- -
- 100%
- +
– Не слишком ли подозрительно встречать тайную проверку с фанфарами? – ехидно шепчу я в ответ.
– Скажи это Мегере, – в шутку предлагает он. Нам обоим приходится давиться смехом, не издавая лишних звуков. С Ильей мы добрые друзья, поддерживаем друг друга, помогаем по работе. Находить общий язык с мужчинами мне всегда было проще, чем с представительницами своего пола. Наверное, я родилась не в том теле. Рубаха-парень, а не нежная фиалка.
– Я и так оштрафована. Хочешь моего увольнения? – чуть слышно бубню, поглядывая на вход.
В холле какая-то суета. Неужели к нам наконец-то прибыл ревизор? Спешил со скоростью улитки. Впрочем, мне это на руку. Иначе я бы его приветствовала в образе мокрой курочки Рябы.
Милена Игоревна летит мужчине навстречу. Страшно представить, какое шоу сейчас начнется…
– Сочувствую, – искренне произносит Илья. – Угощаю тебя ужином за мой счет, чтобы ты не расстраивалась, – неожиданно предлагает он.
– Сегодня не могу, но спасибо, – шепчу я, вытянув шею и с любопытством выглядывая гостя. Что же там за зверь такой? – Тш-ш, идут, – толкаю официанта в бок.
Первой в зал входит Мегера, не слишком довольная. Неужели не отреагировал почетный гость на ее чары? Странно, на их создание столько денег хозяина уходит каждый месяц, а эффект не достигнут. Неоправданные вложения – даже пузатого ревизора не покорила. Почему-то представляю его низким, толстым и противным. Каким еще может быть мужчина, который бесплатно объедает все рестораны, прикрываясь проверкой?
– Ой, нет, – обреченно попискиваю я, когда узнаю того, кто важно шагает по залу.
«Олег Высоцкий. – Кто-о? Впервые слышу», – крутится в памяти обрывок нашего диалога.
Теперь точно уволят…
Он скептически осматривает шеренгу персонала, хмурится. По его виду и позе ясно, что он не просто недоволен такой помпезной встречей, а разъярен. Более того, собирается развернуться и уйти, несмотря на увещевания Милены Игоревны. Но меняется в лице, когда его взгляд упирается в меня.
– Олег Геннадьевич, дайте нам шанс, – вырастает перед ним Мегера, на секунду разрывая наш гнетущий зрительный контакт.
Не успеваю ни выдохнуть, ни улизнуть незаметно, как Олег небрежно отодвигает помеху, коснувшись ее плеча ребром ладони. Легко, но настойчиво.
– Обещаю, вы не пожалеете! – Покачивается на шпильках управляющая, накренившись, как тонущая рыбацкая лодка, неумело замаскированная под яхту. Ее настоящую цену здесь знают все, кроме Высоцкого. Но, кажется, даже он начинает догадываться…
– Главное, чтобы вы не пожалели, – жестко ставит ее на место Высоцкий.
Все это время он не сводит с меня бесцветных глаз. Вцепился взглядом, как клещ, и без спроса высасывает мою энергию и уверенность в себе. Не оторвать!
Не нравится мне его коварная ухмылка… Вздернутая бровь, руки в карманах, ноги на ширине плеч и расслабленный вид, будто он… решил остаться. Не могу определиться, хорошо это или плохо? Для ресторана – как повезет и смотря какой отзыв даст по итогу Высоцкий. Для меня… неясно. Вряд ли стоит ожидать от него положительных рекомендаций моей персоне после случая на остановке. С другой стороны, Олег – трезвенник, так что услуги сомелье ему не потребуются.
– Пожалуй, я задержусь, – неожиданно выдает гость, шокируя всех, кроме меня. Этот тип так просто не сдается. Судорожно ищу подвох в его фразе, и он не заставляет себя долго ждать. – При условии, что обслуживать меня будет она.
Его палец бестактно указывает на меня, как перст языческого божества, выбравшего девственницу для священного жертвоприношения. Правда, я уже не невинна, но предпочитаю не вспоминать о прошлой ошибке.
Надеюсь, я поперек горла Высоцкому встану.
– Александра не официантка, а сомелье, – уточняет Мегера, внезапно принимая мою сторону. Не доверяет мне? Или хочет лично ему блюда подавать?
– Поменяйте бейджик, – пренебрежительно усмехается Олег, будто моя должность ничего не значит. – Я возьму себе столик у окна.
Нахально разворачивается и вальяжно шагает по залу, присматривая себе место. Буравлю взглядом отдаляющуюся фигуру, подавляя жгучее желание плюнуть в эту широкую спину.
Каков наглец! Его манеры, голос, походка… – каждая деталь раздражает неимоверно.
– Чего застыла? – шипит на меня управляющая, приближаясь практически вплотную. Переходит на язык жестов, опасаясь, что почетный гость услышит. – Шевелись, – срывает бейдж с моей груди, хватает меню у Ильи и собирается всучить мне.
– Нет, это не входит в мои обязанности. – Прячу руки за спиной. – Я не буду выполнять чужую работу.
– В таком случае ты вообще без нее останешься, – угрожающе цедит Мегера.
Цепляет на лицо неестественную улыбку, чтобы обернуться к Высоцкому и кокетливо взмахнуть ресницами. В ответ он демонстративно постукивает по циферблату часов. У меня зубы сводит от его вызывающего поведения.
Возомнил себя пупом земли и думает, что все на цыпочках вокруг него бегать будут…
Что ж, этот гад прав. Мне придется.
– М-гу, – мычу я, не размыкая губ.
Забираю проклятое меню и, гордо расправив плечи, дефилирую по залу под пристальным вниманием Высоцкого. Поймав на себе его непроницаемый взгляд, выше вздергиваю подбородок. Разбита, но не сломлена.
– Чего изволите? – протягиваю с преувеличенной любезностью, остановившись у его столика.
Обслужим по высшему разряду. Потом не плачьтесь, Олег Геннадьевич.
Глава 5
– М-да уж, сервис оставляет желать лучшего. – Он на секунду зажмуривается, когда я резко опускаю меню прямо перед его носом, обдавая хамское лицо легким ветерком. – В следующий раз хотя бы представься.
– Мы ведь с вами уже познакомились. Успели забыть мое имя? – напоминаю ему о нашей стычке на остановке. Ой, зря! Судя по тому, как Высоцкий оттягивает узел галстука и ослабляет ворот рубашки, он нервничает. – Следующего раза не будет, потому что я сомелье и у меня другие задачи, – выпаливаю на одном дыхании, хотя самое время прикусить язык.
– Чем бармен отличается от официанта? – надменно уточняет Высоцкий, словно специально испытывая меня на прочность.
– Сомелье, – цежу, едва сдерживаясь.
– Александра, твоя работа заключается в том, чтобы предлагать и разливать напитки. Разве я не прав? – Изгибает губы в ехидной улыбке. Да он издевается надо мной! Гладит против шерсти и дергает за кисточки на ушках, как кошку.
– А ваша в том, чтобы есть за деньги, – парирую я, кивая на столик, за которым Высоцкий вальяжно развалился, как царская особа.
– Я оплачиваю счета. – Критик поднимает указательный палец, взмахивает в воздухе и упирается им в меню, постукивая по кожаной обложке. – А это мое хобби.
– Такое хобби чревато последствиями в виде лишнего веса. – Я многозначительно киваю на его живот, как назло, подтянутый. Там под рубашкой, наверное, и пресс с кубиками имеется. Ведьмак, ест и не толстеет! – Подумайте о рисках на досуге.
– Ты тоже, – не остается он в долгу и, заметив мое недоумение, поясняет со сдавленным смешком: – Женский алкоголизм неизлечим.
После короткой перестрелки взглядами мы молча отворачиваемся друг от друга. Берем короткую передышку, негласно объявляя перемирие.
Высоцкий важно разворачивает меню, неторопливо листает его, внимательно изучая. Делает какие-то пометки в своем блокноте, но почерк настолько кривой, что я ничего не могу разобрать. Ему бы во врачи податься, а не в ресторанные критики, и выписывать рецепты, которые потом не в каждой аптеке расшифруют.
Вздохнув, оставляю попытки разглядеть его записи – и переключаю внимание на пустой зал. Боковым зрением замечаю какие-то тени в дверном проеме, ведущем в служебные помещения. Мегера подослала кого-то приглядывать за мной?
– Почему больше нет посетителей? – с подозрением уточняет Высоцкий, мельком окидывая взглядом помещение.
– Так вас ждали, – простодушно пожимаю плечами. – Всю ВИП-зону закрыли для посещений. Гости теснятся в других залах и на застекленной террасе.
– Хм, все-таки как-то пронюхали… Я всегда работаю без предупреждения, как контрольная закупка. В этом и смысл, – бурчит он себе под нос. – Будешь записывать заказ? – косится на мои пустые руки.
– Я запомню, – хмыкаю самоуверенно. – Список блюд и их состав я знаю в совершенстве, потому что часто помогаю гостям подобрать вино к ужину, – начинаю с азартом, но сразу осекаюсь. – Однако вам мои советы не пригодятся, так что молча подожду, пока вы определитесь.
– Да, алкоголь мне неинтересен, – отмахивается гость с пренебрежением. – Наоборот, мне он противопоказан.
– Зачем тогда позвали меня вас обслуживать?
– В надежде, что ты не позволишь им меня отравить. Просто не сможешь оставить Маруську сиротой, – Олег мягко улыбается и в этот момент кажется мне почти нормальным мужчиной. И даже немного привлекательным. Однако иллюзия быстро испаряется. – А еще я только тебя могу терпеть, как бы парадоксально это ни звучало. Ты хотя бы не лебезишь, – неожиданно признается. – Все остальные меня дико раздражают. Особенно ваша управляющая, слишком… навязчивая.
– Переживаете за свою честь? – Я тихонько прыскаю, но тут же стискиваю губы в прямую линию. Не дай бог Мегера примет это за кокетство и решит, что я на ее жертву покушаюсь. Чур меня!
– Мне есть чего бояться? – бархатно посмеивается Олег, развернувшись ко мне и облокотившись о резную спинку стула.
– Прекратите так широко улыбаться и строить мне глазки, иначе у меня будут проблемы, – шиплю, озираясь с опаской.
– Не льсти себе. – Он откровенно хамит, и за это хочется плюнуть ему в тарелку. Может, так и поступлю. У официантов есть примета, что после этого гость добрее становится. – Давай быстрее покончим с этим, – обращается то ли ко мне, то ли к себе самому. – Итак, будь добра, мне блюдо от шефа и…
– Кхм-кхм… – испуганно покашливаю.
Шеф на больничном, а его сложное произведение кулинарного искусства никто не может повторить. На выходе получается сухое и горелое нечто. Высоцкий точно закроет наш ресторан после дегустации. Где мне новую работу по специальности искать? Нет, меня такой расклад не устраивает!
– Что? – рявкает Олег, скрипнув зубами.
В ответ мило улыбаюсь, лишь усиливая его подозрения.
– Подумайте еще…
– Хм, допустим. – Одарив меня тяжелым взглядом, он возвращается к меню. – Морской еж с соусом Юдзу, – вопросительно косится в мою сторону.
– Ваши вкусы весьма специфичны, –произношу я с томным придыханием.
Высоцкий закашливается, а я лишь неопределенно пожимаю плечами. Не могу же я признаться, что в последних поставках ежей не было. Ни одного, даже самого захудалого. На них сэкономили, потому что, по словам Мегеры, «никто такую дрянь у нас не заказывает». Действительно, до визита ревизора блюдо не пользовалось спросом. А на складе в остатках бедные морские твари наверняка успели состариться и истлеть. Боюсь, их попытаются реанимировать, лишь бы угодить Высоцкому.
В общем, не знаю, как великий критик жив до сих пор, но интуиция и чувство самосохранения у него напрочь отбиты.
– Вы позиционируете себя как лучший рыбный ресторан, – зачитывает Высоцкий соответствующий слоган внизу страницы.
– Это потому, что Милена Игоревна любит суши и устриц, – шепчу, покосившись на вход.
Нижними девяносто чую: за нами следят! Вздохнув, выпрямляюсь по струнке и принимаю невозмутимый, деловой вид.
– Но… ты мне их тоже не принесешь? – догадывается Олег.
– Смотря какие… – выговариваю медленно, задумчиво прикладываю палец к губам. Высоцкий, проследив за моим жестом, неожиданно шумно сглатывает.
– Черт, мы как будто в морской бой играем, – Оннервно отбрасывает меню. – Предложи мне сама что-нибудь. – Сцепив кисти в замок, с вызовом смотрит на меня.
– Греческий салат, – невозмутимо советую.
– То есть верх мастерства ваших поваров – это нарубить овощи кубиками?
– Нет, просто я его люблю, легкий и вкусный. А так можете выбрать любой другой салат, – горячо оправдываюсь, будто сама на кухне работаю. – В холодном цеху сегодня Рафаэль, он готовит шикарно. Язык проглотите.
– Ты так его отрекомендовала, будто он твой парень. – Недовольно буркнув, этот зануда вновь погружается в меню. Скоро дыру в нем протрет.
– Почему сразу парень? Мужчина в самом расцвете сил, – подшучиваю, а Высоцкий почему-то становится мрачным. Не понимает юмора. – Ему на днях полтинник стукнет.
– Ладно, я согласен на него.
– На Рафаэля?
– Обойдусь. На его Греческий салат, – он делает паузу, чтобы ошарашить меня внезапным приказом: – А еще принеси мне все то, что я озвучил до этого.
– И ежа? – сдавленно попискиваю.
– И его, родимого, – усмехается, захлопывает меню. Протягивает его мне. – Ну, чего зависла? Поторопись, я засекаю время на приготовление пищи и обслуживание.
– Как пожелаете, – шумно выдохнув, я разворачиваюсь на пятках и шагаю в сторону кухни, чтобы передать ребятам заказ.
Что ж, прости, Маруська, я пыталась, но твой папка мечтает провести романтический вечер в обнимку с унитазом. Не смею ему мешать. Может, дурь и самодовольство заодно из него выйдут…
– И о чем вы разговаривали? – Как черт из табакерки, выскакивает из-за угла Мегера, стоит мне свернуть в коридор.
Неужели лично за нами наблюдала?
– Я принимала заказ, – равнодушно отвечаю, пытаясь обойти ее.
– Для этого необязательно заигрывать с клиентом. – Упирает Мегера руки в бока, выпятив уверенную тройку, надутую за деньги хозяина, и не пропускает меня.
– С гостем, – машинально поправляю ее. – В ресторане гости, а не клиенты. И я всего лишь старалась быть вежливой.
– Штраф! – Снова выдает она скрипуче-пискляво.
В этот момент она напоминает Червонную Королеву, которая казнит всех без разбора. Только вместо: «Голову с плеч!» наша истерично орет: «Штраф!» Я уже даже не реагирую – жаль тратить на нее эмоции. Невозмутимо киваю, прощаясь с зарплатой в этом месяце, а Мегера злится еще сильнее. Ей нужна отдача. Она будто энергетический вампир – питается нашими страхами и горем. Я же выжата, как лимон, после общения с Высоцким.
– Можно я просто передам заказ на кухню? – устало выдыхаю я, не удовлетворив эту вечно голодную женщину. Пусть к критику обратится за вулканом страстей – тогда, может, он поскорее сбежит из ресторана, а мне не придется кормить его зомби-ежами.
– Пожалуйста. – Наконец-то отступает Мегера, чтобы процедить мне в спину: – Там и будешь сегодня работать. Допоздна.
– Я не могу, – встрепенувшись, я оборачиваюсь. – Я обещала матери вернуться домой пораньше…
– Не обсуждается! Ты что, не видишь, у нас форс-мажор! – Стреляет Милена взглядом в направлении ни о чем не подозревающего Высоцкого. Критик сидит, зажав ручку в левой ладони, а пальцем правой листает ленту в телефоне. Он-то наверняка себя манной небесной считает, а не каким-то форс-мажором. – Хочешь бросить команду на произвол судьбы?
Скептически кривлюсь. Командного духа среди персонала и в помине не было. Единственное, что нас связывает – это искренняя, всеобъемлющая, крепкая… ненависть к главмымре.
Открываю рот, чтобы взбрыкнуть, но сразу же смыкаю губы, потому что Высоцкий вдруг косится на часы, а потом медленно поднимает взгляд, осматривает помещение. Он же время засек!
– Педант, – фыркаю себе под нос и скрываюсь на кухне.
Шустро озвучиваю парню на раздаче заказ, повторяю еще раз, чтобы он ничего не напутал, улыбаюсь Рафаэлю, который обещает сделать свою часть работы в лучшем виде. Ему-то я верю, а вот остальным… не очень. Особенно несчастному, которого отправили на склад-холодильник за морепродуктами.
– С богом, что ли.
Мысленно перекрестив их всех, терпеливо жду готовые блюда, время от времени проверяя, на месте ли Высоцкий. Вдруг испарился? Это стало бы лучшим исходом, но… не с моей удачей.
– Ох, зря, – выдыхаю, когда замечаю рядом с Олегом Милену Игоревну.
Она щебечет что-то, нависает над ним, выпятив грудь, что едва помещается в вырезе блузки. Не помню, чтобы критик говяжье вымя в силиконовом соусе заказывал.
Впрочем, не мое дело. И нечего нервничать по пустякам! Но почему-то непослушный взгляд все равно скользит к ВИП-столику. Мегера как раз отходит от него, призывно виляя кормой.
– Пф-ф. – Сдуваю со лба короткую прядь, выбившуюся из прилизанной прически, и резко разворачиваюсь, едва не налетев на повара. – Это что такое? – хмуро рассматриваю содержимое круглого блюда в его руках.
– Морской еж с соусом Юдзу, – гордо презентует он этот кошмар. И отдает его мне.
– На него будто Джек Потрошитель напал… И, судя по запаху, еще в позапрошлом веке. – Морщу нос, задержав дыхание. – Нет, я это в зал не вынесу. Скажу гостю, что у нас продукты закончились.
– В нашем ресторане всего в изобилии, – стервозно звучит позади, и я закатываю глаза. – Что здесь происходит?
Цокот каблуков неумолимо приближается, словно стадо лошадей мчится на меня, чтобы растоптать.
– Я такое гостю не подам, – настаиваю я, впервые за время работы проявив твердость характера.
– И не надо. Я лично ему отнесу, – охотно соглашается Мегера, обойдя меня и взяв блюдо с другой стороны.
– Нельзя, мы его точно отравим. – Тяну на себя.
– Все нормально. Олег Геннадьевич как раз спрашивал, где же его еж. – Она наивно расплывается в улыбке.
– Да он специально! Это повод закрыть ваш ресторан, – пытаюсь объяснить, при этом ни на мгновение не разжимая пальцы.
– Закроет, если своевременно не получит свой заказ, – спорит Мегера.
Взбесившись, дергаю блюдо на себя, а она в этот же момент ослабляет хватку, и…
– Святые ежики, – ошеломленно шепчу, опустив глаза и наблюдая, как по моей груди растекается загадочный организм, похожий на Чужого из фильма ужасов.
Глава 6
Замираю, растопырив руки, и позволяю икре, кусочкам помидора и авокадо беспрепятственно скатываться по фирменной безрукавке. Почти не дышу, чтобы не впускать в себя тяжелое амбре бывшего деликатеса. Подтаявшие льдинки, в которых лежал еж, мечтая упокоиться с миром, со звоном осыпаются мне под ноги.
– Вычту из зарплаты, – щелкает пальцами управляющая и отшатывается от меня, как от прокаженной. – Макс, приготовь еще раз.
– Продукты… закончились, – мямлит он, поймав мой яростный взгляд. Чуть заметно киваю ему в знак одобрения.
– Тогда вынесите мне блюдо от шефа. Надо же чем-то клиента накормить. – Милена Игоревна поправляет декольте так старательно, будто в случае чего готова Олега к груди приложить, как младенца. – Александра, приведи себя в порядок. Целый день с тобой что-то случается, – Гадина еще и насмехается надо мной.
– Да и черт с вами! – Срываю передник, лихорадочно протираю им себя и бросаю прямо на пол. – Видит бог, я пыталась, – фыркаю, разворачиваясь к ней спиной.
– Стоимость формы тоже возместишь, – брызжет ядом главная кобра мне вслед, а я едва сдерживаюсь, чтобы не показать ей средний палец.
Бешеной гарпией влетаю в уборную для персонала, не закрыв за собой дверь. С отвращением расстегиваю безрукавку и стягиваю с себя, небрежно кидаю в раковину. Включаю воду на полную мощность, не рассчитав, что брызги могут отрикошетить в меня. Невесомая блузка, которая и так ничего не скрывала, становится местами прозрачной. Если так пойдет и дальше, я домой в трусах поеду…
– Нет, дорогая, пешком, – обреченно выплевываю, обращаясь к своему отражению в большом зеркале. – Ведь из-за этого чудака, который все никак не нажрется, я и мопеда лишилась!
Зажмурившись, упираюсь кулаками в край раковины. Делаю глубокий вдох через нос и медленно выдыхаю ртом. Мечтаю, чтобы все испарилось, а происходящее оказалось лишь дурным сном.
Когда открываю глаза, понимаю, что я больше не одна. Боковым зрением улавливаю движения и тень.
– Вообще-то это служебный туалет, – шиплю, не оборачиваясь.
Узнаю незваного гостя по шагам и… запаху. Мужской, брутальный елово-кипарисовый шлейф тянется за ним еще со злополучной остановки, словно метит все по пути. Приятный, волнующий, но вперемешку с ежовыми испарениями образует удушливый газ.
– А я здесь по работе, так что мне подходит. – Высоцкий нагло становится рядом и поворачивает вентиль на соседнем кране. – Должен же я руки перед едой помыть. Что с тобой опять стряслось? – Покосившись на мокрую безрукавку, поднимает бровь с изломом.
– Ваш морской еж, – признаюсь я как на духу, отстирывая склизкие внутренности от костюмной ткани. Надо было накормить критика этим…
– Бедный ежик! Я знал его, Горацио… – насмешливо декламирует нахал. Мне и так тошно, а он забавляется.
– Вы еще и классику любите?
– Обедал однажды в одном ресторане… Официанты там читали Шекспира. – Олег кривит тонкие губы. – Отвратительно читали, скажу я тебе. Впрочем, еда была еще ужаснее.
– Что случилось с заведением?
– Оно вскоре закрылось… Почему-то, – многозначительно усмехается критик недоделанный. Гордится собой, упивается властью – это видно невооруженным глазом. Павлин.
– Вы не задумывались, что из-за вас каждый раз лишаются работы десятки человек?
– Я рассматриваю это в несколько другом ключе. Благодаря мне сотни человек остаются живыми и здоровыми, – парирует он, выключая воду, и отряхивает руки.
Озирается в поисках полотенца или сушилки, но, задумавшись, достает выглаженный бежевый платок из нагрудного кармана пиджака. Важно и не спеша промакивает ладони.
– Тц, мизофоб, – цокаю тихо, не прекращая мучить свою форму. Пытаясь спасти ее, я делаю только хуже. Может, позволить ей спокойно отправиться в вещевой рай?
– Значит, ужин можно не ждать? – Высоцкий все никак не уходит, словно ему доставляет удовольствие наблюдать за моими жалкими потугами привести себя в порядок. – Или это новый оригинальный способ подачи блюда? На официантке, – произносит с игривыми нотками в бархатном голосе.
– У вас чересчур бурная фантазия. Как будто в личной жизни чего-то не хватает.
– Всего в избытке, но, знаешь, ты не устаешь меня удивлять.
Поднимаю голову, и наши взгляды сталкиваются в отражении. Мой вспыхивает, а его… кружит по моему лицу, спускается к блузке, фокусируется на груди, торчащей под тонкой влажной тканью. У меня мурашки по коже то ли от холода и сырости, то ли от пристального и откровенного мужского внимания.
– Может, прекратите пялиться на мои… – Я мысленно перебираю все возможные эвфемизмы и проглатываю каждый. – На меня?
– Оцениваю дресс-код, – нахально ухмыляется Олег, пока я краснею от стыда и злости. – Порой это тоже входит в отзыв, так что ничего личного.
– Оценили? Идите ужинать. Вас обслужат.
– Почему не ты? – Он становится боком к зеркалу и теперь без помех смотрит на меня, внимательно изучая мой профиль. – Я тебя хотел.
Его фраза звучит двусмысленно, и я взрываюсь. Со шлепком бросив безрукавку в наполненную раковину, вытираю мокрые руки о нижний край блузки – и поворачиваюсь к Высоцкому.
– Как видите, я немного не в кондиции.
Разведя руками, предстаю перед ним во всей красе. Поздно осознаю, что выше пояса я практически голая. Холодный шелк натянулся и облепил тело, как вторая кожа, выгодно подчеркнув грудь, которая предательски топорщится.
Что ж, сейчас меня за мальчика сложно принять, но это отнюдь не радует. Особенно когда Олег вдруг расстегивает пуговицу своего пиджака – и рывком снимает его с себя.
Говорят, худшая реакция в экстренной ситуации – это впасть в ступор. Как назло, именно так я и поступаю. Ничего поделать с собой не могу.
Не шелохнувшись, стою и наблюдаю, как этот шкаф под два метра ростом приближается вплотную ко мне. Заводит лапы мне за спину. Мало того что раздевается, так еще и обниматься лезет!
– Вы… в себе? – спрашиваю самое глупое, что только можно придумать в нашей ситуации.
Смотрю на него исподлобья, медленно запрокидываю голову до боли в шее, чтобы встретиться со своим страхом глаза в глаза. Вот только на него никакие психологические приемы не действуют.
Молчит. Окутывает меня тяжелым пьяным взглядом, будто сам не понимает, что происходит. Обдает лоб жарким дыханием, наклоняется к моему лицу.
– Я ведь стукну, – угрожаю растерянно, но звучит неубедительно. Я как мелкий рыжий таракан рядом с ним. Придавит тапком – и не заметит.
Помрачнев, Высоцкий накидывает на мои напряженные плечи пиджак, в котором я утопаю, как в пальто, и грубо запахивает его на груди. Прячет меня практически полностью, а заодно метит своим ароматом.
– А, спасибо, – бубню смущенно.
Его красноречие куда-то улетучивается, от надменности и язвительности не остается и следа. Коротко кивнув и не обронив больше ни слова, он отворачивается от меня и быстро уходит, громко хлопнув дверью.
– Странный, – я пожимаю плечами, кутаясь в огромный пиджак, пропитанный теплом его тела.
Остаток вечера я провожу в подсобке, пока Мегера окучивает Высоцкого. Время от времени ко мне заглядывает Илья, передавая скупые «новости с фронта», а под конец моего затворничества Рафаэль тайком приносит мне нехитрый ужин с моим любимым греческим салатом. Не рискую спрашивать повара о критике. Судя по его смурому выражению лица и крикам, раздающимся на кухне, дело дрянь.