Эхо забытой клятвы

Пролог. Путь в новую жизнь

Почти на самом верху южной башни, в круглой комнате, служившей гостиной, я с моей единственной подругой Стеллой любовалась ясным ночным небом. Устроившись на мягком диване, стоявшем вровень с окном, обе — в простых домашних платьях, настолько «скромных», что в них вовсе не стыдно было бы встретить иностранную делегацию, — мы не отрывали взгляда от звёзд.

Свет полной луны ложился на крыши домов, придавая раскинувшемуся под нами городу призрачный вид. Созвездие в виде птицы, расправившей крылья на небесном полотне, вызвало у меня улыбку: в мыслях зазвучала старая притча о том, что каждая звезда — это чья‑то сбывшаяся мечта. В груди разлилось тепло — от воспоминаний о рассказах родителей (конечно, когда они не были заняты государственными делами) и от этого безмятежного мгновения.

В комнате было тепло и уютно: свечи отбрасывали пляшущие тени на увешанные гобеленами стены. На небольшом столике рядом стояли две чашки остывшего чая и тарелка с крошками от печенья, которое мы съели ещё час назад.

Мы с подругой создавали удивительный контраст: обе миниатюрные и изящные, но я — ослепительная, с алой гривой волос и пронзительно‑голубыми глазами, а Стелла — милая, словно куколка, с белокурыми локонами, тонкими чертами лица и огромными серыми глазами.

Стелла зевнула, попытавшись скрыть это ладонью, но я всё равно заметила и поняла, что она заскучала: мы не спали всю ночь перед моим отъездом в Академию магии «Звезда надежды».

— Какая же она красивая! — тихо сказала я, пытаясь привлечь её внимание к небесной красоте.

— Кто, Ваше Высочество? — спросила Стелла, выныривая из дрёмы.

— Просила же называть меня Клариссой! — устало напомнила я. — Стелла, мы с тобой дружим с детства!

— Ваше Высочество, придворный этикет запрещает обращаться к вам иначе. Но мы немного ушли от темы.

Поняв, что спорить со Стеллой бесполезно, я ответила:

— Луна. Наше прекрасное светило, разгоняющее мрак ночи…

— Или раннего утра… Как сейчас.

— Стелла, как ты можешь быть такой спокойной?

— А что такое?

— Скоро за мной придут, и мы должны будем расстаться на целый год. А я так не хочу! Почему мы не можем учиться вместе в колледже «Затмение»?

— Ваше Высочество, мне тоже будет очень нелегко перенести разлуку с вами.

— Стелла… Как же я буду там без тебя?

— Главное, помните, что на каникулах мы встретимся снова. И… Ваше Высочество, обещайте, что, даже если найдёте себе новых знакомых в академии, я всё равно останусь вашей самой близкой подругой.

— Я сейчас снова расплачусь… Ты была и будешь моей единственной подругой! А другие… они сближаются лишь ради собственной выгоды…

— Ваше Высочество, прекратите плакать! Вы должны скрывать свои чувства. Вы же принцесса… Стойте! Хватит!

Стелла оторвала мои руки от себя и сунула в них салфетки. Пока я вытирала слёзы, она смотрела в окно, обхватив плечи руками и старалась не кусать губы — эта давняя привычка неизменно выдавала, что Стелла сильно волнуется.

— Безусловно, ты права. Мне надо успокоиться, — сказала я и решила, что для этого лучше всего подойдёт перевод темы. — Как у тебя дела с Родериком? Вы всё чаще проводите время вместе: наверняка он по тебе с ума сходит.

— Ваше Высочество! Я надеюсь, что со временем ваш романтизм уйдёт, захватив с собой детскую наивность. Родерик… Его прельщает моё положение, не более. Но чем сын мелкого барона может меня заинтересовать?

— Как ты можешь так думать? Ты всё время проводишь черту между собой и счастливым будущим. Я никогда не выйду замуж за безразличного мне человека. А уж тем более — за того, кто вызывает отторжение.

— Значит, останетесь старой девой.

— Ну и пусть!

— Хотя нет, король и королева не позволят: ваш брак был оговорён ещё во младенчестве.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Случайно подслушала их разговор. Они говорили, что близится время, когда вам нужно будет рассказать о суженом.

— Нет! Не может быть!

— Почему вы думаете, что ваши родители лучше, чем другие? Они всегда всё решают за нас: знают, как будет лучше, где и как учиться, за кого выйти замуж…

— Стелла, — внезапно я успокоилась, — я верю своим родителям. Выбор школы — это одно, а брак — совсем другое. Поэтому я сначала спрошу у матушки.

— Спросите, но едва ли королева обрадует вас своим ответом.

— Родители знают, что я хочу выйти замуж за любимого человека. Или не выйти вообще.

— Совсем вы с ума сошли со своей любовью, Ваше Высочество. Вы должны понимать, что на ваших плечах лежит ответственность за продолжение рода. За то, кому вы передадите трон после себя. За принца-консорта, который будет стоять рядом. Вам уже исполнилось восемнадцать, а вы всё грезите о несбыточном. Того и гляди, сонетами заговорите… Как бы мне, чего доброго, не заразиться...

— Ты говоришь о романтике как о болезни! Но это не болезнь. Это…

— Чушь, — с готовностью подсказала Стелла. — Мыслями о настоящей любви тешат себя лишь те, кто не способен ни на что другое, кроме как петь романсы и писать плохо рифмованные стишки для своей возлюбленной. Неужели вы желаете себе такого будущего? С инфантильным мужчиной, которому будет абсолютно всё равно на все ваши потребности? Уж лучше с амбициозным и деятельным…

— Нет, Стелла! Ты глубоко ошибаешься…

— Клэр! — В мою комнату вошла мама, не заметив, как я сморщилась от своего уменьшительного имени. — Снова скандалишь? Тебя в бальном зале слышно!

— Не обманывайте, матушка, — улыбнулась я, приходя в себя.

— Ладно, ладно! Милая, тебе уже пора переодеваться в дорогу.

— Уже? Но ещё так рано…

— Ты же знаешь, что путь до академии придётся проделать в карете — в близлежащих населённых пунктах нет телепортационных станций.

— До колледжа «Затмение» добраться намного проще и быстрее, чем до академии «Звезда надежды», — мигом ухватилась я за возможность учиться вместе со Стеллой. — Хотя расположен он дальше!

— Никогда! Слышишь? Никогда ты не будешь учиться в месте, где свободно используют чёрную магию! В конце концов, с твоей лунной силой это опасно для тебя, и ты знаешь об этом, Кларисса.

— Но мама! В «Затмении» учатся аристократы, а в академию принимают… вообще всех без разбора!

— Не смей так говорить! — Мама была крайне недовольна, когда я негативно высказывалась о смешанных расах и людях.

— Но…

— Твои возражения не имеют смысла: всё уже решено. Впрочем, ты можешь последовать воле отца и остаться дома — он будет счастлив.

Я промолчала. Желание вырваться из дворца давно стало моей навязчивой идеей, и мама об этом знала.

Королева не стала звать горничную — сама захотела помочь мне облачиться в удобное дорожное платье. От помощи Стеллы она мягко отказалась:

— Спасибо, милая, но позволь мне самой это сделать. Когда ещё нам с Клэр удастся побыть наедине…

Стелла кивнула, неловко улыбнулась и вышла из гардеробной, чтобы не мешать.

Мамины руки, такие знакомые и ласковые, ловко застёгивали мелкие кремовые пуговицы на спине, поправляли складки ткани на плечах. Я чувствовала тепло её пальцев даже сквозь материю — и от этого на душе становилось одновременно и теплее, и больнее.

Пока матушка помогала мне, мы почти не разговаривали: слова были не нужны. Она заправила в причёску непослушный алый локон, провела ладонью по волнистым волосам и на мгновение прижала меня к себе. В этом объятии было всё: и её тревога за меня, и гордость, и бесконечная любовь.

— Я люблю тебя, Клэр, — прошептала она едва слышно.

Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, слегка отстранилась и улыбнулась — светло, но с лёгкой грустью.

— Я тоже люблю вас, матушка!

Когда мы вышли, Стелла обернулась, шагнула ко мне, и мы крепко обнялись, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента.

— Пиши мне сразу, как доберёшься, — шепнула она мне на ухо.

— Обещаю, — ответила я, с трудом отстраняясь. — Каждую неделю — письмо.

— Пойдём, Клэр. Я провожу тебя до каретной станции. До свидания, Стелла. Твой экипаж прибудет через пару часов, и ты отправишься на станцию телепортации.

— До свидания, Ваше Величество! — прощальный реверанс подруги, как всегда, был безупречен.

Я в последний раз улыбнулась ей, кивнула маме, и мы направились к выходу — навстречу новому этапу моей жизни. Стелла осталась стоять у окна, глядя нам вслед. В тот момент я твёрдо решила: что бы ни случилось в академии, я сохраню в сердце эту дружбу — как самое дорогое сокровище.

Мы спускались в напряжённой тишине. Я была всё ещё зла на родителей. Почему я, Кларисса Диво́на Айн Та́ра Алу́ла Селе́стиан, принцесса королевства Сильва́стрия, должна идти в школу, где учатся простолюдины и полукровки? Почему я должна учиться с полуэльфами… и даже обычными людьми?! Ну почему меня не пускают в «Затмение»?

Лакей Кэ́мерон, которого я хорошо знала с детства, помог нам усесться в белоснежной карете, отделанной золотом и отмеченной гербом королевской семьи. Не прошло и минуты, как мы отправились в путь.

Молчание было недолгим — я не сдержалась:

— Мама, почему мы едем так рано?

— Мы уже говорили об этом: потому что ты пересядешь в карету академии, а к полудню уже будешь на месте, где тебе, как и всем зачисленным студентам, надо подать документы на заселение в общежитие.

— Фу, общественный транспорт! Стелла едет днём. Так почему…

— Не начинай, Кларисса! Стелла крайне плохо на тебя влияет: ты становишься тщеславной и чрезмерно гордой…

— Мама! Она моя подруга!

— Да, я знаю, — сказала мама, откинувшись на кресло, и вздохнула с облегчением.

Королева выглядела уставшей. Впрочем, она неожиданно улыбнулась и добавила:

— И ты, как всегда, защищаешь её, даже не подумав о том, что обвинения в твой адрес более чем несправедливы. Разве что самую малость.

Я покраснела и поспешила сменить тему.

— Мама, вы выглядите расстроенной. Что случилось? Снова проблемы с орками?

— Да, ты верно догадалась… Они стали нападать на небольшие деревни, расположенные у подножья горного хребта Тор-Нурра́я.

— С тех пор как кончилось перемирие, проблем с орками стало очень много. Матушка, а как с… — я поморщилась, — с людьми? Споры из‑за Речных долин должны были уже закончиться.

— Люди — не ущербная ветвь развития, Клэр, поэтому не нужно столь резко выказывать свою антипатию! Маги — это тоже люди. Естественно, Аодх́ан Ва́лентайн — король людей — проиграл этот спор. Речные долины всегда принадлежали магам. Эльфы согласились с этим. Да и людской король, что бы он ни говорил, хочет мира для своего народа, поэтому и отступил.

— Мама, но люди очень коварны! Стелла предупреждала, чтобы я никому из них не верила…

— Снова Стелла! Как я уже говорила, твоя подруга отвратительно влияет на тебя…

— Мам, а тролли? — я быстро вернулась к политическим вопросам. — Их государство вновь уменьшило свои размеры, и они обвиняют в этом нас?

— Естественно! Считают, что мы с помощью магии помогаем оркам отвоёвывать у них территорию.

— Это глупо. На самом деле здесь явно замешаны горные гномы, позволяющие оркам беспрепятственно пользоваться своими подземными ходами.

— Гляжу, не прошли даром занятия политологией и стратегией с профессором Эрде́ном?

— Да, мама! Профессор очень интересно рассказывает, на ярких примерах из истории развития народов. Но хватит о политике и расовых распрях. Расскажите мне больше об академии. Я до последнего надеялась, что вы с отцом передумаете, поэтому совсем не интересовалась «Звездой надежды».

— Дурочка! Стала бы я тебя в неспокойное время отпускать за границу в «Затмение»!

— Что вы имеете в виду под неспокойным временем?

— Да так… Ничего. Академия «Звезда надежды» — чудесное место. Там училась и я. Мой любимый урок — верховая езда. Там есть даже пегас, но за время своей длинной жизни — а это тысячи лет — он ни разу не выбрал наездника.

— Лошадь сама выбирает наездника? — удивилась я.

— Не лошадь, а пегас! Ты же прекрасно знаешь разницу между простым скакуном и восхитительным, разумным созданием Богини Селе́стии. Ходят легенды, что у пегаса когда‑то всё же был наездник, и он, преданный своему другу и хозяину, ждёт, когда тот снова ступит по земле. А по другим легендам, пегас выберет того, у кого самая чистая мечта или огромный светлый дар. Но точно не знает никто.

— Да? Жаль… Тогда точно не меня.

— Почему же? Я знаю, что моя дочь умеет мечтать, да и дар у тебя немалый.

— Едва ли мои мечты достаточно светлы для пегаса, а дар настолько велик. Матушка, расскажите ещё о школе.

— Там всё просто. В академии четыре факультета: стихийный, астрономический, природный и факультет затмения, который часто называют тёмным. Так как твоя магия относится к разновидности магии света, хотя и намного более специфична и затрагивает космические сферы, ты будешь обучаться на стихийном факультете. Собственно, все стихийники поступают именно туда. Комнаты общежития официально не рассортированы, но принято селить рядом студентов одного направления.

— А астрономический, природный и тёмный? Неужели на факультете затмения преподают чёрную магию? Какой смысл тогда…

— Так и знала, что рано или поздно ты к этому придерёшься, моя принцесса. Давай по порядку. На астрономический факультет поступают те, кто обладает даром предвидения или даром созидания. Это всевозможные артефакторы, предсказатели и пророки, а также астромаги — к ним можно отнести и тебя. Но не думаю, что это случится.

— Почему?

— Потому что твоя изначальная сила всё‑таки ближе к свету. Но… Чем не шутят боги? Такой шанс есть, но он крайне мал. Сегодня на церемонии посвящения в студенты ты пройдёшь через арку, украшенную драгоценными камнями. Это волшебный сканер: он определяет силу твоей магии и её вид. Ты проходишь через арку — и платье окрашивается в цвета твоего факультета. Если ты поступаешь на тёмный, оно станет жёлтым, а ленты на рукавах, талии, груди и подоле — золотыми. Если на астрономический — платье будет тёмно‑синим, а ленты — голубыми. На природный — соответственно, зелёным и салатовым. А на стихийном факультете — белая форма с серебряными лентами. Кстати, у юношей брюки в любом случае становятся чёрными, а рубашки приобретают один из цветов: белый или серый, жёлтый — светлый или с оранжевой искринкой, тёмно‑синий или голубой, зелёный или салатовый.

— Так вот почему у нас изначально серое платье с такими же лентами!

— Именно.

— То есть я могу попасть на другой факультет? А почему тогда сначала идёт расселение, а потом уже проверка магии?

— Не тешь себя напрасными иллюзиями: вид магии виден уже с малых лет, и крайне редки случаи, когда возникают прецеденты с несоответствием. А при ошибке несложно переселить студента в другую спальню. Зато по приезде ты сможешь отдохнуть и спокойно переодеться в форму.

— Да, пожалуй, это разумно.

— Теперь я расскажу о том, чем занимаются на разных факультетах. Думаю, не вызывает вопросов, что ты будешь делать упор на магию своей стихии, если попадёшь на стихийный факультет. Предсказатели, пророки и астромаги изучают небесные светила, учатся рисовать карты и использовать энергии космоса — в том числе и для создания артефактов. Маги‑природники работают с землёй и растениями, варят зелья, лечат других. Это очень почётно. С природного факультета вышло немало целителей, ботаников, алхимиков, мастеров фармацевтики… Перечислять можно бесконечно.

— А маги затмения?

— Тёмный факультет… Его очень любят аристократы, и, как ты правильно поняла, он работает как филиал колледжа «Затмение». Там учатся те, чья изначальная склонность — магия тьмы. Но академия никогда не станет преподавать чёрную магию.

— А в чём отличие?

— Ты сейчас издеваешься или действительно не понимаешь? — нахмурилась королева. — Конечно, в том, что тьма — это всего лишь сила. Она может быть полезной — в первую очередь, безусловно, это боевая магия. Но ещё её используют, чтобы снять проклятия, маскировать людей, бороться с последствиями бедствий и катастроф. А когда в последние годы ты слышала о землетрясениях или извержениях вулканов? Всё потому, что тёмные маги поглощают избыточную энергию земли. Но ты прекрасно знаешь, что именно у магии тьмы есть наиболее жестокий вариант применения…

— Чёрная магия.

— Именно так. Обратная сторона медали: пытки, причинение боли, вытягивание чужой силы…

— Почему для меня она так опасна?

— Как у носительницы чистой магии Луны, у тебя развилось нечто вроде аллергической реакции на чёрную магию. Если поблизости кто‑то её практикует, ты начинаешь задыхаться.

— Но как в «Затмении» допустили изучение такой магии?

— Волшебники были против, но школа находится на территории королевства людей, хоть и близко к нашим границам. А они считают допустимым изучать чёрную магию, если применяться она будет для защиты государства… Но что и говорить: далеко не все студенты и выпускники «Затмения» используют магию тьмы в благих целях.

— Но, может быть, мне и стоило поехать туда, чтобы донести позицию магов?

— Не говори глупостей, Клэр! Нашего мнения там никто не спрашивает, а позиция известна на весь мир. Вернёмся к школе. Ты знаешь, что мы с твоим отцом познакомились именно там?

— Неужели? Я думала, у вас политический брак.

— Нет, мы с наследным принцем Ю́лиусом А́ржуром На́йлсом А́ин Селе́стианом познакомились в академии. Тогда меня звали леди Э́мбер Лине́тта Ю́на Ристе́йл, и я была дочерью герцога Ристейла. Юлиус учился на стихийном факультете, а я постигала звёздную магию — была на курс младше. Мы познакомились в саду: при подготовке к экзаменам, знаешь ли, очень приятно сидеть в тени деревьев, а не в душном помещении. Ах, какие это были времена! Твой отец так мило ухаживал, а я гордо отказывалась от его знаков внимания, считая, что он хочет сделать меня своей игрушкой…

— Матушка… Раз мы коснулись такой темы… — решилась я задать тревожащий меня вопрос. — Скажите мне… Это правда, что мой брак уже…

— Ну вот, мы и приехали!

Мы стояли возле общественной кареты. Я хмуро поглядывала на маму, которая с трудом сдерживала слёзы, и корила себя за нерешительность. Рядом с нами, подобно теням, стояли два боевых мага‑телохранителя, кроме того — признанные мастера меча нашего королевства.

— Матушка, а разве меня не будет сопровождать охрана? Здесь же только ваши защитники.

— Клэр, что за глупости? Все кареты академии будут сопровождать маги так, чтобы не было известно, в которой из них находится принцесса. А в самой академии достаточно хорошая защита от проникновения злоумышленников.

— Сколь многим вам пришлось озаботиться, чтобы отправить меня учиться магии.

— Это было необходимо. Успехов тебе, принцесса Сильва́стрии! И помни: ты в безопасности, пока в тебе живут вера, надежда и любовь.

— Прощайте, матушка! Вы же знаете, что я не верю в эти сказки, — ответила я и вошла в карету, сопровождаемая печальным взглядом королевы.

Странное напутствие произнесла мама, но это было наименьшим из зол, и я решила подумать об этом в другой раз.

Карета внутри была покрыта серебряной краской, дверь — золотой. Алые кожаные сиденья напоминали диваны и выглядели очень комфортно.

«Пожалуй, я погорячилась насчёт «общественной» кареты», — думала я, устраиваясь у окна.

Обычно ничего не помешало бы мне вытащить книгу и с головой погрузиться в иную реальность, став на время другим человеком. Но сейчас я была слишком взбудоражена, чтобы вникнуть в написанное. Взглянув в окно, я увидела, что карета уже тронулась — так мягко, что движения совсем не ощущалось, и попыталась найти в толпе маму, но не смогла разглядеть её лицо среди других провожающих.

Так начался мой путь в новую жизнь…

Глава 1. Новые знакомства

В полдень я стояла в очереди на заселение. Администратор неприветливого вида что‑то вписывала в толстую книгу, даже не собираясь заниматься толпой студентов. Я хмуро огляделась: маги, эльфы, полуэльфы… Людей определить было сложнее: они выглядели в точности как волшебники, но, в отличие от них, не наследовали магию — она случайным образом обнаруживалась у некоторых избранных. Отличия проявлялись в основном в цвете ауры: если у магов основным был золотой оттенок, то у людей преобладал красный.

Взгляд на сокурсников лишь усилил мою досаду: если бы я сейчас была в «Затмении», меня, принцессу магов, не заставляли бы ждать в очереди, а с почётом проводили в заранее отведённые покои.

Надо сказать, академия произвела на меня огромное впечатление. Это было громадное, но очень красивое здание — больше всего оно напоминало дворец, вокруг которого разбили великолепный сад, в центре которого виднелось озеро.

Но больше всего поражал фонтан перед академией, украшенный скульптурами девушки и юноши. К сожалению, я слишком торопилась и не смогла полюбоваться чудесным произведением искусства.

Время тянулось невыносимо медленно, и я снова начала глазеть по сторонам. Рядом со мной стояли два юноши и одна девушка — мои ровесники. Погружённая в свои мысли, я едва скользнула по ним взглядом.

Холл общежития оказался довольно просторным: несмотря на толпу, я не чувствовала себя потерянной или зажатой. Огромные окна впускали много света; нежно‑розовые стены и мягкие диванчики, создавали ощущение уюта и комфорта. Наверняка по вечерам золотые и серебряные люстры выглядят торжественно. Я как наяву увидела пламя сотен свечей…

— Девушка! Я к вам обращаюсь! — заголосила администратор. — Девушка в жёлтом платье!

В жёлтом платье, кажется, была одна я…

— Что вы хотели? — спокойно спросила я.

— Документы на заселение подавать будете или вы передумали?

Ой. Кажется, я, как обычно, замечталась и не заметила, что очередь не только сдвинулась, но и дошла до меня. Раздались приглушённые смешки. Ничего, Стелла научила меня справляться с подобными ситуациями. Напустив на себя холодно‑высокомерный вид, я произнесла:

— Буду. И документы подавать, и учиться буду. А вас попрошу не кричать на весь холл, иначе я сообщу о вашем хамстве руководству.

Женщина покраснела, выхватила у меня документы и уставилась на них с довольно глупым видом.

— Так‑так‑так… — ехидно произнесла она. — Ваше Высочество, принцесса Кларисса. Вот вам самая светлая комната.

Она выдала мне ключи, я расписалась в учётной книге и пошла на 6‑й этаж. Открыв дверь, я застыла: комната без окон, с тёмными стенами и каким‑то хламом. Женщина оказалась с юмором. Но мы тоже не лыком шиты. Годы общения с подругой научили меня спокойно относиться и к бюрократии, и к чиновникам. Поэтому я вернулась к администраторской стойке.

Полчаса «милого» выяснения отношений и обоюдовежливых оскорблений — и я всё‑таки заселилась в сносную комнату: с двумя окнами и даже одной кроватью. Осмотрев помещение, я обнаружила за одной из дверей личную ванную, а за другой — небольшой гардероб.

Одиночество принесло облегчение: я никогда не любила выяснять отношения и чего‑то добиваться. Наоборот, комфортнее всего мне было в одной или наедине с близкими. А чем больше собиралось вокруг меня людей, тем чаще доносились ехидные шёпотки — и тем глубже становилась тоска.

Только Стелла никогда не обсуждала меня за спиной. Только ей я могла верить.

Занятия начинались через два дня. Студентам давали время привыкнуть к новой атмосфере, познакомиться друг с другом и вдоволь пообщаться после каникул.

Я взглянула на часы. Посвящение начнётся через час, так что было бы не лишним заглянуть в кафе, выпить чашку чая и присмотреться к студентам.

Кафетерий располагался на первом этаже, рядом с холлом. К сожалению, свободных столиков не было. Лишь у окошка виднелось одно незанятое место: там находилась та самая компания, что стояла рядом со мной у стойки администратора.

— Не помешаю? — спросила я, подойдя к столу. — Свободных мест совсем нет.

Получив одобрительный кивок, я присела на стул и быстро сделала заказ подошедшей официантке. Заметив, что юноши с интересом разглядывают меня, мысленно усмехнулась. Ну ещё бы не обратить внимания на такую! Огненные волосы, молочно‑белая кожа, голубые глаза и полные губы… Не девушка, а картинка.

В ответ я так же дерзко принялась разглядывать эту компанию. Незнакомка оказалась полуэльфийкой — её выдавали миндалевидные голубые глаза и характерные серебристые длинные волосы. «Интересно, — вдруг подумала я, — кто она по другой линии? Маг? А может… человек?»

Один из юношей был эльфом. Длинные белые волосы он собрал в высокий хвост, а глаза, более яркие, чем у девушки, казались кусочком неба в ясный день. И, конечно, главная отличительная черта эльфа — длинные уши — прекрасно выделялись на фоне поднятых волос.