А. С. Пушкин – земной и божественный

(1799 – 1837)

«Дух прекрасный и солнечный»

С детства мы воспринимаем Первого Поэта России Александра Сергеевича как эпикурейца, оптимиста. Мы невероятно обольщены русским поэтическим Аполлоном, и совершенно им покорены. Мы восхищены и изумлены пламенным стремлением Пушкина к красоте, правде и добру, его поэтической смелостью и жаром глубокого убеждения. Живое земное создание, « подарившее нам новый поэтический язык и новые поэтические миры, облекший их в простое и ясное русское слово, чистое и прелестное в своем звучании. «Солнцем с душой человека» Радуга с драгоценными цветами»

», – сказал Опыт. «Это невозможно

«, – отрезал Разум. Это немыслимо»

, – обронила Гордость. «Бессмысленно»

, – прошептала Мечта. «А ты попробуй»

И он не просто попробовал… Дитя России первого тысячелетия исполнил «души полет» – запечатлел собственную иллюстрацию времени, личный взгляд на его пороки и добродетели в самой высокой и звенящей поэтической форме, тем самым став для России « Счастьем на кончике языка».

Он властвовал думами. Он вдохновлял нацию. И делал это по царски: красиво, щедро и с любовью. Он говорил ей о ценностях, убеждениях и жизни, которой она хотела жить, поднимая ее интеллект и душу на высоты славы отечества.

Простой, ясный, доходчивый язык поэзии и прозы, соединенный с повышенной выразительностью и образностью, – вот такой он, пластичный и рельефный, пушкинский язык. Он, как исповедь народа, захватывает, побуждает вслушиваться, читать, переживать, осмысливать – слова здесь, как золотые ключи апостола Петра, правильно подобранные, открывающие любую душу…

Этот язык – он такой родной, такой русский, мудрый, дерзкий и осторожный, с той самобытной стройностью, и смысловой ясностью, и выразительной патриотической ноткой, которая исподволь наполняет русского человека чувством гордости за свою родину, свою нацию.

Как чародей, Пушкин владел таким могучим языком, умел мыслить очаровательными образами и воплощать свои переживания в русском слове, да с такой насыщенностью, будто опрокидывается пьянящий ковш «правды сущей», которой издревле отличалось и славилось русское слово.

Его язык прививал вкус к родному языку и любовь к Родине. Он очень светлый и по – настоящему добрый. И потому вызывал только светлые ощущения, чувство, полностью внятное сердцу.

Русский Ахиллес, побеждающий Боагрия, дикую силу невежества. Он не гряз в суете, рутине и покое. Он всегда делал первый шаг к тому, чтобы быть в настоящем. Он жил в этом настоящем, как ребенок, ничего не пропуская и делая самое важное для себя, людей: « Доколе я в миру, я свет этого мира».

Жизнь для него не была готовым к употреблению продуктом. Ее порождали его действия. Он понимал и создавал ясную картину миру, возможность для русского человека прикоснуться к знаниям, которые становились мировоззрением целого народа, всей Руси:

«Русалка» – два корня, два слога:– Русь,  – Мудрая (по стар. – слав.). Русь для него -страна сказочная, мудрая. Она всегда живет у него на «высотах создания». И весь народ и вся нация – именно так. На меньше он не соглашался. Немного – это так оказалось много! рус  алка

Он строил самую высокую башню на земле. Литературную Вселенную. Поднимался к ней по лестнице, по ступенькам  как библейский пророк, и ступенькам , как афинский мыслитель. И всегда оставлял ту ступеньку, на которой стоял, чтобы идти дальше, выше. Это было источником его счастья и наслаждения. В то время, тот миг, тот момент. А большего он и не хотел, потому что нес в себе это древнее правило мира: веры, разумения «Куда бы ты ни шел, иди со своей душой»…

Он приходит к нам во снах и наяву, как наивный «ангелочек», привносит в наши детские души мотивы красивых русских сказок, поэтичных и мудрых, прелестных и ярких, в которых всегда живут искренность и великодушие, побеждают любовь и верность.

Каким он был, Александр Сергеевич?

А каким же был на самом деле Пушкин – самый загадочный гений России, всеобще почитаемый, всеобще обожествленный. Гордость русского народа, начало начал в русской литературе, Солнце русской поэзии.

Попробуем описать личность и жизнь великого человека, «», то есть не идеализируя и не канонизируя. Выйдя из вавилонского плена, плена легендарного, из «легендного образа» Пушкина: не стоя на коленях

«Увидимся» с поэтом, не смягчая образ поэта, лира которого освобождает душу от хлама и уносит ее в горные эфиры, «Не скрывая, не обходя молчанием и собственную Пушкиным оценку своей внешности как «безобразной», породившей в его земной юдоли комплекс неполноценности, включая «бесстыдно бешеных желаний» и обостренную ревность, ставшей косвенной причиной гибели. чтоб в просвещении стать с веком наравне».

Это о нем, литературной Вселенной, было сказано в те далекие библейские времена: «Когда Творец задумал сотворить человека, ангелы разделились на несколько групп: одни говорили Ему: «Не твори», а другие говорили: «Сотвори».

Милосердие сказало – создавай, потому что он творит милосердие.

Истина сказала – не создавай, потому что весь он – ложь.

Правда сказала – создавай, потому что он вершит справедливость.

Мир сказал – не создавай, потому что он – сплошные раздоры.

Победитель и Жертва

Посмотрим на «многопланового» Пушкина без апологии, но и без обвинительного акта. Как на Победителя со своим списком побед и как на Жертву со своим мартирологом, списком поражений и страданий.

Слова Победителя:

Слова Жертвы:

Если выйти за предела магического круга, созданного очаровательными произведениями поэта, то видятся два Пушкина. Пушкин – поэт и Пушкин – человек. И эти два Пушкина – не всегда составляли одно и то же лицо: человек и поэт в Пушкине – это две большие разницы. Нельзя смотреть на творчество Пушкина как непосредственную автобиографию.

Первым, кто вычеканил двойственный взгляд на Пушкина, оказался Гоголь: . Гоголь подчеркивает, что само творчество не отражает духовную жизнь Пушкина. «Поэзия была для него святыней, точно какой – то храм. Не входил он неопрятный и неприбранный, ничего не вносил он туда необдуманного, опрометчивого из своей жизни. А между тем все там – история его самого»

Современники, друзья и родные поэта, а также его недруги – злопыхатели, были едины в следующей характеристике личности Пушкина: в жизни легкомысленный, циничный, суетный и раздражительный, до безумия захваченный страстью, безмерно наделенный состоянием дружбы, чести и гордости; в поэзии же – божественный, мудрый и сердечный, и как ребенок, искренний и чистый. Совершенно противоположные явления, протекающие энергично и постоянно в его собственной натуре, вместившей не только  мир русского, но и человечества русского.

Да, в жизни он был разным, «двуплановым» – и предающим и отрекающимся, и любящим, и верным, а музе своей служил всегда с чувственным благородством; всю свою короткую мятежную жизнь стоял перед Ней в почетном карауле и выплатил сполна дань всем великим явлениям, образам и мыслям, всему тому, что тогда чувствовала и вынашивала в себе Россия. Никогда уже так свежо и целомудренно страстно не произнесется и горячо не объяснится…

Пушкин – это не благоговейный трепет, а не смущающаяся смелость, всегда искренняя и благородная. Заклинатель и властитель многообразных жизненных стихий. В нем отразилась и высказалась вся наша духовная жизнь, и, как великий муж, был не рабом и данником, а указателем и поучителем моральной и патриотической русской вехи, ее  ментальным конденсатом.

Самое главное для человека

Пушкин всей безудержной мощью таланта и воли носил в себе мироощущение солнца – светлый луч с Позитивным началом, присущим миру. Луч света с душой человеческой. Считал, что  жить – это самое главное для человека, и тогда все, что укрепляет корни жизни – свято, благословенно.

не для него. Жизнь очищенная от слепых низменных чувств, бьющая огненным фонтаном – это его полнота Бытия, полнота Напряжения, полнота Наслаждения. И благодаря этой жертве он считал каждого человека – богом: «Быть без слез, без жизни, без любви» —

Он нес сознательное даровитое чувство красоты, способность по дорисовать весь образ, способность находить «странную приятность» в «потухшем взоре и помертвелых глазах черноокой Инесы» («Каменный гость»). узенькой пятке 

Как волшебник и чародей, он исторгал у современников одновременно и радость, и смех, и слезы; брал самые высокие аккорды чувств, очищая от зависти, алчности и уныния; звуками его лиры был изумлена вся Русь – она еще подобного никогда не слыхала, жадно прислушивалась и ощущала, как наполнялись все нервы ее жизни благоуханием чудесного, всех цветов и деревьев Армидина сада (Торквато Тассо – «Освобожденный Иерусалим»): «Невозможно обозреть всех его (Пушкина) созданий и определить характер каждого: это значило бы перечесть и описать все деревья и цветы Армидина сад».

Он жил, как Аполлон

Монашеская, отшельническая жизнь – не для Пушкина. Одинокая келья или скит – не его обитель.

Он ушел покорно и без сопротивления, а жил как молодой Аполлон.

Тот играл на флейте, а Пушкин – на поэтической лире.

Тот имел пышные поля, а этот – земли, моря и горы России.

Оттенок кожи первый имел светловатый, а второй —многоцветно – прекрасный.

Там – веселая свита из молодых пастушек, здесь – из светских львиц и простолюдинок.

И там, и тут – воспевание сладостей не трясин, дебрей и болотц, а наслаждений и удовольствий.

И в том и этом – трепет страсти безрассудной. Несомненно, мир между ними был заключен навсегда – между этими двумя Богами. И ведь с явным и очевидно просматриваемом ключом к ответу пишет А. Блок: « Мы поклоняемся Пушкину как Богу, хотя знаем, что он не Бог».

Греческий христианский мыслитель, автор термина «Богочеловек» Ориген дал толкование вопроса – что такое Бог? «». Наш ум своими силами не может постичь самого Бога, но познает Отца всех тварей из красот дел и великолепия Вселенной

А это означает, что Пушкин явил собой великолепие Вселенной под названием Россия – ведь красота дел его земных не меркнет, патиной времени не затягивается, а арапский профиль украшает стены и обложки религиозных и светских мировых культовых объектов.

« – пишет А. Керн, – Брат Пушкина Лев дополняет: «… Когда же он решался быть любезным, то ничто не могло сравниться с блеском, остротою и увлекательностью его речи». он становился блестяще красноречив, когда дело шло о чем – нибудь близким его душе, тогда он являлся поэтом…»

Великий мирянин России, ее поэтический пророк, вечно присутствующий в нашей жизни; живой, как ртуть, кудрявый ясноглазый человек, одетая в гранит задумчивая фигура которого возвышается на собственном духовном пьедестале: « Нет России без ее великих патриотов. Нет России без ее великих властителей дум. То и другое вместе – Пушкин. но клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков такой, какой Бог ее дал».

Царскосельский лицей

В Царскосельский лицей Пушкин поступил в полные двенадцать лет. Настоял на лицее дядя поэта Василий Львович: использовал личные связи и сам увез племянника в Петербург.

Лицей был элитарным учебным заведением, корпоративным (всего 30 студентов), в нем император Александр намеревался воспитывать вместе со всеми своих младших братьев Николая (будущего императора) и Михаила. Однако обучение братьев не состоялось (воспротивилась мать Мария Федоровна) – и по иронии Судьбы будущий Поэт и будущий Царь не стали однокашниками.

Товарищи по лицею за страсть Пушкина к французскому языку прозвали его в насмешку «Французом», а по физиономии и некоторым привычкам смесью «обезьяны с тигром». Так, внучка Кутузова в дневнике своем после знакомства с Пушкиным записывает: ». Два штампа: обезьяна – щеголь, тигр – тиран (типовая характеристика французов по Вольтеру). Одна из предполагаемых невест Пушкина после знакомств с ним запишет: « Вот еще свидетельство брата Льва: « И сам Пушкин в своем раннем лицейском стихотворении на французском «Mon portrait» признает, что внешне он был некрасив: «Невозможно быть более некрасивым – это смесь наружности обезьяны и тигра Бог, даровав ему гений единственный, не наградил его привлекательной наружностью». Пушкин был собою дурен, но лицо его было выразительно и одушевленно».

Вот она, субьективная оценка своего «уродства», но Пушкин в молодости мало придавал значения своей неприхотливой внешности, вполне подготовленный природой и чтением к уму блистательному и страстям безмерным. Уже позже, в зрелом возрасте, он вынужден признаться, и в этом признании уже нет жеманства и кокетства юности, а звучит упрек «горькой» доле природной:

И скрытое страдание здесь, и видимая ущербность от «непотребного» вида своего, и признание, что жизнь берет другим компенсатором – «бешеными желаниями».

Пушкин полностью отставал от сверстников по многим предметам, сидел на последней парте – на Камчатке. Но что отмечали однокашники: «Все мы видели, что Пушкин нас опередил, многое перечитал, о чем мы и не слыхали все, что он читал, помнил, но достоинство его состояло в том, что он отнюдь не думал выказываться и важничать… Набрасывал он свои мысли на бумагу везде, где мог, а чаще во время математических уроков. От нетерпения грыз он обыкновенно перо, насупя брови, надувши губы, с огненным взором читал про себя написанное».

Из 29 учеников Пушкин окончил общий курс двадцать седьмым, двадцать восьмым был Дельвиг. Характеристика Пушкина по окончании лицея: «Ленив, поверхностен, легкомысленен, способен только к предметам, требующим малого напряжения, успехи его невелики, имеет остроту, но, к сожалению, только для пустоты». Подписал преподавательский состав… за исключением профессоров российской и латинской словесности.

По лицейской легенде, услышав от своего блистательного преемника: « Державин был так поражен, что на глазах у всех привстал и воскликнул: «Я не умер». Навис покров угрюмой ночи// Над сводом дремлющих небес»

Во время посещения Лицея Александр I спросил, обращаясь к ученикам: «Ну, кто здесь первый?» и услышал ответ юного Пушкина: «Здесь нет первых, ваше величество, все вторые».

«Начал я писать с 13 – летнего возраста и печатать почти с того же времени», – вспоминал Пушкин впоследствии.

Из этого выпуска трое друзей поэта стали участниками восстания против царя 14 декабря 1825 г.

В 1815 г. Пушкин с триумфом прочел на экзамене свое стихотворение «Воспоминание в Царском Селе» в присутствии знаменитого поэта Г. Р. Державина: ». На выпускном акте в 1817 г. Пушкин также прочел собственное стихотворение «Безверие». «Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил

Пушкин и Державин

25 июня 1815 г. они встретились впервые: 72 – летний Державин, приехавший в лицей принимать экзамен, и 15 – летний Пушкин. Здесь патриарх русской поэзии произнес пророческие слова, что русская поэзия в лице Пушкина начинает свой рост.» («» – Пушкин). Под словом «нас» – муза и поэт. Встреча была единственная. Державин нас заметил

В 1815 году « державного» поэта пригласили почетным гостем на публичный экзамен в Царскосельский лицей. Ни одно важное событие культуры не обходилось без присутствия «старика Державина». Поэт был стар и дряхл. Он знал, что жить остается недолго и, никогда не страдавший от скромности, мучился оттого, что «». Нет в России поэта, достойно продолжившего бы его дело. некому лиру передать

Державин дремал, сидя за столом экзаменаторов и знатных гостей. И не сразу понял, откуда взялись великолепные строки стихов, звучащие в парадном зале. Кудрявый юноша читал их звонко и взволнованно. О чем тогда подумал старый поэт? Что появился тот, кому не страшно и не совестно передать свое первенство в русской поэзии? Что наконец – то можно спокойно оставить здешний свет?

Вот как сам кудрявый лицеист, А. С. Пушкин, вспоминал позднее этот экзамен: « Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтобы дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую Водопад. Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвисли: портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности.

Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочел мои Воспоминания в Царском Селе, стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом… Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда убежал.

Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять. Меня искали, но не нашли».

По легенде, после выпускного вечера в лицее Пушкин остался наедине с большим городом: родители отказались принять сына, ссылаясь на денежные затруднения. Одинокая фигура кучерявого отрока с большими печальными глазами стояла у парадного подъезда лицея и провожала кареты, которые увозили его выпускников по домам. Друзья приглашали поэта к себе, но Пушкин отказывал – гордость не позволяла принять милость.

Мировоззрение Солнца

Пушкин считал жизнь плодом мечты и гармонических настроений. « – какое сочное, чувственное, физиологическое наслаждение: «Беспечная, юная и безграничная жажда наслаждения. Чисто русская удаль, с дерзкой прожигаемостью жизни, безусталой погоней за удовольствием. Отвергающей тот тип жизни, в котором Порой опять гармонией упьюсь» упьюсь».

«…в мире всех общественных и нравственных наших сочувствий – Пушкин есть первый и полный представитель нашей физиономии».

Пушкин упивался гармонией жизни. Это то, ради чего и стоит жить! Это и есть когда постоянно и каждый день всходит мера страстей вольных и дозволений, что с подоплекой мудрости библейской озвучил апостол Павел: «В  мировоззрение солнца, се мне позволительно, но не все мне полезно».

Пушкин – наша органическая душевная целость, образ народной нашей сущности, нашей народной личности, наша русская словесная самостоятельность. Он наполнил правдивыми рафаэловскими красками и изящными ваятельными микеланджеловскими линиями русскую поэзию, сделал ее чистою и совершенной.

***

Факты детства

Страсть к чтению. Дневные и ночные часы в библиотеке отца, уединение. Вольтер: «Философские письма», «Задиг, или судьба», «Кандиг, или оптимизм», «Орлеанская девственница». «Война богов» Парни Эвариста впоследствии послужила толчком для создания «Гавриилиады». Перечитывал не раз, стараясь запоминать стиль «Опасных связей» Пьера Шодерло де Лакло. Был в непрестанном восхищении от элегии Парни «Enfin». Читал в упоении, хорошо запоминал, выучил наизусть, чтобы не забыть и в дальнейшем переложить испытанное ощущение свободы, раскованности и изящества в своих любовных стихах. А к «Исповеди» Руссо обратится в комментариях к «Евгению Онегину». галантный 

Пушкин быстро запомнил все буквы алфавита и начал составлять из них новые сочетания. Одновременно, по словам сестры Ольги «до шести лет Пушкин был просто увалень, которого почти насильно водили гулять». Еще один отзыв о малолетнем Пушкине: «…молодой Пушкин… был скромным ребенком: он очень понимал себя, но никогда не вмешивался в дела больших и почти вечно сиживал где – то в уголке…»

Образы поэта Пушкина

Пушкин в разные периоды по – разному представлял себе образ поэта, по – разному понимал его назначение. Он нередко высказывал диаметрально противоположные точки зрения.

В одном месте Пушкин заявляет: «  В данном случае он отождествлял поэта с пророком, оратором, требовал, чтобы тот шел к народу, воспитывал людей. И, обходя моря и зесмли, глаголом жги сердца людей».

В следующий раз – утверждение противоположное. Пушкин требует, чтобы поэт удалился от людей « Поэт говорит толпе: « на берега пустынных волн», «Ты царь: живи один». Подите прочь – какое дело поэту мирному до вас!».

В другом суждениии – поэт нелюдим: «Непонимаемый никем… Проходишь ты, уныл и нем. С толпой не делишь ты ни гнева, ни нужд, ни хохота, ни рева, ни удивленья, ни труда».

А в этих размышлениях – поэт для него уже сам человек толпы. Поэт как «», как легкомысленный « Для него истинный поэт – это тот, кто смеется « ». гуляка праздный ленивец». забаве площадной и вольности лубочной сцены

Пушкин и мир

Пушкин был сам век. И подчас – больше века, опережал свой век и свой класс, иначе в двадцать пять лет не появились бы «Борис Годунов» и «Клеопатра», в тридцать – «Скупой рыцарь», а за два года до гибели – «Египетские ночи».

И, как следствие ушел из жизни Первый Поэт России не понятый, даже после того, как Николай I, император России дал ему самую высокую оценку – Уже тогда навязывался стереотип Пушкина-человека, интересы которого только плотские – вино, карты, женщины и сочиняющего занятные вирши от скуки и уныния, из – за мелкого тщеславия прослыть оригинальным. Но это слишком уничижительный, «планктонный» образ Первого Мелькартового столпа (второй – Лермонтов) русского поэтического космоса. умнейший муж России.

Пушкин – это иное, это прежде всего в своем основном качестве предиктора, предсказателя общего хода вещей и явлений, мыслителя и философа, достигшего совершенства в искусстве владения словом, в умении доносить до мира (общества) сложнейшие вещи мировоззренческого характера по очень простому историческому принципу: «Каждая моя мысль прибавляет меня, ибо я един во всем человеческом».

В какой-то мере этим принципом пользовались и до сих пор пользуются многие в словесности, поскольку он всегда символичен, обобщающе широкий, но именно Пушкин достиг в нем совершенства, воздвиг себе «памятник нерукотворный», потому что словом «жег сердца людей».