На перекрёстке судьбы. Вторая книга романа «Завет нового времени»
- -
- 100%
- +
– Куда? – поинтересовалась Ребекка.
– На Перекрёсток Судьбы, – отважился сказать первую часть новости Давид.
– А потом? – не унималась Ребекка, не видевшая в этом ничего необычного.
– Там мы отыщем одну тайную пещеру, которую когда-то давным-давно построил сам царь Шломо.
– Как интересно! – обрадовалась Ребекка и вдруг спросила:
– Это, правда, что имя Шломо, мудрейшего из царей, было записано А-Шемом в Тору ещё до сотворения мира?
– Да, душа моя, – ответил Давид, радуясь тому, что внучка сама нашла способ оттянуть тяжёлое объяснение.
«Странно, что мне самому это не пришло в голову, – улыбался он. – Слава А-Шему, нашлась тема для урока Устной Торы». Давид заметно взбодрился, и добавил:
– Это – чистая правда, душа моя!
– Но как такое могло быть?
– Сейчас расскажу.
*******
Давид начал рассказ с того, что когда под диктовку А-Шема Моше Ребейну записывал Тору, он услышал стих: «Сотворим человека», что его крайне удивило. Он в сердцах воскликнул: «Властелин Вселенной! – почему Ты даёшь возможность впасть в ошибку и сделать вывод из этой множественной формы, что человека создавал не один, а несколько богов?
– Пиши так, как Я тебе велел, – ответил А-Шем. – Кто захочет, тот сам впадёт в ошибку. Я же хочу преподать людям ещё один урок. Создатель, давший жизнь верхним и нижним мирам, прежде чем сотворить человека совещался с ангелами.
– Ты, совещался? С ангелами?! – Моше был потрясён.
– Никто не хотел, чтобы Я создал человека. Тогда Я обратился к своим семерым помощникам – ангелам, которых создал такими на второй день, и те спросили: «Каким оно будет, это существо?» И Я ответил им: «Человек будет сотворен по На-Шему образу и подобию». И ангелы спросили: «как такое возможно?», и Я сказал: «Человек будет обладать умственной потребностью постигать Творение и служить Властелину Вселенной, как если бы он был одним из вас. Разум будет выделять его как человека. Если он станет выполнять Мою волю, то станет нести в себе Мой образ и царить над животными. Если же нет, то он лишится Моего образа и уже не он будет господствовать над зверьми, а звери станут над ним».
– Умом же, он будет превосходить вас, – сказал А-Шем ангелам и приступил к созданию Человека.
Чтобы изготовить руки и ноги, А-Шем направил ангелов собирать землю со всех частей света. Для туловища Он взял земли Вавилонской. Голову слепил из земли, что была у подножья горы Мория. Оставшуюся землю А-Шем высыпал на вершину горы, рядом с камнем, и сказал:
– Это камень преткновения. Здесь будет стоять жертвенник, в память о не пролитой человеческой крови. Потомок человека, который сейчас будет вылеплен, станет великим царём Шломо, сыном царя Давида, который возведёт мне на этом месте Храм.
И тогда ангелы переглянулись.
– Ты сказал о сыне Давида? Но ведь мы предопределили ему умереть трёх часов отроду?..
А-Шем смешал землю с водой, которую ангелы собирали из всех океанов мира, и сказал:
– Я наделю человека правом выбора. Он волен будет оставить всё, как предопределено, а может сам изменить свою судьбу. Это повлечёт множественные изменения в судьбах его потомков, Давида, и его сына Шломо, который станет величайшим из всех царей, и построит Мне дом на земле Израиля.
Тело Первого человека всё ещё не было завершено и лежало на земле. Ангелы с большим интересом наблюдали, как А-Шем трудился над существом, которому будет даровано право выбора.
Вдохнув жизнь в человека, А-Шем усыпил его. И пока человек не проснулся, сопровождал в его сне, показывая потомков-праведников. Все праведники, начиная с Ноаха8, предстали перед внутренним взором спящего человека. Он видел монументальные образы Авраама, Ицхака, Йакова. Лики патриархов сменялись праведными лицами величайших знатоков Торы, пророков, священников и царей…
– Смотри! – приказал А-Шем человеку. – Смотри, пока твоё сознание не ограничилось рамками земного тела! Смотри, пока ты способен прозреть будущее! Смотри, и всё запоминай! Все эти люди произойдут от тебя!
Одно изображение праведников сменялось другим, и Адам вглядывался в лица своих потомков, и весь трепетал. Вдруг он увидел младенца Давида.
– Властелин Вселенной! – взмолился Адам, – неужели эта святая душа не совершит никаких деяний в этом мире?
Взглянув на удивлённых ангелов, А-Шем ответил:
– Так предопределено…
Ангелы не сводили глаз с последнего творения А-Шема и не понимали, что происходит.
– Младенец Давид? – переспрашивали ангелы друг друга, показывая на сияние, исходившее от потомка Адама. – Чистая, невинная душа! Ему нечего делать среди смертных.
– И поэтому светлая душа должна, по-ва-Шему, прожить лишь три часа?! – со страхом вопрошал Адам. – Властелин Вселенной, сколько же ты предопределил прожить мне?
– Тысячу лет, – ответил А-Шем.
– Это много или мало? – спросил Человек.
– Для человека – это очень много, – заверил Создатель. – Пусть это будет тебе Моим личным подарком.
– А-Шем, а могу ли я тоже делать подарки? Для других? – поинтересовался Адам.
– Конечно, – ответил А-Шем.
– Тогда разреши мне даровать Давиду семьдесят лет моей жизни.
А-Шем пригласил ангелов и те стали свидетелями. Они тщательно составили первый в мире договор – эскем, в котором говорилось, что Давид бен Ишай получит семьдесят лет от жизни Адама. Ангелы подписали договор и отправили его на вечное хранение.
И вот когда прошло девятьсот тридцать лет, и А-Шем пришёл, чтобы лично похоронить Адама, тот запротестовал, уверяя, что это ошибка и никакого договора не было. Ангелам пришлось извлечь документ, в котором говорилось, что Адам дарил семьдесят лет своей жизни потомку, Давиду бен Ишай…
– Здесь Устная Тора лишь обозначила одну из самых непостижимых тайн истории, – сказал Давид.
– И в чём эта тайна, дедушка? – спрашивала Ребекка, стараясь не отставать.
– Тайна заключается в том, что и Адам, и царь Давид, и Машиах связаны друг с другом.
– Как такое может быть?
– Непостижимо, – повторил Давид и развёл руками. Ребекка взглянула на него и увидела морщинки у края смеющихся глаз деда.
– После грехопадения Адама, вкусившего плоды добра и зла от Древа Познания, – продолжил Давид, – Божественное Присутствие оставило Землю. Шехина вернулась лишь, когда царь Давид заложил в Иерусалиме фундамент будущего Храма, и дал наказ сыну Шломо построить земное прибежище для Божественного Присутствия. Но из-за греховности человека, Шехина снова покинула Землю, позволив Тьме разрушить Храм и увести народ в изгнание… В дни Геулы – человеческого освобождения от Тьмы, которое придёт в Конце времён, когда Шехина вернётся на Землю, Машиаху, как и Давиду, придётся построить фундамент для Храма, чтобы Божественное Присутствие окончательно поселилось на Земле. И будет Бог один и имя Его едино, и Власть над миром станет олицетворять Древо Жизни – символ единства и совершенства.
Князь и два каравана
Дед и внучка вошли в караульное помещение. Здесь их бодро поприветствовали знакомые стражники. Они пытались снять напряжение царившее в гарнизоне, играя в кости. Ребекка видела, как Давид оторвал одного из участников от игры и отвёл в сторону. Они говорили о чём-то приглушёнными голосами, а потом караульный снял с гвоздя связку ключей и протянул их Давиду. Давид дотронулся до кончика его бороды, и поцеловал пальцы, коснувшиеся её. Лицо караульного расплылось в улыбке. А Давид похлопал его по плечу, прощаясь и положил ключи в дорожный мешок.
– Пойдём! – позвал он внучку и они покинули караулку через чёрный ход. Они вышли у коновязи, где разродившаяся ослица аппетитно жевала траву прямо с телеги, задравшей оглобли к жаркому безоблачному небу. Давид, мельком взглянул на колодец, где несколько человек наполняли кожаные мешки водой. Ребекка тоже обратила на них внимание и подумала о князе, и о том, что это, должно быть, для него готовят караван, который ночью уведёт его подальше от возникшей опасности.
Ей снова вспомнились глаза юноши и то, как они проникли в неё и разбили ей сердце…
*******
После того, как Ребекка открыла Давиду свою тайну, он не только успокоил её и помог преодолеть страх, но и помог проявиться дару виденья слов. Теперь дед и внучка стали почти неразлучны. Ребекка изучала Тору, а Давид ей помогал. На протяжении всего года, пока не завершился цикл чтения Торы, они вместе входили по утрам в Дом Молитвы. Там, за занавеской, Ребекка с закрытыми глазами вслушивалась в пение старенького хазана. Обрамлённые в замысловатые мелодии слова поглощали её целиком, без остатка… Ребекка ненасытно впитывала их, запоминала, и снова возвращалась к словам хазана, из которых узнавала много нового о праотцах, праведниках и грешниках в своём народе, малой частичкой которого она всегда ощущала себя. А после молитв дедушка ей снова объяснял всё подробно, пересказывая события словами и образами из Устной Торы.
Для Ребекки это был воистину благословенный год! Год неугасающего восторга, слёз радости и молитв за народ Израиля. Но вчера… Вчера Давид посвятил её в тайну. И после этого её жизнь окончательно изменилась.
Когда Давид повёл её в Зал писцов, Ребекка даже не догадывалась о том, что ей предстояло узнать.
– В Зале писцов, – сказал Давид, – ты увидишь свитки пророков, с которых писцы создают копии…
– Зачем это нужно, дедушка?
– Может случиться так, что на протяжении многих лет об этих свитках забудут.
– Почему?
– Они предназначены далёкому будущему, а наши провидцы увидели страшные события, которые постигнут наш народ в скором времени. По этой причине Мудрецы приняли ряд важных решений. Одно из них – размножить и сохранить тексты ессеев, которые касаются воинов Света нового времени или, вернее, – Конца времён. Мы не переписываем тексты, как это делали всегда. Мы их размножаем посредством диктанта. Я диктую, а писцы из числа выпускников школы с голоса записывают пророчества о Конце времён. Мне нужна будет замена на перерыв и лучше тебя мне никого не найти.
– Но ведь это не по правилам! – испугалась Ребекка.
– Что тебя волнует? Что ты девочка? Так мы сделаем так, что никто и не догадается об этом. Мне нужна твоя помощь. Никому другому доверить это тайное задание я не могу.
Теперь Ребекке стало понятно, где Давид проводил все последние дни и ночи и почему забросил кузницу. Она вспомнила, как на её вопрос: «Когда бы он хотел снова родиться?», Давид не раздумывая ответил: «Нам не избежать рождения в пору Конца времён, мы, воины Света, придём в этом мир опять, чтобы сразиться с Тьмой. Нам предстоит снова сражаться и побеждать…»
Ребекка поняла, что Давиду важно её присутствие и, подавив страх, она спросила:
– Мы идём туда, где ты диктуешь слова пророка, обращённые в будущее? – спросила Ребекка и Давид согласно кивнул.
– Эти свитки пишутся для тех, кто родится в Конце времён? Так?
– Да.
– Для тех, кому предстоит сражаться в последней битве Света и Тьмы?
– Верно.
– И ты хочешь, чтобы я тебе помогала, потому что эти свитки будут спрятаны для нас?
– Для воинов Света будущего, – ответил Давид, улыбаясь уму и проницательности внучки. – Для тех из нас, чья душа снова придёт, чтобы вместе с Небесным воинством в последний раз сразиться с Тьмой и Велиалом.
– А в будущем мы узнаем друг друга, дедушка? – спросила Ребекка.
– Обязательно узнаем, душа моя! Мы всегда будем рядом. Ищи меня в своей семье и не ошибёшься… Ну что, готова?
– Мне страшно, дедушка!
– Не зная своего прошлого, трудно заглянуть в грядущее, – сказал Давид, набросил на голову внучки молитвенный платок, взял за руку и повел в Зал писцов.
Ребекка шла на деревянных ногах по длинному мрачному коридору и старалась не думать, что они нарушают законы школы и гарнизона. Но не думать об этом, было невозможно!
Они уже вошли в Зал писцов, где выпускникам диктовались слова пророчества, а Ребекка никак не могла прийти в себя. Рассеянным взглядом она окинула писцов, сидевших за длинным столом перед чистыми листами выделанной для письма кожи. Они не обращали на неё никакого внимания, готовясь к диктанту, чистили перья, засыпали чернильный порошок в склянки. А Ребекка тряслась со страху и всё ждала разоблачения, сидя на скамье, у самого края стола, куда определил её Давид. Она даже закрыла глаза, чтобы создать иллюзию спрятавшейся в темноте девочки. Но вскоре на смену страху пришло любопытство. Она стала прислушиваться к речи и даже наблюдать за последними приготовлениями писцов. А затем Давид приступил к диктанту.
– Война сынов Света против Сынов тьмы, – произнёс он и заскрипели перья по пергаменту. – Устав Войны. Первое приложение рук сынов Света при начале действий против жребия сынов Тьмы, против войска Велиала: против полчища Эдома и Моава и сынов Аммона, и войска Филистеи, и против полчищ киттиев Ашшура, и тех, кто с ними в помощь придут бесчестить Завет.
Давид прохаживался вдоль стола и читал отрывок из свитка, изредка заглядывая в пергаменты писцов. Иногда Давид медлил около кого-либо, повторял отрывок и, убедившись что фрагмент записан, переходил к чтению следующего. Когда Ребекка поняла, как ей следует вести себя и держаться, её внимание переключилось на писцов. Точнее на то, как под их перьями на пергаменте возникали святые буквы А-Шема. Как эти буквы собирались в отдельные слова. Как на коже они запечатлевали прозрения пророка.
Вскоре Давид привлёк её внимание, знаками подзывая к себе. Не прерывая чтения, он вручил внучке свиток, указал место с которого следовало продолжить диктант, повернулся и молча скрылся в темноте коридора. Ребекке ничего не оставалось, как продолжить. Она вовремя вспомнила, что это послание адресовано будущим воинам Света, а значит ей и дедушке, и, возможно, ещё для кого-то из писцов, и её звонкий чёткий голос не подвёл:
«И придёт царь киттиев против Египта, а по окончании сего выйдет в великой ярости сразиться с царями Севера, чтобы в гневе истребить и отсечь рог своих врагов. Это время спасения для народа Божьего и конец власти над всеми людьми его жребия, и вечная гибель всему жребию Велиала!», – прочла Ребекка, глядя на выпускников школы, и все они сейчас были для неё воинами Света, с кем она в далёком будущем объединится для последней битвы с Тьмой.
Ребекка засмотрелась на то, как их медные перья заплясали над листами кожи. При свете масляных лампад, освещавших рабочие участки стола, выпускники школы ловко наносили буквы на тонко выделанную баранью кожу, превращая её в рукописи с тайными знаниями. Она представила, как в их совместном грядущем они прочтут собственное послание, и едва не задохнулась от восторга. Ей срочно нужен был простор, движение, и в подражание Давиду, Ребекка прошлась вдоль длинного каменного стола, отделявшего её от писцов. Это была прекрасная идея, потому что теперь она могла рассмотреть каждого из них в отдельности, и, все же, всех вместе.
Писцы сидели на деревянной скамье. Выглядели они торжественно и строго. Расстояние между ними было в два локтя. У нечаянно опрокинутой соседом склянки с чернилами не было шансов залить чистые листы пергамента. Заполненные листы сворачивались в свитки и складывались в кувшины из необожжённой глины.
Ребекка шла вдоль стола и повторяла отрывок, всматриваясь в лица, и думала о том, понимают ли они что стараются для себя, воинов Света будущего?
«И придёт царь киттиев против Египта, а по окончании сего выйдет в великой ярости сразиться с царями Севера, в гневе, чтобы истребить и отсечь рог своих врагов. Это будет время спасения для народа Божьего и конец власти над всеми людьми его жребия, и вечная гибель всему жребию Велиала», – повторила Ребекка, и ей стало вдруг страшно и радостно.
Разглядывая выпускников, она пыталась понять что именно ощущают они? Воспринимают ли они слова, обращённые к будущим поколениям, так же как она сама? Словно она уже родилась в том самом будущем, в Конце времён. И живёт, и сражается с Тьмой в дни Геулы и прихода Машиаха…
А если нет? Тогда зачем все они здесь? Зачем изводят пергамент, заполняя его словами о грядущих несчастьях? Им что, своих мало? Нет-нет, это не так. Эти люди знают, что их труд направлен воинам Света будущего. В те времена, когда начнут сбываться эти самые пророчества о битве Света и Тьмы. И, хотя нынешние войны не менее страшны и губительны, а из Иерусалима к Кумрану выдвинулась карательная экспедиция, они здесь, чтобы перед лицом сегодняшней опасности успеть завершить послание в грядущее.
Ребекке захотелось запомнить их всех. Для себя она знала, что отыщет это послание в Конце времён, и что рядом будут всё те же люди, с их прежними, родными и знакомыми, не меняющимися лицами…
Теперь, почти с любовью, взирала она на этих людей, где среди прочих знакомых лиц, освещённых светом коптящих масляных ламп, выделялось безбородое лицо юноши, о котором она знала, как о князе, воспитанном братством, и что зовут его Йешуа.
Ребекка смотрела на него и ей казалось, что он чувствует также и думает о том же. Он мог бы отыскать её в будущем, в том самом Конце времён, о котором сейчас записывает на своём пергаменте…
Затаив дыхание она наблюдала, как рука юноши выводила буквы. Он писал, слегка приоткрыв рот, шевеля потрескавшимися от суховея губами… Ребекке почудилось, что губы позвали её… Произнося слова, полные драматизма, которыми было описано будущее сражение, Ребекка приблизилась к юноше.
«На побоище военном три жребия одолевать сынам Света, поражая нечестие. И трижды воспрянет войско Велиала, чтобы отвратить жребий. И полки бойцов оробеют сердцем…» – произнесла она, подходя достаточно близко к юному князю. Теперь она была очень близко, чтобы разглядеть его внимательней. Красивое, смуглое лицо, глаза, устремлённые в свиток…
Ребекка мельком взглянула в пергамент Йешуа. Из-под пера князя выходили слова, которых она ещё не произносила. Это была завершающая фраза отрывка, оставленная ею для финала:
«…но могущество Божие укрепит сердца детей Света, и седьмым жребием великая рука Божия низвергнет Велиала и всех подвластных ему ангелов…»
Ребекка вспыхнула: Как такое могло случиться? Ведь она ещё только собиралась прочесть эти строки? Или она настолько увлеклась юношей… его губами… глазами, что прочла финал, даже не заметив этого? Как такое могло произойти? Она не могла прочесть слова пророка и не заметить этого… или всё же могла? Нет! Она точно помнит, что не произносила финала!.. Тогда почему его записал Йешуа?
Ища поддержки, Ребекка оглянулась на Давида. Но деда на месте не было. Между тем, она задержалась рядом с князем непозволительно долго и наказание пришло незамедлительно. Ребекка была разоблачена самим князем, когда он оторвал взгляд от свитка и с любопытством глянул в её глаза. Её щёки вспыхнули, дыхание сбилось и земля поплыла из-под ног. Чтобы не упасть, Ребекка облокотилась о край стола. Накидка упала, обнажив непокорную волну иссиня-черных волос. Девушка закашлялась, покрыла голову, и выбежала из Зала писцов.
В коридоре она столкнулась с человеком, который был в невиданной здесь одежде. От неожиданности он уронил на землю странную тонкую книгу, и та теперь лежала у ног Ребекки, светясь голубым огнём.
Не успела Ребекка испугаться, как пришелец улыбнулся ей. Улыбка показалась знакомой.
– Кто ты? – спросила она у незнакомца, но он молчал. А потом и вовсе исчез, словно и не было его вовсе. И книга его с голубым свечением, тоже растворилась в полумраке. Ребекка оглянулась – никого. Пришелец растаял. «Привидится же такое», – подумала она, и тут же увидела Давида.
– Дедушка! – радостно воскликнула Ребекка. – Это ты?!
– А кто ещё? – удивился Давид.
– Слава Богу! – выдохнула Ребекка.
– Здесь кто-то был? – поинтересовался Давид.
– Мне показалось, что я видела тебя… молодого и красивого… будто ты – воин Света будущего! – хихикнула Ребекка.
– Молодой и красивый? – переспросил Давид, улыбаясь Ребекке. – Воин Света? Один из тех, кому предназначается послание? – Охотно подхватил игру внучки Давид.
– Тот, кто и в будущем не оставит меня… кто разделит со мной трудные дни в Конце времён, – сказала Ребекка и обняла деда.
– Я люблю тебя! – крикнула она напоследок, и убежала.
Ребекка долго не могла уснуть. Юный князь пронзил её сердце и раскрыл их с Давидом секрет.
«Это ужасно! – думала она. – Что теперь о ней подумает Йешуа?.. Скажет ли он кому о том, что рабби Давид нарушил устав гарнизона и закон общины?.. Что привёл в зал писцов девчонку?.. А может быть, я понравилась князю? Хорошо бы, чтобы он тоже влюбился в меня! Тогда он не станет позорить дедушку… Господи! Пусть о нашей встрече с Йешуа никто и никогда не узнает! Амэн! Амэн! Амэн! Ладно… Тогда она тоже пока ничего не скажет дедушке!.. Йешуа… Интересно, свидятся ли они когда ещё? Не в будущей, а в этой жизни? Пересекутся ли снова их пути? Дай Бог!..
Неожиданно Ребекка вспомнила, что как-то на базаре слышала от девушек из шатрового городка, что все они любят поворожить. Для этого они обращаются к цыганке, которой дали прозвище Зара… Ребекка улыбнулась, посчитав мысль, обратиться к Заре, удачной и немедленно уснула.
Назавтра, ни свет, ни заря, Ребекка была на Базарной площади. Легко разыскав, похожий на языческий праздник, разноцветный шатёр Зары, она обратилась со своей деликатной просьбой к цыганке. Но хитрая язычница отклонила её просьбу о ворожбе, ссылаясь на то, что мастер Давид не одобрил бы этого её поступка. Она посоветовала обратиться с вопросом к деду и не бояться поверять ему самые сложные моменты своей жизни.
Совет был мудрым, но Ребекка не могла поверить, что именно с дедушкой ей предстоит вести столь не простой для обоих разговор. Да и вообще, она никогда не думала, что Давид может стать тем человеком, с кем она сможет поговорить не о Боге, не о воинах Света будущего, а об этом… о таком… личном… сокровенном… Да, она всегда делилась с дедом своими тайнами, но они никогда не касались такого… женского… И Зара была права, рабби Давид выслушает её, и даже что-то посоветует. А совет мастера Давида дороже золота! Всё это так… Но сейчас Ребекка затосковала о матери. Ей всегда её не хватало, а сегодня особенно.
Дедушка говорил, что его Рут вышла замуж непростительно рано, когда ей было тринадцать лет. Сын священника Ашера из пределов Башана, приехавший к Давиду на обучение кузнечному мастерству, был немногим старше её. Свадьба была в Кумране, и молодые были счастливы, но когда у Рут родился мёртвый мальчик, Амос собрал пожитки и увёз жену в Гамалу.
Рут приехала к родителям, когда снова была на сносях. Дальняя дорога далась ей нелегко. Рут не перенесла роды, приведя на свет девочку, она успела дать ей имя и оставила мир. Так Ребекка и осталась с Давидом и Эстер. Они стали для маленькой Ребекки и отцом, и матерью. Но для беседы с ними о делах сердечных, у неё не хватит духу.
«Нет, – решила Ребекка. – Не сейчас. Подожду подходящего момента».
– У ворот крутился мэрагель, – вспомнила Ребекка раннее утро, поднимая взгляд на Давида. – Почему его не поймали?
– Чтобы он доложил, куда нам надо, что крепость живёт обычной жизнью, – улыбаясь, ответил он.
*******
Погружённая в мысли о том, как бы ей ночью незаметно улизнуть из дома, чтобы попрощаться с Йешуа, Ребекка и не заметила, что они вышли из хозяйственной части крепости. В руках у неё была уздечка недавно разродившейся ослицы Таки. На тоненьких и неуверенных ножках бежал за мамкой смешной плюшевый ослик, которому Ребекка тут же дала имя Моти. Они уже подошли к обезлюдевшей базарной площади, где у ворот в полном молчании двое бедуинов крепили на верблюдах поклажу, а четверо воинов гарнизона, обступив колодец, деловито наполняли водой кожаные мешки и лотки с плотно стоявшими тыквенными флягами. Запасы воды аккуратно укладывали на телегу, запряжённую двумя волами. Ребекка невольно засмотрелась на огромных животных, со стальными мышцами, обтянутыми красной и чёрной кожей с подпалинами на боках.
Краем глаза она заметила, как Давид подошёл к навесу и что-то извлёк из-под крыши, затем снова проверил упряжь, развязал и снова закрепил плетёные корзины.
Брошенный взгляд на повозку, заставил Ребекку задуматься. «А не караван ли это снаряжают в дорогу?» – догадалась она, но тут же засомневалась, с любопытством вертя головой, переводя взгляд с верблюдов на волов. «Не может быть, – думала Ребекка, – чтобы так рано стали собирать караван». К тому же она не в силах была представить волов и верблюдов идущих вместе. «Нет, – решила Ребекка, – это не караван!»
– Ты кого-то ищешь? – спросил Давид внучку.
– Просто интересно, – ответила она, – верблюды, волы…
Сильные руки деда оторвали Ребекку от мыслей о караване. Давид приподнял внучку над землёй и бережно усадил на ослицу.
– Держи, – Давид вручил ей поводья и направился к воротам крепости мимо бедуинов и их верблюдов. Ребекка не удержалась, и спросила: