Нити Пустоты. Ходящая

— Нити начали рваться, — продолжил Бубликс. — И падать. И те, кому они принадлежали… исчезали. Не умирали, нет. Просто переставали существовать. Как будто их никогда не было.

Клери похолодела.

— Моя семья исчезла, когда я отказалась вернуться в подвал, — сказала она. Голос её звучал ровно, но внутри всё сжалось в тугой ком.

— Вот-вот, — Бубликс щёлкнул пальцами. — Та же механика. Ты открыла дверь — и мир начал схлопываться. Амелия открыла Узел — и нити начали рваться. Разница в том, что ты закрыла свою дверь вовремя, когда поняла, что что-то идёт не так. А Амелия не смогла. Потому что Кассиан был уже там, внутри. Он ждал. Он всегда ждёт.

— Он использовал её дар, чтобы спрятать своё сердце, — поняла Клери.

— Умная девочка, — одобрительно кивнул Арчи. — Именно. Кассиан сплёл своё сердце из нитей, которые рвала Амелия. Из её боли, из её страха, из её отчаяния. И спрятал его в самом центре Узла.

— Как нам его найти? — спросил Генри.

Бубликс и Арчи снова переглянулись. Потом бронзовый человечек встал, подошёл к одному из кресел — к тому, что было похоже на облако — и вытащил из-под него старый, потрёпанный компас. Кожаный ремешок на нём истлел, металлический корпус покрылся зелёной патиной. Но внутри компаса не было стрелки. Вместо неё трепыхался живой огонёк — маленький, серебристый, похожий на светлячка, который надышался волшебством и решил, что ему нужен отпуск.

— Это след Амелии, — сказал Бубликс. — Мы хранили его полсотни лет. Знали, что рано или поздно кто-то придёт. Кто-то, кто сможет её спасти. Или хотя бы попытается.

— И теперь он ваш, — Арчи протянул компас Клери. Его длинные пальцы — у Арчи они тоже были длинными, почти как у Книггера — дрожали. — Он приведёт вас к сердцу. Туда, где Амелия. Туда, где Кассиан.

Клери взяла компас. Огонёк внутри заметался — заметался, замер и повернулся, указывая в одну сторону. Туда, где стена комнаты внезапно стала прозрачной, и за ней открывался новый коридор — тёмный, узкий, уходящий куда-то вниз. Вглубь Пустоты. В самое сердце тьмы.

— Спасибо, — сказала Клери.

— Не благодари, — отмахнулся Бубликс. — Лучше принеси нам оттуда что-нибудь на память. Кассиан, говорят, воровал часы. Красивые, золотые, с кукушкой. Я всегда хотел такие.

— Бубликс! — шикнул на него Арчи. — Совести у тебя нет! Люди идут на верную смерть, а он — часы!

— Что? Что? — Бубликс развёл руками. — Человек идёт на верную смерть, а я не могу попросить сувенир? Это бесчеловечно, Арчи. Ты просто завидуешь, что я первый вспомнил про часы.

— Ничего я не завидую, — буркнул Арчи. — Просто у тебя нет такта.

— А у тебя нет чувства юмора, — парировал Бубликс. — Сидишь тут, карты жульничаешь, на гостей бурчишь. Старый ворчун.

Клери невольно улыбнулась. Впервые с того момента, как она открыла глаза в этом проклятом подвале. Улыбка была слабой, но она была.

— Я принесу вам кукушку, — пообещала она. — Если вернусь.

— Когда, — поправил Генри. — Когда вернёшься. Без вариантов.

— Мне нравится этот парень, — сказал Бубликс, глядя на Генри. — Оптимист. Редкость в наше время. Держись за него, девочка. Такие быстро не кончаются.

— Бубликс! — снова шикнул Арчи.

— Что? Что? Я комплимент сделал!

Клери покачала головой и шагнула в коридор. Генри за ней. Книггер, вздохнув, поднялся из кресла и потрусил следом.

— Удачи вам! — крикнул Бубликс в спину. — И помните: главное — не умирать! Это сильно портит настроение!

— Бубликс, замолчи!

Дверь за ними закрылась с глухим стуком, отрезая голоса двух странных существ.

— Они всегда такие? — спросил Генри.

— Всегда, — ответил Книггер. — Я знаю их уже несколько тысяч лет. Они не меняются.

— Тысяч? — переспросил Генри. — Сколько тебе лет, Книггер?

— Много, мальчик. Больше, чем твоему миру. Не спрашивай о возрасте стариков — это невежливо.

Клери смотрела на компас. Огонёк внутри него горел ровно, указывая путь. Они пошли вперёд — по коридору, который становился всё уже и темнее.

Комната Бубликса и Арчи осталась позади. Теперь вокруг снова была Пустота — серая, безликая, равнодушная. Нити висели по бокам, как шторы, за которыми скрывались чужие жизни.

— Они знают больше, чем сказали, — заметил Генри.

— Все в Пустоте знают больше, чем говорят, — ответил Книггер. — Вопрос не в том, что они знают. Вопрос в том, что они готовы открыть.

— А что они не открыли?

Книггер промолчал.