Женимся! Семья за одну ночь

Глава 9

Олег

Видит бог, я не хотел сюда идти. Не мой уровень заведения – слишком простой, посредственный ресторанчик. Плевать мне было на уговоры Михайлова, я сразу понял, что он хочет моими руками устранить набирающего обороты конкурента. Ненавижу, когда мной пытаются манипулировать, да еще и так бездарно. Мысленно поставил себе галочку заглянуть в одно из заведений неудавшегося заказчика и проинспектировать его с особым пристрастием.

Что делать с Васильевым – до последнего момента не знал. Пока не наткнулся на короткий ролик в интернете, где его ревнивая жена громит зал, полный посетителей. Я не любитель перфомансов, но статья обещает быть яркой и сочной, если нечто подобное повторится на открытии.

Ведомый внутренним огнем, любопытством и азартом, я пересекаю просторный зал, довольно уютный и светлый. В ресторане Васильева не прослеживается пафоса, наоборот, все как-то… по-домашнему, и это подкупает.

В глубине души надеюсь, что новое заведение меня не сильно разочарует. Разгромить его мне не составит труда, но… это все равно, что забрать конфетку у младенца. Я привык иметь дело с гигантами и акулами бизнеса. Бороться на равных.

– Вот и первый косяк, – выдыхаю я с сожалением, заметив за своим столиком девушку, которой быть там не должно. Немного спасает ситуацию то, что я узнаю в ней тренера по детскому фитнесу, где занимается моя Маруська. Невольно улыбаюсь, обескураженный неожиданной, но приятной встречей. – Ксюша?

Сажусь напротив и тут же импульсивно передергиваю плечами, почувствовав на себе чей-то пристальный, пронзительный взгляд. Меня будто препарируют невидимым скальпелем, вытаскивают внутренности, чтобы зажарить их и сожрать.

Недоуменно оглядываю посетителей вокруг, но все уткнулись в свои тарелки и заняты дегустацией блюд. Неужели здесь так вкусно готовят, что не оторваться? Это мне еще предстоит проверить, а пока что беру себе короткую рекламную паузу.

– Привет, рада видеть, – отзывается Ксюша, не вкладывая в ответ ни единой эмоции. Чисто механически. Сама тем временем озирается в ожидании кого-то важного.

– Ты тоже заказала этот столик? Где чертова официантка? – мрачно выплевываю, вытягивая шею. И чуть не сворачиваю ее, закашлявшись неожиданно.

Дергаю кадыком, сглатывая ком. Могу поспорить, что среди толпы, в самой глубине зала, мелькнула огненно-рыжая макушка! Нет, это невозможно. Она в другом ресторане работает, где я дал ей хорошие рекомендации. Наверное, мерещится… Замучила бестия! Скоро сниться начнет. Впрочем, уже…

– Я не свое место назвала на входе, – тихо оправдывается Ксюша, отвлекая мое внимание. – Случайно. Извини, персонал ни при чем.

Барабаня пальцами по столу, прохожусь по девушке оценивающим взглядом. Симпатичная – я это давно отметил, еще когда Маруську после тренировок забирал. Спортивная, миловидная, длинноволосая, скромная. Вполне в моем вкусе. Могла бы стать достойной заменой Кристине – и ходить далеко не надо, время и силы тратить.

– Ты какими судьбами в этой богом забытой кафешке? – Тянусь к столу, чтобы подать салфетку, когда Ксюша случайно размазывает помаду на губах. Кусает их на нервах, переживает. Еще и от меня вдруг шарахается.

– Пришла поддержать мужа, – дерзко бросает она. – У него сегодня открытие.

Удар под дых – и больше нет желания ухлестывать за ней. Семьи я не разбиваю и вторыми ролями довольствоваться не люблю. Или только моя, или не нужна совсем.

Быстро теряю запал, переключаюсь на оценку ресторана. Делаю некоторые пометки в блокноте, перебрасываюсь с Ксюшей парой фраз, попутно добывая информацию о команде поваров и самом Васильеве.

В очередной раз кружу равнодушным взглядом по залу, ищу официантку, чтобы сделать заказ, и…

Воздух застревает в легких, взрывая их изнутри.

Меня будто хватают за шкирку, тащат через проход между столиками и впечатывают в стену, размазав по ней безжалостно. Отскребают, собирают ошметки, чтобы продолжить надо мной издеваться.

С разбега ныряю в ведьмовское болото знакомых хитрых глаз. Хватаю ртом воздух, как утопленник. Вижу ее – и каменею. Не понимаю, почему реагирую так.

– Ты? Саша… Александра, – зову по имени, лихорадочно ослабляя галстук. Чем ближе рыжая, тем жарче мне становится.

Она как огненный всадник апокалипсиса. Если скачет прямо на тебя, значит, пощады не жди. Не принесет ничего хорошего, кроме локального конца света. Особенно если у нее в сообщниках красное бургундское. На хрена? Мы не заказывали!

– Добрый вечер. – Рыжая останавливается рядом со мной, слишком близко, практически вплотную, отравляя своим сладким ароматом.

Она сама как ягодное вино, манящее, но опасное лично для меня. Мое персональное проклятие. За какие грехи?

Лукаво подмигнув мне, мастерски откупоривает бутылку. Делает это так красиво, что я на доли секунды фокусируюсь на ее изящных руках, на острых локотках, на хрупких плечах, которые чуть заметно напрягаются в процессе, на ложбинке груди, заманчиво мелькающей в вырезе блузки. По тонкой шее поднимаюсь взглядом к лицу... такому ехидному и хитрому, что мне становится не по себе.

Что Сашка задумала?

– Я не пью, у меня непереносимость алкоголя, – очнувшись от гипноза, я выставляю перед собой ладонь, но рыжая проблема игнорирует мой жест, продолжая орудовать с бутылкой. – Убери! – рычу сквозь стиснутые зубы.

– Мы рады приветствовать вас в нашем ресторане, – бодро транслируя дежурную фразу, она резко наклоняется, и я машинально отшатываюсь. – Надеюсь, сегодняшний вечер надолго вам запомнится, – чеканит по слогам, не сводя с меня колдовского взгляда.

В этот момент бутылка угрожающе кренится в мою сторону, горлышко метит не в бокал, а четко мне в пах…

Она же не сделает это?..

Какой же трындец!

Заторможенно наблюдаю, как насыщенно-алая струя вырывается на волю и выплескивается… на белоснежные брюки. Хрен бы с ними, вот только я ощущаю себя в этот момент как проспиртованный пьяница с недержанием. Мокро, липко, противно.

Если бы я употреблял, то после такой терапии точно бы бросил. Рыжей дряни можно подрабатывать кодировкой от алкоголизма.

– Ох, простите, – лицемерно и томно охает Сашка, но не спешит убрать бутылку. Наоборот, переворачивает ее строго вертикально, раскачивает, воодушевленно рисуя узоры вокруг моего паха.

Офигеть поужинал...

Пока сижу как парализованный, очумело разведя руки, она продолжает поливать меня, будто хочет утопить в алкоголе.

Свихнулась?

Врезаюсь в нее злым, шокированным взглядом. Считываю эмоции с вредного, конопатого лица, а их там – целый спектр!

Нет… Это не случайность и не сумасшествие.

В ее глазах – ненависть и жажда мести. Концентрированные чувства, пробирающие меня до костей.

Какого черта? За что?

– Александр-ра, – рычу ее имя, поднимаясь с места и толкая стул назад. – Надеюсь, у вас есть адекватное объяснение… этому, – широко расставив ноги, двумя пальцами оттягиваю штанину, встряхивая ее. Стоит отпустить ткань, как она со смачным шлепком прилипает к бедру.

Проследив за моими действиями, Саша проглатывает ехидный смешок и крепко стискивает губы. Медленно проходится взглядом по безнадежно испорченному костюму, будто оценивает результат своего труда, фокусируется ниже пояса, чуть наклонив рыжеволосую голову к плечу.

Беззастенчиво смотрит мне между ног, где вино расплывается кровавым пятном, как будто у меня женские дни в самом разгаре. Все-таки не выдерживает и сдавленно похрюкивает, прикрывая рот ладонью.

– Саш-ша, – шиплю, сцепив челюсти. Злости на эту хамку не хватает!

– Олег Геннадьевич, рука дрогнула, – покашляв, сипло произносит она. Слегка подкидывает пустую бутылку, и я инстинктивно отшатываюсь. – Со своей стороны готова принести вам глубочайшие извинения и провести в уборную, – отставив вино, дергает меня за рукав и берет под локоть. – Вы же любите по ресторанным туалетам шастать, – чуть слышно бубнит себе под нос.

– Что? – грозно выплевываю я, а сам плетусь за ней, как телок на привязи. Хрен знает, что происходит! – Ты еще и издеваешься?

– Как можно, Олег Геннадьевич! Да я никогда! – театрально восклицает рыжая, заставляя меня недовольно цокнуть языком. – Идемте скорее, не будем пугать гостей, – ускоряет шаг, впиваясь пальчиками в мое предплечье. На секунду оборачивается, чтобы одними губами оставить послание Ксюше: – Вас муж ждет.

Любопытно… Но сейчас меня интересует другой вопрос.

– Ты преследуешь меня?

Высвободив локоть, перехватываю Сашку за запястье – и теперь уже я тащу ее за собой в коридор. Покинув зал, закрываю дверь и отсекаю нас от шумной толпы. Озираюсь по сторонам в поисках нужного помещения. Указатели бы повесили для нетерпеливых гостей.

– Пф-ф! Это вы опять явились в ресторан, куда я устроилась!

Нафырчав на меня, как взбесившаяся кошка, Саша резко разворачивается и, сплетая наши пальцы, рывком дергает меня в сторону, противоположную той, куда я собирался пойти. Вновь ведет она, потому что я не знаю нужное направление. Заблудиться можно в этих лабиринтах! А мы в них как два плохих танцора.

– Так ты недавно работала в другом, – недоуменно бросаю Сашке в хрупкую спину и шагаю следом, стараясь не наступать ей на пятки. – Кочуешь по забегаловкам, как бродячий сомелье? – усмехаюсь с сарказмом.

– Будто вы не знаете, почему я здесь. – Она упорно двигается вперед, не оглядываясь. – Меня же уволили.

– За что?

Саша резко тормозит, и я, не рассчитав скорость и силу, налетаю на нее, едва не сбивая с ног. В последний момент успеваю поймать ее за талию – и впечатываю маленькое, изящное тело в свое. Упругая попка упирается мне в бедра, ерзая по винному пятну.

Когда Саша со всей дури наступает мне каблуком на ногу, я даже не удивляюсь. Начинаю привыкать к травмам при встрече с ней. Традиция.

Ослабив хватку, позволяю драчунье прокрутиться в моих руках и стать лицом ко мне. Невозмутимо смотрю на нее сверху вниз. Низкорослая, худая, а вредности хоть отбавляй. Похожа на одну из тех мелких породистых собачек, которые лают, но не кусаются. Впрочем, рыжая как раз может цапнуть…

– Смеетесь? – С вызовом вскидывает подбородок.

– Нет, серьезно спрашиваю, – выдыхаю я ей в лицо, рассматривая каждую черточку вблизи. Ладони машинально сжимаются на осиной талии, обхватывая ее чуть ли не полностью. – Если ты переживаешь из-за отзыва, то он выйдет сегодня, а значит, процесс закрытия только начинается. Тебе вообще беспокоиться не о чем, – важно хмыкаю, довольный собой. Статья получилась с огоньком, так что я в ней ни капли не сомневаюсь. Давно не писал с таким вдохновением.

– Ой, ли. – Она морщит вздернутый носик, и веснушки на нем переливаются огнем в свете потолочных ламп.

Кажется, я жалею, что дал этой безумной девчонке положительные рекомендации. Она же любого ресторатора с ума сведет, а бригаде скорой скажет, что так и было. Я сам уже на грани, мокрый, красный и глубоко шокированный ее винным приемом.

– Мы на месте, Олег Геннадьевич, проходите, – неожиданно меняется в лице Сашка и растягивает губы в сладкой улыбке, подозрительно приторной.

Попкой толкает дверь позади себя – и отходит, любезно приглашая меня внутрь, как будто там не туалет, а тронный зал. Остается еще книксен отвесить для целостности образа.

– Благодарю, – с трудом выжимаю из горла, покосившись на эту хитрую лису.

Делаю шаг вперед, усыпляя ее бдительность, но на пороге выбрасываю руку, цепляю Сашку за локоть и заталкиваю в туалет. С грохотом захлопываю за нами дверь.

Мельком осмотревшись, подхватываю опешившую девушку под ягодицы и усаживаю на каменную столешницу между раковинами. Узкая юбка задирается и трещит по шву. Приближаюсь вплотную, нависая над рыжей фурией и лишая ее любых путей для отступления, кроме…

Острые коленки оказываются между моими бедрами, и я вовремя вспоминаю запрещенный прием, который она почти использовала против меня на остановке. Сжимаю ее ровные ноги своими, смыкая их и надежно фиксируя. Упираюсь кулаками в край столешницы. Наслаждаюсь секундной передышкой.

– Ты что задумала? – строго спрашиваю я после паузы. – На кого работаешь? Тебя кто на меня натравил?

– У вас паранойя. – Рыжая играет бровями. Дрожит, но не сдается. Наоборот, в панике у нее рот не закрывается, и я на себе испытываю всю прелесть словесного поноса. – Мания преследования… В совокупности с завышенной самооценкой и обостренным нарциссизмом. Гремучая смесь. А еще знаете что…

Не знаю!

И знать не хочу!

Поэтому, схватив Сашку за затылок, я грубо затыкаю болтливый рот поцелуем.

Не верю, что делаю это. Чокнулся! Всему виной дерзкая заноза, которая преследует меня. Потом выясню, зачем, а пока…

Углубляю поцелуй. И гори все огнем!

– М! – возмущенно мычит она мне в губы. Выталкивает мой язык своим, и это лишь сильнее заводит.

Мне нравятся ее запах и вкус. Мягкость и бархат кожи.

Даже в легких жалящих укусах есть что-то будоражащее фантазию.

Хотя нет… Сашка реально кусается. Больно.

Цапнув меня за губу, упирается руками в плечи, брыкаясь в моих объятиях. Стоит мне отстраниться, как она замахивается, чтобы залепить мне пощечину.

Хлопок разносится по всему помещению, эхом отражаясь от стен.

Немного отрезвляет. И заставляет почувствовать себя маньяком. Каким-то особо озабоченным, вдобавок туалетным.

Я готов отпустить неожиданную жертву и извиниться, но дергающиеся колени под моим пахом останавливают. В таком состоянии я точно пропущу удар.

– Вот так болячки и передаются, – не умолкает Саша ни на миг, брезгливо вытирая губы тыльной стороной ладони. – Надеюсь, я от вас ничего не подцепила. Тьфу-у! – изображает рвотные позывы.

А-а-а, как же бесит! Я ведь почти остыл после оплеухи. Пришел в себя, одумался. Человеком стал, а не похотливым животным.

– Вы меня всю обслюнявили, – продолжает плеваться Сашка, будто специально выводит меня из шаткого равновесия.

Крышу опять срывает ураганным ветром.

Заключаю ее лицо в ладони, сжимая покрасневшие щеки. Она зажмуривается, а я впиваюсь в сомкнутые губы.

То ли я оголодал без бабы, вычеркнув Крис из графика, то ли надышался винными парами, но меня серьезно ведет. Особенно когда она отвечает на поцелуй. Впускает меня, неуверенно проводит кончиком языка по моим губам, расслабляется. Беспрепятственно позволяет пожирать ее, как десерт от шефа. Жадно, ненасытно, с наслаждением.

Удивительно, но я хочу эту рыжую несуразицу.

Ягодно-винный запах обволакивает и пьянит. Ее дыхание учащается и становится жарче. Ладони, что упирались в мои плечи, теперь скользят по торсу вниз. Ногти царапают ткань рубашки по пути, пальцы упираются в пояс брюк.

Сколько своих принципов я нарушу, если на открытии ресторана возьму его официантку прямо в грязном туалете?

Да абсолютно все…

Но я продолжаю целовать рыжую пацанку, которая совсем не в моем вкусе.

Глава 10

Александра

Высоцкий не лгал… Ему не то что пить нельзя, а даже рядом с вином находиться противопоказано, и на этикетки от бутылок смотреть я бы ему тоже запретила. Мало ли…

Если он после бургундских ванн такое вытворяет, чего стоит ожидать, если он примет внутрь? Знать не хочу! Страшно, и в то же время… чертовски приятно.

– Надеюсь, я от вас ничего не подцепила. Тьфу-у! Вы меня всю обслюнявили!

Я никогда не признаюсь в этом вслух, но… он целуется как бог. Умело, настойчиво, страстно, заставляя мои коленки трястись под его пахом, превращая всю меня в желе, сбивая сердечный ритм. И такого эффекта Олег достигает одним языком! Просто целует, даже не лапает, не раздевает, не пытается залезть под юбку. Джентльмен с внезапным помутнением рассудка.

Его руки на моих щеках, остальные особо опасные части тела надежно упакованы в унылый костюм с винными узорами.

А что, если бы… Нет! Даже думать об этом забудь, Сашка! Ты девушка приличная… Была…

Мысли путаются. И все из-за него.

Этот змей-искуситель из кипарисовой рощи продолжает страстно целовать меня. Так, будто я его доза адреналина. Будто он по-настоящему кайфует от меня. Будто готов всю жизнь есть только мои губы. На завтрак, обед, ужин, а потом еще во время ночного дожора. Постоянно. Неотрывно. Жадно.

Мы – девчата – народ простой и непривередливый. Нам многого не надо. Почувствовать себя желанной, получить тарелку лапши на уши и завести парочку бабочек в животе. И все, идеально приготовленное блюдо. Аль денте.

– М-м-р, – мурлыкаю, не скрывая наслаждения.

Потом я обязательно приготовлю наглому чревоугоднику порцию отборных грубостей, приправленных острым сарказмом, а сейчас… Плавлюсь в его руках, обнимаю в ответ, ощупываю крепкие мышцы ладонями.

На меня ни один мужчина с таким пылом не набрасывался. Признаться, я не пользуюсь популярностью у сильного пола, да и сам Высоцкий меня пацаном обзывал и нос воротил.

Точно пьяный. Первобытно рычит мне в рот, как зверь, загнавший жертву.

– Александр-ра, – Высоцкий хрипло произносит мое имя, разорвав поцелуй и отстранившись от меня. – Я так понимаю, ты свободна. – Высоцкий делает шаг назад, невозмутимо одергивает полы смятого пиджака. Стараюсь не смотреть вниз, на его брюки. И не упасть, пока неловко сползаю со столешницы.

– Я на работе, – шумно сглатываю, все-таки опустив взгляд. Весомый аргумент…

– Я не об этом, – лукаво ухмыляется Олег, как ни в чем ни бывало поправляя пряжку ремня. Ему там ничего не жмет? Мокрая ткань натягивается, а я понимаю, что продолжаю пялиться, куда не следует. – Ревизию в таком виде я проводить не могу, поэтому сейчас поеду домой, – деловито сообщает, будто озвучивает план своей секретарше. – Сегодня после девяти у меня будет пара свободных часов. Я пришлю за тобой такси в восемь тридцать и оставлю водителю адрес, куда тебя отвезти.

– Зачем? – недоуменно уточняю я, чувствуя, как брови ошалело ползут на лоб.

– Саша, зачем, по-твоему, здоровому взрослому мужчине встречаться с половозрелой одинокой девушкой? – Олег сухо оценивает меня, как блюдо в меню. Наверное, следующим этапом разберет на ингредиенты. Там, куда он меня приглашает под покровом ночи.

– Вы мне отношения предлагаете? Протрезвели бы для начала.

– Тц, я не… Разумеется, нет, – выплевывает он с насмешкой. – Впрочем, если ты мне подойдешь и понравишься, можем обсудить график встреч на нейтральной территории, а также условия.

На мгновение теряюсь. С такой наглостью я сталкиваюсь впервые и не сразу соображаю, как реагировать. Жаль, еще одной бутылки вина под рукой нет. Только на этот раз лучше сразу треснуть гада по голове, чтобы мозги на место встали – сейчас в штаны, видимо, утекли.

– У-у-у, Олег Геннадьевич, как у вас все запущено, если приходится секс у обслуги клянчить, – ехидно тяну. – Соболезную, но ничем помочь не могу.

По-товарищески похлопываю его по плечу, но тут же отшатываюсь, будто током пораженная, и упираюсь ягодицами в раковину. Олег, изменившись в лице, надвигается на меня, а в его глазах вновь вспыхивает пламя.

– Саша, ты… – Скрипнув зубами, Олег шумно вбирает носом воздух. Ноздри раздуваются, как у бешеного быка, а я – красная тряпка. – У тебя рот когда-нибудь закрывается?

Высоцкий раздражен и возбужден одновременно. Его явно заводит наша перепалка. Странные брачные игры… Он наклоняется ко мне, обдавая губы жарким дыханием.

– Еще и наклонности у вас какие-то нездоровые, – машинально лепечу, не сводя глаз с его лица, приближающегося к моему.

Ну нет! Опять?

Незаметно протягиваю руку к раковине, провожу под сенсором, включая воду. Пальцем резко зажимаю носик крана так, чтобы под напором пустить струю прямо в изумленную физиономию критика. Пока он протирает глаза и матерится себе под нос, я успеваю прошмыгнуть мимо него и улизнуть из туалета.

– Уборка, – сообщаю гостям, с которыми сталкиваюсь в коридоре. – Воспользуйтесь, пожалуйста, другой кабинкой. Прямо и налево, – любезно указываю направление, бедром подпирая дверь.

Если Олег захочет, то вынесет ее вместе со мной. Благо, он слишком опасается скандала, чтобы устраивать сцену при всех. Бурчит что-то приглушенно по ту сторону деревянного полотна, пыхтит сдавленно, а меня на дикий смех пробирает. Видимо, это нервное. У нас обоих.

– Олег Геннадьевич, вы пока приведите себя в порядок, – приторно растягиваю слова и поворачиваю ключ в замке. – Умойтесь, остыньте. А потом домой поедете. Баиньки, – обращаюсь к нему, как к ребенку.

В ответ доносится мое имя, произнесенное как нецензурная брань, и глухой удар, который становится знаком, что хватит испытывать Высоцкого на прочность.

Справедливости ради, он и так долго меня терпел. Поэтому разворачиваюсь на невысоких каблуках, поправляю неудобную, треснувшую по боковому шву юбку – и мчусь прочь. Почти преодолеваю коридор, как кто-то ловит меня за локоть.

– Куда критика дела?

Оборачиваюсь и с легкой улыбкой приветствую жену хозяина. Как он ее отпустил? Да еще и к Высоцкому…

– Жив-здоров, однако какой-то дерганый. Нервы у него расшатаны. Наверное, это возрастное, – пожимаю плечами, переводя ситуацию в шутку. Однако девушке не до смеха.

– Где он, Саш? – Настаивает Оксана, не ослабляя хватки. – Давай быстрее, пожалуйста. Я разберусь с Олегом сама, а потом мне надо вернуться к мужу.

Чуть не вздыхаю с облегчением. Значит, отношения у них наладились. Это плюс, ведь счастливый владелец – залог успешной работы ресторана. С другой стороны, мне это не поможет, ведь Олег опять добьется моего увольнения.

– Да все с ним в порядке, – бубню с сожалением, вспоминая произошедшее между нами в туалете. – Моется наш енот-потаскун, а я обеспечила ему полное уединение.

– Ты заперла ресторанного критика в уборной?! Ох, Александра, – закатывает глаза она и забирает у меня ключи. – Дуй в зал, будь там на случай, если ты Матвею Андреевичу понадобишься.

– Ему нужны только вы, – не выдержав, я заговорщически подмигиваю ей.

Сбегаю в зал, неохотно доверив критика хозяйке. Погасив внезапно вспыхнувший, но абсолютно неуместный укол ревности, ныряю в гущу толпы. Остаток вечера провожу как на иголках. К счастью, открытие проходит без сучка и задоринки. Высоцкий уезжает домой, чтобы вернуться на проверку в другой день, Васильев мирится с женой, так что я с чистой совестью сдаю смену и, уставшая, беру такси.

В свой район добираюсь поздно. Бесшумно открываю входную дверь, на цыпочках проскакиваю мимо спящей мамы – и закрываюсь в комнате. Рухнув на кровать, неподвижно лежу, уставившись в потолок.

Не спится. Перед глазами – нахальное лицо критика, на теле – его запах, хотя я приняла душ, а губы до сих пор горят от поцелуев.

– Какой же гадкий тип, – выдыхаю в пустоту. – Самовлюбленный эгоист! График встреч он со мной согласует, как же!

Поворачиваюсь на бок, обнимаю подушку и беру с тумбочки телефон. Лениво листаю ленту новостей, не замечаю, как пальцы сами вбивают в поисковик имя ресторанного выскочки… Сладко зеваю, чтобы так и застыть с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

Неуверенно касаюсь ногтем кликбейтного, привлекающего внимание заголовка: «Критик Высоцкий против морского ежа. Кто кого? Читать до конца!»

– О боже мой, – невольно выпаливаю я.

Закусив губу, перехожу на сайт со статьей. Затаив дыхание, начинаю читать, не предвкушая ничего хорошего. Минуту спустя я смеюсь до слез, тщетно прикрывая рот рукой и похрюкивая в ладонь.

Черт, никогда бы не подумала, что у занудного Высоцкого такое чувство юмора. Под скучным костюмом и кислой миной, оказывается, есть скрытые таланты. Как будто другой человек писал! Живо, ярко, образно… Правда, каждая строчка буквально ставит крест на ресторане Мегеры.

– Ясно, почему меня выгнали с позором, – тихо бормочу, взгрустнув. Улыбка слетает с лица, а я становлюсь серьезной и хмурой.

Нехотя пролистываю остальной текст, мельком пробегая по нему взглядом. Это не статья, а надгробная плита, которой Олег прихлопнул ресторан, как мелкого муравья. Собираюсь выключить телефон, но цепляюсь за концовку.

– Во всей этой вакханалии отдельно хотелось бы отметить обслуживание, – на эмоциях зачитываю вслух. – Работа с персоналом, конечно, тоже хромает на обе ноги, но мне повезло. Видимо, в рубашке родился, потому что к моему столику приставили сомелье Александру, которая не только заведует винной картой, но и в совершенстве знает меню и состав блюд. Последнее я проверил лично. Она спасла меня от отравления, а повар Рафаэль не дал мне умереть с голода. Так что если вас угораздит забрести в этот ресторан, то… бегите, – запинаюсь на попытке пошутить и укоризненно цокаю, закатив глаза. Расслабленно хихикнув, с выражением дочитываю статью: – Но если не успели, заказывайте греческий салат и слушайтесь Александру – она сохранит вам желудок, а, возможно, даже жизнь…