Я украла личность своей госпожи и стала женой принца

Глава5

— Что?

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты похожа на принцессу Эллен?

От упоминания госпожи я вздрагиваю. Взгляд тут же опускается на могилу под заснеженной высокой елью, где мы несколько минут назад похоронили девушку, с которой барон только что беспардонно меня сравнил. Этот его вопрос распаляет во мне подавленную ярость.

— Простите, господин, но вы забываетесь, — рычу я, сжав ладони в кулаки. — Сейчас не время и не место для подобных странных комплиментов.

— Это не комплимент. Это факт. — Он подходит ближе и внимательно смотрит на меня. — Мягкие черты лица, миндалевидные глаза, линии правильные и аккуратные. По росту и телосложению вы с принцессой тоже были схожи. Принципиальная разница только в цвете волос и радужки. Волосы тоже светлые, но у принцессы они действительно выделялись… И у тебя тёмно-карие глаза, как это часто бывает у магов-менталистов.

От такой близости мне тут же становится неловко. Я отвожу взгляд, отгоняя непрошенные мысли.

— Я не понимаю, к чему вы клоните, лорд Тинрейт.

Он наклоняется ещё ближе, вглядываясь в мои черты, но я пячусь назад.

— Послушай. — Барон устало проводит по лицу ладонью. Сквозь пальцы смеряет меня внимательным взглядом. — Нам обоим очень жаль принцессу. Но теперь нужно решать, что делать дальше. Скорбь сейчас — непозволительная роскошь. Чем дольше мы откладываем решение насущных вопросов, тем хуже.

Его аура становится более угрожающей. Он очень зол, я никогда не видела его таким. Инстинкт твердит мне, что сейчас стоит держаться подальше, не перечить ему.

Кажется, лорд Тинрейт видит напряжение в моём теле. Он сбавляет тон, выдыхая и стараясь сдерживать свой гнев. К моему удивлению, у него это получается. Бьющий через край поток негативных эмоций начинает стремительно сужаться, успокаивая своё течение.

— Самое ужасное в сложившейся ситуации не то, что нас могут казнить. И даже не то, что погибла принцесса. — Аура барона становится тёмно-синей, ему сложно говорить об этом. — Куда хуже, если развяжется война.

— Убийца… Он ведь арканиец? — Перед глазами возникает образ незнакомца, с которым мы столкнулись в лагере. Худощавый мужчина средних лет с ярко-синими глазами и шрамом, рассекающим лицо от брови до уголка губ на противоположной стороне.

Только арканийцы владеют ледяной магией элементализма. Трупы были пронизаны ледяными шипами, вряд ли они взялись там просто так, из ниоткуда.

— Арканиец. И принцесса погибла на земле Аркании. Это станет поводом для войны.

Нутро щекочет от негативных эмоций, скопившихся внутри.

— Раз арканиец убил принцессу на их земле, то, быть может, война того стоит? Может, они действительно должны получить по заслугам? — процеживаю я сквозь зубы, не веря в то, что говорю. Ненависть, вспыхивающая где-то в глубине Эфира, рвётся наружу.

Барон опешил. Спокойствие, которое он вернул себе с трудом, тут же развеивается. Он стремительно сокращает расстояние, хватает меня за предплечье, притягивая ближе и заглядывая в глаза. В любой другой ситуации подобный жест можно было бы расценить противоречиво, но сейчас мы оба на взводе.

— Дура. Включи голову! — Два ярких аметиста смотрят на меня из-за грозовой тучи, окружающей пространство вокруг дипломата. От такого взгляда кровь приливает к ногам, а дыхание замирает. — Этот ублюдок вырезал весь лагерь, убил солдат, принцессу, даже лакеев и лошадей. Но нас почему-то оставил в живых. Как думаешь, почему?

— Вам удалось его спугнуть? — всерьёз отвечаю я, но тут же чувствую, что воздух вокруг начинает искриться. Барон злится ещё сильнее.

— Он даже не стал атаковать. Что это по-твоему означает?

И тут до меня доходит. Губы приоткрываются, с них слетают слова, такие далёкие, отрешённые, что мне и самой сложно поверить в них:

— Почему-то ему было нужно оставить нас в живых… Как свидетелей.

Отпустив мою руку, лорд Тинрейт продолжает пристально смотреть мне в глаза. Слишком нагло и прямолинейно, даже учитывая разницу в наших социальных статусах. От этого взгляда Эфир начинает колебаться, а ноги врастают в землю.

— Именно. Не всё так однозначно, я почти уверен в этом. — Барон отводит взгляд и немного отступает. — Ты притворишься принцессой.

Сердце пропускает удар. В глазах темнеет, а мир смазывается и теряет чёткость. Что он только что сказал?

— Лорд Тинрейт, вы не в себе, — мой голос доносится откуда-то со стороны, почти незнакомый мне. Не помню, чтобы когда-то он звучал так холодно и твёрдо.

— Беатрис, ты ведь и сама всё понимаешь.

Окутывающая дипломата туча вдруг становится чёрной. Он испытывает целый коктейль негативных чувств. Злоба, ненависть, сожаление, обречённость, страх, неуверенность. Слишком сложно выцепить из этого грязного облака что-то одно.

— Тот, кто сделал это, возможно, хотел развязать войну, — вздыхает он. — Представь, что будет, если столкнутся две крупнейшие страны Тэнрейна.

— Погибнет много людей…

От осознания по спине пробегают мурашки. И среди них могут оказаться те, кто ни в чём не виноват. Мне мгновенно становится стыдно за то, что я чуть слепо не поддалась гневу и начала оправдывать войну.

— Мыслишь в правильном направлении, наконец-то. А теперь представь лица тех, кто организовал убийство принцессы. Что, если наследница вдруг окажется живой и здоровой? И исполнит своё предназначение.

Я соображаю туго, но какие-то обрывки мыслей всё же мелькают в голове.

— Они… начнут паниковать?

Лорд Тинрейт кивает.

— Именно так. И начнут ошибаться. По крайней мере, мы сможем выиграть время.

— Но я же не принцесса! — возражаю я, стараясь не повышать голос. — И понятия не имею, как ей притвориться. Ни внешностью, ни поведением, я ни разу не соответствую ей.

— Вопросы с оболочкой оставь мне. — Пристальный взгляд фиолетовых глаз скользит по мне сверху вниз. — А вот над содержимым, возможно, придётся поработать.

Я всё ещё не могу поверить в ту безумную идею, которую мы обсуждаем.

— У тебя есть бесспорное преимущество, — продолжает он, уводя глаза куда-то в сторону. — Никто другой не знал принцессу так близко, как ты.

Это правда, от которой становится больно. Только мне принцесса могла доверять, и лишь я знала её сокровенные тайны...

***

— Я думаю, что Кас очень милый. — Принцесса наклоняется к моему уху, пока я, заварив кофе, сижу вместе с ней в гостиной и мерно отпиваю из чашки свой напиток.

— Ваше Высочество, вы же не…

— Знаю, знаю. Я не могу вступать в отношения, ведь уже скоро для меня выберут жениха. Мне уже семнадцать, этот день всё ближе. — Её аура вдруг меняет цвет. Без спроса я стараюсь не влезать в её чувства и эмоции, только если это напрямую не касается моих обязанностей, в основе которых — забота о принцессе.

Но даже так я всё равно ощущаю исходящую от неё печаль. Я пытаюсь её успокоить:

— Уверена, Его Величество выберет для вас лучшего кандидата, госпожа.

Неподалёку от нас в беседке дворцового сада сидит лорд Тинрейт, статный молодой человек с очень притягательной внешностью. Конечно, любой девушке, у которой есть глаза, понравился бы барон, недавно получивший титул. Почти всё своё время он проводит в ближайшем окружении Великого Герцога, занимает высокое положение при дворе. Напряжённо о чём-то размышляя, мужчина играет в странную стратегическую игру, переставляя небольшие фигурки животных на круглой деревянной доске.

— Надеюсь на это. Но могу ведь я просто любоваться Касом издалека. — Принцесса подмигивает мне, слегка подтолкнув в бок. — Как думаешь, Трис, я нравлюсь ему? Ты ведь можешь почувствовать это?

Любовь — наиболее сложное чувство для мага-менталиста. Если ты сам никогда не любил, то распознать это чувство будет почти невозможно, разве что если напрямую коснуться владельца и установить с ним эмоциональную связь. Затрудняет дело то, что все воспринимают любовь по-разному.

— Вы понравитесь кому угодно, Ваше Высочество, — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. — Но узнать его чувства наверняка я не могу, для этого нужен прямой контакт. Лорд Тинрейт знает, что я маг-менталист, он вряд ли будет столь неосторожен.

Делая вид, будто пью кофе из чашки, я мельком поглядываю на барона. Его широкие плечи и твёрдая осанка пробуждают в моём теле странный трепет. Но если он нравится Её Высочеству, я должна выбросить эти глупости из своей головы. Оно того не стоит. Беатрис — безродная служанка принцессы, её чувства никого не волнуют, и так будет всегда.

Но… Можно ведь любоваться издалека?

Глава6

Холодно. Ноги сильно болят.

По солнцу и мху на деревьях лорд Тинрейт определил, в каком направлении нам нужно двигаться, и вот уже несколько часов мы с ним идём через заснеженный лес.

Подол бархатного платья весь намок и покрылся ледяными корками от снега. Я стараюсь приподнимать его, но с каждым разом это выходит всё тяжелее. Отсутствие сна даёт о себе знать, ведь с самого утра мы безостановочно преодолеваем сугробы. Кругом только бесконечные одинаковые деревья. Живот урчит от голода, но совсем нет моральных сил, чтобы поесть — я ноги то с трудом переставляю.

Взгляд падает на спину барона. Видно, что он тоже устал, но явно ощущается его решимость. Пусть я и не давала прямого согласия на осуществление этой безумной затеи с переодеванием, но не согласиться с его доводами я тоже не могу. Он во многом прав.

Тот, кто сделал это с моей госпожой, должен понести наказание.

— Если немного поторопимся, доберёмся до Аркенхольма к утру.

— К утру… — повторяю я конец фразы, пытаясь осознать, как долго нам ещё идти. Голос немного дрожит от холода. Зубы стучат, а в челюсти будто заклинило какой-то механизм.

Лорд Тинрейт оборачивается и беглым взглядом оценивает меня. Его аура смягчается.

— Я понимаю, что идти тяжело. Но нам нельзя останавливаться. Иначе станет только хуже, и мы рискуем нарваться на неприятности.

Он опускает глаза. Кажется, смотрит на моё платье, покрытое ледяными корками. Вдруг лорд Тинрейт молча снимает своё тёплое пальто с меховым воротом и накидывает на мои плечи, а сам остаётся в вельветовом сюртуке. И, не говоря ни слова, он просто отворачивается и продолжает идти. Немного шокированная таким широким жестом, я пытаюсь сосредоточиться на эмоциях барона, но без толку: его Эфир не шелохнулся. Ему всё равно, он делает это не из каких-то личных побуждений.

И хорошо. От этого на душе даже легче, наверное.

По мере приближения темноты идти становится всё труднее. Благодаря пальто лорда Тинрейта мне не столь холодно, но оно тяжёлое, а закаменевшие икры уже начинают нестерпимо ныть. Накопившаяся в ногах усталость то и дело заставляет меня спотыкаться. Каждый раз, когда это происходит, аура барона колеблется то ли от раздражения, то ли от беспокойства, хотя внешне он остаётся невозмутим.

— Ладно, мы сделаем очень короткий перерыв. Поужинаем и продолжим путь. — Его строгий голос заставляет меня вздрогнуть.

— Хорошо, лорд Тинрейт.

Мы устраиваемся под широким стволом ели. Где-то рядом свистит ветер, но колючие ветви защищают нас, огораживая от вьюги ближайшее пространство. Барон достаёт из кожаного мешка сухофрукты и протягивает мне горсть. Его пальцы, сжимающие курагу, кажутся неестественно белыми на фоне тёмного рукава сюртука.

Сидя в тишине, мы просто едим кусочек за кусочком. Руки трясутся от усталости. Я жую и поджимаю под себя ноги, накрывая их подолом пальто, чтобы согреть, но это не особо помогает. Откуда-то из глубины леса слышится протяжный вой. Вслушиваясь в него, я вздрагиваю.

— Волки, — барон подаёт голос. — Потому-то нам и не стоит задерживаться. К тому же, костёр в таких условиях не развести, как ни старайся.

Ветер усиливается. Ели начинают покачиваться, шелест и скрип ветвей проносится меж крепких стволов. На меня снова накатывает ужас от осознания того, как мы оказались здесь. Плечи начинают дрожать. Хочется плакать, но не могу: от обезвоживания в теле нет лишней жидкости. Барон делает вид, будто не обращает внимания, но я чувствую, как меняется его аура. Она становится более мрачной, такой, что невольно хочется отодвинуться.

Ему больно.

Наш скудный ужин подошёл к концу, и вот мы снова пробираемся через сугробы посреди деревьев. Просвет меж елями становится шире. Ветер дует в лицо, мне почти ничего не видно, потому я просто стараюсь держаться прямо за спиной лорда Тинрейта.

— Может, стоило переждать ночь там? — Мой голос подхватывает свист ветра. До дипломата он не доходит. Я поднимаю воротник, прикрывая рот, и повторяю вопрос.

— Нельзя. Мы либо замёрзли бы насмерть, либо нас бы нашли дикие животные. Останавливаться опасно. К тому же, так мы быстрее доберёмся до города, — барон говорит громко, почти кричит, чтобы его было хорошо слышно.

Час, два, три. Не знаю, сколько мы уже идём с момента привала. Ветер понемногу стихает, уступая сцену ухающим совам и лунному свету, который пробивается меж голубых елей и создаёт на снегу причудливые тени, на этот раз тёмно-серые. Ещё вчера я любовалась одной из таких елей, заворожённая великолепием векового дерева. Пока принцессу убивали. Её смерть для меня всегда будет пахнуть хвойным лесом, зимним мхом и смолой.

Несколько шагов и... всё. Деревьев впереди больше нет, только снежные поля, подсвеченные светом полной луны. На горизонте виднеются слабые огоньки. Мы вышли из леса. Сердце отчего-то начинает биться быстрее, гоняя кровь по заледеневшим венам, а взгляд наконец-то обретает ясность. Ещё немного, и всё будет позади.

Но короткий порыв ветра словно шепчет мне: не будет. Это только начало.

Я невольно ускоряю шаг. Видя это, Кассиан Тинрейт тоже начинает идти быстрее. Кажется, будто мы ни на метр не приближаемся к цели, однако вот перед нами уже виднеется протоптанная дорога. Прежде, чем ступить на неё, я оборачиваюсь.

— Прощайте, принцесса… — шепчу себе под нос и до боли сжимаю кулак. Этот лес отнял то немногое, что у меня оставалось.

Нагнав барона, я продолжаю брести по дорожке. Проходит около получаса, прежде чем мы наконец оказываемся перед каменными стенами.

— С какой целью вы прибыли в Аркенхольм? — Высокий голос стражника пробуждает во мне и радость, и тревогу одновременно. Я бросаю вопросительный взгляд на барона, гадая, что же он ответит.

— Я сопровождаю знатную особу с дипломатическим визитом. — Его голос звучит спокойно, по нему и не скажешь, что в лесу с нами произошло нечто ужасное. — По пути на нас напали разбойники, мы остались без экипажа и охраны.

Стараясь не выдать волнения, я чуть отвожу взгляд. Стражник, кажется, оценивает наш внешний вид. Скользит по моему платью и спутанным волосам, по дорогому сюртуку барона и его безупречной осанке. Скрип ворот заставляет меня поморщиться.

— Проходите, — бубнит мужчина. — Надеюсь, вы не сильно пострадали. Когда оклемаетесь, зайдите в казармы, чтобы мы могли составить рапорт.

— В этом нет необходимости, — говорит лорд Тинрейт. — Важно доставить леди в столицу как можно скорее, мы не можем тратить время на это.

Я замираю в ожидании ответа стражника. Немного поразмыслив, мужчина хмыкает и пожимает плечами.

— Как знаете. — Жестом он приглашает нас войти. К счастью, стражник не слишком ответственно относится к своим обязанностям. — На центральной площади есть гостиный двор.

— Благодарю. Леди, прошу следовать за мной.

Дипломат безупречно играет свою роль, в то время как я просто делаю то, что он говорит. Протоптанная дорога сменяется брусчаткой. Оказавшись в городе, я оглядываюсь: каменные дома с серой черепицей покрыты снегом, но улочки хорошо очищены и освещены железными фонарями. Всё кажется более цивилизованным, нежели я ожидала.

— Мы не пойдём в гостиный двор, — отрезает лорд Тинрейт, кивая куда-то вбок.

Без разницы. Сил нет даже на вопросы, так что я просто следую за дипломатом, свернувшим с освещённой улицы куда-то в закоулки.

Глава7

Открыв глаза, я вдруг замечаю, что солнце уже взошло.

Ох, я проспала! Нужно помочь принцессе с утренним туалетом.

Помочь… принцессе…

Воспоминания о недавних событиях накатывают слишком внезапно, оседая между рёбер тяжёлой волной. Глаза жжёт, слёзы сами по себе начинают падать прямо на колючие простыни. Хотелось бы, чтобы всё произошедшее было сном, но... Всё было взаправду.

Эллен Лэстлайт мертва, а мне больше не о ком заботиться.

Я смутно помню, как в итоге оказалась в этой комнате, хотя само наличие тёплой постели уже обнадёживает. Здесь всё обставлено так, как я привыкла, пока служила во дворце: скромные обои, односпальная кровать с бежевым постельным бельём из плохо обработанного хлопка, деревянная тумбочка с кувшином и стаканом воды. Просто и без излишеств.

Лоскутное одеяло тёплое и мягкое, пусть и коротковато. Отодвинув его, я обнаруживаю, что всё ещё одета в синее бархатное платье, принадлежавшее моей госпоже. У меня не было сил даже на то, чтобы снять его.

Стоит мне встать, как ноги тут же наливаются свинцом. Голени ноют от долгой ходьбы по сугробам, на пальцах мозоли. Каждый шаг даётся с трудом, а в ступни словно вбили гвозди. Глаза цепляются за небольшое зеркало. Оно выглядит потрёпанным, но достаточно чистым для того, чтобы понять — его регулярно протирают, берегут.

Я вглядываюсь в своё отражение. Волосы лежат как попало, некоторые пряди слиплись между собой. Даже после сна на лице заметна усталость: под глазами синяки, щёки впалые от изнеможения. Выгляжу, мягко говоря, не очень.

Подойдя к порогу комнаты, прислоняюсь ухом к двери. Где-то рядом слышатся незнакомые голоса: какой-то мужчина о чём-то спорит с женщиной, явно пожилой. Даже через дверь я ощущаю её страх и сожаление. Она пытается избежать конфликта, но незнакомец слишком настойчиво хочет поругаться с ней, продолжая наседать. Подонок.

С другой стороны слышатся чьи-то шаги, они становятся всё громче. Кажется, кто-то поднимается по скрипучей лестнице и держит путь сюда, в эту комнату. Вокруг него скопилось густое облако ауры.

Отстранившись от двери, я поправляю платье. Наспех расчёсываю волосы пальцами, хотя это вряд ли хоть немного улучшит ситуацию.

Раздаётся короткий стук.

Лучше немного подождать, сделать вид, будто я не подслушивала у двери только что. Спустя пару секунд всё же решаюсь и, повернув в замке ключ, тяну дверь на себя. Она кажется хлипкой, но поддаётся с трудом.

На пороге стоит лорд Тинрейт. В белой рубашке и синем жилете с золотой цепью карманных часов барон смотрится свежо. Надо сказать, значительно лучше меня, будто ничего не произошло. Но по его мрачной ауре я понимаю: как бы хорошо дипломат ни выглядел, он не в порядке.

— Как самочувствие? — коротко спрашивает он, осматривая меня с головы до ног.

— В свете недавних событий это не важно, лорд Тинрейт. Весь этот ужас ведь не приснился мне?

Он оглядывается, делает резкий шаг вперёд и, зажав мне рот ладонью, толкает внутрь комнаты. Дверь захлопывается. Барон отпихивает меня и тут же впивается взглядом в моё лицо. Его аура становится гуще.

— То, что произошло в лесу, должно остаться между нами. Никому нельзя об этом знать. — Дипломат процеживает каждое слово сквозь зубы. — Не говори об этом вслух. Если возможно, то даже не думай о произошедшем. У стен бывают уши. А где уши, там и рот.

— Х-хорошо, лорд Т-тинрейт, — заикаюсь я, испугавшись его напора.

— Умница, — выдыхает он. Плечи опускаются, а аура немного проясняется. — И можешь не обращаться ко мне столь официозно с сегодняшнего дня.

Взяв в углу комнаты стул, барон приставляет его к кровати и садится. Я смотрю на него с выражением искреннего непонимания.

— Присядь, — говорит он, кивком указывая на кровать. — Ты и с принцессой была такой деревянной? Не припомню.

Упоминание покойной госпожи отзывается волной мурашек, спускающихся вдоль позвоночника.

— Нет, л… — я запинаюсь и пытаюсь подобрать верное обращение к нему, — лорд…

— Просто зови меня Касом, — отрезает он, явно раздражённый возникшей неловкостью.

Как я, простая служанка, могу называть барона Кассиана Тинрейта, придворного дипломата и доверенное лицо Его Величества, который к тому же старше меня почти на семь лет, «Касом»? В голове не укладывается.