитал нужным открывать своему юному племяннику все главные секреты, все равно тот, несомненно, в курсе маневра с переодеванием, хотя бы уже потому, что сам в нем участвовал. А такая информация даст представление не только о том, как это все было обставлено и организовано технически, но, возможно, даже позволит сформулировать предположения о том, в каком направлении на сей раз исчез неуловимый Кот.

Гнесинка, вокал, второй курс – этих исходных в сочетании с известными именем и фамилией вполне хватало, чтобы выйти на следующее звено в этой цепочке. Конечно, гораздо проще было отыскать племянника, прибегнув к помощи самого Полонского, но такой вариант Гуров не рассматривал. Что-то подсказывало ему, что, в отличие от не в меру догадливой официантки, опытный Полонский сразу поймет, что проверка эта – совсем не по его жалобе.

– Я могу поговорить с персоналом? – спросил Гуров.

– Зачем?

Яков Михайлович, до этого расслабленно и пространно в своей обычной манере о чем-то говоривший, снова настороженно замер, метнув на Гурова пронзительный взгляд.

– Просто формальность, – поспешил успокоить тот. – Чисто технические вопросы. Кто приходил, кто уходил, сколько было времени – разные незначительные подробности такого рода. Необходимо, чтобы их подтвердили несколько человек. Такие правила.

– Ах, вот оно что, – непривычно медленно проговорил Азимов, явно колеблясь с принятием решения.

С одной стороны, неудобно, а возможно, и чревато было отказывать представителю официальных органов, а с другой – Яков Михайлович, конечно, ни на секунду не допускал мысли, что ситуация может выйти из-под контроля и что-то здесь может произойти без его ведома.

– Дайте мне кого-нибудь из охраны и из технического персонала. Пару человек, не больше, – старался помочь Гуров. – Тех, кто вчера находился здесь и видел, как приходили полицейские. Я задам им пару вопросов, вкратце зафиксирую ответы, и на этом все формальности будут улажены. Сегодня работает кто-то из тех, кто дежурил вчера вечером?

– Одну минуту, дайте подумать, – снова тянул время Яков Михайлович, в разных других случаях гораздо более быстрый и говорливый, думая явно не о том, имеются ли в наличии нужные Гурову люди. – Хорошо, пойдемте, – наконец произнес он, решившись на что-то. – Охрана у нас сменяется в четыре часа, так что вчерашняя смена еще на месте. Поговорите с Николаем, он у них старший и вчера, по случаю важных гостей, весь день дежурил на входе. Это такой среднего роста, плотный мужчина. Да, впрочем, я сам вас сейчас познакомлю.

Заперев кабинет, Азимов повел Гурова какими-то потайными ходами, явно не собираясь пускать на самотек беседу с Николаем. Через несколько минут они оказались в небольшом помещении, представлявшем собой пристройку к зимнему саду, из которого отлично просматривались оба входа – и главный, ведущий через оранжерею с тропическими растениями в банкетный зал, и боковой, через который попадали в ресторан желающие пообедать.

– Николай, – обратился Азимов к мускулистому здоровяку, сидевшему в кресле и смотревшему в компьютер. – Вот тут с тобой хотят поговорить по поводу вчерашнего инцидента. Владислав Игоревич подал жалобу, и вот, видишь, органы очень оперативно отреагировали.

Подкачанный Николай обратил на Гурова вопрошающий взор, но со своей стороны не счел нужным произнести ни слова.

– Добрый день, – вежливо произнес полковник. – Вчера, когда сюда прибывали гости, вы дежурили у входа в оранжерею?

– Я, – лаконично ответил Николай.

– Не припомните время, во сколько они начали собираться?

– Первые пришли десять минут девятого, – без запинки ответил Николай.

– В зимнем саду у нас стоят часы, – поспешил вставить Азимов, заметив удивленно поднятые брови Гурова. – Знаете, этакий стильный аксессуар. Хозяева привезли откуда-то из Африки. Черное дерево, бамбук. Очень гармонично смотрится в сочетании со всеми этими пальмами.

– Да и пользу приносит, похоже, немалую, – как бы про себя вполголоса проговорил Гуров. – Раз уж вы такой наблюдательный, Николай, может быть, вы запомнили и время, в которое прибыл сюда человек в костюме Арлекина? Синий с красным, ромбы.

– Он пришел без пяти девять, – все так же лаконично и спокойно, не проявляя ни малейших эмоций, проговорил охранник.

Тут уже не только Гуров, но и сам Азимов удивленно открыл рот.

– Ты что, их записывал, что ли? – ошарашенно произнес он.

– Нет, просто их вышел встречать лично господин Полонский, поэтому я запомнил.

– Кого «их»? – быстро спросил Гуров.

– Он был с какой-то женщиной.

– Тоже в костюме?

– Да. Коломбина.

– Вы смогли бы их узнать, если бы увидели снова? – без особой надежды на успех поинтересовался Гуров.

Шансов, что Кот явился на этот праздник с открытым лицом, практически не было, и очередной лаконичный ответ Николая неопровержимо подтвердил эту догадку.

– Они были в масках, – с готовностью доложил бдительный страж.

– Постойте, а, собственно, зачем вам все это? – снова приходя в волнение, вмешался в разговор Яков Михайлович. – Вам же нужна информация о полицейских. При чем здесь какая-то Коломбина?

– Да, я как раз о полицейских и хотел сейчас спросить, – поспешил ответить Гуров, стараясь не заострять внимание на главной теме, которая его интересовала. – Во сколько сюда прибыла полиция, Николай? Надеюсь, это время вы тоже запомнили точно?

– Они пришли без четверти десять.

– А ушли?

– В половине одиннадцатого.

– Благодарю вас, Николай, вы мне очень помогли, – совершенно искренне ответил Гуров. – Что ж, Яков Михайлович, – продолжил он, обращаясь к «старшему по смене», – еще пара слов с кем-нибудь из обслуги, и я больше не буду отнимать ваше драгоценное время.

– Ну что вы! – расплылся в слащавой улыбке Азимов. – Родной полиции мы всегда рады помочь. Тем более по такому вопросу. Как говорится, к нам хорошо, и мы хорошо.

Они вернулись в обеденный зал, и Азимов снова обратился к улыбчивой девушке, которая недавно так гостеприимно приветствовала Гурова:

– Детка, позови-ка мне Зину. А впрочем, может быть, мы лучше сами пройдем? Туда, на кухню? – вопросительно взглянул он на Гурова.

– Да, наверное, так будет лучше, – ответил тот. – Действительно, зачем портить людям аппетит посторонними разговорами?

Следуя за Азимовым, он снова вышел в какую-то дверь, но уже не в ту, которая вела в коридор с кабинетами, и вскоре Гуров ощутил разнообразные запахи готовящейся пищи и почувствовал жар, который, как и полагалось, исходил от множества раскаленных варочных поверхностей.

– Так, значит, племянник Владислава Игоревича прибыл сюда со спутницей? – как бы невзначай поинтересовался полковник.

– Что? – рассеянно переспросил Азимов, не слишком достоверно изображая тугоухость и спешно обдумывая ответ. – Ах, вы об этом! Да, наверное. А почему нет? Молодой парень, почему бы ему не прийти сюда со своей девушкой? Вполне возможно. Сам я, признаюсь, не следил за этим. Большой праздник, много хлопот. Сами понимаете.

– А вот вы говорили, что он выступал перед гостями, пел что-то. Это было уже после того, как ушли полицейские?

– Да, конечно. Разумеется, никто не позволил бы, чтобы из-за этого случая, пускай и досадного, и неприятного, сорвался праздник. Все немного поволновались, поговорили. Но потом эмоции утихли, и все пошло своим чередом. Маски показали нам свое шоу, Женечка выступил, и все прошло отлично, именно так, как и задумывали.

– Да, так вот я как раз хотел спросить: когда Евгений выступал, он так и оставался в костюме Арлекина?

– Разумеется. Тем более что он исполнял эту великолепную арию, знаете – из «Принцессы цирка»? «Цветы роняют лепестки на песок…» Прелестно! Так что все было в стиле. Цирк, клоуны.

– Арлекины.

– Именно. Зина! – неожиданно громко выкрикнул Азимов куда-то в толпу суетящихся поваров. – Зинуша, подойди, пожалуйста, к нам. У нас тут к тебе несколько вопросов.

– Яков Михайлович, мне нужно клиентов обслужить, – откликнулась на этот зов средних лет миловидная женщина, приближаясь к ним с полным подносом всякой всячины.

– Хорошо, беги, – говорил Азимов, любуясь бесчисленными мелкими кудряшками Зины, делавшими ее похожей на молодого барашка. – Но как освободишься – сразу к нам.

– А что случилось? – беспокойно взглянув на Гурова, спросила Зина.

– Ничего страшного. Просто хотим тебя кое о чем спросить. Беги, не задерживай наших гостей.

– Яков Михайлович! – донеслось откуда-то со стороны обеденного зала почти сразу же, как только исчезла Зина. – Можно вас на минутку?

– Простите великодушно, – обратился Азимов к Гурову. – Вынужден ненадолго оставить вас. Я, к сожалению, на работе.

– Да, конечно. Никаких проблем, – произнес Гуров, стараясь не выдать радостного облегчения, с которым освобождался из-под этой дружеской опеки.

Азимов удалился в направлении обеденного зала следом за Зиной, а Гуров, терпеливо поджидая их, с интересом наблюдал обратную сторону жизни большого высококлассного ресторана.

В кухню входили и выходили официантки, забирая красиво оформленные тарелки со свежеприготовленными фирменными блюдами и возвращая их уже совершенно неэстетичными, с разбросанными в беспорядке объедками.

Подносы с отходами относили в отдельную комнату, откуда слышался звон посуды и старческий недовольный голос.

Подойдя поближе, Гуров заглянул в дверной проем.

Пожилая посудомойка, нервно ополаскивая под струей воды вымытые тарелки, сердито разговаривала то ли сама с собой, то ли с молоденькой девушкой, трудившейся рядом.

– Трудно им дрянь эту в бак скинуть, – ворчала она. – Тоже мне! Великие труды. Тарелку перевернуть. Две секунды. А я тут убирай за них. Что я им тут, уборщица, что ли? Мое дело – посуду мыть.

– Так и мой уже, тетя Клава, чего разворчалась? – откликнулась девушка.

– Ага! Мой. Вот и мой тут. Не знаешь, то ли своей работой заниматься, то ли мусор убирать тут за всеми. Как будто здесь им мусорная свалка. Пищевые отходы, они есть пищевые отходы, – назидательно говорила тетя Клава. – Они специально выбрасываются в бак. А тряпки свои пускай дома у себя выбрасывают. И не валят мне здесь под руки все что попало.

– Какие тряпки? – удивленно взглянула девушка.

– А я почем знаю какие! Мне и дела нет. Я их туда не бросала. А вышло, что я же и виновата. И что мне теперь – за всеми следить, что ли? Смотреть, кто куда мусор бросает? Я тут, между прочим, не уборщица, мне за это зарплату не платят.

– Да о чем это ты, тетя Клава? – недоумевала девушка. – Какой мусор? В чем ты виновата?

– А я почем знаю в чем! Утром они приехали отходы-то забирать, знаешь, эти, которые все время у нас берут. Фермеры, что ли. Скармливают их там кому-то. Не знаю.

– Приехали, и что? Отходов, что ли, им не хватило?

– Какое там не хватило! Еще лишка оказалась. Стали бак-то сливать, глядь – а там тряпки какие-то. Как понес он на меня, как начал кричать! Мы, говорит, животных кормим, а ты нам здесь чего подсовываешь?! Вот сдохнет, говорит, у меня кабан, приеду, говорит, с тебя вычту. А я здесь при чем? Я их туда не бросала.

– А как там тряпки-то оказались? – гремя посудой, спрашивала девушка.

– А я почем знаю как? Может, пошутил кто или специально напакостил. А мне – отвечай.

– А может, это как раз уборщица старые тряпки и выкинула? Скажет – в дело они уже не годятся, так пускай в баке с отходами поквасятся. Вкуснее будет, – хохотнула девушка.

– Да нет, это не уборщицы, – глубокомысленно произнесла тетя Клава. – Это хорошие были, узорчатые. Яркие, красивые такие. И сшито так аккуратно. Ромбиками. Синие и красные. Красиво. Именно вещь это кто-то выбросил, и вещь хорошую. А зачем, непонятно.

– А вот и мы! – неожиданно услышал Гуров прямо у себя под ухом. – Надеюсь, не заставили долго ждать?

Азимов в сопровождении кудрявой Зины вновь стоял перед ним в полной боевой готовности.

Приближения их Гуров не услышал среди кухонного шума и несколько секунд молчал, переключаясь с новой весьма интересной информации, которую узнал только что, на те насущные вопросы, которые он в соответствии со своей «легендой» должен был задать сейчас Зине.

– Какие-то проблемы? – снова забеспокоился чуткий Яков Михайлович, заметив отсутствующее выражение на лице Гурова.

– Нет-нет, – уже сориентировавшись, поспешил ответить тот. – Ничего особенного. Просто хожу здесь, размышляю. Итак, Зинаида, что вы можете сказать о вчерашнем вечере?

Задав несколько вопросов о том, как проходил праздник и когда приехала полиция, Гуров терпеливо прослушал несколько модернизированную и сокращенную версию того, что рассказывал ему Азимов, и, поблагодарив за содействие, стал прощаться.

– А с Владиславом Игоревичем вы планируете встречаться? – пытливо спрашивал «старший по смене», провожая его к выходу.

– Да, разумеется, – без запинки врал Гуров. – Поговорим обязательно. Но он человек занятой, с ним назначить встречу не так-то просто.

– О да! Солидный, уважаемый человек, – с готовностью поддержал Азимов. – И к таким людям бесцеремонно врываться, предъявлять какие-то странные обвинения. Неслыханно!

– Разберемся, – на прощание пообещал Гуров и вышел на улицу.

Он понимал, что в свете новой информации, так нечаянно удачно полученной им от тети Клавы, он не может уйти, не задав еще один важный вопрос бдительному Николаю. Но Азимов так и стоял у двери, не отрывая от него напутствующе-доброжелательного взгляда, и Гуров понял, что «старший по смене» так и будет стоять здесь, пока не убедится, что он действительно ушел.

Поэтому, прибавив шагу, он решительно направился в сторону резных ворот, всем видом показывая, что дело свое сделал и не собирается задерживаться здесь ни одной лишней минуты.

Дойдя до ворот, Гуров оглянулся и с удовлетворением отметил, что пространство у входной двери пусто. Он развернулся и шагом столь же решительным, но гораздо более быстрым, пошел обратно. Целью его была небольшая пристройка к оранжерее. На ходу придумывая, зачем он вернулся – за телефоном или за зажигалкой, чтобы было что сказать, если в поле зрения снова возникнет вездесущий Азимов, он скоро входил в маленькую комнатку, где невозмутимый Николай все так же смотрел в компьютер.

– Здравствуйте еще раз, – улыбаясь, произнес Гуров в ответ на вопросительный взор. – Мы с Яковом Михайловичем заходили сюда недавно, вы, наверное, помните.

– Да, я помню. Вы из полиции, – в своей лаконичной манере ответил Николай.

– Совершенно верно. Я провожу проверку по вчерашнему происшествию здесь и совсем забыл, что должен задать вам еще один маленький вопрос. Вы очень помогли мне своей информацией о том, во сколько прибыл сюда человек в костюме Арлекина, но скажите, на празднике был кто-то еще в таком костюме? Сине-красные ромбы?

– Нет, Арлекином был одет только один гость.

– Вы точно помните? Подумайте хорошенько. Это очень важно.

– Нет, он был один. Я помню точно.

Гуров поблагодарил и, выйдя из пристройки, снова направился к воротам, на сей раз уже не имея намерения возвращаться обратно.

Когда он садился в машину, картина вчерашнего вечера уже достаточно ясно выстроилась в голове.

Итак, Котов пришел сюда около девяти вечера, по-видимому уже зная, что на него готовится очередная облава. Полонский, несомненно предупрежденный им, заранее подготовил отходные пути, попросив своего племянника одеться в точно такой же костюм, в котором прибудет авторитет.

Котов вошел через главный вход, а племянник, изначально, скорее всего, прибывший сюда вообще в штатском, вполне возможно, в качестве родственника находился в ресторане задолго до начала основного действа.

Неизвестно, объяснял ли ему любимый дядя истинный смысл всех этих переодеваний, но известно, что, когда появилась полиция и «запахло жареным», Котов быстренько скинул ненужную уже «лягушачью кожу» и через технический ход в кухне, откуда забирали пищевые отходы предприимчивые фермеры, оперативно и незаметно убрался восвояси.

А ни в чем не повинная тетя Клава на следующее утро должна была выслушивать претензии за не по месту выброшенную кем-то «хорошую вещь».

Заводя двигатель, Гуров думал о том, что, наверное, очень важные вопросы хотел обсудить Кот со старым другом, если шел на такой риск. Зная, что готовят на него облаву, не отменил встречу. Мало того, обставил все так, что сама полиция осталась с носом, и только слепой не заметил бы здесь явной и неприкрытой издевки.

«А карнавал-то, похоже, удался, откуда ни посмотри, – думал Гуров, медленно продвигаясь по переполненным столичным магистралям. – Встретились приятели, насущные проблемы обсудили да и разошлись себе преспокойненько в разные стороны. Один – именины праздновать, другой – просто отдыхать. А полиция вместо бандита Котова кота в мешке получила. Ловко».

Однако впадать в отчаяние Гуров не спешил. Расследование только начато, и, в сущности, сегодня он узнал в подробностях лишь мелкий эпизод, наглядно изучил один из приемов, которые использует Котов. Нужно взять это на заметку как деталь, характеризующую стиль и манеру поведения этого человека, но делать сейчас какие-то глобальные и далеко идущие выводы, пожалуй, не стоит. Он лишь на начальном этапе сбора информации, и главная задача – накопить как можно больше фактов. Выводы будут потом.