Я украла личность своей госпожи и стала женой принца

Глава10

Как и обещал Кассиан, на следующий день, когда мы выселились из трактира, я захожу в безлюдный переулок, чтобы надеть кольцо. Мгновение, и маска на месте. Пальцы скользят по жемчужным прядям, которые, как ни крути, не стали такими же мягкими, как у неё. Глаза немного щиплет то ли от мороза, то ли от магии Гламура. Я делаю короткий вдох и уже в образе принцессы Эллен Лэстлайт, переняв её имя и биографию, шагаю вперёд.

Ещё день, но из-за пасмурного неба городок погрузился в полумрак. Свет витрин и редких уличных фонарей делает его более загадочным, как и мерцание свечей в старых плафонах с запотевшими стёклами.

Кассиан бросает на меня короткий взгляд. Ничего не говорит, просто молча кивает в сторону главной улицы, но на границах его ауры виднеется лёгкая рябь.

Идя следом за молодым бароном, облачённая в новую шубу и стараясь не чувствовать тяжести меховой шапки на своей голове, я смотрю вперед. У меня никогда не было такой теплой одежды. Странное чувство распирает изнутри, душит и заставляет кровь приливать к щекам. Это вовсе не из-за холода, а от волнения, смешанного с чувством неизвестности и страхом неминуемых изменений, ворвавшихся в мою жизнь.

Кажется, начинается снег. Я поднимаю руку ладонью вверх, наблюдая, как снежинки кружат в воздухе медленный вальс и приземляются на мою кожу, тут же превращаясь в капли воды. Холодные.

— Сегодня твоя первая реальная тренировка, — говорит Кассиан, не оборачиваясь. — Ты должна держаться как подобает благородной даме.

Мы заходим, наверное, в наиболее дорогой магазин в этом городе. Над витриной красуются золотые буквы, складывающиеся в название Салон-бутик леди Ренар. Дверь открывается бесшумно, но где-то рядом звякает небольшой колокольчик.

Мне уже приходилось бывать в подобных местах вместе с принцессой. Она всегда мучила продавцов, заставляя их выносить одно платье за другим, рассказывать о каждом из них всё: из какого они материала, кем были сделаны, где была произведена ткань, сколько есть таких экземпляров в городе.

На самом деле, принцесса просто обожала всё, что связано с модой и одеждой. Не родись она в семье Великого Герцога, то наверняка бы стала известным мастером по пошиву одежды. Или держала бы подобный бутик.

На нас обращает внимание служанка-продавщица, невысокая стройная девушка с собранными в аккуратный пучок русыми волосами. Она приветливо улыбается. Аура девушки светлая, но она едва ощутимая, — это частый признак усталости. Хотя работает это правило не со всеми.

Например, аура барона подобна шторму, и она давит даже тогда, когда дождя нет. Простой человек бы назвал это сильной энергетикой, но я действительно вижу исходящие от него серо-фиолетовые тучи. Даже здесь. Кассиан держится чуть позади, на приличной дистанции, а его присутствие тем не менее ощущается.

Девушка собирается направиться в нашу сторону, но в этот момент из-за бархатной шторки появляется богато одетая дама в красном парике. Оценив нас беглым взглядом, женщина тут же опережает служанку.

— Добрый день, леди! Добро пожаловать в мой скромный салон. Чем я могу быть вам полезна? — Она делает лёгкий изящный реверанс и резко выпрямляет спину. Её губы, накрашенные красной помадой, остаются в позиции лёгкой полуулыбки.

И это скромный салон? Он почти не уступает бутикам Меридиана, которые мы с принцессой объезжали по нескольку раз в сезон.

Я инстинктивно оборачиваюсь на Кассиана. Аура дипломата становится гуще. Сосредоточившись, ощущаю исходящее от него любопытство вперемешку с ледяной жёсткостью.

Он мне не поможет.

— Здравствуйте, — киваю я, спокойствие на лице. — Мне нужны лучшие платья для поездки в столицу.

— На вашу прекрасную фигуру я могу предложить множество вариантов. Какой стиль вы предпочитаете? Могу продемонстрировать вам самые разные ткани и фасоны. — Не дожидаясь ответа, хозяйка салона подкатывает ко мне несколько манекенов. — Вот это платье, например, очень популярно среди знатных дам Нордхайма. Оно привлекает даже самых неприступных женихов.

Женщина подмигивает мне и демонстрирует открытое бордовое платье с кружевной окантовкой и вышивкой в форме роз на рукавах. Красивое, конечно, но Кассиан говорил, что одеваться при дворе лучше сдержанно, выбирать дорогие ткани.

— Я предпочла бы более закрытые фасоны. Хотя, признаться честно, мои познания о моде Аркании слишком скудны.

— Тогда давайте я сначала покажу вам ткани, потому что закрытых платьев у нас очень много. Зельда, принеси по одному образцу разных текстур, но в одном цвете. — Хозяйка салона оборачивается к служанке, и та тут же скрывается где-то за шторкой. Спустя минуту она выносит нам стопку из нескольких свёртков ткани бордового цвета.

Я присаживаюсь на небольшой диванчик, и женщина, вытащив из стопки один из свёртков, подаёт его мне, аккуратно разворачивая в руках. Поначалу мною овладевает паника. Трогать такие тонкие и дорогие ткани своими несуразными руками — как-то в голове не вяжется. Но я всё же осторожно растираю кусочек свёртка между пальцами. Текстура гладкая, приятная, немного прохладная на ощупь. Наверное, от платья из такого материала будет доноситься звук, похожий на шелест листвы.

— Эта ткань приехала к нам из Агоркона. Новинка, специально для вас. Лучшая ткань в Тэнрейне, уж поверьте.

Агоркон — небольшая восточная страна с сильной экономикой, граничащая сразу с четырьмя государствами. Принцесса любила агорконские ткани, из них ей шили платья для наиболее важных празднеств. Так что их вполне можно рассматривать.

— Да, ткань из Агоркона подойдёт. Но из неё будет сложно сделать плотные, тёплые платья. Нордхайм ведь севернее Аркенхольма, там будет холоднее, да и зима в самом разгаре. Так что из агорконской ткани я выберу только одно платье, для балов. Пусть оно будет в голубых оттенках.

— У вас прекрасный вкус! — Хозяйка салона встаёт и начинает осматривать платья. Не найдя чего-то подходящего, она удаляется за ту же шторку. Служанка следует за ней.

Через несколько минут женщина уходит, служанка же выкатывает манекен с прекрасным платьем в сине-голубых тонах. Насыщенно-синий корсет изящно подчёркивает грудь. Более плотная синяя ткань с одной стороны аккуратно облегает плечо, а тонкая шелковистая ткань нежно-василькового цвета с другой стороны волнами ниспадает на руку. Тонкие золотые нити закручиваются в причудливый узор, подчеркивая асимметричность верха платья. Многослойная ткань струится от бёдер по бокам, словно волны, а под ней виднеется более светлая и нежная юбка в пол. На золотых нитях кое-где красуются синие бабочки.

Роскошно и изысканно.

— Это платье существует всего в одном экземпляре. Его создал известный в Велмаре дизайнер, я взяла его прямо с аукциона, пришлось даже побороться за него. Впрочем, вы и сами видите его красоту.

— Отлично, хочу его примерить.

Мы со служанкой удаляемся за дверь в просторную комнату, Кассиан же как мужчина остаётся сидеть на диване там, где нам демонстрировали манекены. Девушка помогает мне переодеться. Её движения аккуратные, профессиональные — наверняка ей много раз в день приходится одевать и раздевать аристократок.

И правда, эта ткань такая приятная к телу. Теперь я понимаю, почему агорконские ткани так высоко ценятся.

Хозяйка салона, увидев меня в платье, громко вздыхает и прижимает ладони к груди.

— Оно так вам подходит!

Служанка подводит меня к зеркалу, и я замираю. Это платье выглядит столь прекрасно, что даже касаться его страшно. Но я касаюсь. Стараюсь сохранять самообладание, сдержать своё искреннее восхищение, хотя это даётся с трудом. Мои глаза то и дело цепляются за отражение. Я знаю, что это не я, но как же странно и непривычно стоять в этом дорогом платье посреди просторной примерочной модного салона. Не в роли служанки, а в роли госпожи.

— Пригласите мужчину, с которым я пришла?

— Конечно! — Лицо женщины расплывается в широкой улыбке, отчего в уголках глаз появляются гусиные лапки. Она подходит к двери и подзывает дипломата, и только в этот момент мне вдруг становится не по себе.

Мне ни за что не сравниться красотой с принцессой.

Сзади слышатся шаги. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядами с Кассианом.

Его аура вздрагивает, стоит ему увидеть меня. Она вдруг начинает излучать тот же лёгкий тёплый свет, который исходил от него, когда рядом была принцесса. Глаза барона скользят по мне сверху вниз, цепляясь за приоткрытые плечи. В аметистовых глазах плещется нечто невысказанное, скрытое от моего дара, будто он подавляет в себе какую-то эмоцию.

Но уже спустя пару секунд его Эфир затягивают тучи.

— Прекрасное платье, госпожа, — бросает барон, отводя взгляд. — Идеально подойдёт, чтобы заявить о себе, когда вы выйдете в высший свет Нордхайма.

Он поджимает губы, учтиво кивает и тут же удаляется обратно за дверь. Наверное, ему не понравилось.

Я примеряю ещё несколько платьев. Остальные наряды более плотные, из тяжёлых тканей, с закрытыми фасонами и меховыми вставками. Бархат, фланель, глазет, адтабас. Все невероятно приятные к телу, но ощутимо тяжелее, чем то самое синее платье.

Возвращаясь из примерочной, я оборачиваюсь на Кассиана. Его аура спокойная, он явно доволен тем, как я справилась. Хозяйка салона же чуть ли не светится от счастья. Она даёт служанке немой приказ, и та начинает собирать ткани, разложенные на диване.

— Вы сделали прекрасный выбор! — лебезит женщина. — Все платья идеально сели по вашей фигуре и подчеркнули вашу изящную внешность.

Я замираю. Что-то не так.

Перевожу взгляд на служанку, которая взяла в руки несколько свёртков ткани. Кажется один из них начал выскальзывать из общей стопки. Девушка паникует, аура подрагивает.

Мгновение, и один из образцов ткани шлёпается на пол. Чувствуя растерянность служанки, я тут же наклоняюсь и поднимаю ткань, аккуратно стряхивая с неё налипшую пыль.

Ох, сильно испачкалась.

Ещё пара осторожных движений... Вот. Хорошо.

Выпрямившись, я замечаю, что на мой согнутый силуэт обращены все взгляды в комнате. До меня доходит не сразу...

Это была ошибка. Я не должна помогать прислуге.

Аура хозяйки салона вспыхивает ярко-красным цветом. Она в гневе, её шумное дыхание наполняет комнату, напудренное лицо бледнеет ещё сильнее, а шея наоборот становится багровой.

— Моя ткань! — В гневе она оборачивается на служанку и хватает её за плечо своими цепкими когтями, точно разъярённый зверь. — Дура неуклюжая! Ты хоть знаешь, сколько стоят эти ткани? Ты столько за всю жизнь не заработала!

Девушка дрожащим голосом пытается выдавить из себя извинения, но выходит лишь какое-то невнятное бормотание. В голубых глазах читается страх, она старается удержать остальные ткани несмотря на хватку своей госпожи.

Бедолага…

Обернувшись и одарив меня наигранной кривой улыбкой, хозяйка салона берёт ткань из моих рук.

— Позвольте, леди, — процеживает она сквозь зубы, стараясь не уронить улыбку, — это совершенно неловко и недопустимо!

Моё поведение оскорбило её. Её аура бушует, фонтанируя гневными всплесками. В голосе дамы больше не осталось любезности, с которой она обслуживала меня до этого. Только скрытое презрение. Женщина явно сомневается в моём высоком статусе, раз я позволяю себе помогать прислуге.

— Зельда, извинись перед леди! — последнее слово она чуть ли не выплёвывает, обращаясь к служанке.

— П-простите! Пр-рошу прощ-щения, леди! Это моя вина! — шепчет девушка и склоняет голову, прижимая к груди столь драгоценные для неё свёртки. Я чувствую: она едва сдерживает слёзы.

— Громче, Зельда!

Мне становится плохо от гневного буйства хозяйки салона и болезненного страха служанки. Я чувствую, как Эфир в груди становится горячим, начинает пульсировать, выталкивая воздух из лёгких.

Вдруг между ними и мной встаёт Кассиан.

— Ваше Высочество! Позвольте мне с этим разобраться. Вы не должны утруждать себя. — Стоя ко мне лицом, он делает глубокий поклон.

Его аура ледяная, как и его голос. Даже я вздрагиваю от упоминания монаршего титула. Точно, я ведь самозванка, и моя выходка лишь стала подтверждением тому, что служанка не может стать принцессой.

Барон осторожно ограждает меня, уводя в сторону, а затем резко оборачивается на хозяйку салона. Она бледная, как снег, а служанку вовсе бросает в дрожь.

— Леди Ренар. Вы позволяете себе повышать голос в присутствии Её Высочества принцессы Эллен Лэстлайт, герцогини Велмарской. Вы осознаёте степень вашей… неловкости, а также недопустимости такого поведения?

Женщина замирает. Как только к ней приходит осознание моего статуса, её тело сгибается в глубоком поясном поклоне, а голова почтенно склоняется вниз. Аура хозяйки салона становится багровой от чувства вины, границы колеблются от страха. Поклон даётся ей с трудом из-за сдавливающего почти отсутствующую талию корсета, но она всё равно стоит так даже дольше положенного, ожидая милости.

— В-ваше Высочество! — Её губы дрожат, а голос звучит фальцетом. Мясистые щёки побагровели в цвет ауры, сливаясь с париком, женщина говорит со мной, но больше не осмеливается смотреть мне в глаза. — Простите! Я не ведала! Позвольте предложить вам шампанского, лучшего в Нордхайме! Или, может, чаю? Всё самое лучшее для вас, мы полностью в вашем распоряжении!

Я бросаю беглый взгляд на служанку. Она тоже дрожит, страх окутывает её густой пеленой, с особой силой сжимая то место, за которое её схватила хозяйка несколькими минутами ранее.

Надеюсь, ей не сильно влетит.

Взявшаяся из ниоткуда излишняя услужливость и слащавый голос хозяйки салона не вызывают во мне ничего, кроме раздражения. Виски начинают пульсировать. Нужно поскорее убираться отсюда.

— Не стоит, — отвечаю я.

— Позвольте хотя бы предложить вам скидку, Ваше Высочество! Пятьдесят… Нет! Восемьдесят процентов! Если это вас не оскорбит!

— Ваше Высочество, позвольте дальше я сам со всем разберусь, — Кассиан мягко обращается ко мне. Его губы складываются в учтивой улыбке. Притворство? Нет. Кажется, ситуация ему на руку, ведь его аура успокаивается, а сквозь тучи ауры пробиваются редкие лучи света.

Я сажусь на диван, стараясь держать осанку. Кассиан руководит хозяйкой бутика и служанкой.

— Да, вот это платье. И вон то. Подшейте и упакуйте для Её Высочества. Счёт пришлите мне, на имя барона Кассиана Тинрейта.

Он время от времени поглядывает на меня. Мягкий почтительный взгляд сменяется строгим взором, когда женщины отворачиваются или уходят в помещение за шторкой, увозя с собой очередной богато одетый манекен.

Чувствую, меня ждёт взбучка.

Глава11

Когда мы с Кассианом выходим из салона, моя голова всё ещё разрывается. И сейчас будет ещё один круг.

На улице уже стоит пара карет, одна из которых нагружена сундуками и мешками из трактира. Тяжёлая аура дипломата ощущается в каждом его вдохе. Как же хочется поскорее остаться в одиночестве. Никогда не любила общество людей именно из-за подобных ситуаций.

Из-за дверей бутика слышится ругань той женщины:

— Как ты посмела, идиотка? Ты хоть представляешь, какие убытки я понесла из-за тебя? Вовек не расплатишься!

Слыша это, я сжимаю руки в кулаки. Ногти больно впиваются в кожу, за грудиной давит чувство вины. Я не должна была реагировать. Из-за меня её накажут.

Подавая мне руку, чтобы помочь зайти в карету, барон даже не смотрит в мою сторону. Сев на место, я ощущаю, как сердце на секунду замирает. В голову тут же начинают лезть мысли о той ночи, а перед глазами возникает образ…

Выливающаяся из раны на шее кровь, синеющие губы, испуганные глаза…

Нужно выбросить это из головы. Сейчас не время.

Стараясь расслабиться и отпустить негативные эмоции, я делаю несколько длинных вдохов и выдохов. Спустя пару минут ко мне вновь возвращается шаткое самообладание.

Барон садится напротив. Мы остаёмся наедине, окутанные тишиной. Я не решаюсь поднять на него взгляд, усиленно делая вид, будто мне очень интересен городской пейзаж за окном.

Карета трогается с места.

Первое время мы едем до гостиного двора в напряжённом молчании. Заговорить с Кассианом сейчас представляется самоубийственной затеей. Он старается подавить эмоции, его аура то и дело колеблется, заполняя пространство вокруг нас тёмной дымкой.

— Ваше… Высочество. — Голос дипломата звучит тихо, но от этого я ещё сильнее ощущаю исходящую от него угрозу. — Вы сегодня устроили восхитительный спектакль.

— Я просто хотела помочь, — мои слова с ледяной решимостью вырываются изнутри вместе с глубокой досадой. Знаю же, что пожалею об этом.

— Помочь кому? Прислуге? Поднять тряпку! — Барон становится всё твёрже в своих словах.

— Если вы не забыли, лорд Тинрейт… — намеренно выделяя злополучное вы, я перехожу на шёпот, чтобы лакей случайно не услышал, о чём мы говорим. Но это нисколько не смягчает тон разговора. — Я вообще-то тоже всего лишь прислуга!

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, обмениваясь немыми оскорблениями. Наконец он опускает плечи и откидывается на спинку сиденья.

— Великодушие и сострадание — величайшие благодетели, достойные принцессы. И прекрасно, что они вам не чужды. Будь вы такой же, как эта леди, — он чуть ли не выплёвывает это слово, — Ренар, было бы куда хуже. Но вы должны помнить о своём высоком, нет, высшем статусе! Своей помощью вы лишь усугубили ситуацию. От слухов и сплетен вас спас только ваш титул. Хозяйка салона не станет болтать, чтобы не навредить своей репутации. И тем не менее, Ваше Высочество…

Тяжело вздыхая, дипломат наклоняется ко мне. Настолько, что можно почувствовать исходящий от него аромат шафрана. Убедившись, что нас не подслушивают, Кассиан продолжает, переходя на шёпот:

— Трис, я всё понимаю. Тебе нелегко. Но мир между Велмаром и Арканией держится на твоей способности безупречно лгать и играть свою роль. Определись, собираешься ли ты идти до конца в нашей миссии. Каждая слезинка той девушки в бутике — это потенциальная река крови на полях сражений. Выбирай: минутное сострадание или тысячи жизней.

Я отвожу взгляд. Нутро сжимается от стыда, а между рёбер растекается неприятное,Ю саднящее чувство вины.

Он прав. Если я хочу найти тех, кто сотворил это с принцессой, нужно лучше стараться и больше не совершать таких ошибок.

Мы остановились в наиболее приличном гостином дворе. Здесь для меня заняли роскошный номер: в нём есть и двуспальная кровать, и более-менее приличные обои, и даже керосиновая лампа, благодаря которой я могу изучать купленные Кассианом книги по вечерам. Но я всё же предпочитаю свечи.

— Завтра мы отправляемся. К полудню будь готова. — Кассиан, заставший меня во время вечернего чтения, стоит в дверном проёме. Увидев заметив в моих руках книгу, он морщится и делает пару шагов внутрь. — Что ты там читаешь?

— Учение о магии Альберна Райхарта, — коротко отвечаю я, молчаливо возмущаясь бесцеремонным поведением Кассиана.

Я уже приготовилась ко сну. Сижу в одном лишь ночном платье и кожаных сапогах — со стороны это может выглядеть нелепо, но у меня мёрзнут ноги. Хотя бы в своём номере я надеялась на тишину и покой, без вторжений поздним вечером.

Барон, кажется, оценил мой наряд. Его аура приобрела несвойственный ему жёлтый оттенок.

Он смеётся про себя? Или улыбается? Скорее смеётся.

— Вот как. И что нового узнала?

Я поворачиваю голову к нему и удивлённо моргаю.

— Да ничего особенного. Магия ведь плохо изучена, в книге больше воды, чем пользы.

Скривив губы в странной полуулыбке, Кассиан наклоняется ко мне. Кажется, он пытается заглянуть в книгу, но от его дыхания рядом с шеей по коже ползут мурашки. Слишком близко.

— Многое из того, что предложил Альберн Райхарт в этой книге, действительно работает. — Низкий голос звучит прямо у меня над ухом. — Если бы не он, Велмар бы ни за что так не продвинулся в вопросе магических технологий.

— Не спорю, — говорю я, стараясь не обращать внимания на странное, щекотливое чувство. Пальцы сильнее впиваются в обложку. — Но всё равно наиболее значительная часть этой книги — всего лишь ги… гипо…

— Гипотезы, — заканчивает барон. — Не можешь запомнить — просто говори предположения.

Щёки тут же покрываются краской стыда. Вот дура, решила использовать новое выученное слово, но забыла, как оно звучит, и осталась невеждой в глазах Кассиана.

— Почему же ты так считаешь? — продолжает он, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. Теперь, когда он больше не нависает надо мной сзади, я наконец-то могу выдохнуть.

— Потому что принципы работы магии разнятся в зависимости от многих вещей. Слишком много тонкостей, чтобы пытаться это как-то сложить в одну систему.

Мой ответ явно заинтересовал барона. Он стоит, склонив голову вбок, а цвет его ауры плавно перетекает в бирюзовый.

— И тем не менее, — дипломат чешет висок, — именно Альберн Райхарт придумал классификацию магии. И она используется по сей день. Кстати об этом…

Он вдруг замолкает и начинает расхаживать по комнате.

— Твоя магия может быть полезна, чтобы найти убийцу или организатора этого кошмара. Расскажи, как она работает, какие у тебя способности?

Я озадаченно смотрю на барона.

— Но ты ведь и так в курсе, что я умею. Рассказывала ведь.

— С тех пор много времени прошло. Маги же могут развивать свои навыки и силу воздействия, и я надеялся, что ты не исключение. Так и не научилась читать мысли?

— Нет, — выдыхаю я. — Для этого нужен более длительный и тесный контакт с человеком. Я могу считывать лишь поверхностные, наиболее эмоциональные мысленные реакции.

Кассиан подходит ближе и, опираясь на столешницу, вновь склоняется надо мной. Его взгляд на мгновение цепляется за приподнятый подол моего платья, оголяющий колено.

— Например? — Его голос становится тише, ниже, и отчего-то мне кажется, будто аура барона слегка колеблется.

— Не знаю… — Пытаясь найти подходящий пример, я разворачиваюсь к нему. В воздухе между нами повисает странное напряжение, но я отгоняю непрошенные мысли. Прижимаю к груди книгу, стараясь не смотреть ему в глаза. — Допустим, тебе наступили на ногу, но ты приличия ради просто сдержанно улыбнулся. Если я достаточно долго знакома с твоей аурой и прикоснусь к тебе в этот момент, то, быть может, смогу услышать, как ты бранишься в своей голове. Но когда боль стихнет — эффекта уже не будет.