Улики горят синим пламенем
- -
- 100%
- +
В первые годы их сотрудничества Станислава это лидерство раздражало, но потом он привык. Пару раз Гуров нарочно уступал другу бразды правления, и тот в итоге понял, что быть ведущим не для него. Напротив, в роли ведомого Крячко был незаменим. Его отличала стопроцентная надежность, полное взаимопонимание и «чувство локтя».
Поэтому, привыкнув к лидерству друга, Станислав в затруднительных ситуациях мысленно ставил себя на его место и словно бы следил со стороны, как тот себя поведет. Это не раз помогало ему принять верное решение. Вот, например, сейчас.
«А что сказал бы гений сыска Лева Гуров? – размышлял Крячко. – А сказал бы он просто и мудро: «Кто первый встал, того и тапочки». И непременно добавил бы: «И не надо размазывать манную кашу по тарелке. Померла так померла».
Испытанный прием сразу успокоил. Пропало желание бить морды и протыкать шины. Да и что, собственно, случилось? Подумаешь, место заняли! Станислав расслабился. Ему захотелось сделать что-нибудь доброе. Или хотя бы сказать.
– Да чтоб ты сгорел! Синим пламенем! – четко и внятно произнес сыщик, плюнул вслед ушедшему нахалу и сел в свою машину.
Он медленно поехал вокруг дома искать свободный пятачок, куда можно было бы приткнуть своего железного друга. Отъезжая, в зеркало заднего вида он видел унылую пару. Женщина неопределенного возраста и подросток с непропорционально удлиненной головой провожали его отъезд строгими печальными глазами. Они не уходили. От огорчения мальчик даже в носу ковырять перестал.
«Странные люди, – подумал Крячко. – То под машину бросаются от нетерпения – «Отвези скорее!», то стоят как памятники, будто уже никуда и не торопятся».
Подумал и тут же про них забыл.
Место для стоянки Станислав нашел с трудом и не сразу. Но все же ему удалось втиснуть свое сокровище неподалеку от подъезда.
Дома он едва нашел в себе силы принять душ и тут же рухнул в постель. Жена зашла в комнату, чтобы позвать его к ужину, и только привычно вздохнула.
* * *Ночью Станислава разбудил грохот и сполохи за окном. Он проснулся и покрутил головой.
– Пожар, что ли?
Жена, не открывая глаз, тоже приподняла голову над подушкой и внесла ясность:
– Нет, похоже, гроза. Спи.
Станислав не стал возражать, отвернулся к стене и снова заснул сном младенца.
* * *Но не все в эту ночь спали. Для страдающих бессонницей существовали разные злачные заведения – такие, как ночной клуб «Спрут». Он сверкал в ночи огнями и манил в свои щупальца любителей азарта, развлечений и морской кухни. «Спрут» считался в столице элитным ночным клубом. Накануне Ставрогин дал себе слово не играть и заехал в клуб просто поужинать. Диетолог запретил ему есть жирное, особенно на ночь, и назначил диету из морепродуктов. А надо заметить, устрицы в «Спруте» всегда были свежими и нежирными. Вот он и заглянул в ресторан. Но тут же вышел вон. За угловым столиком Николай Всеволодович заметил человека, встречаться с которым не входило в его планы. По крайней мере, сейчас. Это был господин Вишневский.
За вечно унылое выражение сухого личика Никита Леонидович Вишневский получил кличку Маленький Будда. Манерами и поведением он напоминал покойного красного инквизитора Суслова, только галош не носил. Пост в чиновной иерархии господин Вишневский занимал вроде бы и небольшой. Но без его ведома невозможно было продать или сдать в аренду ни одного квадратного вершка драгоценной столичной земли.
Вишневский слыл железным человеком. Ни любви, ни привязанностей, только работа. Единственным слабым местом был сын его сестры, Ростислав, которого все звали просто Ростиком. Вроде не дурак, и не сказать, что отморозок. Но за что бы Ростик ни брался, все доводил до полного развала. И давно бы сидел, кабы не дядя.
Сейчас Ростик под руководством господина Вишневского претворял в жизнь очередной проект века «Народная крыша». По всему городу во дворах, на местах чахлых сквериков, детских и спортивных площадок возводились многоэтажные гаражи. Но автовладельцы не торопились расхватывать гаражные места, цена которых варьировалась от тридцати до пятидесяти тысяч условных денежных единиц. Это если на окраине, в центре еще дороже.
Ростик пожаловался на упрямцев дяде, и тот начал массовую кампанию по сносу старых гаражей и «ракушек», уродующих прекрасное лицо города. Но автовладельцы упрямо держались старины и в новые гаражи не шли.
Впрочем, никакие профессиональные неудачи не могли лишить Ростика аппетита. Он с хрустом взламывал панцирь омара и запивал нежное белое мясо пивом и водкой. Белое вино Ростик презирал, а про шампанское говорил: «Я от него бздю».
Сам господин Вишневский меланхолично тыкал вилкой в салат из водорослей. Фужер минеральной воды без газа – иных напитков он себе не позволял – стоял нетронутым.
– Так что с нашим гаражным проектом? – строго спросил племянника господин Вишневский. – Люди вложили деньги и ждут отдачи. А ее нет и, похоже, не предвидится. У тебя нет какой-нибудь подходящей креативной идеи?
Ростик сделал большой глоток пива и громко икнул.
– Ик! Не волнуйся, дядь Никита, все будет в ажуре. С креативными идеями у нас все на мази.
– Неужели ты сам до чего-то полезного додумался? Не верю! – В голосе Вишневского прозвучало сомнение.
Племянник скромно потупился:
– Ну, сам, не сам… Короче, нашлись добрые люди, подсказали. Я уже и пацанов подтянул. Приступили к операции «Огнем и мячом».
Вишневский не то чтобы испугался, но встревожился. Известно, что дурак – это только полбеды. Беда, когда дурак с инициативой.
– Каких еще пацанов, каким огнем, каким мечом?!
– Не мечом, а мячом. Мячиком. А пацаны наши, урюпинские, из бригады Демьяна… Ты их должен помнить… Короче, к осени всех козлов в наши гаражи загоним.
Дядя, как и его племянник, был родом из Урюпинска. Он почему-то раздражался, когда ему об этом напоминали. Вот и сейчас господин Вишневский бросил вилку и смял салфетку.
– Смотри, чтобы никакого криминала! Эти времена давно прошли! Максимум, что вы можете себе позволить, – пару мелких административных правонарушений. Мячиком стекла побить, колеса проткнуть можно. Но не более того! Кстати, твой Демьян с его дебилами мне понадобятся для одного небольшого дела. Условия те же. Попадутся – ты с ними незнаком. Они с тобой, разумеется, тоже. Обо мне они вообще знать не должны. Даже догадываться о моем существовании. Малейший прокол, и ты едешь в Урюпинск к маме. Ты понял?
Ростик кивнул молча, так как рот его был занят. Настроение у него немного испортилось, но жевательные мышцы продолжали упорно и напряженно работать.
* * *В то же самое время в соседнем зале шла большая игра. И Николай Всеволодович Ставрогин был ее активным участником. Он снова сорвался. А что поделаешь? Что наша жизнь? Игра! Ну, любит он это дело! Жить без игры не может. В конце концов, не он один, все такие. Пушкин, Некрасов, Достоевский. Белинский опять же. Не охламоны какие-нибудь, раз их в школе проходят.
Николай Всеволодович играл в блек-джек и уже успел просадить приличную сумму. Не отрываясь от игры, он вел оживленную дискуссию с крупье.
– Нет, не согласен. Покер – игра несложная, – вещал Ставрогин. – При желании прилично играть в него может научиться любой дурак. Бридж куда сложнее. А самое трудное – ни за что не угадаешь – подкидной дурак. Вот где высший пилотаж! Чтобы профессионально выигрывать в подкидного дурака, надо иметь не просто голову, а компьютер. Я знал одного мастера…
Николай Всеволодович не успел продолжить свой рассказ. Его речь прервал звук мобильного телефона. Он неохотно достал трубку и вместо «алло» привычно, как это делают начальники, представился:
– Ставрогин.
Абонент на другом конце линии отозвался столь же лаконично:
– Это Литовченко.
– Да, слушаю тебя, Алексей, – нетерпеливо и несколько раздраженно поторопил собеседника Николай Всеволодович.
Собеседник с трудом подыскивал слова. Он выдавливал их, как Чехов раба, – по капле.
– Ваша машина… – проговорил он наконец после некоторой паузы.
– Что? Что с машиной? – переспросил Ставрогин.
Собеседник ответил не сразу:
– Она сгорела…
Господин Ставрогин молча убрал трубку в карман смокинга, лицо его приняло каменное выражение. К игре он больше не возвращался. Выпил залпом большой фужер коньяка и спустя пять минут покинул клуб.
* * *В ночь на субботу Ванька Жуков не ложился спать. Он торчал в Интернете. Собственно, Ванькой его давно никто не называл. Да и Иваном тоже нечасто. В народе он был известен под «ником», или кличкой, Факел. Недоброжелатели утверждали, что от английского слова «фак». Но это, конечно, от злобы и зависти. Сайт Жукова «Городские мстители» с каждым днем собирал все больше посетителей и единомышленников.
На первом этапе деятельности Жуков и его соратники собирали и публиковали информацию. Компру. Они отыскивали факты вопиющей несправедливости, произвола или преступной халатности сильных мира сего. Чаще всего это касалось дорожно-транспортных происшествий, когда представители элиты в пьяном виде почем зря давили простых смертных. Находились и другие уголовно наказуемые грехи.
Не брезговал Жуков и «желтыми помоями». На его сайте всегда можно было найти информацию о том, кто из власть имущих, с кем, в какой бане и в каких позах изменял супружескому долгу.
На следующей страничке – «Собственность» – можно было ознакомиться с особняками, яхтами, машинами и прочим имуществом, которым владели народные слуги и их служащие.
Одним словом, информация на сайте была разная и довольно интересная. Но с этой информацией надо было что-то делать. Ни прокуратура, ни серьезная пресса на нее никак не реагировали. И вот в ночь на субботу Факел оповестил своих сторонников о начале нового этапа борьбы. Он назвал его переходом от пропаганды к действию. Жуков не стал мудрить и нарек новый этап «Акцией». И сейчас через сеть он оповестил мир, что в эту ночь «Акция» началась. И первой ее целью должен был стать бывший гибэдэдэшник Лямкин.
С Лямкиным у Ивана Жукова были личные счеты. Девушка, которую Лямкин сбил своей машиной, была подругой Ивана. Собственно, познакомились они случайно и довольно быстро расстались из-за разности интересов. Ему не нравился «Дом-2», она не разделяла его революционного мировоззрения. Жуков и вспомнил-то о ней, только прочитав в Интернете о происшествии. И тут же решил начать крестовый поход справедливого мщения.
И вот лавина тронулась. Оповестив об этом единомышленников, Жуков, из экономии, погасил экран и отправился на кухню, чтобы заварить очередную кружку растворимого кофе. За окном светало.
Суббота
Утром ни свет ни заря Станислава Крячко разбудил звонок телефона. Звонил сосед Вовик Лямкин. С утра пораньше он решил навестить свою «Тойоту» на укромной стоянке, но нашел там только груды обгорелого металла.
– Стас, ночью на нашей парковке все машины сгорели! – запричитал он. – Это я виноват. Из-за меня эти долбаные городские мстители, падлы, тачки спалили!
Крячко поспешно оделся и выбежал на улицу. Стоянка между магазином и детским садом представляла собой жуткое зрелище. Целым остался только приткнувшийся с краю старый «Москвич» Петровича, соседа сверху. На месте же остальных машин чернел обугленный металлолом корпусов. В самом центре стоянки, на месте Крячко, возвышался остов «Мерседеса».
Возле стоянки толпились зеваки и пострадавшие. Пожарные расхаживали с сочувствующим видом. Типа – если бы нас вызвали пораньше, то мы бы… А так – ничего не поделаешь.
Прибывшие милиционеры фотографировали пожарище и слегка подкоптившуюся надпись на стене. Угроза в адрес Лямкина была сейчас единственной реальной уликой. Единственной?
Среди толпы Крячко автоматически отметил знакомое лицо. Похоже – из бывших клиентов. Точно! Убийца и пироман Видинеев. Станислав задерживал его пару лет назад. Видинеева тогда признали невменяемым и отправили на принудительное лечение. Неужели вылечили? Быстро, однако! Наука просто чудеса творит.
Крячко уже направился в его сторону, но тут его как по голове стукнуло. Он тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Да ведь это же не его «Мерседес»! Он вспомнил вчерашнего белобрысого нахала. Чуть ли не бегом Крячко обогнул дом и окончательно убедился в том, что его сокровище в целости и сохранности благополучно переночевало между кустами сирени и трансформаторной будкой.
Чтобы окончательно убедиться, что это ему не приснилось, Крячко забрался внутрь своей машины и для верности даже ощупал руль, торпеду и сиденья. Ничего не скажешь, повезло. Он на миг представил себе, что это его «мерс» покоится там, на стоянке, черный и обгорелый. Его передернуло.
Но что же могло случиться с машинами на стоянке? Молния ударила или у кого-то замкнуло проводку? Версий было множество, хоть на кофейной гуще гадай.
Не успел Крячко вернуться в квартиру, как снова раздался телефонный звонок. Голос дежурного по управлению сообщил, что его вызывает генерал Орлов по особо срочному делу. Какому – не сказал.
Наскоро позавтракав, полковник оправился на работу. И, хотя у нормальных людей на календаре значилась суббота, для сыщика это был обычный рабочий день.
* * *В это солнечное майское субботнее утро старший опер Главного управления уголовного розыска Министерства внутренних дел, полковник милиции Лев Иванович Гуров сделал сотое отжимание от пола. Неплохо для его возраста. Античные греки вообще считали, что расцвет мужчины наступает к пятидесяти годам, так что у него все еще было впереди.
С этой оптимистичной мыслью Гуров замер на пару секунд в положении «упор лежа». Подумав, отжался еще несколько раз, потом еще, не считая, до полного изнеможения, и прыжком вскочил на ноги. Когда-то он увлекался силовыми тренажерами, «качал железо», но это время давно прошло. Сейчас из всех тренажеров полковник предпочитал два – пол в гостиной и тяжелый боксерский мешок в прихожей.
Проходя мимо мешка, Гуров обрушил на него серию мощных ударов. Шестипудовая махина качнулась и заходила ходуном. Упражнения для пресса и приседания на одной ноге, «пистолетиком», сыщик выполнил раньше, и теперь направился в душ. Бегать Гуров не любил, предпочитал, если получалось, ходить пешком до работы.
В ванной он тщательно побрился и занялся любимым делом – чисткой обуви. По строгим английским нормам на чистку одного ботинка полагается тратить полчаса. Полковник за это время справлялся с парой.
Тщательно протерев ботинки тряпочкой, он обильно намазал их кремом и оставил просушиться. Затем позволил себе легкий завтрак – чашку кофе эспрессо с бутербродом. Телевизор сыщик принципиально не смотрел, новости слушал по радио. Он обратил внимание на сообщение о поджоге машин. Отметил, что сгорела целая стоянка, причем в районе, где живет Крячко.
После кофе полковник перешел к не менее важной процедуре. Он принялся гладить брюки. Брюки были составной частью костюма, одного из тех, что привез из ГДР отец Гурова, генерал, служивший тогда в составе Западной группы войск. Габаритами отец и сын совпадали, за модой генерал не гнался. Сын – тоже, предпочитая моде стиль. Брюки не были ни особенно узкими, ни широкими, как и лацканы пиджаков. Благодаря этому сыщик смотрелся элегантно, невзирая на смену времен и фасонов.
Мария, жена Гурова, будучи актрисой, особенно остро переживала соседство с этим текстильным антиквариатом. Она давно собиралась собрать все старые костюмы мужа и отнести их во двор, чтобы раздарить местным бомжам. Они же тоже люди, пусть пофорсят и пофасонят. Но Гуров стойко боролся за свои привязанности и гардероб сохранил.
Полгода назад Мария, вернувшись с театрального фестиваля в Эдинбурге, привезла Гурову шотландский твидовый пиджак. На локтях пиджак был украшен эффектными замшевыми заплатками.
«Настоящий твид с берегов Твида, – заявила она. – Теперь ты будешь похож на Клинта Иствуда».
Гуров меньше всего хотел быть похожим на кого-либо, кроме самого себя. А от Клинта Иствуда его и вовсе тошнило. Пиджак с замшевыми локтями он повесил в шкаф и больше к нему не прикасался.
Но сегодня его ждал неприятный сюрприз. Выгладив брюки и проверив остроту и прямизну стрелок, полковник взял с вешалки пиджак от костюма и вдруг обнаружил, что тот безнадежно протерся на боку от постоянного ношения плечевой кобуры.
Впрочем, огорчился он не очень сильно и собрался было надеть другой костюм, как зазвонил телефон. Дежурный доложил, что генерал Орлов срочно собирает «своих» сыщиков по неотложному делу.
Сегодня Гуров планировал проверить один подозрительный автосервис. А тут все бросай – и в отдел. Полковник вообще считал, что сыщик должен появляться в конторе только в самом крайнем случае. Но начальство придерживалось прямо противоположной точки зрения.
Гуров уже собрался перезвонить Орлову, но передумал. По пустякам Петр не стал бы беспокоить их со Станиславом. Сейчас генерал наверняка сам не в лучшем настроении, а попадать под горячую руку начальника, пускай он даже и друг, сыщику не хотелось.
Гладить брюки от другого костюма было некогда. Иначе на работу пришлось бы не идти, а ехать. Ехать на машине – простоишь в пробках. На метро вроде недалеко, но с двумя пересадками. Надежнее пешком. Но тогда следовало выйти немедленно.
С тяжелым вздохом Гуров извлек из недр шкафа твидовый пиджак. С темными свежевыглаженными брюками он смотрелся неплохо. Хотя сыщик и торопился, но не забыл навести блеск на обувь. Теперь можно было выйти из дому.
* * *Владелец страховой фирмы Игорь Страховский слушал радио за рулем по дороге на работу. При этом он негромко напевал припев старой песенки, которую называл «Гимном страховщика».
Его заинтересовало сообщение из криминальной хроники. Он даже петь перестал. В сообщении говорилось о массовом акте вандализма – поджоге автомобилей на стоянке в одном из спальных районов города.
Страховщик Страховский не смог дослушать новости до конца. Заверещал мобильник. Звонил ему один из самых ценных его ВИП-клиентов, Ставрогин.
– Привет! – поздоровался он. – У меня для тебя плохие новости. Напомни, пожар относится к страховым случаям? Ты будешь смеяться, но у меня тачка сгорела.
– Это случайно не тот прикол, про который сейчас по радио говорят? – наугад поинтересовался Страховский.
– Если про пожар на автостоянке, то это он.
Настроение у Страховского резко упало.
– Хреново, – признался он. – Сейчас вышлю агента, говори адрес.
– Я лучше сам к тебе подъеду, – предложил страховщику Николай Всеволодович. – Тема есть, перетереть надо. Через час тебя устроит?
Страховский был немного удивлен, но согласился.
* * *С тех пор как езда по улицам Москвы стала все больше напоминать бег в мешках, Гуров предпочитал ходить на работу пешком. Учитывая, что вместо воздуха по пути приходилось дышать выхлопными газами, по дороге он не курил, первую сигарету позволял себе только за рабочим столом.
Сегодня, по случаю выходного, машин на улицах было меньше. Гуров пошел обычным маршрутом – по Никитскому бульвару мимо Арбатской, вниз к Москве-реке, через мост, мимо кинотеатра «Ударник». Дальше – по Якиманке до станции метро «Октябрьская». Здесь в большом белом здании с видом на памятник Ленину и находилось постоянное место работы сыщика – Главное управление уголовного розыска Министерства внутренних дел Российской Федерации.
Полковник шел широким уверенным шагом и думал про свою жизнь. В общем и целом следовало признать, что получилась у него полная фигня, а не жизнь. Детей не нажили, с женой непонятно что. Понятно, что она актриса, можно сказать, звезда. А точнее – комета. Появилась, исчезла, снова появилась, опять исчезла. Циклами.
То ли дело Станислав! Имеет нормальную семью. Жена, дочка взрослая. Скоро, глядишь, внуки пойдут. И на работе никаких проблем. А вот Гурова коллеги с трудом терпят, считают любимчиком генерала. Но ведь и Станислав у Петра в таких же любимчиках числится, а ему все с рук сходит.
Хороши любимчики! Петр их гоняет в хвост и в гриву. Не успевают из одного аврала вылезти, как в другой попадают. Но Станислава почему-то все любят, а Гурова – нет. Может, права Мария? Она как-то упрекнула Гурова, что изо всех существующих грехов он подвержен лишь одному-единственному, зато самому тяжкому из смертных грехов – гордыне.
Положение у Гурова и Крячко и в самом деле было особое – свободные сыщики в свободном поиске. И это при полковничьих погонах. Такое было возможно только благодаря дружбе и покровительству генерал-лейтенанта Петра Николаевича Орлова, начальника главка. Он уже много лет как собирался уйти на пенсию, но все продолжал работать. А когда действительно уйдет, так и Гурову со Станиславом придется выбирать: или становиться нормальными полковниками, то есть начальниками каких-нибудь отделов, или уходить в частные структуры. Это они уже пробовали. Не получилось. Не то амплуа, как сказала бы Мария.
Гуров считал себя государственным человеком. Государевым слугой, если угодно. Традиции обязывали. Ведь после Февральской революции, когда государя-императора предали и армия, и гвардия, и так называемый народ, верной присяге осталась только полиция. За что впоследствии и пострадала. Во время переворота и после него товарищи революционеры устроили на полицейских настоящую охоту. Но его девиз «Служить, но не прислуживать» определенно не соответствовал духу времени. Перспектива была мрачной.
Так, в грустных размышлениях, он миновал мост через Москву-реку. С афиши кинотеатра «Ударник» на него смотрел лощеный элегантный мужик с большим револьвером. На мужике, как и на Гурове, был надет пиджак с замшевыми заплатами на локтях. Так и есть, Клинт Иствуд, будь он неладен!
Полковник ускорил шаг. На мосту через Водоотводный канал, именуемый москвичами Канавой, его догнал знакомый «Мерседес». Помигав правыми поворотниками, он остановился чуть впереди. Станислав открыл дверь и махнул другу рукой.
– Запрыгивай!
Когда Гуров уселся рядом, Станислав потрогал его за рукав.
– Занятный пиджачишко. Только вот никак не соображу, кого ты мне с этими замшевыми локтями напоминаешь – то ли Грязного Гарри в исполнении Клинта Иствуда, то ли Индиану Джонса в его профессорском обличье. Бабочки вот только не хватает. Напомни, я тебе на День милиции подарю.
Гуров не был расположен шутить и тему не поддержал.
– Не знаешь, зачем нас Петр вызывает? – хмуро спросил он.
– Понятия не имею. А сам как думаешь?
Гуров пожал плечами:
– Тоже в непонятке. Я новости слушал – вроде бы этой ночью никого не убили. Все тихо. Разве что целую стоянку машин сожгли. Ты в курсе? Это же где-то в твоем районе.
Крячко кивнул:
– В моем. Хуже того, прямо у моего дома, на моей стоянке.
Гурова эта новость заинтересовала.
– А твоя как уцелела?
Крячко усмехнулся:
– Повезло, как в том анекдоте: выиграл бесплатную путевку на «Титаник», но на пароход опоздал. Представляешь, на мое обычное место влез какой-то хам…
И он рассказал другу о происшествии.
Гуров задумался:
– И все сгорело? Слушай, а это не твоя работа? Что называется, «жестокая мстя». Так сказать, сними стресс и спи спокойно.
– Да иди ты! – обиделся Крячко.
Гуров похлопал друга по плечу:
– Правильно, не признавайся ни в коем случае. Даже мне.
В управлении они поднялись в свой кабинет. Здесь было тесно. Столы полковников стояли чуть ли не нос к носу. Возле вешалки Гуров наклонился, чтобы обмахнуть слегка запылившуюся обувь. В этот момент дверь в кабинет широко распахнулась. Гуров успел увернуться и выругался. Его чуть не снесло. На пороге стоял и улыбался подполковник Капец из службы собственной безопасности. Карьерист, чинодрал и вообще редкая сволочь. Вытянутый нос и скошенный подбородок придавали его лицу сходство с лисьей мордой.
– Слушай, подпол, тебя не учили стучать, особенно в двери старших по званию? – рявкнул на него Гуров.
Улыбка мигом слетела с подполковничьего лица. Он так растерялся, что не мог произнести ни слова в ответ. Видно, сбился с мысли.
– Странно, – заметил Крячко. – Сотрудник собственной безопасности – и стучать не умеет.
Капец наконец сумел оправиться от конфуза и снова озарился иезуитской улыбкой. Он протиснулся между столами и обратился к Крячко:
– Товарищ полковник, вас еще в прошлом месяце просили написать объяснение по поводу приобретения вами в личную собственность автомобиля «Мерседес». На предмет – как и на какие деньги куплено. Потрудитесь занести его сегодня в мой кабинет.
Глядя на его мерзкую ухмылку, Гуров уже не мог скрывать раздражения.
– А о чем же вы, интересно, раньше думали? Полковник Крячко на этом «Мерседесе» уже сто лет ездит, а вы только в прошлом месяце зачесались.
Подполковник повернул лисью морду к Гурову:
– Видите ли, товарищ…
– Я тебе не товарищ, а господин! Господин полковник! – снова рявкнул Гуров. – Повтори!