Влюбишься! Жена на девять месяцев

Глава 6

Ярослав

Я закипаю вместе с заглохшим внедорожником. Пар валит из ушей, крышу сносит от злости. Пока я не взорвался, отворачиваюсь и быстрым шагом иду к багажнику.

Как можно дальше от нее!

Не девчонка, а прыщ на заднице. Тронешь – и сделаешь только хуже, потому что зараза мгновенно распространится по всему организму. Игнорировать тоже не получается – зудит и мешает. Вроде бы, мелочь, а раскорячит так, что ни о чем больше думать не можешь.

Горю от злости, а мысли все равно прикованы к Тае. Несмотря на то что отдалился от белобрысого исчадия ада на безопасное расстояние, я продолжаю искоса наблюдать за ней.

- Далеко от меня не от отходи, - рявкаю, доставая ее чемодан из багажника.

Конечно же, Тая не слушается. Насрать ей на меня королевской радугой. Кто я такой? Магаданский таксист, спустившийся с гор, как она считает. Только вчера оленя запрягал, а сегодня впервые за руль сел. Тварь дрожащая и прав не имею.

Зато если что случится, ко мне жмется. Кто еще ей в лесу поможет? Да и мозг ковырять больше некому, а она без этого не выживет. Вампирша. Без еды и воды не погибнет – ее худющее тельце решит, что его посадили на очередную диету, без тепла тоже обойдется, ведь даже в вечной мерзлоте эта ледышка будет чувствовать себя как рыба в воде, но без подкормки в виде свежих чужих мозгов – и минуты не протянет.

- Там озеро... В некоторых местах лед тонкий, провалишься, - предупреждаю ее. Не слышит.

Оставив чемодан, я хмуро слежу, как она дефилирует по замерзшей водной глади, будто прогуливается по проспекту. Дурная или отчаянная? Девчонка мелкая, весит немного, но какого черта приключения на пятую точку ищет? Как специально, лишь бы мне назло.

- Есть контакт! – вытягивает руку с телефоном, будто ждет звонка от самого президента, и вдруг подпрыгивает на месте.

Каблуками. В лед. На озере.

- Воронцова, чтоб тебя!

Стартую, как гребаный болид, еще до того, как Тая закричит. Хотя она даже это нормально сделать не может! Ее тонкий, испуганный писк едва уловим в шуме ветра, но метко бьет мне под дых, выламывая грудину. Сердце сжимается. Я с этой пигалицей инфаркт получу!

Она по пояс уходит в воду, барахтается, пытается схватиться за край проруби, но лишь усугубляет свое положение. Шуба намокает и, превращаясь в тяжелый якорь, тащит свою хозяйку на дно. Тая сопротивляется все слабее, однако не прекращает паниковать.

- А-а-а, Яр-р-р! – зубами отстукивает ритм.

- Тише, дурында, я рядом, - окликаю ее, ложась на лед. – Утонешь только через мой труп! Давай руку!

Протягиваю ладонь, чувствую касание ее ледяных, мокрых пальцев, почти ловлю, но они выскальзывают из моей хватки. Сжимаю воздух в кулаке. Слышу сдавленный всхлип и плеск воды.

- Не бойся, здесь не глубоко, - успокаиваю Таю.

- Х-х-х… - хрипит она в ответ.

- Хреново? Понимаю, - тяну, подползая ближе к ней.

- Х-холодно, - наконец-то, выговаривает она, цепляясь за меня, как за спасательный круг.

В экстренной ситуации от ее дерзости не остается и следа, да и мне не до шуток. Сначала я должен спасти ее, а заслуженную порцию отборного мата и ремнем по мягкому месту она получит потом.

Черт! С каждой секундой девчонка становится все тяжелее и неповоротливее.

Дергаю за шубу, которая висит на ней, как камень на шее, одним движением грубо распахиваю ее, вырывая пуговицы из петель, и снимаю с хрупких Таиных плеч. Заключив девчонку в капкан, вытаскиваю ее из воды, а мокрый мех уходит на дно.

- Почти без потерь.

Не разжимая рук, перекатываюсь на спину, и она оказывается сверху. Уткнувшись лицом мне в грудь, часто, сбивчиво дышит, всхлипывает надрывно. Обнимаю ее крепче и откидываюсь назад, ударившись затылком об лед. Взгляд упирается в звездное небо.

За что мне это? За какие грехи…

- Ну, чего разлеглась? – похлопываю Таю по содрогающейся спинке. - Отдохнула – теперь ползи к берегу.

Она поднимает голову, устремляет на меня полные слез глаза, которые будто стали другого цвета, с фиолетовым оттенком. Пока я всматриваюсь в алеющее от кусачего мороза лицо, неудавшаяся утопленница размыкает дрожащие губы.

Наверное, поблагодарить меня хочет за спасение. Не самый удобный момент, но я этого заслужил. Пусть.

- Я телефон потеряла, - внезапно выдает.

- Хочешь, я брошу тебя обратно в прорубь, чтобы ты поискала? – выплевываю, чувствуя, что тоже замерзаю. Я привык к местной зиме, суровой и беспощадной, но такие прогулки под луной - слишком даже для меня.

Если Воронцов решит мне что-нибудь оторвать за свою драгоценную дочь, то не получится - я все отморозил заранее. Сыграл, так сказать, на опережение. И все благодаря невезучей барышне, лежащей на мне.

- Не хочу, - шмыгнув красным носом, она отрицательно качает головой.

- Впредь слушай, что тебе говорят! – гаркаю на нее.

Выбираемся из озера на твердую землю. Тая трясется и плачет, едва стоит на ногах. Мокрая, растерянная, беззащитная. Не могу на нее злиться, хотя следовало бы.

Снимаю с себя куртку и укутываю в нее дрожащую фигурку. Метаю взгляд на каблуки, мокрые джинсы… Поразмыслив, подхватываю девчонку под бедра и закидываю себе на плечо.

- Так быстрее будет, - бросаю небрежно, придерживая ее за ягодицы.

Лечу как угорелый, не чувствуя ноши. Она и пикнуть не успевает, как я запихиваю ее на заднее сиденье внедорожника, который пока еще хранит тепло.

- Давай раздевайся, - приказываю строго. – Полностью, до трусов. Я тебе сейчас что-нибудь из твоего чемодана принесу.

Гардероб у принцессы и правда не для наших мест, но мне удается отыскать в ворохе брендового тряпья несколько адекватных вещей. Случайно наткнувшись на белье, беру и его тоже. В машине переоденется.

- Так, трусы тоже снимай, - командую без задней мысли, распахивая пассажирскую дверь.

Стоит мне заглянуть в салон, как в меня летит мокрая тряпка и смачно шлепает по лицу.

Вот это столичная благодарность! Пятизвездочная! Да меня в последний раз так «горячо приветствовала» баба Маня, школьная уборщица, когда я грязными ботинками по помытому прошел. Но у нее хотя бы мотив был, а у моего блондинистого наказания что?

- Воронцова, какого лешего?

Сдавленно выругавшись, я на автомате ловлю скомканные джинсы и сплевываю воду.

- Вы в своем уме? Я заявление в полицию напишу за домогательство, а отец вас вообще прибьет. Вам это не сойдет с рук… и с других частей тела тоже. Одумайтесь!

Тонкий, надрывный голосок бьет по барабанным перепонкам и пронзает все тело, как электрошок. Руки судорогой скручивает в кулаки, и я невольно выжимаю ее мокрые штаны, как средневековая прачка белье после стирки в проруби. Раздраженно бросаю в Таю сухие вещи, пока не промочил их, прижимая к себе и оберегая, как дракон - долбаное сокровище.

Какие еще роли мне предстоит примерить на себя рядом с этой девчонкой? И надолго ли меня хватит? Судя по всему, мы застряли здесь до утра…

- Домогательство? – скептически выгибаю бровь, бесстыдно окидывая ее наглым взглядом. - Ты как себе это представляешь, фантазерка? Переодевайся, пока не застудила себе все, до чего в принципе можно домогаться. Я тебе теплые вещи принес, - киваю на сверток в ее трясущихся руках.

- Вот с-с-с... - шипит Тая.

- Окстись, барышня, иначе вернемся к проруби рот тебе мыть и чертей изгонять, - зло перебиваю ее.

Хамить мне вздумала? Точно утоплю! И плевать на инвестиции – психическое здоровье дороже.

- С-спасибо, - наконец-то выдает она. – Что? – хмурится, а я делаю вид, что ей послышалось. - Вы бы хоть в стекло постучались! Я же полуголая.

- Я полумерзлый, и это из-за тебя, между прочим, - цежу сквозь постукивающие зубы.

Тая подбирает под себя голые ноги, прячется вглубь салона. Возможно, в нормальном состоянии я бы оценил ее прелести, но сейчас… могу думать лишь о том, как бы не сдохнуть. Чувствую, как с меня стекает вода и капли замерзают на ветру прямо в полете, ледяными иголками вонзаясь в снег.

В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Но Арс меня не пожалел. Родного человека бросил на растерзание юной, почти обнаженной ведьмы, которая явно прогуливала уроки колдовского мастерства, потому что все делает через одно место, несет вред и разрушение... самой себе.

- Давай быстро! – рявкаю на нее и ногой захлопываю дверь.

Проверяю багажник в надежде, что Тихон оставил что-то из своих рабочих вещей. Нахожу в глубине старый, повидавший жизнь тулуп, в котором он тайгу обходит и браконьеров ловит, без стеснения накидываю на себя. Теперь я наверняка похож на бомжа или на снежного человека. Однако мне плевать на свой внешний вид – лишь бы не замерзнуть окончательно.

- Готова? – возвращаюсь к пассажирской двери.

Хватаюсь за ручку, но тут же отдергиваю ладонь, вовремя опомнившись, и осторожно барабаню костяшками пальцев по стеклу.

- Подождите! Я скоро, - доносится из салона.

Тая не выглядывает и даже не оборачивается, а продолжает возиться с одеждой, будто наряд на светский прием выбирает. Различаю лишь хрупкий силуэт, который хаотично шатается из стороны в сторону на сиденье.

На секунду в стекло упираются ее острые лопатки, но тут же прячутся под тканью свитера. В тулупе Тихона становится нереально жарко, как будто он забыл беспроводной обогреватель в кармане.

Отворачиваюсь. Стараюсь не смотреть в темный салон до тех пор, пока Тая не оденется. Терпеливо жду ее, навалившись на багажник.

Воронцова собирается целую вечность, как на свидание, но я больше не злюсь. Во-первых, на нее никаких нервных клеток не хватит, а, во-вторых, согревшись, я становлюсь добрее. Добраться бы до сторожки без приключений, перекусить чего-нибудь из запасов лесника и завалиться спать – больше ничего мне не надо.

Какие, к черту, домогательства?

Без эмоций пытаюсь реанимировать телефон, который разбил, когда спасал Таю. Заведомо знаю, что моя миссия обречена на провал. Широко зеваю, когда трещина от одного грубого нажатия сильнее расходится по стеклу, и экран гаснет.

- И года не прошло, - приглушенно рычу, уловив тени боковым зрением, и отталкиваюсь из машины.

Дверь наконец-то открывается, а из салона неловко выбирается укутанная Тая. Хватаю ее за локоть, чтобы не упала опять в сугроб, притягиваю к себе.

- А-а-а! – неожиданно кричит, уткнувшись лицом мне грудь.

Я скоро привыкну к этому вою и буду слушать его, как колыбельную на ночь.

- Чего орешь, Воронцова? – равнодушно выдыхаю.

Она запрокидывает голову. Мгновенно умолкает, будто батарейка села.

Благодатная тишина, но, боюсь, наслаждаться мне ей недолго.

- Не узнала, - ойкает Тая, растерянно пройдясь взглядом по моей верхней одежде. – Вид у вас, конечно…

Она морщит нос, чихает и отшатывается от меня. Хочет что-то добавить, но, прочитав на моем лице все мысли, в том числе и нецензурные, мигом прикусывает язык.

- Не отставай, принцесса, - выплевываю недовольно и, схватив ее чемодан, шагаю по снегу.

Слышу, как Тая послушно бредет за мной. Замедляюсь, когда понимаю, что она не успевает. Изредка оглядываюсь на нее, чтобы не потерялась и снова куда-нибудь не влипла. У меня не осталось ни сил, ни желания вытаскивать ее из передряг.

- Это он? Мы дошли? – радостно вскрикивает Воронцова, когда мы выходим к домику лесника. – Такой ма-аленький, - добавляет разочарованно. - Там есть… ванная? – стыдливо уточняет.

- Ага, и джакузи с солярием, - усмехаюсь и останавливаюсь на пару секунд, чтобы перевести дух. - Если тебе в туалет приспичило, прямо говори, без этих иносказаний и намеков. Я покажу, где он.

- На улице? – догадывается она, тяжело вздыхая.

Огибает меня, смело топает по заметенной снегом тропинке к крыльцу. Видимо, опять по пути обронила инстинкт самосохранения, если он вообще у нее был. В заводских настройках не предусмотрен.

- Не спеши, Тая, - лениво окликаю ее, не надеясь, что послушается. Иду за ней по пятам, как телохранитель.

- О-о, здесь открыто, - сообщает она удивленно, дергая ручку двери.

Теоретически, это самое безопасное место в тайге. Что может случиться?

Однако Воронцова не раз за этот вечер продемонстрировала свою главную сверхспособность - влипать в историю. Поэтому я даже не удивляюсь, когда следом за скрипом деревянного полотна раздается испуганный женский крик, а блондинистое несчастье в панике летит в мои объятия.

Проклятие на каблуках!

Глава 7

Таисия

Увидеть Магадан – и умереть. Не о таком я мечтала…

- Крыса! – визжу что есть мочи, когда из темноты на меня набрасывается неопознанный комок с хвостом. Увернувшись, я пулей вылетаю из старой, покосившейся избушки, которую Ярослав гордо зовет домиком лесника.

Я попала в сказку, только очень страшную, где Красную шапочку застрелили охотники, а Спящую Красавицу в коме отключили от системы жизнеобеспечения.

Без зазрения совести ныряю в объятия Йети, с которым препиралась всю дорогу. Впиваюсь обледеневшими пальцами в его дедовской тулуп, будто это пальто от Армани, утыкаюсь лицом в клочковатую овечью шерсть на воротнике, как в дорогие меха, и судорожно дышу его островатым, пряным мужским запахом, словно пробую селективный парфюм.

- Что?

Слышу, как он смеется в мою макушку. Небрежно проходится рукой по спине, то ли поглаживая меня, то ли похлопывая. Пытается отстраниться, но я держусь крепко, буквально повисаю на нем и сильнее зарываюсь носом в его шею. Оторвать меня сейчас можно только с мясом.

Протяжно вздохнув, Яр сдается и обнимает меня.

Он по-прежнему все тот же неотесанный мужлан, который нахамил мне в такси, но с ним мне тепло и безопасно. Лучше быть глупой в его глазах, но живой и невредимой, чем гордой, но надкусанной неведомым и наверняка бешеным зверем.

- Ты совсем одичала в своем городе? – шепчет с насмешкой и укором, накрыв лапой мою голову. Его бархатный голос согревает и успокаивает, если не вникать в смысл слов. - Ну, какая это крыса? Сама ты…

Цокнув, осекается на полуслове и приседает вместе со мной. Продолжает придерживать меня одной рукой, потому что я все равно не отцеплюсь, будто приросла к нему намертво, а вторую – протягивает к открытой двери.

Вскрикиваю и приземляюсь попой на крыльцо, когда жуткий крысеныш выскакивает из темноты, прыгает на его ладонь, карабкается по рукаву и забирается на плечо. Яр широко улыбается, как Веселый Роджер, и поворачивается ко мне.

- Это… что? – лепечу, фокусируя взгляд на зверьке, но картинка плывет.

Черт, кажется, я линзы в проруби утопила.

- Не что, а кто, - отчитывает меня Яр, будто я живого человека обидела. – Знакомься, это Гайка, домашняя белка. Ее Тихон в тайге нашел полумертвую, вылечил и выходил. Теперь она здесь живет, - довольно сообщает. – Ты бы лучше с хозяйкой поздоровалась, Тая, а не обзывалась. Неужели вас в столице совсем правилам этикета не учат?

Заторможено моргаю, рассматривая Гайку. Пушистый хвост, на ушках кисточки, острые коготки врезаются в ткань тулупа, а глаза-бусинки направлены на меня. Никогда не употребляла алкоголь, но сейчас на себе испытала, что значит «поймать белочку». Буквально.

- Вы все тут ненормальные, - растерянно качаю головой, поднимая взгляд на Яра.

- Хочешь обратно в Москву? – уточняет он с надеждой.

Каков наглец! Разве я ему мешаю? Мы расстанемся, как только нас вытащат отсюда, и не вспомним друг о друге. Если я и стану чьей-то проблемой, то исключительно Салтыкова, который вынужден будет показать мне курорт и всему меня научить. Но я уверена, что он человек адекватный, грамотный и воспитанный, в отличие от этого невежи. Мы найдем с боссом общий язык.

- Хочу, но… - прищуриваюсь, чтобы порывисто выдохнуть ему в лицо: - Я остаюсь здесь.

- Наказание, - закатывает глаза и поднимается, бросая меня на холодном крыльце, зато бережно обнимая белку.

Я встаю и отряхиваюсь, осторожно бреду в домик. Надеюсь, вторая попытка будет более удачной, чем первая. Стоит мне переступить порог, как раздается жуткий рев. Если бы Яр остался на улице, то я опять бы бросилась наутек, под его крыло. Но он внутри, так что бежать мне некуда.

Дверь захлопывается за спиной. В помещении вдруг зажигается свет, тусклый и желтый. Одинокая лампочка мигает, как в фильмах ужасов. В полумраке видны лишь очертания обстановки – и романтической ее точно не назовешь.

- Так, генератор я запустил, до утра должно хватить, - заявляет Яр, выходя из сумрака. Останавливается напротив меня, всматриваясь в мои глаза. На мгновение выражение его лица меняется, но я слишком паникую, чтобы понять причину. – Осталось разжечь камин, - кивает на кривую каменную кладку в углу, перед которой валяется медвежья шкура. – И будут вам апартаменты, как в лучших домах Лондона, принцесса, - с сарказмом заключает он, скидывая тулуп.

- В смысле, до утра? – испуганно икаю я. – Разве нас не заберут отсюда?

- Конечно! - Он дарит мне огонек надежды и тут же топчет его грязными сапогами. – Но не сегодня... Тихон на рассвете владенья обходит. Он обязательно заглянет в домик, чтобы покормить Гайку и проверить, не застряла ли здесь одинокая заблудшая душа, - небрежно подшучивает, а мне совсем не до смеха. – С ним ты поедешь на базу, а я вернусь за брошенным внедорожником, иначе Тихон меня пришибет лопатой.

Никогда не понимала черный юмор, а в интерпретации Яра он и вовсе звучит зловеще. Отгоняю от себя леденящие кровь образы загадочного лесника с садовым инвентарем через плечо, нервно сглатываю и с тоской осматриваю тесное, неуютное помещение.

- Мы будем ночевать прямо тут?

Я перевожу взгляд со шкуры на маленький диванчик и обратно. Так себе перспектива. Как кандидаты на местных выборах. Иллюзия ассортимента, а на деле… какое бы койко-место мне ни досталось, я проведу ночь в пыточной камере.

- Соображаешь в правильном направлении, хоть и туго, - ехидно тянет мой спутник, у которого тоже нет альтернатив.

- Вдвоем?

- Если моя компания тебя тяготит, то есть еще туалет. На улице, - напоминает он, взмахивая рукой в сторону двери, а я на автопилоте, наоборот, делаю шаг к нему. - Вэлком, короче.

- Спасибо, я лучше потерплю ваше общество, - произношу срывающимся шепотом, запрокидывая голову.

- Воздержание вредно для здоровья, - ерничает он, а взгляд при этом внимательный и серьезный.

- Вы слишком грубый, - с трудом выдавливаю из себя, и былой запал улетучивается, когда мы с Яром оказываемся лицом к лицу.

Зря я его провоцирую. Мало ли, что взбредет в голову незнакомцу в дремучем лесу.

- Ты тоже не киндер-сюрприз, зато у тебя глаза необычные, - неожиданно выпаливает он, наклоняясь ко мне. Жаркое дыхание обжигает щеку. - Я сразу как-то не заметил, что они… фиалковые? – неуверенно уточняет, пристально рассматривая меня, как заморскую зверушку.

- Если это подкат, то весьма неудачный, - машинально огрызаюсь, будто разучилась общаться нормально, но в следующую секунду прикусываю язык и прячу лицо в ладони. - Боже! Линзы!

Моя маскировка трещит по швам, в то время как напротив стоит последний человек в мире, перед которым я хотела бы предстать настоящей. Мне хватило издевательств в детстве, чтобы еще и сарказм таксиста терпеть. Сбрасываю его руку, которая внезапно легла на мое плечо, и отворачиваюсь.

- Что за эти долбаные доли секунды успело случиться в твоей голове, чтобы ты опять начала психовать? – летит мне в затылок с нескрываемым раздражением.

- Нет, это еще на озере произошло, - тараторю, прячась от его навязчивого внимания. - Я там, видимо, линзы водой смыла. Они меняли цвет.

- Зачем?

Яр подцепляет пальцами мой подбородок, сжимает крепко и заставляет меня посмотреть на него. Снова ныряет в мои глаза, словно тонет в них. Уверена, такую дичь он встречает впервые…

В моем организме отсутствует меланин. В большинстве случаев это вызывает появление красной радужной оболочки. Взгляд вампира. Но если примешивается синий цвет, как у меня, получается фиолетовый оттенок. Его можно корректировать линзами и легче скрывать от окружающих. С этой миссией я долгие годы справлялась успешно – даже Глеб не в курсе. Я планировала и дальше прятаться в своем уютном панцире, но…

Угораздило же меня раскрыться именно рядом с этим мужланом. Лучше бы он голой меня увидел, чем… такой.

- Потому что я больна! – выдаю обиженным тоном, будто это Яр виноват во всех моих несчастьях.

Я не жду от него сочувствия или элементарной вежливости, но его глумливая фраза как удар под дых.

- Надеюсь, это не заразно…

- Я альбинос, хамло!

Повисает пауза, во время которой лицо незадачливого водителя вытягивается в удивлении. Надрывный кашель разрывает тишину.

- Альбинос-хамло – это что-то новенькое, зато во многом объясняет твое поведение, - Яр задумчиво качает головой и, насупив брови, приближается ко мне вплотную. – Хм-м, никогда бы не догадался… Я представлял вас иначе, - подцепляет прядь пшеничных волос и накручивает ее на палец.

- Волосы крашеные, - выдергиваю локон из его руки, отступаю назад. - На бровях перманентный татуаж, про остальное даже не смейте спрашивать, иначе ударю, - фыркаю в сердцах.

- Вообще не думал об остальном, но после твоего предупреждения такая мысль появилась, и теперь я не могу от нее избавиться, - потирает подбородок, медленно просвечивая мое тело откровенным взглядом-сканером.

- Прекратите издеваться!

Ненавижу разговоры о своей настоящей внешности, которой я дико стесняюсь. Инопланетянка, как дразнили меня в элитной гимназии. Тогда я стеснялась дать достойный отпор, плакала по углам, но это время прошло.