Стальной десерт (сборник)

– Хорошо, – согласился Гуров. – Я позволю вам уехать. Но не сразу. Вы расскажете мне то, что считаете нужным. Я проверю эту информацию. Если она подтвердится, то вы сможете покинуть этот дом. Так вас устроит?

Светлана быстро взвесила все «за» и «против», дотянула сигарету до фильтра, отклонилась немного и бросила окурок в вазу с цветами. По поверхности воды сразу расползлось ядовито-желтое бесформенное пятно.

– Устроит, – сказала она. – В конце концов, это лучше, чем ничего. И еще обещайте защитить меня.

– Обещаю. Так что вы видели?

Светлана набрала побольше воздуха в грудь, выдохнула и заговорила:

– Мы с Олегом немного поссорились. Еще за столом. Когда все были в сборе. Ничего такого особенного, обычная разборка между супругами. Слово за слово. Вы, наверное, меня понимаете. Кириллу это не понравилось, и он попросил нас выяснять отношения в другом месте, чтобы не портить настроение всем остальным. В общем, это было разумно. Мы с Олегом ушли сюда, в эту комнату. Я немного вспылила, Олег тоже. Одним словом, мы наговорили друг другу кучу гадостей. Он ушел обратно к гостям, начал пить, я думаю. Я же осталась тут. – Женщина похлопала ладонью по одеялу. – Сидела, курила, немного всплакнула. А потом я услышала голоса. Мужской и женский. Разговаривали на повышенных тонах. Особенно девушка. Она практически визжала. Я подошла к двери и выглянула наружу. Голоса доносились из кабинета Кирилла, и мужской принадлежал ему. Он как раз сказал: «Ты пожалеешь об этом, сука!», а потом добавил: «Все равно я своего добьюсь. Не сомневайся». А она ответила: «Хрен тебе, старый козел!» Именно так эта прелесть и сказала, полковник. Я запомнила дословно, была совсем не пьяная. Если только самую малость. Я узнала голос Зинаиды.

– Вы не могли ошибиться? – осведомился Гуров.

– Могла, – честно ответила Светлана. – Но только насчет голоса. Не внешности. Потом я увидела ее. Она выскочила из кабинета как ужаленная. Барышня заметалась по коридору, хотела выбежать из дома через черный ход, потом передумала, кинулась обратно, вновь миновала кабинет и убежала через арку к зимнему саду. Она, скорее всего, заметила меня, когда вот так металась. А Кирилл даже ни разу не окликнул ее. Из чего я делаю заключение, что к этому моменту он уже был мертв. Или истекал на полу кровью.

– У Зинаиды был в руках нож? Не заметили?

– Не было. Но, скорее всего, она бросила его там. На месте преступления.

– На месте преступления орудие убийства найдено не было, – проинформировал женщину Гуров.

В ответ она равнодушно пожала плечами и выдала:

– Значит, шлюшка вернулась позже и забрала его.

– В котором часу это было?

– Около двух. Точнее сказать не смогу. У меня не было цели сверяться с часами. Зачем мне это? Верно?

– А что вы делали дальше? – поинтересовался полковник.

– Я? – Светлана замешкалась. – Да ничего не делала. Закрыла дверь и вернулась в кровать. В тот момент я ведь еще не знала, что Кирилл убит. Даже предположить ничего такого не могла. Мало ли с кем он там решил позабавиться. За Наташку, конечно, было обидно немного. Жена рядом, а у него шлюха в кабинете. Неприятная ситуация, согласитесь. В какой-то момент у меня даже возникла мысль пойти в кабинет и поговорить на эту тему с Кириллом. Если бы я так и сделала, то, наверное, могла бы спасти его. Кто знает? Но тут вернулся Олег. Он прилично набрался, вновь стал наезжать на меня. Ссора опять вспыхнула. Я даже пригрозила ему, что уеду на ночь глядя, если он не прекратит вести себя по-свински. Но разве это его остановило? Черта с два! Когда Олег нажрется!.. Он почти был готов ударить меня. Наверняка врезал бы. Но тут-то как раз и поднялся весь шум-гам. Стало известно о том, что Кирилла убили.

– От кого именно вам стало об этом известно?

– Мы с Олегом сами увидели. – Светлана достала из сумочки новую сигарету, но закурила ее уже не так поспешно и жадно, как первую.

Видно, поделившись с Гуровым информацией, она почувствовала некоторое облегчение. Даже нездоровый румянец сошел с ее щек.

– Мы услышали крики и вышли в коридор. Сначала Олег, а за ним и я. Увидели Наташку на фоне арочного проема. Шлюшка, кстати, маячила у нее за спиной. Мы пошли им навстречу. Как раз через кабинет, получается. Там и увидели Кирилла. Кровищи было!.. – Женщину передернуло от воспоминаний.

– Понятно. Но возникает еще один вопрос, Светлана, – задумчиво протянул Гуров.

– Какой?

– Согласно вашей версии, Кирилла Роточкова убила Зинаида Ромащенко.

– Уверена, что так оно и было.

– По вашему же рассказу выходит, что ваш муж, Олег, вернулся позже. Как он мог не заметить труп в кабинете?

Светлана выпустила тонкую струю дыма и ответила:

– Тут нет никакой загадки, полковник. Олег шел в комнату для гостей не через кабинет Кирилла, а с улицы, через черный ход. Это дверь направо. Так гораздо ближе отсюда до беседки, чем если огибать дом и идти через парадную дверь. Можно, конечно, еще зайти в дом со стороны зимнего сада, как это делало большинство гостей вчера вечером. Тогда придется миновать кабинет Кирилла. Но к комнате для гостей ближе через черный ход. И потом… – Светлана насторожилась, она только сейчас почувствовала подвох в вопросе сыщика. – Какое это имеет значение? Почему вы спрашиваете? Я ведь вам ясно дала понять, что видела убийцу. Этого мало?

– Мало. – Гуров поднялся на ноги. – Я вам тоже сразу дал ясно понять, что мне придется проверить информацию, полученную от вас, прежде чем переходить к каким-то кардинальным действиям.

– Так вы ее не арестуете? – Удивление и негодование Светланы были абсолютно искренними. – Подвергнете риску жизни всех остальных обитателей дома? В первую очередь мою?

– Мы возьмем Зинаиду под пристальное наблюдение, – пообещал полковник. – А о вас позаботятся особо. Я ведь дал вам слово, Светлана.

– И на том спасибо, – заявила она.

– Не за что. Благодарю вас за ценную информацию. Вы очень помогли следствию.

5 часов 31 минута

– Я хочу сделать признание.

Галина сидела точно так же, как и в гостиной на первом этаже, то есть забившись в угол и подобрав под себя ноги. Маленькие мышиные глазки с опаской поглядывали на Крячко. Эта женщина напоминала полковнику крупного зверя, затравленного злобными гончими.

Да, определение «маленькие» можно было отнести исключительно к глазам Галины. Во всем остальном это была весьма массивная, можно сказать, мужеподобная женщина. Крупная голова с высоким лбом и носом, ничуть не уступающим по размерам особой примете Жерара Депардье, длинные руки, мускулистые плотные ноги, похожие на античные колонны, босые ступни никак не меньше сорок третьего размера.

Полковник едва ли не впервые в жизни почувствовал себя неуютно в присутствии женщины.

– Признание в чем?

Он не стал садиться рядом с Галиной на диван, прошелся по комнате со скудной спартанской обстановкой. Потом Станислав остановился у окна, слегка сдвинул тяжелую занавеску и выглянул наружу. Он не увидел там ничего особенного, лишь дорогу, ведущую к дому, и крышу большого гаража.

– Я не любила Кирилла.

– Вот как? – Крячко обернулся.

Признание Галины почему-то не вызвало у него особого удивления.

– Да. Я всегда делала вид, что обожала Кирилла. Ведь он мой брат. Я зависела от него в финансовом отношении, но не любила его. Очень.

– За что же?

– Да за все сразу. Из-за Кирилла у меня вся жизнь наперекосяк. Он обладал одним уникальным качеством: был способен испоганить все донельзя. Может, и не со всеми, конечно, но со мной ему это точно удалось. Отец умер, когда мне было семнадцать, а Кириллу – четырнадцать. Но он почему-то автоматически стал старшим. По половому признаку, я полагаю. – Галина грубо хохотнула и тут же зажала рот огромной ладонью.

Крячко на всякий случай отступил от дивана на пару шагов. Он сделал вид, что заинтересовался картиной, висевшей на стене и изображающей легендарных трех богатырей. Эта странная женщина немного пугала его.

– Почему у нас в обществе все меряется по половому признаку? – проговорила Галина. – Если у тебя есть пенис, то ты глава семьи, да? Значит, получается, будто все мои беды происходят от того, что я не могу его отрастить. Так?

– Я не силен в анатомии. – Крячко встал вполоборота к этой особе и заявил: – Давайте лучше вернемся к вопросу о том, почему вы не любили своего брата. Ведь не только из-за его пениса, я полагаю?

Галина неожиданно громко захохотала, запрокинув голову. Ее смех тоже был мужеподобным. Крячко почувствовал, как от этого истерического ржания по спине у него побежали мурашки. Сыщик незаметно расстегнул пиджак, затем сунул под него руку и проверил, легко ли пистолет выходит из наплечной кобуры.

– Нет. Не только. – Хохот Галины оборвался так же резко, как и начался.

Она вновь превратилась в испуганного, затравленного зверя, взирающего на полковника из своего логова. Женщина плотнее подтянула ноги к подбородку.

– Но он определенно является первопричиной, – продолжала она. – Потому что со смертью отца Кирилл занял его место, стал главой семьи.

– В четырнадцать лет? – уточнил Крячко.

– Да. Именно. В четырнадцать. Представляете, каково было мне, когда этакий вот сопляк вдруг стал указывать мне, с кем я имею право встречаться, а с кем нет. Как я должна себя вести, одеваться. Он контролировал каждый мой шаг. Буквально. А поделать я ничего не могла. Мама и Олег поддержали его как лидера. Мне оставалось только подчиниться.

– А сколько было Олегу?

– Двенадцать. Опека Кирилла в его отношении была как раз логичной. Но я пала жертвой обстоятельств. То, что я представляю из себя сейчас, – заслуга Кирилла. Целиком и полностью.

– А что вы из себя представляете? – Полковник старался подбирать слова с крайней осторожностью.

– Я ничтожество, – грустно призналась женщина. – Затюканная старая дева. Без прошлого, настоящего и будущего. Человек, полностью подчиненный воле младшего брата. Это ужасно. Я не любила его за это. Более того, ненавидела всеми фибрами души.

– Поэтому убили?

Крячко готов был выхватить оружие из наплечной кобуры в любой момент. Он поклялся самому себе, что в случае необходимости будет стрелять на поражение.

– Что? – Галина встрепенулась, ее ноги соскользнули с кровати, босые стопы сорок третьего размера глухо шлепнулись об пол. – Убила? Его? Господи, нет, конечно. Я не убивала Кирилла! С чего вы взяли?

– Я просто предположил, – сказал Станислав и отступил еще на шаг. – Извините. Но для чего вы тогда рассказываете мне обо всем этом? Вы ведь сказали, что это признание.

– Да. Признание в нелюбви к брату. Но не в его убийстве. Я хотела, чтобы вы были в курсе. Это ведь все равно всплыло бы наружу. Но вы узнали бы о моем отношении к брату не от меня, а от кого-то другого, и тогда решили бы, что я намеренно скрывала свои истинные чувства. А это уже рассматривалось бы как скрытый мотив. Я не желала, чтобы вы пришли к таким выводам, и призналась заранее. Только и всего.

– Ясно. – Полковник был немного сбит с толку. – Очень предусмотрительно и весьма мило с вашей стороны. Однако мне все же хотелось бы знать, где вы были в момент убийства?

– Здесь. В своей комнате. Где же еще мне быть? – Галина прикусила нижнюю губу и в задумчивости пожевала ее. – Сначала я сидела за столом вместе со всеми. Приблизительно до полуночи. А потом Кирилл сказал, что я на сегодня выпила достаточно и мне пора идти спать. Я подчинилась. Как и всегда. Правда, спросила у него, кто же тогда будет убирать со стола. Он сказал, что это можно будет сделать утром. Я поднялась к себе, позвонила Антону, узнала, благополучно ли он добрался до дома, и легла в постель.

– Антону? – переспросил Крячко. – Кто это такой?

Галина нервно сглотнула. У нее был такой вид, будто она невольно сболтнула лишнего. Станислав не мог этого не заметить.

Она не сразу ответила на вопрос сыщика. Сняла заколку, пригладила обеими руками растрепанные волосы и снова сцепила их на затылке. Но опрятнее и краше от этого ничуть не стала.

– Антон – мой племянник, – с явной неохотой в голосе поведала Галина. – Сын Кирилла и Наташи. Я считаю своим долгом опекать его, заботиться о нем. Коль скоро у родителей вечно нет на это ни времени, ни желания.

– Откуда он должен был благополучно вернуться?

Галина вновь помедлила с ответом. Крячко видел, что ей совсем не хочется говорить на данную тему, но она была вынуждена это делать. Собственная излишняя болтливость крепко приперла ее к стенке. Безобразные большие пальцы ног с обломанными ногтями выбивали по полу барабанную дробь.

– Отсюда, – наконец-то произнесла она. – Антон заезжал поздравить отца с днем рождения. Это нормально. Он обязан был это сделать. Парень не хотел оставаться здесь и участвовать в праздновании, но сказать пару теплых слов – прямая сыновья обязанность. Антон ее исполнил.

– Сколько ему лет?

– Двадцать два.

– Женат?

Галина тяжело вздохнула:

– К сожалению, нет. Ему бы уже пора, конечно, но он все никак…

– В котором часу он приезжал сюда? – перебил женщину сыщик.

– Где-то в одиннадцать. Может, чуть позже.

– А уехал?

– Почти сразу. – Галина нахмурилась, и ее мелкие глазки мгновенно затерялись под огромными гипертрофированными надбровными дугами. – Зачем вы об этом спрашиваете? При чем тут Антон? Его не было здесь, когда случилось убийство. Он был уже дома. Я разговаривала с ним по телефону не позднее половины первого. Вы не можете подозревать его в случившемся. Это нелепо!

– Мы разберемся, – сухо отчеканил Крячко. – С Антоном и со всеми остальными, кто так или иначе может иметь отношение к убийству. А пока давайте лучше вернемся к вам. Когда вы узнали о случившемся?

Галина продолжала хмуриться, но ее недовольство не было связано с новым вопросом сыщика. Она мысленно все еще оставалась в предыдущей теме разговора.

Неожиданно всплывшая фигура Антона крайне заинтересовала Крячко. Тут определенно было что-то не так, если упоминание об этом парне вызвало столь бурную и неадекватную реакцию со стороны Галины. То, что Антона не было в доме на момент убийства его отца, следовало только со слов его тетки. Данный источник не казался Станиславу особо надежным. Информацию следовало проверить.

– Я узнала о гибели брата, когда приехали вы.

– В каком смысле?

Крячко все еще держал пиджак расстегнутым. Мало ли что.

– Так ведь это на вас залаяла Чанга. Ее лай меня и разбудил. Я поняла, что на территории кто-то посторонний, выглянула в окно, увидела вас, оделась и спустилась на первый этаж. Никифоров, наш участковый, как раз велел всем собраться в гостиной. Он и сказал мне, что произошло убийство.

Некоторое время полковник молча смотрел на Галину. Под его пристальным взглядом она перестала барабанить пальцами ног по полу, вновь подобрала их под себя, забилась в угол дивана.

Крячко сразу обратил внимание на то обстоятельство, что ее комната была крайней от винтовой лестницы, которая спускалась прямиком в кабинет Роточкова. Согласно собственным показаниям Галины, ее никто не видел с полуночи и до приезда оперативной группы. Ничто не помешало бы сестре, полной не самых добрых чувств, незаметно спуститься, перерезать горло ненавистному брату, а затем так же быстро и бесшумно вернуться в свои скромные апартаменты. Пьяные гости почти в полном составе находились на территории, прилегающей к дому. Галину никто не заметил бы.

В кармане Крячко зазвонил телефон.

Он достал аппарат и ответил на вызов:

– Да, Лева. Я на втором этаже. Беседую с Галиной Роточковой. Мы уже закончили. Хорошо. Понял. Сейчас спущусь. – Станислав спрятал телефон в карман.

Он еще раз взглянул на Галину и с удивлением поймал себя на мысли о том, что ему почти хотелось бы, чтобы убийцей оказалась именно она. Странное чувство по отношению к женщине. Но оно было.

5 часов 50 минут

– Лейтенант, возьмите у Натальи Роточковой адрес ее сына Антона, отправляйтесь к нему и привезите сюда, – распорядился Гуров. – Думаю, что полковник Крячко прав и нам стоит с ним познакомиться.

– Слушаюсь, товарищ полковник!

Беспалов уже двинулся было к выходу, но Гуров остановил его и спросил:

– По орудию убийства есть что-то новое?

– Увы, – виновато откликнулся лейтенант, словно ответственность за решение этого вопроса лежала исключительно на нем. – Ищем. Но орудия пока нет.

– Продолжайте искать. – Гуров тяжело опустился в кресло и потер веки.

Недосып минувшей ночи начал давать о себе знать. Полковник потянулся.

– Надо бы заказать, кофе, Стас, – сказал он. – Как думаешь?

– Я голосую «за» двумя руками и ногами. – Полковник Крячко расплылся в улыбке.

Он потягивал сигарету возле приоткрытого окна, глядя на неподвижную гладь бассейна.

– И еще неплохо бы чего-нибудь перекусить, Лева. Вид полного блюда шашлыка в беседке буквально сводит меня с ума. Признаюсь, я даже начал украдкой заглядываться на участкового. Готов съесть холодный шашлык или его.

– Нет, этого я допустить не могу, – запротестовал Гуров. – Еще одно убийство в доме. К тому же на почве каннибализма. Исключено! Мы закажем кофе и пиццу.

– А заодно попросим участкового принести чего-нибудь из дома. Готов поспорить, его жена великолепно готовит.

– С чего такой вывод?

– С его килограммов. Она же кормит его на убой. Сразу видно. Вот пусть он и поделится с нами. – Крячко затушил сигарету в пепельнице на подоконнике и закрыл окно. – А ему немного диеты, напротив, не помешает.

– Хорошо, – согласился Гуров. – Реши этот вопрос. И рассказывай, что еще тебе удалось нарыть.

– Да я уже тебе все изложил. – Станислав пожал плечами. – Кругом туман и неясность. Галина мне откровенно не нравится.

– Это я уже понял, – с ухмылкой проговорил Гуров. – Ты ведь у нас эстет.

– Определенно. Теперь что касается Зиночки. Не знаю, Лева. У меня как-то не вызывает особого доверия та история, которую поведала тебе Светлана. Хотелось бы получить свидетельские показания хотя бы от еще одного человека.

– Или признание самой Зиночки, – проговорил Лев Иванович. – Но на самом деле тут все весьма просто, Стас. Если Галина тебе в корне не нравится, то к молоденькой дамочке ты, напротив, питаешь симпатию. Мы оба прекрасно знаем, каким именно местом ты сейчас стараешься делать выводы. Это явно не голова.

– Опять обидеть норовишь? Только это напрасно, Лева. Сегодня у тебя ничего не получится. Я нынче человек-кремень.

– Похоже на имя какого-то супергероя из дешевых американских комиксов, – прокомментировал Гуров. – Но обиды тут ни при чем. Мне просто хочется, чтобы ты иногда мыслил логически, а не эмоционально. Ты не обратил внимания на то, что сказала тебе Зиночка относительно того, где она была, когда стало известно об убийстве. Ты ведь мне сам говорил. Помнишь?

– Конечно. Она сказала, что была в бассейне.

– Вот! – Гуров демонстративно поднял указательный палец. – И Наталья сказала мне то же самое. Только она утверждала, что была в бассейне одна. Показания уже разняться. Ты не находишь?.. А какой вывод из этого следует? Как минимум одна из двух женщин лжет. Во всяком случае, чего-то не договаривает.

– Ты считаешь, что это Зиночка? – осведомился Крячко и скривился.

– Я пока ничего не считаю. Но подозрений относительно твоей распрекрасной Зиночки на данный момент у меня гораздо больше.

– Она – не моя, – откликнулся Станислав, выдержал небольшую паузу и добавил: – К сожалению.

Гуров поднялся с кресла, прошелся по холлу, разминая затекшие ноги, и заявил:

– Нам в любом случае необходимо дождаться результатов экспертизы от Самуила Марковича. Как только мы получим эти сведения, информации у нас станет гораздо больше. – Он взглянул на часы. – А их до сих пор нет.

– Самуил Маркович звонил?

– Звонил и сказал, что процесс немного затягивается. На месте нет какого-то человека, и он не может попасть в лабораторию. Долго и нудно извинялся, в итоге обещал связаться со мной сразу же, как только результаты будут у него на руках. Ну а мы пока давай перейдем к остальным персонажам. Не стоит зацикливаться только на женщинах.

– Это опять камень в мой огород? – вскинулся Крячко.

– Боже упаси, Стас. – Гуров подошел к напарнику и дружески похлопал его по плечу. – Я совсем не то имел в виду. Пойдем-ка лучше пообщаемся с господином Вороновым. Мне тут жена покойного подкинула информацию к размышлению относительно его персоны.

Сыщики прошли в гостиную. Павел был там, только уже не восседал за столом, а стоял на фоне оконного проема спиной к входу. На звук шагов он обернулся. В зубах у него дымилась наполовину истлевшая сигарета. При виде сыщиков Воронов энергично разогнал рукой клубы дыма, повисшие в воздухе, и неприязненно дернул верхней губой.

– Дошла очередь и до меня? Да? – с вызовом бросил он. – Странно, что вы тянули так долго. Мне казалось, что я должен был подвергнуться допросу в первую очередь.

– Это почему же?

Гуров, как и в прошлый раз, занял место верхом на стуле по центру гостиной. Крячко скромно разместился на диванчике салатного цвета. Павел оказался будто между двух огней. Он не мог держать в поле зрения обоих сыщиков одновременно. Ему приходилось вертеть головой то в одну, то в другую сторону.

Правда, в итоге он все же определился с выбором, сфокусировал взгляд на полковнике Гурове и ответил на его вопрос:

– Ну а как же? У меня с Кириллом был общий бизнес, который теперь полностью отходит ко мне. Согласно договорам, подписанным ранее, я, конечно, буду обязан выплачивать семье Кирилла определенные дивиденды с прибыли, но это крохи по сравнению с тем, что получу сам. По-моему, отличный мотив для убийства. Вам еще не намекнули на это?

– А кто должен был намекнуть?

– Да кто угодно. – Павел затянулся сигаретой. – Я, наверное, не смогу назвать вам человека, присутствующего сейчас в доме, который не питал бы ко мне негативных чувств.

– Вот как! – Гуров изобразил удивление. – Я не знал об этом. На чем же основаны негативные чувства в отношении вас?

– Не могу сказать наверняка. – Павел пожал плечами. – Но я им всем как кость поперек горла. Человек, которого Кирилл вытащил из дерьма и сделал фактически равным себе.

– Из какого дерьма?

Воронов ответил не сразу. Он отлепился от подоконника, прошел к столу, сел, бросил в пепельницу сигарету, не став гасить ее.

– Вам все равно не составит труда это выяснить, – сказал Павел и двумя пальцами пригладил усы. – Так лучше от меня, чем от кого-то другого. Я был судим. Давно. По молодости еще.

– По какой статье?

Павел вскинул голову, и его кадык непроизвольно дернулся.

– Я был осужден за убийство. Неумышленное, – живо поправился он. – С тринадцати лет мы с Кириллом вместе занимались боксом. Ходили в одну секцию. А в шестнадцать случилась та драка на улице. История давняя, вспоминать ее сейчас во всех подробностях не очень хочется. Нам пришлось заступиться за девушку. Их было пятеро против меня и Кирилла. Но это не помешало нам раскидать отморозков. Я был не очень осторожен. Один из тех ребят умер. В больнице. Спустя сутки. Меня осудили на семь лет, из которых я отсидел всего три, а потом был выпущен по УДО. С боксом, конечно, было покончено раз и навсегда. Мне не разрешили вернуться на ринг. Но Кирилл не бросил меня. Протянул руку помощи. В девятнадцать лет он с подачи дяди уже открыл свою первую кафешку и взял меня в долю. Дальше мы раскручивались вместе. Но на мне все время висело клеймо человека, отсидевшего за убийство. Я чувствую, как они смотрят на меня.

– Кто?

– Все. – Павел потянулся было к пачке сигарет, но передумал. – Олег, Галина. Наташка вам еще не сказала прямым текстом, что это я грохнул Кирилла?

– Пока нет.

– Странно. – Воронов хмыкнул. – На нее это не очень похоже. Я думал, она начнет поносить меня с первых же секунд. – Он немного помолчал и продолжил: – Хотя, если разобраться, у нее самой поводов для убийства было не меньше. Дело тут не только в наследстве.

– А в чем еще? – заинтересовался Гуров.

Крячко предпочитал хранить молчание и до поры до времени не вмешивался в диалог напарника с компаньоном погибшего бизнесмена.

– Полагаю, вам стоит об этом знать. Кирилл был известным бабником и не скрывал этого. Он старался не пропускать ни одной юбки. Наташка, конечно же, об этом знала. Мирилась ли она с этим? Не думаю. Скорее делала вид. Все вокруг, черт возьми, прикидывались. Сплошное лицемерие!.. Неужто Олег не знал, что брат трахает его жену? Да наверняка в курсе был! Как и Наташка, и все прочие. Знали, но молчали. Потому что не рисковали бросить претензию в лицо Кириллу. Кишка тонка!

– Кирилл и Светлана? – наконец-то подал голос Станислав. – У них был роман?

Воронов повернулся в его сторону. Губы Павла скривились в презрительной усмешке. Он достал из пачки новую сигарету, но прикуривать не стал, перекатывал ее между пальцев.