- -
- 100%
- +
Застыв, как два каменных изваяния, мы переглядываемся с Максимом. Судя по его растерянному выражению лица, он тоже не понимает, что происходит. Ясно лишь одно – маятник запущен, и от этого разговора зависит, в чью сторону он качнется.
- Однако ваш старшенький огорчил. Так точно, познакомились сегодня, - исподлобья стреляет взглядом в Максима, а тот бледнеет и едва не падает замертво, словно настоящую пулю поймал. - Девушку хорошую обижает, старшим хамит. Не по-мужски как-то. Его бы на службу…
Мажор вздрагивает, икает и вжимается спиной в дверь. Смотрит на меня в поисках поддержки, но я молчу, скрестив руки на груди. Миша прав, и я могу подписаться под каждым словом, вплоть до предложения о службе. Принимаю его сторону, как в старые добрые времена. Словно мы и не расставались. Он защищает меня, я стою за его спиной, обеспечивая надежный тыл.
- Могу ли я поручиться за Анастасию? – делает паузу, задумчиво покосившись на меня. – Разумеется. Она организовывает мою свадьбу, и я ей полностью доверяю.
Пересекаемся взглядами. Совладав с собой, я рвано киваю, мысленно склеивая осколки разбитого вдребезги сердца.
Все в этом мире имеет свою цену, и Миша помогает мне не бескорыстно. Взамен я должна взяться за его с Альбиной свадьбу. Казалось бы, ничего криминального или сложного. Услуга за услугу. Но знал бы он, чего мне это стоит.
- Хм, да, так получилось, - бурчит Демин без энтузиазма, отворачиваясь к двери. - Мы не афишировали… Конечно, вы приглашены, Елисей Андреевич, - через силу выдавливает из себя.
Судя по всему, пышное торжество с кучей гостей не входит в его планы. Наоборот, угнетает. Уверена, невеста рассчитывает на другое...
"Классическая свадьба", - звенит в ушах, а перед глазами вспывает хитрая улыбка Альбины.
- Сейчас передам трубку Анастасии…
Настороженно прищуриваюсь, не спешу брать телефон, будто он ядом пропитан, но Миша одними губами, изогнутыми в полуулыбке, произносит: «Все хорошо».
И я ему верю. Как прежде.
Ничему меня жизнь не учит.
- Доброе утро, Елисей Анд…
- Какое же оно доброе, Анастасия Николаевна, - перебивает он меня, тяжело вздыхая. – Посреди ночи мне звонит сын, рассказывает, что организатор ему свадьбу срывает по заказу наших врагов. Я на иголках, жена в слезах, - умолкает на пару секунд, которые кажутся мне вечностью. - Сейчас я узнаю, что все, оказывается, не совсем так, как преподнес Максим. Знаете, у меня нет причин не верить Михаилу Яновичу. Раз уж он лично за вас поручился, это многое значит. Так что я готов вас выслушать. В двух словах расскажите, что произошло…
Нервно сглатываю, беспомощно уставившись в широкую, мощную Миши, который держит оборону, заслоняя меня от Максима. Я не должна так реагировать, но… чувствую себя в безопасности. Набравшись смелости, выпаливаю Антоновскому все как на духу.
Пока говорю, мажор недовольно, зло шипит, а Демин цыкает на него, приказывая заткнуться. Они выглядят как учитель с нерадивым школьником. Сложно представить, что инфантильный Максим женится и скоро станет главой семьи. Впрочем, решать все в его жизни по-прежнему будет отец.
- Я вас понял, Анастасия Николаевна, - звучит в динамике, после чего повисает тишина, в которой я отчетливо слышу стук собственного сердца. Жду приговора.
- Елисей Андреевич? – напоминаю о себе, когда ожидание становится невыносимым.
Миша оборачивается. Изучает меня, выгнув бровь, пытается считать эмоции.
- Да-да, я все еще на связи. Думаю, как поступить, - шумный вздох и хриплый кашель. – Ничего этому оболтусу доверить нельзя, даже свадебную арку выбрать, - ворчит приглушенно, так что я с трудом разбираю слова, а после громко обращается ко мне. – Анастасия Николаевна, у вас сохранились эскизы?
- Конечно, все варианты, от классики до бохо…
- Прошу вас, отправьте их мне на почту с пометкой, какие лично вам кажутся более подходящими. Я посмотрю и сегодня же дам вам ответ. И еще…
- Да?
- Давайте договоримся, что вы все-таки выполните этот заказ. До свадьбы осталась неделя, сроки поджимают. Да и не хотелось бы с вами ссориться, - холодно добавляет с недобрым намеком. – Надеюсь, вы успеете? – дожимает меня.
Это одно из тех предложений, от которых не отказываются. Поэтому я иду на компромисс.
- Успею, если ваш сын и его невеста будут сговорчивее, - осторожно огрызаюсь, а у самой сердце заходится в груди, как у загнанного кролика.
Трудно дышать, не то что говорить. Я бы уже потеряла сознание от стресса, если бы не близость Миши, что придает мне сил и... одновременно убивает. С ним мне не так страшно, но больно.
Меня штормит, как одинокую лодку в море. Хочется прибиться к берегу, но этот остров больше не мой...
- Это не проблема. Отныне будете общаться лично со мной, - Антоновский припечатывает меня одной фразой. – Жду материалы. А теперь, будьте добры, верните телефон Максиму. Я озвучу ему свое решение лично.
С радостью избавляюсь от трубки, а заодно и от гнетущего общения с бизнесменом, но тревога остается. Когда мажор сбегает из кабинета, не попрощавшись, я все равно не могу выдохнуть с облегчением. Наоборот, наедине с Мишей все становится сложнее.
- Что ж, я так понимаю, вопрос решен? – разрывает он неловкую паузу. Киваю, не сводя с него глаз. – Тогда спокойно готовьте свадьбу.
- И вашу… тоже?
Демин медлит с ответом, приближается ко мне практически вплотную. Пристально, долго рассматривает меня, будто пытается вспомнить. Борется с собой, а потом вдруг делает шаг назад и спокойным тоном произносит:
- Вы не обязаны, Анастасия. Я сказал это для того, чтобы у Антоновского не оставалось сомнений в вашей честности. Он знает, что я не стану иметь дело с гнилыми людьми, а обман чую за версту. Это профессиональное.
- То есть… я вам ничего не должна? – уточняю на всякий случай.
Он снова проходится по мне мучительно пронзительным, препарирующим взглядом, всматривается в мои поблескивающие от слез глаза, ищет ответы. Так и не получив отклика, словно ударяется о бездушное стекло, Миша твердым, размашистым шагом направляется к выходу.
- Прощайте, Анастасия. Я вас больше не потревожу, - говорит, не оглядываясь. Оставляет свою визитку на тумбочке. – Это на случай, если у вас опять возникнут проблемы.
И уходит, бросая меня одну в растрепанных чувствах.
Глава 6
Михаил
– Будешь ждать?
– Буду…
– Я должен успеть сделать тебя своей женой, чтобы мы точно не потеряли друг друга…
– Миша! Прекрати говорить так, будто мы уже расстались!
Каждую ночь, когда я закрываю глаза, в ушах звенит приятный женский голос, что кажется мне родным, а в сознании всплывает образ блондинки, которую я никогда не видел наяву. Черты ее лица нечеткие – и расплываются в сплошное, смазанное пятно, как только я пытаюсь сфокусироваться на них. Иллюзия испаряется, стоит лишь мне протянуть руку и дотронуться кончиками пальцев до ее округлого животика, скрытого под тканью моей тельняшки.
Бред… Ее не существует. И никогда не существовало. Она лишь плод моего больного воображения.
Я одинокий морской волк, и у меня не было ни жены, ни семьи. Об этом твердят все родственники и люди, которые меня знали в прошлом. Это подтверждают восстановленные документы. Что я могу противопоставить фактам? Сломанную интуицию?
Море было моим смыслом жизни и стало моим проклятием. Я погиб как личность.
«Моя личность. Моя жизнь. Все теперь твое. Береги»..
У меня не осталось ничего, кроме больных снов, от которых я должен избавиться… Чем скорее, тем лучше. Ради моего маленького сына.
Почему тогда проклятый призрак сводит меня с ума? Я учусь игнорировать его, как шизофреник воображаемых друзей. Запрещаю себе искать похожую блондинку в толпе, грезить о ней, как помешанный. Но сегодня… мое безумие достигает пика.
Образ обретает внешность и душу, становится осязаемым. Черты проявляются, как святой лик на иконе. Мягкая улыбка, ямочки на щеках, большие небесно-голубые глаза. Запах незабудок, теплое, но робкое прикосновение ладони, бархат кожи, шелк пшеничных волос. И чистый взгляд, стреляющий метко в сердце и навылет.
Травмированный мозг находит параллель и заполняет пустоту, что высосала из меня все чувства. Галлюцинация превращается в реальность.
Я снова просыпаюсь в холодном поту, но на этот раз с ее именем на губах:
- Настя!
Дышать тяжело, словно из легких выкачали кислород и наполнили их раскаленным паром. Все вокруг в огне. Ко мне тянутся языки пламени, обволакивают тело горячими щупальцами, душат. Выставляю руку, чтобы сбросить с себя эту дрянь.
- Миш-ш, - доносится испуганное змеиное шипение.
Часто моргаю, прогоняя сон, граничащий с бредом, вижу свою руку на тонкой женской шее. Одно легкое движение – и позвонки хрустнут. Я всматриваюсь в лицо, а пальцы непроизвольно сжимаются.
Неконтролируемая ярость накатывает волнами.
«Отставить, Демин!» - гремит в ушах командирский тон хрупкой Насти.
Отрезвляет. Встряхивает, как на корабле в шторм. Приводит в чувство.
Я резко прихожу в себя. Разжимаю окоченевшую руку.
- Аля, какого хрена ты здесь делаешь? – рявкаю с досадой.
- Ты звал кого-то… - лепечет она, кашляя и прижимая ладонь к горлу.
- Понятия не имею, - лгу уверенно, а в сознании застряло на повторе: «Настя». - Я спал. Просил же, Аль, не приближаться ко мне в такие моменты. Что если бы я навредил тебе? Меня бы посадили, а Мишаню вернули моему брату под опеку. В лучшем случае.
Включаю прикроватную лампу, смахиваю испарину с лица и шеи. За ребрами бьется в агонии взбесившееся сердце. Машинально нащупываю ладанку на груди – и сгребаю ее в кулак. Это все, что осталось мне вместо утерянного жетона. Святой Николай – покровитель моряков.
«Пусть он бережет тебя»..
Не подвел, с того света меня вернул. Вырвал из ада живым, но бракованным и пустым.
- Опять кошмары? – суетится Альбина. - Твои таблетки... - берет с тумбочки баночку и стакан воды. - Может, увеличить дозу?
- Убери, - раздраженно взмахиваю рукой.
Цепляю ее кисть, случайно выбиваю лекарства из слабых, трясущихся пальцев – и таблетки рассыпаются по постели. Небрежно смахиваю на пол все до единой.
- Мне хватит, - устало откидываюсь на подушки. – Возвращайся к Мишане. Ты должна быть с ним, как мы и договаривались.
- Сыночек спит, не волнуйся. Я хотела бы немного побыть с тобой, пока не уснешь. Мало ли что…
Она проводит по моему плечу ладонью, которую я импульсивно убираю.
- Уходи, - чеканю строго. – Спокойной ночи.
Альбина кивает, не проявив ни намека на обиду. Гордо, с чувством собственного достоинства покидает мою спальню. Лишь дверью хлопает чуть громче обычного.
Я хочу вернуться в свой кошмар, который вижу каждую ночь на протяжении семи лет. Но именно сегодня это желание особенно сильно и непреодолимо.
Стоит мне сомкнуть глаза, как телефон на тумбочке вибрирует.
Кому не спится в такую рань? Так же, как и мне, будто мы связаны духовно. Разве что тому, у кого тоже тревога и бессонница или… двое детей, требующих внимания в любое время суток.
«Я всегда возвращаю долги, Михаил Янович. Поэтому я согласна помочь вам», - горит на дисплее. Каждая буква объята пламенем.
Неожиданно!
Впиваюсь взглядом в имя отправителя. Перечитываю сообщение. Не сразу понимаю, что Настя пишет о свадьбе. Сама того не ведая, простой фразой она попала четко в цель.
Мне действительно нужна помощь. Сейчас как никогда.
Понимаю, что ступаю на скользкую дорожку, но пальцы набирают короткое, сдержанное «Спасибо», а уголки губ слегка тянутся вверх.
Значит, еще увидимся.
Впервые за долгое время улыбаюсь, хотя думал, что разучился делать это. Атрофированные чувства потихоньку шевелятся в груди.
Я впускаю Настю в свои сны. Милую, хрупкую, воздушную, в легком васильковом платьице – такую, какой запомнил ее в нашу последнюю встречу в салоне. Мы лежим вместе, не прикасаясь друг к другу, и просто разговариваем. Так тепло и непринужденно, будто знаем друг друга всю жизнь.
Пальцы покалывает от желания дотронуться до нее, подцепить прядь разметанных по подушке волос, обнять… Но дикий страх снова потерять ее останавливает меня. Не шевелюсь и почти не дышу, чтобы не спугнуть и не проснуться.
Впервые за семь лет ощущаю полное умиротворение, граничащее с истинным счастьем, будто наконец-то умер и попал в свой рай, где есть только она. Ее приятный смех ласкает слух, а потом превращается в трель звонка. Образ рассеивается, оставляя рядом со мной лишь пустую подушку.
Я нехотя размыкаю веки, поднимаю трубку трезвонящего телефона.
- М-м? – мычу недружелюбно, прикрывая лицо от солнечных лучей, пробивающихся через щель между неплотно задвинутыми шторами.
- Можно тебя поздравить, брат?
Голос Германа звучит бодро и довольно, в отличие от моего. По мне будто катком проехали. Голова раскалывается, но обезболами и снотворным злоупотреблять не хочу – мне за руль скоро садиться, чтобы ехать в спортивный центр. Тренировки должны отвлечь меня и привести в форму, как обычно. Заряда энергии хватит ровно до того момента, пока опять не наступит ночь и призрак не вернется.
– Задача под кодовым названием «Сафин» выполнена, - победно смеется брат. - Психиатр, который пудрил тебе мозги и чуть не испортил нам обоим жизнь, наконец-то получил по заслугам. Ты отомстил за всех нас. Надеюсь, ты удовлетворен?
С трудом нахожу пульт от телевизора. По всем федеральным каналам крутится скандальная новость: «Вчера – выдающийся доктор с амбициями Фрейда. Сегодня – пациент психиатрической лечебницы. Мы продолжаем следить за делом Марата Сафина».
- Не особо. Эта мерзкая рожа лучше бы смотрелась за решеткой, - рычу зло. – Даже оказавшись в тупике, он умудрился выкрутиться.
- Не скажи, - спорит брат. – Для него это конец карьеры.
Сплюнув, зло выключаю телевизор. Я устал от этого дерьма… Несколько месяцев я судился со светилом отечественной психиатрии. Сафин считался лучшим в своем деле. Я обратился к нему за помощью в момент, когда мое существование стало невыносимым, но он почему-то решил, что может беспрепятственно ковыряться в чужих мозгах и манипулировать людьми в личных целях. Деньги и месть оказались для него выше, чем клятва Гиппократа.
- Как наш мелкий Мишка? – Герман мастерски переводит тему, на расстоянии уловив мое настроение. Мы близнецы, поэтому порой бываем как два сообщающихся сосуда. Чувствуем друг друга и понимаем.
- Капризничает, привыкает к новому месту жительства. Я, если честно, тоже…
Встаю с постели, как старая развалина, обхожу собственную спальню – и ничего в душе не екает, будто в съемной квартире нахожусь, чужой и незнакомой.
– Ни черта здесь не помню, - хмуро бубню, останавливаясь перед большим панорамным окном и отдергивая штору. - Она точно была моей в прошлом?
- Точно, - уверенно бросает Герман, и я тяжело вздыхаю. - Просто ты почти не жил в Питере. Когда был на берегу, ты ездил по стране и снимал рандомное жилье, а остальное время проводил на корабле. Любил повторять, что крейсер – твой дом родной.
- Что ж, сгорел и утонул мой дом, - цокаю обреченно. - Будем обустраиваться на старом новом месте.
Из кухни доносится требовательный детский крик, отзывается уколом в сердце. Все-таки я хреновый отец. Больной и проблемный. Благо, есть Альбина. Сиделка для нас обоих - один бы я не справился.
Накинув футболку, я иду на звук. Усмехаюсь, опершись о косяк двери.
Младший Миша, как настоящий командир, строит Альбину, которая пытается накормить его завтраком. Он размахивает руками, выбивает ложку, размазывает пюре по столику и всем своим видом показывает, что ему не нравится ее стряпня.
Задумчиво наблюдаю за ними, а внутри что-то неприятно царапает. Наконец-то у меня есть то, о чем я мечтал – иллюзия семьи. Родной сын, ради которого я готов продолжать жить, и будущая жена, которую… я не люблю. Как и не полюблю никого в этом мире.
Чем дольше смотрю на них, тем сильнее хмурюсь. В идеальную картинку пробирается бракованный пазл. В чистом изображении появляется битый пиксель. И это я… Лишний элемент в собственной семье.
Пусть так… Я устал гоняться за воздухом.
– Альбина поможет мне с ребенком, а я здесь один проект реализовываю, - рассказываю брату, направляясь в душ. - Нашел старое здание, вложил в него деньги, которые оставались на моих счетах, и открыл детский спортивно-развивающий центр. Заглядывайте в гости.
- Если не родим, - мягко произносит Герман.
Его жена Амина на последнем месяце беременности. Он счастлив и влюблен, как мальчишка, и я, если честно, по-доброму завидую ему. В то же время рад, что брат смог построить настоящую семью, а не подделку, как у меня.
Порой мне так хреново, что хочется выть.
Я останавливаюсь в коридоре, цепляюсь взглядом за развешанные на стене фотографии. Их не было здесь, когда мы въехали. Квартира больше напоминала келью монаха, чем уютное жилье. Наверное, Альбина постаралась, когда наводила порядок.
Нам с Мишаней не помешает женская рука, но порой она бывает слишком навязчивой...
Я подцепляю пальцами старый снимок, на котором я в офицерской форме. Небрежно бросаю его в ящик тумбы, где ему самое место. Альбину тоже убираю. Все это как-то… слишком. На виду оставляю лишь фотографии Мишани, что греют и исцеляют душу. Как и он сам.
Мой малыш.
Веду пальцем по изображению, где он улыбается, и невольно вспоминаю дочек Насти, которых увидел лишь мельком на дисплее телефона. Они бы подружились…
Сердце дергается и пропускает удар. Я отмахиваюсь от больных фантазий.
В гребаном суррогате, в который превратилась моя жизнь, только маленький сын имеет значение. Только он настоящий. И все, что я делаю, только ради него.
- Хотя бы на свадьбу ко мне приезжайте, - мрачно роняю, вгоняя Германа в ступор.
***
* История Германа тут - "Неверный отец. Счастье в конверте" https://litnet.com/shrt/woVf
- Ты сделал тест на отцовство? Не лги, что нет... К тебе на смену поступила пациентка, которая твердила, что носит под сердцем твоего сына, и ты просто забыл об этом? Отмахнулся? Не верю!
- Да, сделал, - Герман перебивает меня прямым выстрелом в сердце.
- И?
Душа вдребезги, ладонь судорожно сжимается на ткани халата внизу ноющего живота, внутри которого зарождается маленькая жизнь. Узнает ли он о моей беременности - зависит от его ответа.
- Вероятность отцовства девяносто девять и девять процентов, - каждое слово отзывается болью в груди. - Но, послушай, Амина, все не так…
Не слышу больше ничего. Белый шум.
У моего будущего мужа родился ребенок от другой...
Срываю с шеи цепочку, на которой в рабочее время вместо кулона ношу свое помолвочное кольцо. В сердцах отшвыриваю на стол. И не узнаю собственного голоса, когда морозным тоном цежу:
- Свадьба отменяется! Я никогда не выйду за тебя... ЧИТАТЬ >>>https://litnet.com/shrt/woVf
Глава 7
- Что?
- Я решил жениться. Это вынужденная мера, - бубню, прикрыв глаза и сильно сжав пальцами переносицу. - Мишке нужна мать. Ему всего семь месяцев, а я один ни черта не справляюсь. Как назло, еще и органы опеки задергали меня после усыновления. Отцовство оформили без проблем, стоило лишь предъявить результат теста ДНК, но на прицел меня с первого дня взяли. Видите ли, у них вопросы к моему психическому здоровью. Мало того, что отец-одиночка, так еще и контуженный, - яростно сплевываю.
Злюсь на самого себя. Потому что правда не вывожу! В прошлом целой командой руководил, а сейчас с младенцем совладать не могу.
Слабак ты, Демин! Отец, называется! Самому опека нужна…
- Часто приходят?
- Регулярно. То плановое посещение, то по жалобе соседей, то жилищно-бытовые условия проверяют. Достали, мать их! Надеюсь, оставят в покое, когда у нас будет полная благополучная семья.
- С Альбиной? – скептически уточняет брат. - А она не против таких условий? Все-таки брак отчасти фиктивный…
- Она все понимает.
- Как же та блондинка, которая тебе снилась? – участливо интересуется он, не понимая, какую бурю эмоций поднимает в моей душе обычным вопросом.
- Замучила эта галлюцинация, если честно! Хочу избавиться от нее раз и навсегда, но после Сафина опасаюсь обращаться к психиатрам, - хмыкаю с горьким смешком. Закрыв дверь ванной, тихо признаюсь: - Мне становится хуже, Герман, – я на каждом шагу ее вижу. Уже в реале мерещится…
Ловлю свое отражение в зеркале. Мда, потрепала меня жизнь – сейчас я лишь блеклая тень того выхоленного офицера со своей старой фотографии. Осунулся, почернел, покрылся сединой, как пеплом.
На секунду мне кажется, что за спиной маячит чей-то силуэт. Блондинка с лицом Насти подходит сзади, молча обнимает меня, прижавшись щекой между лопаток, там где отдаленно слышен гул сердца.
Маленькие ладони на моей груди, исцеляющее тепло хрупкого тела, рваное дыхание и слабый аромат незабудок... Ощущения настолько реальные, что меня передергивает. Память бьет как разряд дефибриллятора - и я оживаю на мгновение.
Оборачиваюсь. Никого нет.
Снова умираю.
- Встретил похожую девушку? – пробивается голос брата словно из другой реальности. Разрушает мою иллюзию.
- Типа того, - нехотя роняю, сбрызгивая лицо холодной водой.
- Так, Миша, в таком случае можно…
- Можно Машку за ляжку, Герман, - взрываюсь неожиданно для самого себя. – Эта девушка не знает меня. Она замужем, у нее двое детей. Девочки-близняшки, тоже белобрысые, - невольно улыбаюсь, когда вспоминаю о них. Но тут же мрачнею. Суровая действительность бьет наотмашь. – А еще она… организовывает нашу с Альбиной свадьбу.
Повисает пауза. В шуме воды слабо различается детский крик. Ведомый отцовским инстинктом, я возвращаюсь на кухню и понимаю, что мне не послышалось. Мишаня устроил концерт по заявкам.
- Что там, Аль? – бросаю с порога и отключаюсь, не попрощавшись с братом. Он поймет.
- Мишутка от прикорма отказывается, - тихо жалуется Альбина.
Перед ней на столике - тарелка каши и несколько открытых баночек с детским питанием.
- Ого, я смотрю, у Мишани тут шведский стол. И что, ничего не выбрал? – серьезно обращаюсь к нему. В ответ он пускает слюни, перемешанные с кашей. Демонстративно плюется. – Ясно.
Беру ложку, с которой тянется вязкая сероватая масса, принюхиваюсь, переглядываюсь с сыном. Капнув себе на ладонь, пробую кашу на вкус. Пресная. С трудом сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть. Сын внимательно следит за мной. Он будто понимает все, несмотря на возраст, и затихает в ожидании. На недовольном красном личике четко читается: «Пап, разберись».
- При всем уважении, Альбина, я бы тоже такое не ел, - аккуратно произношу, скривившись, и возвращаю ложку на место. Вытираю губы салфеткой, незаметно сплевывая кашу.
- Я делаю все по книгам и рекомендациям ведущих педиатров, - спокойно объясняет она. – Безмолочная каша без сахара на завтрак, кабачок или брокколи на обед… Я уже на выбор ему предлагаю, лишь бы ел, но он от всего отказывается.
Мишаня недовольно размахивает ручками, показывая свое отношение к «ведущим педиатрам», и бьет кулачком по ложке, так что брызги неаппетитной каши летят в Альбину. Она не произносит ни слова, хотя я чувствую напряжение. В момент, когда по всем разумным прогнозам Аля должна сорваться, она лишь делает вдох, спокойно берет салфетки, промокнув ими лицо и грудь. Молча выдыхает.
- Мне иногда кажется, что ты тоже сидишь на успокоительных, как и я. Причем доза у тебя убойная, - хмыкаю я, настороженно наблюдая, как она переключается на ребенка, терпеливо вытирая ему пальчики.
Не женщина, а ледяная глыба. Видимо, профессия военного врача наложила свой отпечаток.
- Все нормально, Миш, - говорит на удивление ровным тоном. Она не умеет быть покорной и нежной, не любит подчиняться, но сейчас будто ломает себя. – Я просто пытаюсь быть хорошей матерью нашему сыну…
Казалось бы, логичное и вполне уместное желание, ведь я сам просил ее о помощи. Однако фраза о «нашем сыне» вгоняет меня в ступор. Я передергиваю плечами, чувствуя, как мороз прокатывается вдоль позвоночника. В солнечном сплетении неприятно покалывает.
- Я благодарен тебе за это, но… - опускаю руку на ее плечо, но тут же отдергиваю, будто обжегся. – Ты не его мать, Аля, и не обязана…
- Я всего лишь хочу тебе помочь, - перебивает меня, поднимая голову. На дне ее зрачков вспыхивает недобрый огонь, но тут же гаснет, а на лице появляется легкая улыбка. – Не переживай, Миша, я никогда не стану делать того, чего не хочу. Это не в моем характере.
- Я знаю… - задумчиво буравлю ее взглядом.
- Из опеки не звонили? – как бы невзначай уточняет Аля.